Promise Me

Она опаздывает. Не в том смысле, что это модно, и не в том, что она пытается наверстать упущенное, опаздывая на несколько минут. Бека просто опоздала. Офицер службы безопасности, временно переведенный на должность билетера, предлагает помочь ей найти место, но она не хочет привлекать к себе лишнее внимание. Сегодняшний день не для нее. Вместо этого она стоит у задней стены зала, прячась в полумраке и сжимая букет цветов, который случайно купила у уличного торговца. Любила ли Хлоя вообще цветы? Была ли у нее аллергия на них? Было ли уместно вообще дарить ей цветы? Хотела ли Хлоя вообще видеть ее здесь? Разговоры между ними были непринужденными, но практически сошли на нет, когда Бека сказала, что не сможет присутствовать на выпускном Хлои. Поначалу это была правда. Она должна была быть во Франции на Каннском кинофестивале вместе с коллегами по последнему проекту. Хлоя все поняла и заверила ее, что не держит зла. По правде говоря, Бека и не собиралась идти на выпускной. Она не заслуживала этого. Несмотря на все то зло, которое Хлоя пережила от рук ее родителей, в конце концов она решила, что будет лучше держаться от них подальше. Но по чистой случайности и, возможно, из-за собственной невнимательности она обнаружила, что фестиваль состоится только на следующей неделе. Она поспешила связаться с родителями Хлои, и те заверили ее, что будут «очень рады» ее приезду. Они держали все в секрете от Хлои, а Бека собрала все, что смогла, в чемодан и улетела ближайшим рейсом. Получение багажа превратилось в сущий кошмар, а арендованная машина приехала с опозданием. Пробки, как и следовало ожидать, были ужасными, а с парковкой дела обстояли еще хуже. Какое-то время она просто сидела в машине, не зная, стоит ли вообще заходить. После почти получасовых раздумий, которых у нее не было, она наконец решила закончить начатое. Они уже начали выкрикивать имена, и дело близится к «М», так что она понимает, что уже пропустила момент, когда Хлоя шла по сцене. К счастью, выпускной класс не такой уж большой, и остальные имена называют довольно быстро. Звучат заключительные речи и поздравления под аккомпанемент «Торжественности и церемониальности». Громогласные аплодисменты и одобрительные возгласы наполняют зал, выпускники встают и направляются к выходу. Бека сразу замечает Хлою. Даже со своего укромного места в углу она видит, как та улыбается, машет рукой и показывает язык своей семье. Она выглядит счастливой, и Бека надеется, что ее присутствие ничего не изменит. Она торопливо пробирается за спину последнего выпускника, оттягивая неизбежное, и бежит в противоположную от того места, где, как она видела, свернула Хлоя, сторону. Вестибюль быстро заполняется семьями и друзьями выпускников. Смех и слезы наполняют воздух теплом, от которого сжимается сердце. Она снова замечает Хлою, стоящую в пустом углу и оглядывающую зал. Наконец родители пробираются сквозь толпу и заключают ее в объятия. Она плачет, и они плачут, а ее мать торопливо вытирает слезы дочери, стараясь не размазать макияж. Их малышка, их чудо, окончила школу. Бека поникла, ее брови нахмурились, когда она посмотрела на букет цветов в своей руке. Ей хотелось подойти, и ноги сами тянулись в их сторону, но это был их момент. Возможно, она зря пришла. Она достает телефон, уже развернувшись на каблуках, и начинает писать родителям Хлои извиняющееся сообщение. Она соврет, скажет, что заболела или что у нее назначена встреча, которую она просто не могла отменить. Что угодно, лишь бы сбежать. Что угодно, лишь бы... — И куда, черт возьми, ты, по-твоему, собралась? Но, конечно же, ее поймали с поличным. Медленно обернувшись, Бека встречается взглядом с раздраженным Обри