Часть 5
6 июля 2026 г., 11:11
Хисын устало опустил тяжелый кожаный мешок с остатками казны на поросший мхом валун. Золото внутри глухо, мертвенно звякнуло.
— Джейк, осмотри верхний склон и найди слепую зону для костра. Нам нужен огонь, но дым не должен выдать нас, — распорядился маг.
Гвардеец угрюмо кивнул, напоследок одарив Джея предупреждающим взглядом, и бесшумно растворился в скалистых расселинах. Чонсон лишь лениво хмыкнул ему вслед и отошел к большому валуну, который вполне мог сгодиться для того чтобы посидеть.
Сону остался сидеть у самой кромки воды. Озеро действительно было прекрасным, но когда принц опустил взгляд, из глубины на него посмотрело чужое, пугающее лицо: бледное, испачканное черной копотью, со слипшимися от пота блондинистыми волосами и опухшими от слез глазами. Дорогие шелковые манжеты превратились в изодранные грязные тряпки. Принц судорожно зачерпнул пригоршню ледяной воды и прижал к лицу, пытаясь смыть хотя бы внешние следы этой катастрофы.
Просидев в таком оцепенении невесть сколько времени, Сону тяжело, со свистом выдохнул и обернулся, выискивая взглядом Хисына. Маг сейчас казался самым собранным из них и принцу словно подсознательно хотелось оказаться поближе к нему. Искать долго не пришлось, но увиденное едва ли радовало.
На противоположной стороне небольшой поляны воздух буквально искрил от напряжения. Чонвон, видимо, в очередной раз поддался своей дикой ярости и пытался атаковать мага. Сейчас Вестник Грома стоял на коленях, намертво стянутый золотистым, пульсирующим подобием веревки, которая удерживала его руки за спиной. Вокруг Чонвона всё ещё змеились и сердито трещали остаточные искры молний, но преодолеть магию Хисына они пока что не могли. Сам Ли стоял в нескольких шагах, тяжело дыша; его пальцы были напряженно сплетены в защитном жесте, а на лбу выступила испарина.
Сону, уставший от бесконечной грызни медленно поднялся на ноги.
— Чем вы там занимаетесь? — крикнул он, и его голос эхом разнесся над водой. — Чонвон, подойди ко мне. Это приказ!
Стоило последнему слову сорваться с губ принца, как золотая вязь магии крови на шее Вестника яростно вспыхнула багровым светом. Чонвон резко дернулся, его тело против воли потянуло вперед, заставляя подняться. Лицо Вестника уродливо скривилось от боли и дикого отвращения к тому, что чужая воля так бесцеремонно помыкает его мышцами.
Хисын, глухо выдохнув, взмахнул рукой, и магическая веревка растаяла в воздухе. Не сводя друг с друга враждебных взглядов, они вдвоем подошли к Сону. Чонвон остановился в паре шагов, потирая затекшие запястья, а в его глазах плясали опасные грозовые сполохи.
— В чём дело? — Сону устало перевел взгляд с одного на другого. — Чонвон, ты можешь ненавидеть меня, мою семью, это я еще могу понять. Но причём здесь маг? Хисын вообще не воин, он ученый!
— Причём? — Чонвон резко подался вперед, издав короткий, пугающий смешок.
Его ухмылка стала настолько ядовитой, что Сону невольно сделал шаг назад. Вестник упивался моментом, глядя на принца с безграничным презрением.
— Ты, принцесса, вообще не понимаешь и не знаешь, что творилось под твоим же собственным носом в твоем благословенном дворце! Все придворные маги Аэриана до единого причастны к моему заточению! — Чонвон вытянул палец и с обвинением ткнув им в грудь Хисына. — И все они… сначала его папаша, такой же благородный ублюдок-советник, потом был ещё какой-то старый хрыч, а затем и сам он, лично, все эти годы выкачивали из меня мои силы! Каждую неделю этот “ученый” спускался в подземелье, чтобы наполнять какие-то свои игрушки моей магией!
Принц ошалело, с немым ужасом уставился на Хисына, надеясь, просто молясь внутри себя, что сейчас маг рассмеется и назовет это бреднями безумного пленника.
Но Хисын молчал, его лицо словно окаменело, а взгляд виновато метался по сухой траве. Маг лишь плотнее сжал губы, судорожно перебирая пальцами полы своей мантии, и демонстративно отводил глаза в сторону, не в силах вынести чистого, детского взгляда Сону.
— Так ты…Хисын… Это правда? Ты знал? Ты тоже… пытал его?
— Я бы не назвал это пытками… — ответил Хисын, и его голос прозвучал пугающе ровно, по-профессорски отстраненно. — К тому же, у Вестников Грома силы восстанавливаются быстрее, чем ты думаешь, и им для этого нужно не так много. Им достаточно глотка свежего воздуха или грозового фронта в небе, чтобы восполнить резерв. К тому же… это был мой долг перед короной, Сону. Я не мог ослушаться приказов твоего отца. Король Ким строил защиту на этой магии. Я лишь выполнял свою работу.
Каждое слово Хисына падало на душу Сону раскаленным свинцом. «Мой долг». «Твой отец». Значит, всё величие их королевства, вся эта сказочная, сияющая утопия, в которой Сону рос, была выстроена на чужих страданиях и подвальной сырости?
Принц медленно повернул голову и взглянул на Чонвона. Сердце сжалось от удушающего сочувствия, ему стало невыносимо жаль этого парня. Сону вдруг отчетливо представил, как Чонвон совсем один, скованный по рукам и ногам годами созерцал эти равнодушные лица магов, забиравших его силу капля за каплей.
— Не назвал бы пытками? — Вестник Грома перехватил сострадательный взгляд Сону, и это, кажется, взбесило его еще сильнее. Ему не нужна была жалость, особенно от отродья его мучителя. — Смешно.
Вокруг Чонвона снова бешено заискрилось. Хисын успел лишь вскинуть руку для защитного знака, но было слишком поздно. Рванув вперед с неестественной, нечеловеческой скоростью, Вестник разорвал разделяющее их расстояние. Он мертвой хваткой вцепился одной рукой в плечо Сону, а второй в плечо Хисына, сминая плотную ткань мантии.
Яркая, ослепительная лазурная вспышка на мгновение ослепила обоих.
Они почти одновременно болезненно, истошно воскликнули. Чонвон не ставил целью их убить, тогда Узы крови просто испепелили бы его самого за попытку цареубийства. Его целью было другое: заставить их прочувствовать ту самую «не-пытку», которой они его потчевали. Разряд яростного, необузданного электричества прошил тела Сону и Хисына насквозь. Оба парня с глухим, тяжелым звуком повалились на землю, мгновенно потеряв контроль над собственными мышцами. По их телам с четкой, садистской периодичностью били остаточные разряды, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Озеро рядом, казалось, испуганно задрожало, поймав отсветы этой вспышки.
Сону рухнул коленями на мокрую траву. Каждое мгновение пронзала противная, ноющая, выкручивающая суставы боль. Он тяжело, с хрипом дышал, а из глаз против воли текли слезы, от чисто физического шока. Внутри принца всё горело от бессильной, глухой злости и он успел уже тысячу раз мысленно проклясть тот момент, когда в полуразрушенном замке решил, что заключить сделку с этим демоном будет хорошей идеей. Сделка с Вестником была контрактом со смертью.
А что же Чонвон?
Магия ошейника сработала незамедлительно. Багровые руны на его шее вспыхнули так ярко, что прожгли ворот его рубахи. Заклинание Кровных Уз в ответ обрушило на Вестника такую же дозу боли, выворачивая его собственное раненое плечо и сжимая легкие железными тисками. Самому Чонвону было чертовски больно. Но на его испачканном сажей и кровью лице, с мокрыми блондинистыми прядями, диким взглядом и разбитыми губами расплылась безумная, торжествующая улыбка.
Он чувствовал всё, что нанес на тело принца. Чувствовал, как Сону корчится рядом. Но после стольких лет, проведенных в ледяном, высасывающем душу заточении подземелий, эта судорожная боль ощущалась для него лишь легкой, приятной щекоткой. Это была боль свободы и его личной, извращенной мести.
«Налюбовавшись» произведенным эффектом и скорчившимися на траве спутниками, Чонвон безразлично отошел в сторону, стараясь держать спину ровно, пока чужие взгляды были прикованы к земле. Но стоило ему скрыться в густой тени раскидистых деревьев, как напускная гордость рассыпалась. Пока никто не видит, он буквально рухнул на подкосившихся, крупно дрожащих ногах на сырую землю.
Вестник шумно, со свистом дышал, хватая ртом прохладный лесной воздух, который теперь казался ему слишком плотным, забивающим легкие. Его блуждающий, расфокусированный взгляд скользил по собственным ладоням, пальцы мелко и судорожно тряслись, а искры, еще минуту назад казавшиеся грозным оружием, теперь жалко затухали под кожей.
Чонвон совершенно не понимал, что с ним происходит. Его измученное годами заточения тело реагировало на каждую, даже самую незначительную попытку использовать врожденную магию странным образом, его начинало трясти. Но страшнее физической немощи было то, что происходило вокруг: весь этот огромный, бескрайний мир вдруг стал каким-то чудовищно большим, необъятным и давящим. Небо над головой больше не дарило ощущения свободы, оно казалось колоссальным прессом, готовым раздавить его в лепешку, а шумящие от ветра кроны деревьев шептали голосами его тюремщиков.
Кое-как привалившись спиной к шершавому, твердому стволу векового дерева, Чонвон судорожно прикрыл глаза руками и шумно задышал, отчаянно пытаясь прийти в себя и спрятаться от этой пугающей сенсорной перегрузки в привычной темноте.
