Досье о том, о чем боятся говорить вслух

Я не верила, что это случится так быстро. Через три дня после того, как я отправила материал Светлане Викторовне, мой телефон взорвался уведомлениями. Статью перепостили несколько крупных телеграм-каналов, о ней написали в двух онлайн-газетах, а самое главное — её заметил сам владелец нашего издательства. Человек, которого я видела только на корпоративах и который никогда не помнил моих имён. Он вызвал меня к себе в кабинет. Высокий потолок, дорогой ремонт, кожаное кресло. И он — с густой сединой и внимательными глазами. — Садитесь, Александра, — сказал он. — Я прочитал ваш репортаж. Дважды. И знаете что? Это лучший материал, который выходил в нашем издании за последние пять лет. Не потому, что он скандальный. А потому, что он честный. Я молчала, не зная, что ответить. — Я даю вам премию. Скажем… пять тысяч долларов. Плюс полностью оплачиваю вторую часть расследования. Вы поедете туда, куда захотите. Сделаете такой же материал, но уже за пределами Беларуси. Сравните. Покажете, что там, за бугром. Без оскорблений, без пропаганды. Просто факты. Справитесь? — Да, — сказала я, хотя внутри всё дрожало. — Тогда не подведите. Я вышла из кабинета с чувством, что земля уходит из-под ног. Пять тысяч долларов — это были огромные деньги для меня. Аренда квартиры на год вперёд, новый ноутбук, плюс путешествие. Я позвонила Диме (сводному брату, который уже знал о моей поездке и поддерживал) и сказала: «У нас всё получилось. Я еду в Европу». — Куда? — спросил он. — В Польшу. Это близко, безопасно, и там есть что сравнивать. — Умный выбор. Пиши, не теряйся. Я села за ноутбук и начала планировать маршрут. Я выбрала пять городов: Варшава, Краков, Вроцлав, Гданьск, Люблин. Каждый — со своим лицом, своей историей, своим отношением к ЛГБТ. Варшава — либеральная столица, Краков — консервативная жемчужина, Вроцлав — молодёжный университетский центр, Гданьск — портовый город с традициями солидарности, Люблин — восточная твердыня правых взглядов. Идеально для контраста. Я забронировала билеты на поезд Минск — Варшава, нашла недорогой отель в центре, купила новый диктофон (старый сдох после падения на гомельском полу). Собрала рюкзак, взяла блокнот, ручку, зарядки. И через три дня стояла на перроне вокзала «Минск-Пассажирский». Поезд был польским — чистым, с откидными столиками и вежливым проводником. За окном проплывали белорусские поля, потом граница, потом уже польские аккуратные домики. Я смотрела и думала: «Здесь всё другое. Даже воздух». Но я не знала, будет ли правда другой. В Варшаву я приехала вечером. Вокзал Warszawa Centralna встретил меня огромными залами, указателями на польском и английском, запахом кофе и свежей выпечки. Я нашла камеру хранения, оставила рюкзак и вышла на улицу. Город был красивым. Не как Минск — скорее, как старый европейский альбом. Дворцы, парки, узкие улочки. И люди. Много людей. Молодёжь с радужными нашивками, пары, держащиеся за руки, парни в обнимку, девушки с короткими стрижками. Я видела это и не верила своим глазам. В Минске такое было бы возможно только в кино. Я заселилась в отель «Polonia Palace» — старую гостиницу с историей, недорогую, но стильную. Номер был маленьким, но уютным. Я скинула куртку, умылась и пошла гулять. Варшава жила ночной жизнью. Я вышла на улицу Nowy Świat — одну из главных пешеходных артерий. Рестораны, бары, магазины, музыка. Я зашла в первое попавшееся кафе, заказала чай и села у окна. Внутри было шумно, весело. За соседним столиком две девушки целовались, никого не стесняясь. Я смотрела и чувствовала зависть. Не злую — светлую. Вот как можно жить, когда тебя не прессуют. Я достала блокнот, написала: «Варшава. День первый. Ещё не брала интервью, но уже вижу разницу. Здесь любовь не прячется. Здесь она — на витрине. Но я знаю, что не вся Польша такая. Завтра поеду искать правду». Я допила чай, вернулась в отель. Легла на кровать и уснула под звуки города, который не боялся быть собой. Завтра — первый опрос. Я решила начать с активистов ЛГБТ-движения в Варшаве. Они, наверное, многое расскажут. Но я хотела услышать и тех, кто против. Правда не бывает однобокой. Я закрыла глаза и подумала: «Ну что ж, Польша, покажи мне себя. Я готова». --- Конец первой главы второго тома.