Поузеном. Уперев руки в бока и прищурившись, она нетерпеливо ждет ответа. Вздохнув, Бека протягивает букет Обри. Не в силах больше смотреть ей в глаза, она опускает взгляд и бормочет: «Передай ей это от меня. Я ухожу». «Не думаю, что стоит. Передай ей сама». «Обри, я...» — Ты ведешь себя нелепо. Ты проделал весь этот путь, чтобы увидеться с ней, потратил кучу денег на цветы у одного из этих мошенников, и ради чего? Чтобы струсить из-за того, что боишься, что она не захочет тебя видеть? — А что, если нет? — фыркает Бека, постепенно набираясь смелости, чтобы посмотреть Обри в глаза. — Ты бы стал винить ее за то, что она не хочет иметь со мной ничего общего? С чего бы ей... ого, какого черта, чувак! Обри отдергивает руку, которой только что щелкнула Беку по лбу, и хмурится еще сильнее. «Сюрприз, придурок! Из-за тебя она вообще здесь, чтобы получить диплом. Надеюсь, ты не забыл об этом в разгар своей жалостливой вечеринки в одиночку». — Обри... — Бека, либо ты сама пойдешь к ней, либо, клянусь, я тебя туда затащу. — Обри торопливо сует цветы в неловкие руки Беки и кивает в сторону Хлои. Пожилая женщина крепко сжимает ее запястье и тащит за собой, проталкиваясь сквозь толпу. Сердце Обри бешено колотится, подпрыгивая в груди, а потом проваливается куда-то в желудок. Она слышит голос Хлои, когда они подходят ближе, и в последний раз упирается пяткой в землю, выражая свое несогласие. Обри шипит на нее, приказывая остановиться. «Бри, вот ты где! Куда ты пропала?» «Хотела забрать твой подарок». «Мой подарок?» «Угу», — Обри щиплет ее за запястье, когда Бека в последний раз пытается вырваться, прежде чем ее толкают вперед. — Прямо из Лос-Анджелеса». Она слышит теплые приветствия родителей Хлои, но все, что она может делать, — это смотреть на непроницаемое выражение лица Хлои. Ее глаза широко раскрыты, губы приоткрыты. Она не улыбается и не плачет, но, кажется, пытается осознать увиденное. Не зная, что делать, Бека сует цветы в руки Хлои и бормочет: «С днём рождения, Хлоя». Она слышит, как Обри рядом с ней хлопает себя по лицу, и, осознав свою ошибку, поспешно выпаливает: «Черт, прости! То есть поздравляю! Поздравляю с выпуском, и не знаю, почему я сказала «С днем рождения», но...» — Бека, пожалуйста, перестань болтать. У тебя была всего одна работа, и ты умудрилась ее испортить, — стонет Обри, и Бека снова сникает. Она уже готова извиниться, но Хлоя заключает ее в объятия, и все слова застревают у нее в горле. Хлоя прерывисто вздыхает ей в шею, и Бека чувствует, как та дрожит и пытается сдержать слезы. «Прости, что опоздала, что солгала и что...» «Ты пришла», — Хлоя качает головой, ее голос дрожит. Конечно, пришла. Вот что она хотела сказать. Она хотела успокоить Хлою и сказать, что ни за что на свете не пропустила бы это событие. Но правда была гораздо более суровой и горькой, и она не хотела лишний раз расстраивать Хлою. Чтобы украсть ту малую толику радости, что у меня осталась. Они не виделись с того самого дня на пирсе. Они обменялись номерами телефонов и аккаунтами в соцсетях и иногда переписывались. Но впервые за несколько месяцев она услышала ее голос. Впервые за несколько месяцев она почувствовала, как эти руки обнимают ее, и сама обняла Хлою за талию. — Я здесь, — наконец говорит она, крепче прижимая к себе Хлою. Вспыхивает камера, и Бека выглядывает из-за плеча Хлои, чтобы увидеть Обри с гордым выражением лица, которая делает еще один снимок. — Что ты делаешь, Позен? — Просто хочу убедиться, что у меня будет достаточно материала, когда я наконец покажу его на твоей свадьбе, — мило отвечает она. Хлоя хихикает и отстраняется, чтобы вытереть слезы. Она рассматривает цветы в руках, и Бека, на мгновение отвлекшаяся от поддразниваний Обри, тоже на них смотрит. — Тебе нравятся? Я не знала, любишь ли ты цветы, может, у тебя аллергия или что-то в этом роде. Если они тебе не нравятся... “Беки”. — ...