Тем временем на поляне у озера боль наконец начала отступать, оставляя после себя лишь тупое, выкручивающее суставы онемение.
— Ваше высочество… — глухо и на удивление ровно начал было Хисын, как только оклемался и смог опереться на подрагивающий локоть.
В его голосе не было дружеского сочувствия или паники, только тяжелая, профессиональная ответственность придворного мага, который понимал, что ситуация стремительно выходит из-под контроля, и кому-то нужно оставаться взрослым среди этого пепелища.
— Не нужно меня больше так звать. Я уже никакое не высочество… — безэмоционально, мертвым голосом отозвался Сону.
Слова Хисына о «долге перед короной» и выкачивании сил из Чонвона окончательно разбили внутри принца что-то очень важное. Можно ли было доверять и быть спокойным рядом с человеком, мучавшим другого?
С трудом придя в себя, он даже не стал пытаться подняться. Сону просто завалился на спину, раскинув руки в стороны, не в силах шевельнуть ни единым мускулом. Он лежал на сырой земле, чувствуя, как влага пропитывает остатки его роскошного кафтана, и отрешенно созерцал ночное небо. Звезды, проступающие сквозь набегающие тучи, становились все ярче с наступлением темноты. Они сияли холодным, кристально-чистым блеском, такие далёкие и безучастные к тому, что Аэриан пал, его семья мертва, а сам он лежит в грязи рядом с человеком, который годами молча соучаствовал в пытках, и Вестником, который мечтает их уничтожить.
Мир Сону сузился до этой маленькой поляны, где не осталось ни друзей, ни подданных, только выжженная земля и звенящая, пугающая тишина.
В следующий момент мирный обзор безразличных звезд бесцеремонно перегородило угрюмое, недовольное лицо Джейка. Сону мысленно взмолился, внутренне сжимаясь и готовясь к очередным нападкам и упрекам, которые сейчас, после откровений о Хисыне, казались совсем невыносимыми.
— Опять нюни распускаешь, — привычно-грубо проворчал рыцарь, окинув распластанного на земле принца тяжелым взглядом. — Я думал, ты, теряя голову, побежишь в озеро и останешься там сидеть до утра, просто боясь испачкаться.
Он, не дожидаясь ответа, тяжело прошагал мимо, задев полами плаща кусты, и начал шумно топтаться по округе, собирая сухие ветки и хворост, видимо, собираясь разжигать костер. Сону еще несколько долгих мгновений пролежал неподвижно, слушая треск сучьев под сапогами гвардейца, прежде чем медленно, преодолевая ноющую слабость в теле, поднялся. Опершись на руки, он вновь взглянул в сторону темного, зеркального озера. Шелк его одежды казался чужим, липким от грязи и пота. В этом изорванном придворном наряде он чувствовал себя ходячим памятником погибшему дому.
— Хисын… — тихо позвал Сону, поворачивая голову к магу, который уже помогал рыцарю разгребать место под кострище. — А ты сможешь сделать из магии какой-нибудь… наряд? То есть, обычную одежду?
Маг отвлекся от складывания веток и посмотрел на принца со своим привычным, спокойным профессионализмом, словно между ними и не было того тяжелого разговора.
— Могу, ваше высо... Сону, — вовремя поправился Ли, заметив, как болезненно дернулось плечо парня. — Но моя магия не творит из пустоты, это трансформация. Мне нужно что-то, из чего я могу преобразовать ткань. Ну, скажем… какой-нибудь плотный большой лист? Или кусок холстины?
— А из старой одежды? — с надеждой спросил Сону, указывая на свои грязные, изодранные шелка.
Маг немного подумав, оценивающе оглядел тряпки, в которые превратился роскошный кафтан, и понимающе кивнул. Для него это была простая задача, способная хоть немного вернуть принцу чувство контроля над собственной жизнью.
***
Сонхун порядком выдохся путешествовать туда-сюда. Каждая мышца его тела выла от изнеможения, в горле пересохло, ему дико хотелось спать, нормально поесть и хотя бы минимально привести себя в порядок. Но нечто темное, горячее и лихорадочное в самой глубине души заставляло его упрямо гнать коня вперед, игнорируя усталость. Правда, законы природы были безжалостны: всё же несколько раз ему пришлось сделать вынужденные остановки просто из-за того, что загнанная лошадь физически не могла больше передвигаться без отдыха и хрипела под седлом. В такие короткие, мучительные перерывы Сонхун пытался забыться сном, устроившись прямо на сырой траве и укрывшись плащом. Но стоило ему закрыть глаза, как из темноты подсознания услужливо выступал облик Сону, он представлял его напуганного, беззащитного, с протянутыми к нему руками. Сонхун всякий раз просыпался в холодном поту, тяжело дыша, и удушающая, липкая тревога больше не давала ему возможности сделать хоть что-то и уж тем более вновь сомкнуть глаза. Он снова седлал коня. Когда он наконец добрался до полуразрушенного дворца Аэриана, там его ждали собственные воины. Замок, еще недавно бывший венцом архитектуры, теперь напоминал растерзанный труп: везде суетились люди, расставляя на уцелевших парапетах флаги и гербы Кер-Вейна, а специальные отряды хмуро убирали с брусчатки многочисленные тела защитников. Должно быть, его отец не предпринял ничего против своевольного мятежа Сонхуна или просто счел это полезной инициативой наследника, поскольку воины во дворе приняли принца радушно и с глубоким почтением. Они тут же подвели его к уцелевшей террасе, предложили чистой воды, походной еды и начали торопливо докладывать о текущей ситуации. — Король уже осадил все важные города и приграничные крепости королевства, — ровно докладывал командир отряда, сверяясь с картой. — Столицу уничтожили, как и приказали, остальные крупные поселения пока не трогали, ждут дальнейших указаний из центра. В следующий момент, словно желая выслужиться перед наследником или похвастаться эффективностью, воины выволокли из тени коридора и специально, с глухим стуком, положили прямо перед Сонхуном четыре мертвых тела. Наследный принц, как раз делавший жадный глоток, поперхнулся водой, закашлялся и спешно отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Но мгновение спустя, переборов себя, он заставил свой взгляд вернуться и жестко впился им в изуродованные, почерневшие, опаленные безжалостной магией, тела королевской семьи. Их было только четверо. Король, королева и старшие дети. — Что с младшим принцем? — строго, с леденящей сталью в голосе спросил Сонхун, изо всех сил стараясь играть роль холодного, участливого господина. Сердце в его груди замерло в ожидании ответа. — За ним посылали отдельный отряд перехвата, который должен был осадить королевскую карету на выезде из долины, — безразлично пожал плечами воин, вытирая испачканный в крови кинжал о штанину. — От них пока не было вестей, но, будьте уверены, ваше высочество, мальчишка мертв. Да и какая разница? Он ведь совершенно незначительная фигура в этой игре. Без армии и трона он никто. Сонхун так сильно сжал челюсти, что в ушах зазвенело, а на щеках заходили желваки. С трудом, ценой колоссального ментального усилия он заставил себя стерпеть и не снести этому солдафону голову прямо здесь. Подобные пренебрежительные высказывания в адрес Сону ощущались Сонхуном практически как личное оскорбление. Вместе с тем на сердце снова стало невыносимо, удушающе тоскливо. Принц отошел к краю террасы, оперевшись руками о уцелевшие каменные перила. Неужели это конец? Неужели Сону действительно погиб где-то в лесу, растерзанный солдатами? Он смотрел вдаль, на раскинувшиеся под чернеющим небом чужие земли, постепенно поглощаемый глухим отчаянием. Однако именно в этот момент, где-то далеко на горизонте, среди густых крон вековых деревьев, Сонхун вдруг заметил странную, неестественно яркую голубую вспышку. На фоне стремительно темнеющего неба она полыхнула яростным, чистым электрическим светом и мгновенно угасла. Обычные воины, занятые рутиной и подсчетом трофеев, оставили это мимолетное явление без малейшего внимания, списав на зарницу. Но Сонхун, чье сердце бешено заколотилось, подгоняемый безумной, вновь вспыхнувшей в груди надеждой, принц резко развернулся, бросив недопитый кубок, и, не произнося ни слова солдатам, кинулся обратно к своей лошади.***
Принц замер, зябко обхватив себя за плечи, и всё никак не решался снять с себя одежду. Или, скорее, его сознание просто отказывалось брать в толк, что теперь ему нужно делать это самому, стягивать тяжелые, грязные шелка, пачкать пальцы, заботиться о себе. Всю его жизнь вокруг него бесшумными тенями вилась прислуга, предугадывающая каждое движение, и этот внезапный вакуум самостоятельности парализовал его едва ли не сильнее, чем страх перед погоней. — Хей, тебе помочь? — Джей возник за спиной Сону словно из самой темноты, заставив принца испуганно вздрогнуть и резко обернуться. Контрабандист двигался совершенно бесшумно, словно ночной туман. На его губах играла всё та же хитрая ухмылка, он прекрасно видел эту минутную беспомощность королевской особы. Чонсон, не дожидаясь официального разрешения, сделал шаг вперед, нарушая все мыслимые границы дозволенного этикета. Его пальцы, осторожно обхватили сзади плотную ткань верхней одежды принца. Джей действовал уверенно, без капли почтения, но при этом удивительно аккуратно, нащупывая сложные золотые застежки и принимаясь медленно, одну за другой, расстегивать их. Ткань под его руками податливо расходилась, впуская под одежду прохладный воздух. — Что ты от меня хочешь? — тихо спросил принц. Его голос слегка дрожал то ли от холода, то ли от пугающей близости этого человека. Сону несмело повернул голову, пытаясь заглянуть контрабандисту в лицо, однако не сопротивлялся его неожиданной помощи. — Я всё ещё не понимаю, зачем ты пошёл с нами? Ты ведь не рыцарь, и Аэриан для тебя ничего не значит. — Пока что ничего, — Чонсон заговорил полушепотом, наклонившись к самому уху Сону. Его приятный, бархатистый голос, вибрировал в ночной тишине, отчего по коже принца невольно побежали крупные мурашки. — Но вскоре, поверь мне, тебе очень сильно понадобится чем-нибудь мне заплатить. У меня в голове крутится слишком много информации, которая окажется жизненно полезной для молодого, неопытного короля Аэриана… Джей умолк на секунду, и его пальцы скользнули чуть ниже, мягко сдвигая тяжелую ткань с плеч Сону. — Придумай, чем ты можешь мне заплатить, — вкрадчиво закончил он, и в его голосе промелькнула опасная, сытая кошачья хватка. — А пока что… спи спокойно. Сону повернул к нему голову и их лица оказались на совсем маленьком, непозволительном расстоянии друг от друга. Настолько близко, что принц мог чувствовать чужое дыхание на своих губах. К этому времени контрабандист уже окончательно стянул с него тяжелую верхнюю одежду, которая с тихим шорохом опала к их ногам. Под ней обнажилась хрупкая, бледная, почти прозрачная в лунном свете кожа Сону. Он выглядел болезненно беззащитным, но взгляд Джея зацепился за другое. На точеных плечах и ключицах принца, контрастируя с белизной, то тут, то там проступали отчетливые, наливающиеся синевой разноцветные пятна следы от грубых, тяжелых пальцев Джейка, который слишком сильно хватал его во время бегства. — Должно быть, больно, — негромко проговорил Чонсон. Джей медленно придвинулся ещё ближе, почти касаясь грудью обнажённой спины Сону, и невесомо провёл подушечкой большого пальца по одному из самых тёмных синяков на плече. Его контрастно тёплое прикосновение в прохладе ночи показалось Сону по-настоящему обжигающим. Палец Чонсона скользнул чуть выше, очерчивая линию шеи с такой знакомой, пугающей уверенностью, словно он наизусть помнил каждый изгиб этого тела, скрытый некогда от чужих глаз в полумраке совсем других комнат. Сону едва заметно вздрогнул, но не отпрянул. Позвоночник прошила короткая, сладостно-тревожная дрожь, заставившая на мгновение затаить дыхание. — Спрашиваешь ещё… конечно, — хмыкнул Сону, заставляя свой голос звучать ровно, хотя сердце в груди предательски ускорило ход. Он чуть повёл плечом, пытаясь сбросить это гипнотизирующее прикосновение. — Но кажется, ты отвлекаешься от дела. — Тебе так не терпится предстать передо мной голым? — Джей низко, порочно ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло воспоминание, заставившее Сону вспыхнуть изнутри. Контрабандист без лишних церемоний опустил руки к завязкам штанов, чтобы помочь стянуть их с принца. Его движения были лишены той осторожности, с которой он касался раненой кожи, теперь в них сквозила уверенная сноровка человека, который точно знал, что делает, и не делал этого впервые. Сону вдруг вспомнив прошлый раз, когда они оказывались в похожем положении, и понимая, к чему ведут эти скользящие руки, густо залился краской. Смущение, смешанное с удушающим чувством вины перед погибшим домом, обожгло горло. — Я сам, — резко, севшим голосом выдохнул принц, перехватывая запястье Джея. Он буквально вырвался из его ослабевшей хватки, развернулся и, не оглядываясь, поспешил скрыться в спасительной, прохладной глубине тёмного озера, стремясь смыть с себя всю грязь последних дней и копоть. Надо признать, оказаться в объятьях приятной, прохладной воды после стольких кошмарных приключений было прекрасно. Сону зашел в озеро по грудь, чувствуя, как озерная гладь бережно принимает его изможденное тело. Сделав глубокий вдох, он погрузился в воду полностью, с головой, позволяя глухой озерной тишине заглушить все звуки внешнего мира, треск костра, ворчание Джейка и тяжелое, хриплое дыхание Чонвона в кустах. Под водой всё казалось неважным. Сону закрыл глаза и позволил себе ненадолго расслабиться, просто качаясь в невесомости. Ледяная влага приятно остужала горящую от электрического разряда кожу, смывала въевшуюся в поры гарь, засохшие слезы и чужую кровь. Вместе с грязью, казалось, уходила и та тяжесть, что сдавливала грудь с самого момента падения замка. Когда воздуха в легких перестало хватать, Сону вынырнул, с шумом набрав в легкие воздух и откинув назад мокрые блондинистые пряди. Вода вокруг него потемнела от смытой копоти. Обернувшись к берегу, он увидел, что Хисын уже ждет его у кромки воды, держа в руках старый кафтан принца. Чонсон к тому времени также тихо растворился где-то в подступающей темноте. — Я готов, Сону, — тихо произнес маг. Принц кивнул, оставаясь в воде по пояс. Хисын разложил грязную, разорванную шелковую ткань на плоском валуне. С трудом отведя взгляд от воды, он вышел на берег, где его уже ждал Хисын. У ног мага лежал ворох той самой грязной, разорванной придворной одежды, от которой Сону мечтательно хотел избавиться. — Из этого выйдет отличная основа, — негромко произнес Хисын. Пальцы Ли сплелись в сложный, плавный жест, и вокруг его ладоней заструился красивый золотистый свет. Сону с увлечением наблюдал, подмечая, что у Хисына была красивая золотистая магия. Маг направил силу на изодранные шелка. В ту же секунду грязная ткань взмыла в воздух. Под воздействием магии структура нитей начала стремительно меняться: копоть и пятна крови испарялись, осыпаясь на землю серым пеплом, а пафосный, тяжелый бархат распадался на чистые, прочные волокна. Хисын постарался сделать новый образ максимально практичным, без лишних деталей, шлейфов или броских украшений, которые мешали бы в пути. Нити переплетались заново, превращаясь в простую, но добротную походную одежду: свободные темные штаны из плотной ткани и удобную, не стесняющую движений куртку-рубаху приглушенного землистого оттенка. Однако, убирая всё лишнее, Хисын всё же не удержался от едва заметного отхождения от привычного образа обычной одежды. Подсознательно он пытался вернуть Сону хотя бы крупицу того изящного образа, в котором он уже когда-то видел принца в мирные времена во дворце. Маг добавил к наряду широкий, плотный пояс, который аккуратно подчеркивал тонкую талию и сделал воротник чуть более высоким и аккуратным. Ткань плавно опустилась в руки Сону, оставаясь приятно теплой от магии. Принц медленно и даже слегка заторможенно переоделся, просить кого-то помогать ему с одеждой снова он не решился, поэтому он справился с этим сам, не без труда и не так быстро, как хотелось, но он это сделал и вернулся к разгорающемуся костру, он уже не выглядел как изнеженная королевская особа, застрявшая в грязи. Новая практичная одежда сидела на нем безупречно, делая его похожим на благородного путника. Чистые мокрые волосы он небрежно откинул назад. Однако, всё равно уже всё было никак раньше и это гложило его. Сону замер над отражением в озере, и ему хотелось выть. Все это выглядело ужасно, как отвратительный сон, который никак не хотел его отпускать. Ему было противно смотреть на себя, но он не смел жаловаться. Ему повезло, что есть кучка людей, которые ему помогают, пусть и не от чистого сердца и искреннего желания помочь. Над огнем, наспех разведенным между трех крупных валунов, на деревянных вертелах уже аппетитно шкворчало мясо. Должно быть, Джейк или Джей, пока Сону смывал пепел, успели проявить свои охотничьи навыки и поймать какую-то лесную дичь. Запах жареного мяса после голодного, изнурительного дня кружил голову, но аппетита не было. Сону осторожно опустился на поваленное бревно, обхватив колени руками. Он долго молчал, слушая, как трещит хворост, а затем тихо спросил, глядя куда-то сквозь костер, на пляшущие языки пламени: — Что мы будем делать дальше? На поляне повисла тяжелая, звенящая пауза. Первым тишину нарушил Джейк. Он сидел, оперевшись спиной о одно из поваленных деревьев, и монотонно точил свой длинный кинжал о брусок. Металлический скрежет неприятно бил по ушам. — Для начала, убираться отсюда как можно дальше на рассвете, — угрюмо буркнул гвардеец, даже не подняв глаз. — Кер-Вейн не станет сидеть в разрушенной столице вечно. Если нас найдут, нам конец. Нас слишком мало, чтобы принять бой. — Джейк прав, — подал голос Хисын. Маг сидел чуть в стороне, его лицо в свете костра казалось серым от усталости. — Но бежать вслепую это самоубийство. Все крупные тракты и заставы Аэриана сейчас наверняка заблокированы. Нам нужен четкий маршрут и... союзники. Если они вообще остались. — Союзники? — из темноты, где сидел Чонсон, раздался тихий, издевательский смешок. Контрабандист сидел, подбросив на ладони спелое лесное яблоко. — Брось, маг. Твой король мертв. Высшая знать либо перебита, либо уже примеряет новые флаги Кер-Вейна на свои замки, чтобы сохранить шкуру. Никто не станет рисковать головой ради принца-беглеца, у которого за душой остался только один мешок с золотом. Сону болезненно зажмурился от этих слов. Джей бил наотмашь, жестоко, но это была