Я могу вернуть их и купить тебе что-нибудь другое. Ну, наверное, я не могу их вернуть, потому что это будет выглядеть нечестно, да? “Беки...” — Ты любишь пирожные? Я могу купить тебе пирожное, если хочешь. То есть сейчас, наверное, будет сложно, потому что везде так много народу, но если ты правда... Хлоя обхватывает щеки одной рукой и нежно сжимает. На ее лице расплывается улыбка, она ухмыляется: «Они идеальны, Бека. Спасибо». Еще одна фотография. «Обри…» «Как я и говорила, потом ты меня за это поблагодаришь». «Да ладно тебе, Позен». «Ну же, дамы, — весело смеется мама Хлои, — сегодня ведите себя хорошо ради Хлои и соберитесь вместе, чтобы мы могли вас троих сфотографировать». Хлоя стратегически занимает место между двумя своими самыми близкими подругами, чтобы сохранить мир, и заливается слезами от смеха, крепко обнимая их обеих. Бека, хоть и неохотно, фотографируется с ними троими ради Хлои и нервно листает снимки, на которых они вдвоем. К ним присоединяются родители, и Беке удается улизнуть от дальнейших фотосессий. Она с удовольствием наблюдает, как все остальные окружают Хлою вниманием, которого та заслуживает. Она пытается сбежать, желая оказаться подальше от этих мрачных мыслей, которые начинают ее одолевать, и вдруг слышит голос Хлои, зовущий ее. “Уже уходишь?” На ее лице играет улыбка, но тон далек от игривого. Сглотнув, Бека поворачивается к ней лицом и изо всех сил старается изобразить улыбку. — Я и так опоздала на твой выпускной. Начало не задалось. — Ты можешь загладить свою вину, не уходя через пять минут после того, как пришла. — Хлоя прикусывает губу, ее глаза полны надежды. — Если хочешь, мы устроим барбекю у нас дома в Портленде. — Хлоя, я… не думаю, что сейчас я буду тебе хорошей компанией. Не хочу портить тебе день. — Хочешь, можешь спрятаться в моей комнате? Там тебя никто не побеспокоит, а я буду приносить тебе еду, если ты проголодаешься. — Прости. Я что, бездомная собака, которую ты подобрала на улице? — усмехается Бека, и Хлоя ей улыбается. — М-м, скорее как бездомная кошка, потому что ты довольно своенравная, — дразнит Хлоя, и ее улыбка становится чуть теплее, но тут же исчезает. — Серьезно, я не хочу на тебя давить, но для меня было бы очень важно, если бы ты была там, пусть даже ненадолго. Клянусь, я никому не позволю тебя беспокоить. Как бы больно ей ни было это признавать, часть ее души хочет отказаться от предложения. Она собрала вещи на несколько дней, но теперь ее охватило желание развернуться и бежать обратно в Лос-Анджелес. Эти противоречивые чувства только усиливали ее страдания. Она хотела быть здесь, с Хлоей. Она хотела быть как можно дальше от нее. Она хотела почувствовать, как Хлоя обнимает ее. От одного прикосновения к ее коже ее начинало тошнить. Она хотела и Хлою, и в то же время не хотела иметь с ней ничего общего. Было легко отказывать ей и придумывать отговорки по телефону, но теперь? Как она могла отказать Хлое в лицо? Как она могла отказать ей в простом, хоть и сомнительном, удовольствии побыть с ней, когда та смотрела на нее такими глазами? И наконец, не в силах больше выносить этот взгляд, она тихо отвечает: «Хорошо, Хлоя. Я пойду». «Да?» Бека кивает и делает шаг назад. «Просто напиши мне свой адрес, и я тебя там встречу». «О, у меня в машине полно места, так что, если хочешь, мы можем...» — Нет… то есть… — вздыхает Бека, отодвигаясь чуть дальше и изо всех сил стараясь не обращать внимания на слегка обиженное выражение лица Хлои. — Я взяла машину напрокат, и мне нужно кое-что