правда. — И что ты предлагаешь, крыса уличная? Сдаться им? — Джейк резко прекратил точить клинок, и острие стального лезвия предупреждающе повернулось в сторону контрабандиста. — Как вообще они напали? Джейк? Хисын? Неужели не было никаких намеков и предпосылок? И как, черт возьми, они смогли пробраться в самое сердце Аэриана с каким-то мощным магом, который сумел уничтожить так быстро королевский дворец?! Защитные купола, стража, руны, где всё это было? — спросил вдруг Сону. Оба парня тут же замолкли. Ярость Джейка мгновенно испарилась, уступая место тяжелому, давящему чувству вины. Меч в его руке опустился, упираясь острием в землю. Хисын и вовсе отвел взгляд в сторону костра, пряча глаза в тени. На поляне воцарилась звенящая, постыдная тишина. — Я всегда был при короле… — тихо, качнув головой, заговорил Джеюн. Он убрал брусок и уставился на свои мозолистые ладони, судорожно вспоминая последние месяцы службы. — Многое слышал, присутствовал на малых советах, знал расписание патрулей. Но… никогда, Сону, твой отец не говорил, что Кер-Вейн может оказаться реальной угрозой. Король Ким всегда отзывался о них свысока, почти с жалостью. А когда лорд-командующий однажды поднял вопрос о дополнительном укреплении северных рубежей на случай нападения, его величество просто рассмеялся. Он с такой уверенностью заявил, что северное королевство слишком слабое, разоренное и трусливое, чтобы рискнуть хотя бы перешагнуть нашу границу. Мы все ему верили. Думали, что Аэриан неприступен. Чонсон лениво крутанул в пальцах свой кинжал, но его лицо при этом оставалось предельно серьезным и задумчивым. — По моим собственным каналам, через контрабандистов и беженцев, Кер-Вейн сейчас буквально бедствует. На севере лютый упадок, люди мрут как мухи от отвратительных условий, нескончаемого полярного холода и банальной нехватки еды. И ладно бы на окраинах, у них даже в столице жрать нечего, нищета полная. Кони дохнут, железо ржавеет. Джей помрачнел, подперев подбородок рукой и глядя на пламя костра: — Но то, что я видел сегодня… Это не армия голодранцев. Их доспехи новые, мечи отличной ковки, а тот колдун, что обрушил главную башню, явно питался не гнилой репой. Откуда у нищего Кер-Вейна взялись колоссальные средства на такое молниеносное нападение и подготовку магов высшего круга? Кто-то очень богатый и влиятельный засунул свои руки в эту войну. Что-то здесь чертовски нечисто. Сону слушал их, и внутри него рос холодный, липкий ужас. Их предали и их враг оказался гораздо хитрее, чем все защитники Аэриана. Он перевел взгляд на мага, судорожно цепляясь за последнюю надежду. — Хисын… — тихо позвал принц, всматриваясь в осунувшееся лицо. — Твоя магия. Насколько ты хорош в настоящем бою? — Нинасколько… — стыдливо, едва слышно признался Ли. Он сжался под взглядом Сону, его плечи понуро опустились. Настоящий, боевой маг Аэриана сейчас принял бы удар на себя, но Хисын был лишь исследователем, привыкшим к тишине библиотек. — Я знаю многие практичные, бытовые заклинания, — чуть громче, но всё так же виновато продолжил он, перебирая пальцами полы мантии. — Могу трансформировать предметы, лечить раны, ставить скрывающие купола или удерживать кого-то на расстоянии, как Чонвона. Но мне никогда… никогда в жизни не приходилось иметь дело с боевыми чарами. Сону медленно выдохнул, чувствуя, как последняя иллюзия безопасности рассыпается в прах. Картина их «армии спасения» оказалась удручающей. Он перевел взгляд на гвардейца, чья фигура в свете костра казалась сейчас единственной твердыней. — Значит… — задумчиво, с глухим отчаянием в голосе вынес Сону, подтягивая колени ближе к груди. — Сражаться в этой группе может только господин Джейк. — Но это не значит, что я совсем бесполезен и не смогу помочь, — поспешно подал голос снова Хисын. Маг подался вперед, и свет костра подчеркнул глубокие тени под его глазами. — Нам просто нужно попасть хоть в какой-нибудь крупный город, где есть рынок или подпольная лавка. Если я заполучу хоть какое-то подобие гримуара или книги боевых заклинаний… Моей теоретической базы хватит, чтобы освоить азы за пару дней. Мне просто нужны формулы. — Я могу достать, — легко вклинился в разговор Джей. — В приграничных городах у меня полно связей среди старьевщиков и расхитителей гробниц. Парочка запрещенных фолиантов с атакующими чарами у них точно завалялась. Однако облегчения Хисыну это заманчивое предложение не принесло. Маг лишь сильнее нахмурился, в его глазах мелькнуло недоверие. — Нет. Мы сейчас не в том положении, чтобы бездумно сорить деньгами, золотом или чем бы то ни было еще, — хмуро ответил Ли, качнув головой. — Каждая монета на счету, а твои услуги, Чонсон, стоят уверен, слишком дорого. Мы не можем себе позволить такую роскошь, пока не доберемся до безопасного места. — Всегда можно взять в долг под честное слово, — Джей хищно усмехнулся, и в его темных глазах заплясали опасные огоньки костра, он добавил, намеренно понизив голос до вкрадчивого шепота: — Но знаешь… для меня здесь, прямо на этой поляне, есть информация гораздо более ценная, чем любое золото. Контрабандист хитро, многозначительно улыбнулся и выразительно стрельнул липким взглядом по съжившемуся принцу, словно оценивал стоимость редкого, экзотического товара на аукционе. — Не смей! — Хисын подорвался со своего места. Его кулаки сжались, а вокруг пальцев на долю секунды яростно полыхнули золотые искры. — Ты склизкая, расчетливая тварь, Чонсон! — Да успокойся ты, не ори на весь лес. Пока что об этом знаю только я, — Джей всё ещё выглядел абсолютно расслабленным, вальяжно откинувшись назад. Напряжение вокруг костра мгновенно нарастало, становясь почти осязаемым, густым. Хисын проигнорировал напускное спокойствие Джея. Он резко повернулся к Сону, на его лице читался неподдельный, искренний страх за жизнь младшего принца. — Ваше высочество, мы не можем продолжать этот путь и делать что-то вместе с таким опасным, непредсказуемым юношей! — с надрывом заговорил маг, указывая дрожащим пальцем на ухмыляющегося Джея. — Это же чистое самоубийство! Он уличный вор, у него нет ни чести, ни верности! Этот подонок в любой удобный момент за чуть более крупную сумму донесет ищейкам короля Кер-Вейна о том, что ты жив, сдаст с потрохами место, где ты находишься, и расскажет, куда именно мы направляемся! Нас продадут при первой же возможности! — Я знаю… — едва слышно, разбито ответил Сону, и его голос потонул в тихом треске прогорающих углей. — Но… он ведь помог нам выбраться. Если бы не он, я бы возможно, гнил под завалами дворца. Принц помолчал, чувствуя, как на плечи свинцовым грузом давит неподъемная, удушающая усталость. Каждая кость в теле ныла после недавнего электрического разряда Чонвона. Сону устало, прерывисто вздохнул, утыкаясь подбородком в колени, и добавил: — Давайте пока что просто найдём место, где можно будет наконец отдохнуть и спрятаться на некоторое время. Где мы обдумаем, что делать дальше, — вяло, почти безжизненным шепотом проговорил принц, не поднимая взгляда на парней. На самом деле Сону прекрасно понимал, что маг прав. Более того, он и без Хисына он отчетливо осознавал: каждая секунда, проведенная в компании Джея, могла стоить им всем жизни. Этот парень двигался слишком бесшумно, улыбался хитро и знал слишком много. И Сону знал его не первый день. Что мешало ему прямо во время их ночного пути оставлять какие-то незаметные, понятные только его сообщникам следы на коре деревьев или приминать траву в условленных местах? Сону до ужаса отчетливо представил, как прямо сейчас из густой ночной тени леса выскочит отряд наемников, безжалостно свяжет их всех и преподнесет на блюдечке королю Кер-Вейна. Но сейчас принц был слишком истощен, морально и физически уничтожен, чтобы вступать в споры или принимать жесткие решения. И где-то в глубине души Сону также остро понимал, что подобная его позиция «давайте подумаем об этом завтра», была весьма детская, глупая и смертельно опасная для лидера. Реальный мир не собирался ставить войну на паузу. Проблемы не остановятся лишь потому, что младший принц Аэриана смертельно устал и у него больше нет сил их решать. Джейк, заметив, как у Сону мелко задрожали плечи, шумно вогнал свой кинжал в ножны, разрезав металлическим щелчком звук. — Ладно, — отрезал гвардеец, бросив на Джея испепеляющий взгляд. — Сегодня мы спим здесь. На рассвете уходим искать место для того чтобы засесть, но предупреждаю, крыса... — Джейк медленно перевел тяжелый взгляд на контрабандиста, — я буду дежурить всю ночь. И если ночью твоя рука дернется не в ту сторону, я выпущу тебе кишки быстрее, чем ты успеешь вспомнить свое воровское имя. Джей лишь лениво ухмыльнулся, покачав головой. Эта тирада, казалось, ничуть его не задела, и он даже не воспринял угрозу всерьез. Однако нарываться и раздувать пламя конфликта дальше он не стал, лишь шутливо приподнял ладони, демонстрируя пустые ладони. — Дежурить? А как же спать? Ты ведь тоже не первый день на ногах… — тихо спросил Сону, повернувшись к Джейку. Гвардеец к этому моменту уже снял с себя всю тяжелую боевую амуницию, со стуком опустив нагрудник на траву, и остался в одной поддоспешной рубахе, паре изорванных, испачканных гарью тряпок. Без сияющей брони он выглядел непривычно земным, уставшим, с запутавшимися золотистыми прядями волос, которые липли к потному лбу. — Мы в слишком уязвимом положении, чтобы я мог позволить себе роскошь спать, — отрывисто ответил Джеюн, — Но, прошу не забывать, я королевский рыцарь Аэриана. Нас учили выживать в походах, для меня не спать несколько дней подряд вовсе не критично. Позже Хисын с Джейком совместными усилиями соорудили у затухающего костра нечто вроде травяного настила для сна. Маг смог лишь немного поколдовать, уплотняя собранный лапник и сухой мох, чтобы сделать из этого скудное подобие кровати. Сверху они натянули небольшой навес, соорудив его из плотной ткани собственного плаща Хисына и длинного, накренившегося бревна. Конструкция выглядела хлипкой и жалкой. Никаких шелковых простыней, никаких пуховых перин. Сону несколько долгих минут тупо, с замиранием сердца смотрел на это убожество, вновь готовый разрыдаться от нахлынувшего ужаса и абсурдности происходящего. Неужели ему, наследнику престола, действительно придется спать прямо здесь, на сырой земле, среди дикого леса? Но накопленная за весь этот бесконечный, страшный день усталость брала свое. Глаза слипались, а конечности наливались свинцом. Сону, с трудом переборов внутреннее отвращение и гордость, опустился на колени и залез под навес. Несмотря на скрепляющую магию Хисына, настил под ним всё равно казался дико твердым, каждая веточка и неровность почвы безжалостно врезались в бока. К тому же из низин Аэриана пополз густой, пронизывающий ночной холод. Сону неуютно поерзал, подтягивая ноги к груди, и почувствовал, как внутри начинает нарастать паническая дрожь из-за жуткого неудобства. Каждая клеточка его существа кричала о том, что он здесь чужой. Хисын на пару минут куда-то отстранился в темноту, а когда вернулся, притащил тяжелый, пахнущий кожей и металлом рыцарский плащ Джейка. Маг бережно протянул его замерзающему принцу. — Не думаю, что сильно спасет от заморозков, но всё же хоть что-то, — негромко проговорил он, устраиваясь рядом, на самом краю настила. — И… возможно, вам это не очень понравится, ваше высочество, но спать мы будем вместе. Места слишком мало, навес узкий, да и так будет намного теплее. Будем согревать друг друга. Сону промолчал, лишь сильнее закутавшись в грубую рыцарскую ткань. Ему было непривычно и странно делить ложе с подданным, но холод Аэриана был сильнее этикета. Закрывая глаза, он чувствовал, как сзади устраивается Хисын, создавая хоть какую-то иллюзию живой стены, а у костра, словно несгибаемая статуя, застыл Джейк.***
Тишину спящего лагеря нарушил едва различимый шорох, шаги Джея были настолько мягкими, что обычный человек списал бы их на дуновение ветра, но Джейк не спал. — Куда собрался? — тихо, по-змеиному шипит в темноте рыцарь, резко вскидывая руку. Стальное лезвие его длинного меча с глухим, зловещим свистом вылетело из ночной тени, остановившись ровно в дюйме от горла Чонсона. Острие тускло блеснуло в умирающих углях костра. Джей замер. На его лице на несколько секунд отразилось искреннее удивление, он не ожидал, что измотанный гвардеец действительно сохранил такую феноменальную реакцию. Однако шок мгновенно сошел на нет, и контрабандист вновь обрел свое привычное, раздражающе расслабленное выражение лица. Он медленно, без паники поднял руки ладонями вперед. — Отлить хочу, — совершенно спокойно, даже с некоторой ленцой ответил тот, слегка наклонив голову набок. — Или у королевских рыцарей Аэриана принято просить письменное разрешение, чтобы справить нужду? Джейк не опустил клинок. Его глаза, воспаленные от усталости, опасно сузились, а пальцы еще крепче сжали обтянутую кожей рукоять. — Не паясничай, крыса, — процедил Джеюн, сделав шаг вперед, так что лезвие едва не коснулось воротника Джея. — Зачем ты на самом деле торчишь здесь? Тебе кто-то платит за то, что ты околачиваешься возле принца? На кого ты работаешь, Чонсон? Кто твой наниматель на севере? Джей тихо, утробно рассмеялся, и этот звук заставил Джейка еще больше напрячься. — Наниматель? — Джей сделал едва заметное движение шеей, уходя от прямого контакта со сталью. — О, доблестный Шим Джеюн, ты слишком привык к дворцовым интригам, где за каждым чихом стоит заговор магов или приказ лорда. Мой единственный наниматель это мой собственный пустой желудок и здравый смысл. — Ты лжешь, — холодно оборвал его рыцарь. — Контрабандисты твоего уровня не рискуют головой ради призрачного золота беглого принца. Вы первыми бежите с тонущего корабля. — Верно. Мы бежим, — охотно согласился Джей, и в его глазах на мгновение промелькнула холодная, расчетливая сталь, ничуть не уступающая рыцарскому мечу. — Но мы также знаем, когда на пепелище можно откопать самый дорогой алмаз. Твой принц сейчас ходячая катастрофа, но его имя всё еще имеет цену. И пока эта цена растет, я побуду вашим ангелом-хранителем. К тому же… — Джей хитро прищурился, бросив мимолетный взгляд на спящего под навесом Сону, — у меня с вашим высочеством свои, старые счеты. И я не люблю, когда мои долги забирает кто-то другой. Например, северяне. Джейк на секунду замешкался, переваривая услышанное, и Чонсону этого хватило. Контрабандист резко, но плавно опустил руку и аккуратно, двумя пальцами взялся за плоскую сторону лезвия, чуть отодвигая его в сторону. — А теперь, если ты не хочешь, чтобы я испортил вам лагерь, я всё-таки пойду. Природа зовет, рыцарь. Не скучай тут в одиночестве. Не дожидаясь ответа и пользуясь минутной заминкой Джейка, Джей круто развернулся на пятках. Его темный силуэт мгновенно слился с густыми зарослями. Он уверенно двинулся вглубь леса, в совершенно неизвестном направлении, намеренно выбирая самые темные, непроходимые участки между деревьями, где его шаги окончательно растворились в ночном шуме Аэриана. Джейк остался стоять у костра, тяжело дыша и сжимая меч. Он понимал, что Чонсон выкрутился и ушел, но преследовать его в темноте, оставив лагерь, было плохой идеей.***
Для Хисына эта ночь превратилась в изощренную, медленную пытку. Реальность совместного сна на узком земляном настиле Аэриана безжалостно растоптала все его прагматичные надежды на полноценный отдых. Сону спал на удивление неспокойно. Лишенный пуховых перин, он, видимо, даже сквозь тяжелое забытье чувствовал каждую жесткую ветку лапника под боком. Он постоянно ворочался, шумно, прерывисто вздыхал и то и дело дергал ногами. В какой-то момент, резко повернувшись, Сону с размаху опустил тяжелую, теплую ладонь прямо на лицо Хисына. Маг испуганно дернулся, едва не прикусив язык. Чужие пальцы мазнули по его губам и щеке, источая запах речной воды. Хисын раздраженно, со свистом выдохнул через нос, аккуратно перехватил запястье Сону и отложил его руку в сторону, словно сломанную ветку. Чужая кожа была неприлично горячей, почти лихорадочной. Но стоило магу попытаться закрыть глаза, как принц, спасаясь от выползающего из низин ночного холода, инстинктивно потянулся к единственному источнику тепла поблизости к Хисыну. Сону придвинулся ближе. Слишком близко. Хисын спиной почувствовал чужое рваное дыхание, щекочущее шею. Маг внутренне напрягся, застывая каменным изваянием. Ему было дико, до зубного скрежета некомфортно. Он привык к уединению своей лаборатории, к дистанции, а теперь чужие острые коленки бесцеремонно упирались ему в бедро, а локоть Сону при каждом вздохе подталкивал его под ребра. Хисын сердито зажмурился, мысленно проклиная Аэриан, Кер-Вейн и всё королевское генеалогическое древо. Его раздражало то, как легко этот мальчишка нарушает его покой, даже не осознавая этого. Несколько раз Ли пытался незаметно отодвинуться к самому краю настила, но Сону, словно слепой подсолнух за солнцем, упрямо полз следом, подминая под себя рыцарский плащ Джейка. Бурная ночь тянулась невыносимо долго, превращаясь в непрекращающуюся безмолвную борьбу. Сону то испуганно вскрикивал во сне, сжимая пальцами ткань одежды Хисына на груди так, что трещали швы, то внезапно затихал, утыкаясь носом между лопаток мага. Хисын каждый раз вздрагивал от этих мимолетных, судорожных прикосновений, чувствуя себя заложником чужого кошмара. Лишь под самый конец ночи, когда предрассветный туман стал белесым и плотным, силы окончательно покинули ученого. Голова Хисына налилась свинцом, а веки стали неподъемными. Он был слишком истощен, чтобы продолжать злиться. В этот момент Сону, в очередной раз крупно вздрогнув, перекатился набок и буквально оккупировал мага: он собственнически, тяжело закинул на Хисына и ногу, и руку, наваливаясь всем телом и утыкаясь лицом в его плечо. Хисын открыл глаза, тупо уставившись на нависший тканевый навес. Чужое бедро тяжело давило на его ноги, чужие пальцы запутались в складках его одежды у самого горла. Это было верхом бесцеремонности. Маг раздраженно вздохнул, собираясь скинуть с себя эту живую ношу, но... замер. Он услышал, как выровнялось дыхание Сону. Обняв мага, как последнюю оплоту безопасности в этом рушащемся мире, принц наконец перестал метаться и затих. Смирившись со своей участью и согреваясь этим вынужденным, чужим теплом, Хисын устало опустил голову обратно на мох. По крайней мере, в таком положении Сону