здесь сделать, прежде чем я уеду. “Я не против подождать. Правда, это…” “Хлоя.” “Ладно… хорошо… прости”. От тона Хлои ей становится еще хуже. Она хочет сказать что-то ободряющее. Хочет, чтобы Хлоя знала, что она не сделала ничего плохого. Но слова не идут на ум. Вместо этого она берет Хлою за руку, нежно сжимает ее и поглаживает большим пальцем костяшки пальцев Хлои. Они снова встречаются взглядами, и Хлоя смягчается, словно понимая, что означает этот жест. Прости меня. Дело не в тебе. — Ладно, детка, — окликает Хлою отец, и Бека быстро опускает руку. — Не хочу мешать вашему воссоединению, но сейчас в Портленд будет не пробиться. Нам всем лучше поторопиться, чтобы не стоять в пробке. Чем раньше мы доберемся до дома, тем быстрее поедим. — Да… да, конечно, пап. Хлоя улыбается ему и снова поворачивается к Беке. — Я, эм, просто напишу тебе свой адрес. — Да, звучит неплохо. Какое-то время они стоят молча. Дело не в том, что им нечего сказать, просто ни один из них не хочет уходить первым. В конце концов Хлоя уходит первой, явно не желая этого делать. «Пожалуй, мне пора. Спасибо, что пришла, Бека, правда, это очень много для меня значит». «Хлоя...», — в последний раз окликает Бека, прежде чем развернуться и уйти, — «я буду там. Обещаю». Хлоя едва заметно улыбается и отвечает: «Будь осторожна за рулем, Бека». И вот она уже ушла, с удивительной легкостью растворившись в толпе. Бека снова одна. Она одна в море людей. Не видя других причин оставаться, она пробирается сквозь, казалось бы, нескончаемый поток людей, чтобы добраться до своей машины. Каким-то чудом ей удается миновать парковку с минимальными задержками. Приходит сообщение от Хлои с ее адресом, и Бека тут же вбивает его в навигатор. Она имела в виду то, что сказала. Как бы ей ни не хотелось развлекать незнакомцев, ради Хлои она была готова потерпеть. Она приедет. Но сначала ей нужно кое-что сделать. Она сворачивает на несколько проселочных дорог, которые смутно помнит, чтобы объехать пробки. Она не против ехать дольше, наслаждаясь спокойствием, которое дарит медленная езда по извилистым дорогам. Здесь нет музыки. Нет искусственных звуков, которые могли бы ее отвлечь. Только естественные звуки окружающего мира сопровождают ее до тех пор, пока она наконец не добирается до места назначения. В мире царит безмолвие, замечает Бека, даже несмотря на то, что сама она находится в движении. Кажется, все вокруг ждет ее, словно мир затаил дыхание в предвкушении ее действий. Она выходит из машины и идет по длинной грунтовой дорожке, петляющей среди деревьев. Ее обдает свежим морозным воздухом, а бескрайнее водное пространство тихо плещется. Бека спускается по зеленому склону и, ступив на деревянный причал, подходит ближе к воде. Она успокаивается, смотрит перед собой, не видя ничего конкретного, но в то же время видя все сразу. Первая безмолвная слеза катится по ее щеке, и она отдается на волю остальных. Погрузившись в море, которое дарит ей катарсис, она лишь краем сознания улавливает звук шагов позади себя. Руки скользят по ее плечам, притягивая ее в знакомые объятия. Она молча протягивает руку и сжимает одну из змей, обвивающих ее тело, в то время как все ее тело сотрясается от рыданий. Подбородок упирается ей в плечо, губы шепчут на ухо: «Все будет хорошо. Я с тобой. Мы справимся вместе». Сдерживая слезы, она хрипло спрашивает: «Обещаешь?» Хлоя прижимается щекой к ее щеке и обнимает ее еще крепче. «Обещаю». Глаза Беки наполняются слезами, она еще сильнее прижимается к этому прикосновению, ее тело дрожит все сильнее. «Скажи, что тебе нужно. Позволь мне помочь тебе, Бека». «Не… просто… не отпускай. Пожалуйста». И Хлоя отвечает именно так. Она обнимает ее и не отпускает.