больше не дрался. Закрывая глаза и проваливаясь в глухой сон, маг чувствовал мерный стук сердца принца у себя под ребрами и слышал тяжелый, монотонный шаг дежурившего у костра Джейка. Однако, проснувшись чуть позже, когда первые бледные лучи утреннего солнца начали пробиваться сквозь навес из плаща, Сону обнаружил эту крайне неподобающую, двусмысленную картину. Он замер на секунду, осознавая, что лежит, намертво вцепившись руками и ногами в придворного мага, словно испуганный ребенок. Осознание обожгло его изнутри стыдом. Принц мгновенно встрепенулся, его глаза панически округлились, и он изо всех сил попытался оттолкнуть от себя неподвижное тело Ли. Хисын, которого посреди глубокого, спасительного сна бесцеремонно и сильно толкнули в грудь, с огромным трудом разлепил затуманенные глаза. Голова была свинцовой, а сознание возвращалось медленно. Чувствуя, как его посреди едва начавшегося утра снова яростно пинают, маг лишь глухо и страдальчески застонал, пытаясь закрыться руками от сыплющихся ударов. — Что ты себе позволяешь?! — тут же возмутился Сону, его голос от сна и утренней прохлады Аэриана звучал хрипло, но в нем отчетливо сквозило прежнее, капризное королевское величие. — Как ты посмел?! Посмел прижиматься ко мне так близко своими грязными, пропитанными гарью и дорожной пылью одеждами?! Это… это просто неслыханная дерзость! Ты забыл, кто перед тобой?! Принц, не дожидаясь ответа от совершенно ошарашенного и сонного мага, резко вскочил на ноги, пытаясь выбраться из-под тесного навеса. Но стоило ему выпрямиться, как реальность жестоко щелкнула его по носу. Сону судорожно зажмурился, шумно втянув сквозь зубы холодный воздух, и едва не упал обратно. Каждая мышца его тела, каждая мелкая косточка выли от невыносимой, тягучей боли. Спина словно превратилась в каменную плиту, шею заклинило, а бока горели огнем. Полноценный сон на твердой, бугристой земле, сквозь которую всю ночь проступали безжалостные корни деревьев и камни, оставил после себя такое ощущение, будто по принцу прошлась тяжелая кованая конница Кер-Вейна. Сону стоял, обхватив себя руками и мелко дрожа от утреннего холода, пока Хисын, тяжело вздыхая, медленно поднимался с настила, потирая ушибленное плечо. Начинался их первый полноценный день в бегах. — А вы, ваше высочество, должно быть, запамятовали, где мы находимся, — ответил устало маг. Он кое-как выпрямился, хрустнув позвоночником, и обреченно оглядел серую, окутанную дымкой поляну. Ли не чувствовал себя отдохнувшим от слова совсем; в голове гудело, а перед глазами плыли цветные круги. — Прости… — виновато буркнул Сону. Принц замер у входа под навес и молча, затаив дыхание, наблюдал, как Джейк снова разводит костер, высекая искры из огнива над кучей сухого мха. Рыцарь дежурил всю ночь, его движения сейчас казались механическими и тяжелыми. Сону потоптался неуверенно на месте, переминаясь с ноги на ногу, и решил, что стоит проверить их непредсказуемого пленника. Поддавшись какому-то странному внутреннему импульсу, принц осторожно двинулся к границе лагеря. Принц нашел Вестника в густых кустах неподалеку, прямо за полосой колючего кустарника. Чонвон съежился в тугой комок, изо всех сил прижимаясь спиной к толстому стволу старого дуба, словно пытался буквально врасти в кору, слиться с ней. Его тело подрагивало от едва уловимой, лихорадочной дрожи, пальцы судорожно впивались в сухую землю, и выглядело всё это сейчас совсем не так величественно и грозно, как во время их первой встречи в казематах. В нем не было прежней спеси, только дикий, звериный оборонительный рефлекс. — Чонвон? — негромко, стараясь не напугать, позвал принц. Парень перед ним резко вздрогнул, словно от удара током, и распахнул глаза. — Чего тебе? — хрипло фыркнул Вестник, оскалив зубы в привычной защитной гримасе. Всё его тело мгновенно натянулось, как струна, готовое к атаке или бегству, но глаза при этом выглядели странно. Чонвон часто, судорожно хлопал ресницами, его глаза отчаянно резало от непривычного света, и он как-то дико, потерянно смотрел на бескрайнее, чистое предрассветное небо перед ним. Его взгляд метался по верхушкам деревьев, не способный сфокусироваться на этой звенящей, огромной пустоте. После долгих лет в тесных, глухих каменных мешках, где потолок давил на плечи, этот бездонный открытый мир над головой казался ему уродливой, пугающей бездной, готовой затянуть его в себя. Горизонт сводил его с ума. — Что с тобой? — Сону сделал осторожный шаг ближе, хмурясь от сострадания. — Со мной всё нормально! Пока всякие бестолковые не лезут со своими глупыми вопросами! — язвительно огрызнулся Вестник. Желая доказать свою силу, он резко вскочил на ноги, но стоило ему оторваться от спасительного ствола дерева, как огромный простор леса крутанулся перед его глазами. Чонвона ощутимо повело в сторону, земля ушла из-под ног. Он покачнулся, взмахнул руками и лишь чудом остался на ногах, в последний момент мертвой хваткой вцепившись в толстую ветку. Его дыхание было рваным, паническим. — Это из-за… — Сону инстинктивно кинул быстрый взгляд на плечо Чонвона, которое вчера так жестоко ранило током. Принц ожидал увидеть сочащуюся кровь или ожог, но, к его изумлению, под изорванной тканью рубахи кожа была чистой. Ранение полностью затянулось, оставив лишь бледный, едва заметный след. Магия Вестника исцеляла плоть, но была бессильна против надломленного разума. — Ладно, не хочешь говорить как хочешь, — вздохнул Сону, решив не давить на его гордость. — Но может… может, ты хотя бы помоешься и поешь с нами? Там, у костра тепло. А в озере вода чистая. При слове «вода» Чонвон медленно повернул голову. Он кинул затравленный, полный глубокого инстинктивного ужаса взгляд на сверкающую под первыми лучами солнца водную гладь. Озеро переливалось, слепило глаза миллиардами искр, и эта бесконечная подвижная масса казалась Вестнику жидким кошмаром. В подземельях вода была его врагом, она капала с потолка, затапливала карцеры, проводила смертоносный ток и пахла гнилью. Вид огромного, глубокого водоема, не зажатого в каменные берега, заставил его буквально попятиться назад. Чонвон как-то судорожно поёжился, втягивая голову в плечи, и еще сильнее вцепился в кору дерева. Огромный, пахнущий свежестью и свободой мир Аэриана пугал его до чертиков, и прямо сейчас Вестник Грома отдал бы всё на свете, чтобы снова оказаться в четырех тесных, безопасных стенах, где небо не пыталось раздавить его своей пугающей синевой. Его бледные губы дрогнули, кривясь в ядовитой, вызывающей усмешке. Раз этот принц так отчаянно хочет поиграть в заботливого хозяина, пускай платит за свое любопытство. — Раз тебе так надо, чтобы я был чистым… помой меня сам, — вдруг хлёстко заявил Чонвон, сделав шаг вперёд и вызывающе вскинув подбородок. В его глазах вспыхнул опасный, дразнящий огонёк. — Стяни с меня эти изорванные шмотки, соскреби грязь. Или королевские ручки боятся испачкаться о тюремную гниль? Сону замер, уставившись на него в полном недоумении. На секунду ему показалось, что он ослышался. Принц Аэриана, который ещё вчера ждал, пока прислуга стянет с него кафтан, теперь должен был отмывать дикого, огрызающегося Вестника Грома? Наглый, издевательский тон Чонвона мгновенно выветрил из головы Сону всю жалость, уступая место чистой, искренней злости. Сону не стал кричать или звать Джейка. Вместо этого он сделал быстрый шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, одним движением развернул Чонвона и со всей силы, на какую только был способен, толкнул Чонвона в грудь. Тот, всё ещё не отошедший от приступа головокружения и не ожидавший от принца такой прыти, потерял равновесие. Раздался громкий, оглушительный всплеск, Вестник Грома полетел спиной назад, плашмя рухнув прямиком в озеро. Над водой взметнулся целый фонтан брызг. Чонвон вынырнул через секунду, яростно отплевываясь и шумно хватая ртом воздух. Его мокрые светлые волосы облепили лицо, а голубые глаза буквально метали громы и молнии. На секунду вокруг его пальцев под водой даже затрещали слабые, злые искры, он был готов испепелить Сону на месте за такое унижение. — Ты… полоумный дворцовый выродок! — бешено зарычал Чонвон, хватаясь пальцами за каменистое дно и едва удерживаясь от того, чтобы не броситься на берег и не перегрызть принцу горло. — Я убью тебя! Слышишь?! Клянусь, я вырву твое сердце! Сону, тяжело дыша, стоял на суше, уперев руки в бока, и впервые за долгое время чувствовал странное, упрямое торжество. — Зато теперь ты в воде, — резонно и на удивление твердо ответил принц, даже не шелохнувшись перед лицом его ярости. — Мойся. Иначе останешься без завтрака. Развернувшись, Сону гордо направился обратно к костру, оставив пленника наедине с его злостью. Чонвон ещё несколько минут яростно сотрясал воздух проклятиями, буравя спину уходящего принца убийственным взглядом. Но вода делала свое дело и спустя какое-то время, когда первая вспышка бешенства утихла, Вестник Грома затих. Он сидел по грудь в озере, настороженно замерев и прислушиваясь к своим ощущениям. Эта вода не была похожа на ту, что капала со сводов его подземной тюрьмы. Она не была затхлой или леденящей до костей. Постепенно Чонвон стал привыкать к её мягкому, обволакивающему теплу, прогретому первыми лучами солнца Аэриана. Прохладная гладь бережно смывала с его искусанной кожи многолетнюю въевшуюся грязь, кровь и копоть. Напряжение в его плечах впервые за долгие годы начало медленно, неохотно отпускать. Зажмурившись, Чонвон осторожно погрузился в воду чуть глубже, понимая, что этот огромный, пугающий мир снаружи, возможно, устроен вовсе не так плохо, как он уже успел подумать. И может, огромный мир не пытается его раздавить. Утро в лесу Аэриана окончательно вступило в свои права, но тепла лагерю это почти не принесло. Сырой, промозглый воздух заставлял Сону кутаться в тяжелый рыцарский плащ сильнее прежнего. Принц сидел на поваленном бревне у самого костра, пытаясь поймать ладонями скудное тепло пламени. Слева от него, привалившись плечом к сухому дереву, сидел измотанный Хисын, чьи пальцы машинально перебирали края мантии. А прямо напротив них, опустившись на одно колено, расположился Джейк. Рыцарь занимался делом, от которого Сону то и дело подкатывало к горлу тошнота. Джеюн хладнокровно, быстрыми и точными движениями разделывал тушки пойманных на рассвете зайцев. У него не было под рукой подходящих инструментов, поэтому он делал это практически голыми руками, его сильные, мозолистые пальцы с глухим хрустом ломали суставы, сдирали окровавленную шкурку и потрошили мясо. Сону изо всех сил старался не смотреть на это жестокое, тошнотворное для его глаз зрелище. Каждый раз, когда раздавался очередной влажный щелчок, принц судорожно зажмуривался или переводил взгляд на угли, чувствуя себя бесконечно слабым. Джея в лагере до сих пор не было, контрабандист словно растворился в чаще после своего ночного ухода, и это безвестное отсутствие только добавляло тревоги. Шорох травы со стороны озера заставил Сону обернуться. Джейк даже не поднял окровавленных рук, лишь хищно повел плечом, а Хисын приоткрыл один глаз. Из поредевшего утреннего тумана на поляну неспешно возвращался Чонвон и шел абсолютно голым. Солнечные лучи Аэриана мягко скользили по его бледной фигуре, Вестник Грома двигался так, словно на нем были королевские шелка, расправив плечи, легкой, почти кошачьей походкой. На его лице не было ни капли смущения или неловкости. Сону, у которого при виде этой картины округлились глаза, мгновенно залился краской и испуганно выставил перед собой ладонь, прикрывая обзор. — Чонвон! Ты… ты почему в таком виде?! Где твоя одежда? — опешив, воскликнул принц, стараясь смотреть исключительно Вестнику в лицо. Чонвон остановился у края лагеря, беспечно пожал худыми плечами и даже глазом не моргнул. Для него, выросшего в диких условиях и запертого на годы в железных клетках, человеческие понятия о стыде, морали и обнаженном виде попросту не существовали. — Прошлая вся промокла в воде, — совершенно спокойно, с легкой хрипотцой в голосе ответил он, поправляя влажную прядь. Хисын, устало и тяжело вздохнув, потер переносицу. Подобные дикарские нравы явно не вписывались в его представление о порядке. — Повелитель бури, имей хоть немного уважения к чужим глазам, — проворчал маг, медленно поднимаясь с бревна. Ли вытянул вперед руку, и вокруг его пальцев завертелись мягкие золотистые искры. Магия послушно подхватила лежавший неподалеку чистый кусок плотной ткани от чьей-то мантии. С тихим шелестом полотно взмыло в воздух, послушно обернулось вокруг узких бедер Вестника и прочно, на манер импровизированной юбки, завязалось узлом, надежно закрывая всё, что находилось ниже пояса. Чонвон недоверчиво потрогал ткань на поясе, хмыкнул, а затем, сделав пару шагов к Хисыну, остановился перед магом — Посуши мне волосы, — требовательно бросил он, слегка запрокинув голову назад. — От них холодно. Хисын недовольно буркнул что-то себе под нос о том, что он ученый, а не придворный купальщик, но всё же послушался. Маг покрутил пальцами, и тёплый воздух возле Чонвона стал кружиться в небольшом вихре, просушивая волосы. Сону, который к этому моменту наконец решился опустить ладонь от лица, завороженно наблюдал за происходящим. По мере того как под воздействием чар Хисына волосы Чонвона высыхали, они становились невероятно роскошными, пушистыми и отливали мягким, благородным золотистым оттенком, который никак не вязался с образом узника казематов. Но взгляд принца скользнул ниже, по обнаженному торсу Вестника. В утреннем свете Сону отчетливо разглядел, что у парня была абсолютно чистая, пугающе гладкая кожа. На ней виднелись шрамы и синяки, но не было ни единого волоска. Сону на секунду завис, и в его голове промелькнула мысль: «И кто в тюрьме брил ему подмышки и грудь?» Принц тряхнул головой и тут же мысленно напомнил себе, с кем имеет дело. Перед ним сидел не обычный человек. Вестники Грома отличались от людей не только магией, сама природа электричества, бушующая в их крови, выжигала всё лишнее, оставляя кожу неестественно чистой, словно фарфоровое изваяние. Чонвон, почувствовав на себе пристальный взгляд Сону, чуть повернул голову и принц тут же поспешно отвернулся, сделав вид, что его ужасно заинтересовал нож в руках Джейка. Вестник Грома приземлился рядом с Сону и привалился к дереву на котором он сиедл, прикрыв глаза. На несколько мгновений на поляне повисла тишина, нарушаемая только мерзкими звуками, с которыми Джейк готовил им еду. — Кто-то сюда идёт, — напряжённо, низким голосом вдруг сказал Джеюн. Рыцарь резко отложил в сторону недоразделанные тушки зайцев, даже не позаботившись вытереть окровавленные руки. Он стремительно выпрямился во весь рост и мертвой хваткой схватился за рукоять своего тяжелого меча. Хисын вскочил следом. Его утомленное лицо мгновенно заострилось, а пальцы окутались предупреждающим золотым сиянием. Маг замер, напрягаясь всем телом и испуганно всматриваясь в серую, обманчивую предрассветную темноту леса Аэриана. Сону затаил дыхание, чувствуя, как сердце испуганной птицей бьется о ребра. Тяжелый, глухой треск ломающихся веток и фырканье крупного животного приближались слишком быстро. Ветки колючего кустарника с шумом раздвинулись, и на поляну выехала старая, но крепкая деревянная повозка, запряженная одной уставшей лошадью. На ней, небрежно намотав поводья на кулак и покачиваясь в такт движению, сидел Джей. Выглядел он так, словно просто выбрался на утреннюю прогулку, а не пропадал всю ночь в дикой чаще. Контрабандист натянул поводья, заставляя лошадь остановиться у самого края их лагеря, и окинул присутствующих ленивым, проницательным взглядом. Джейк не опустил меч. — Откуда это? — требовательно и жестко спросил рыцарь, кивая на повозку. — Чье это добро? Джей легко спрыгнул на влажную траву. Он даже не посмотрел на направленное на него лезвие. Подошел к лошади, потрепал её по взмыленной шее и лишь после этого удостоил Джейка ответом. — Отобрал, — совершенно беспечно бросил Чонсон, пожав плечами. — Скажем так, прошлым хозяевам она в ближайшее время точно не понадобится. — Ты кого-то убил? Ограбил мирных жителей? — подал голос Хисын. Джей лишь загадочно и неприятно ухмыльнулся, проигнорировав вопрос мага. Он больше ничего не сказал, ни где он был, ни кого встретил, ни как далеко отсюда те, у кого он отобрал повозку. Контрабандист просто подошел к задней части телеги, проверяя плотность натянутого брезента, всем своим видом показывая, что отчитываться перед королевскими беженцами не собирается. Сону смотрел на эту повозку с легким содроганием. С одной стороны, это означало, что ему больше не придется сбивать ноги в кровь по каменистым тропам Аэриана. С другой от молчания Джея веяло скрытой, темной угрозой. Кого на самом деле встретил в ночном лесу этот человек, и не сдал ли он их местоположение ищейкам Кер-Вейна в обмен на эту самую повозку? — Тут, кстати, даже припасы есть, — с напускным радушием проговорил Чонсон. Он обошёл повозку, с глухим стуком откинул деревянный задний борт и, поднатужившись, вытащил на траву два увесистых грубых мешка, перевязанных пеньковой верёвкой. Джей с лёгкостью притащил их к затухающему костру и бросил у ног ошеломлённого Джейка. От удара о землю из швов мешковины высыпалось несколько белых крупинок, а в воздухе разлился сухой, пыльный аромат сытости. Заглянув внутрь сквозь развязанные горловины, парни обнаружили доверху насыпанный белый рис, который в их положении, когда единственной перспективой на завтрак были жилистые лесные зайцы, это полусырое зерно казалось настоящим сокровищем. Джей выпрямился, картинно отряхнул ладони от пыли и опёрся бедром о борт телеги, скрестив руки на груди. Его самодовольная ухмылка стала ещё шире, когда он поймал на себе растерянный взгляд Сону. — Какой я молодец, не правда ли? — Чонсон лениво склонил голову набок, упиваясь общим замешательством. — Поблагодарите вашего капризного принца за то, что он всегда был моим самым любимым и щедрым клиентом. Скажу вам честно, не будь его в этой компании, я бы и пальцем не пошевелил, чтобы помогать таким неотесанным придуркам, как вы. — Не зазнавайся здесь слишком… — процедил сквозь зубы рыцарь. Джейк с трудом удержался от хлёсткого оскорбления, и его челюсть судорожно двинулась от сдерживаемого бешенства. Он смолчал лишь потому, что этот отборный рис для них сейчас действительно был вопросом выживания. В ближайшие дни, петляя по диким окраинам Аэриана, им невесть откуда придётся брать пропитание, и пускать кровь единственному человеку, способному достать еду из ниоткуда, было бы глупостью. — Ладно, ладно, займитесь готовкой, — лениво отмахнулся Чонсон, будто общался с прислугой, а не с элитным гвардейцем короны. Он обошёл кострище и без лишних церемоний опустился на бревно возле Сону с другой стороны от Чонвона. Контрабандист сел слишком близко, почти непозволительно, так что Сону плечом ощутил его сухое, уверенное тепло. Принц замер, уставившись в землю, боясь даже вздохнуть лишний раз из-за соседства с чёртовым Вестником и Чонсоном. Готовка заняла какое-то время. Хисын, используя остатки своей магии, сотворил из чистой озёрной воды и риса простую кашу в небольшом походном котелке, который Джей предусмотрительно откопал в повозке. Туда же Джейк покрошил наспех обжаренное на вертелах заячье мясо. Запах горячей сытной еды, смешанный со сладковатым древесным дымом, наконец заставил всех немного расслабиться. Вот только радоваться было рано. В спешке побега из пылающего дворца никто, разумеется, не догадался прихватить с собой столовые приборы. Джей, порывшись в ворованной повозке, брезгливо выудил оттуда всего две деревянные ложки, они были потемневшие от времени, с неровными, щербатыми краями. Из-за этого им пришлось есть по очереди, деля скудные ресурсы на пятерых. Джей сразу отказался от общего круга, с усмешкой достав из-за голенища собственный складной нож; он просто подцеплял им куски мяса прямо из котелка. Чонвон и вовсе проигнорировал ложки, Вестник Грома, привыкший к тюремной дикости, бесцеремонно запускал бледные пальцы прямо в горячее варево, вылавливая рис и волокна зайчатины, игнорируя обжигающий пар. Джейк и Хисын ели первыми, деля одну ложку на двоих. Рыцарь, привыкший к тяготам военных походов Аэриана, не обращал на такие мелочи внимания, а маг был слишком измотан ночным колдовством, чтобы заботиться о правилах приличия. Наконец, Хисын аккуратно облизал ложку, наспех вытер её краем своего пыльного рукава и с мягкой, виноватой улыбкой протянул принцу: — Ваше высочество… прошу. Вам нужно поесть, чтобы были силы. Сону замер, уставившись на протянутый прибор. К горлу мгновенно подкатил тяжелый, удушливый ком тошноты. Ложка в руках Хисына выглядела ужасно. Темное, разбухшее от влаги дерево, щербины, в которых наверняка забилась грязь, и мысль о том, что еще пару секунд назад этот кусок дерева облизывали Джейк, а до этого Хисын… Для принца, который всю жизнь ел исключительно с индивидуального фамильного серебра, тщательно начищенного слугами до зеркального блеска, это было не просто неудобством. Это был физический, первобытный кошмар. Его затрясло от отвращения. В этот момент Сону с новой, сокрушительной силой осознал всю глубину своего падения. Он больше не наследник великого престола. Он грязный, голодный беженец, которому приходится делить даже ложку с собственными слугами в полутемном лесу, просто чтобы не умереть от истощения. — Я… я не голоден, — едва слышно выдавил Сону, отводя взгляд от ложки и пряча дрожащие ладони в рукава плаща. — Не глупите, принц, — раздался тихий, насмешливый голос Джея со стороны. Контрабандист ловко подбросил на ладони нож. — В бегах гордость умирает первой. Либо ты ешь с этой ложки, либо твои хваленые рыцари понесут твой труп на руках уже к вечеру. Выбирай. Организм Сону, однако, среагировал на это психологическое давление иначе. Горло перехватило судорожным спазмом, принц резко вскочил на ноги, едва не опрокинув котелок, и, зажимая рот дрожащей ладонью, бросился прочь от костра. Отбежав на несколько метров в густые, колючие заросли дикого папоротника, он упал на колени прямо в сырую траву. Его сокрушительно, мучительно вырвало. Сону содрогался всем телом, а слезы брызнули из глаз от физического напряжения и невыносимого чувства унижения. Он чувствовал себя абсолютно раздавленным и беспомощным. У костра тем временем повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая лишь глухими, надрывными звуками из кустов. — Ходячее недоразумение... — вполголоса, но отчетливо и зло проворчал Джейк, раздраженно бросая свою деревянную ложку на расстеленную карту. Рыцарь устало потер лицо ладонями. — Мы в бегах всего день, а наш великий наследник ломается от вида деревянной посуды. Как мы собираемся тащить его через горные перевалы Аэриана? Он же загнется от первого сквозняка, если не от голода! Хисын, нам нужен лидер, за которым пойдут уцелевшие люди, а не капризный ребенок, который не может сделать глоток похлебки без истерики. Хисын мгновенно поднялся на ноги. Его бледное лицо выражало глубокую тревогу, смешанную с острой виной за то, что он сам не подумал о чувствах принца. — Прекрати, Джейк, — резко оборвал гвардейца маг, хотя его собственный голос дрожал от предельного истощения. — Сону пережил смерть семьи и гибель всего своего мира за одну ночь. Его тело просто не справляется с шоком, на его месте любой бы сломался. Хисын тяжело поднялся с места, игнорируя недовольное ворчание Джейка. Он подошел к мелко дрожащему принцу, который стоял на коленях у корней дерева, и мягко, но уверенно положил руку ему на плечи. — Пойдёмте, ваше высочество. Нужно умыться, — тихо, успокаивающе произнес маг. Сону не сопротивлялся. Его шатало, ноги казались ватными, а во рту остался отвратительный кислый привкус. Хисын бережно придерживал его под локоть, уводя подальше от костра, к прохладной и чистой озерной глади. Прохладный ветерок у воды немного привел принца в чувство. Сону опустился на колени у самого берега, зачерпнул пригоршню ледяной воды и судорожно ополоснул лицо. Холодная влага мгновенно стянула кожу, помогая прогнать остатки дурноты. В это время Хисын опустился рядом. Маг опустил ложку в воду и принялся мыть. Он делал это намеренно тщательно, медленно соскребая остатки жира песком со дна, а затем долго полоскал в чистом течении, пока дерево не заблестело в лучах утреннего солнца. — Вот, — Хисын протянул вымытую ложку обратно, слегка улыбнувшись одними губами. — Теперь она чище, чем королевский фарфор. Попробуйте еще раз, вам нужны силы. Сону благодарно кивнул и послушно вернулся к лагерю. Сжав ложку в пальцах, он принялся медленно есть, буквально по крошечной щепотке за раз, пересиливая тошноту. Хисын сидел рядом, контролируя каждый его вдох. Ему действительно удалось съесть чуть меньше половины своей порции, и на мгновение показалось, что кризис миновал. Но организм принца, не привыкший к такому уровню ужаса, погоням и голоду, среагировал на стресс беспощадно. Прошло не более десяти минут, как Сону почувствовал, что внутренности скручивает тугим, горячим узлом. Желудок спазмировало так резко, что он едва успел вскрикнуть. Принц согнулся пополам, и вся едва усвоенная пища с силой вышла обратно. Тело сотрясали болезненные судороги, от которых на глазах выступили крупные слезы. Сону тихо и беспомощно всхлипнул от собственного бессилия. Его организм попросту давал сбои, отказываясь подчиняться разуму в этих диких условиях. Джейк в сердцах всплеснул руками и отвернулся, массируя виски. Ситуация становилась критической. На этот раз вмешался Джей, который до этого лишь молча наблюдал за происходящим, поднялся с бревна. Он бесшумно подошел к плачущему Сону, оттесняя растерянного Хисына в сторону. Контрабандист опустился на одно колено и без лишних церемоний, но удивительно бережно приподнял принца за плечи, заставляя сесть. — Ну-ну, тише, Ваше величество, — вкрадчиво, почти ласково проговорил Чонсон, и его низкий голос подействовал на Сону как холодный компресс. — Не надо так убиваться. Ты просто слишком сильно напуган. Дыши. Ну же, смотри на меня и дыши. Джей аккуратно стер пальцем слезы со щеки Сону. Чонсон аккуратно поднял Сону на ноги, фактически удерживая его вес на себе. — Хватит с него еды на сегодня. Если продолжите пичкать его кашей, он просто сотрет себе желудок в кровь, — бросил Джей остальным, уводя шатающегося принца к повозке. — Попробуйте через некоторое время. — Простите… — сипло выдохнул принц, когда его немного отпустило. Джей толкнул его в сторону повозки и помог Сону забраться на деревянное дно, усадив прямо на мягкие мешки с рисом, и накрыл его походным плащом до самого подбородка. — Отдыхай, остальное оставь слугам. Снаружи лагерь мгновенно задвигался. Поняв, что принц больше не боец, Джейк и Хисын начали спешно собирать вещи. Костер тщательно затушен землей и водой, чтобы не оставлять дымного следа для Кер-Вейна. Джейк закинул в повозку доспехи и оружие. Чонвон, всё еще недовольный устроился на краю телеги, свесив ноги, он ёжился от холодного пронизывающего ветра с подозрением разглядывая лес. Они были готовы выступать. Впереди их ждала неизвестность Аэриана. — И куда мы направляемся? — спросил Чонсон, запрягая лошадь. Заканчивая приготовления, Джей поглядывал в сторону деревьев, словно ждал что там кто-то появится. — Если спустимся на большую тропу и поедем вперёд, то через несколько дней выедем к небольшому поселению, возможно сейчас там воины Кер-Вейна, но может нам удастся что-нибудь оттуда добыть и заодно узнать обстановку. — проговорил Джейк.
