Клубничный дым

      — Мы уже второй час выбираем эти долбаные занавески. Тебе не кажется, что пора уже остановиться на первых пяти вариантах из ста сорока, не? Вик!       — Они не подходят к обоям и в интерьер не вписываются, да и что я сделаю, если денежки просятся из кошелька, а прошлые занавески Кузя испортил, — но неугомонная Виктория, которой, кажется, доставляет удовольствие тратить время на торговые центры, шоппинги и расбрасывание деньгами, только сильнее сжимает чужой локоть трясущимися от предвкушения ладонями и тянет в сторону отдела с текстилем, которого в ЦУМе насчитывается порядка трёх крупных точек, и в каждом необходимо пробыть как минимум полчаса для принятия решения: остаться и определиться или уйти в поиске «тех самых» занавесок.       Которые обязательно должны сочетаться с обоями, цветом глаз и гардиной, подходить по цветотипу и прочей ерунде, далёкой от понимания простого обывателя, руководствующегося по принципу: узоры классные — надо брать и не заморачиваться.       — Бляха муха, Вик. Да ты издеваешься…       — Мы всего ненадолго зайдём.       Видимо, понятие «ненадолго» в понимании разных людей отличается. Кого-то хватает на две минуты, и речь не о сексе, а для кого-то два часа кажутся секундами. Зависит от выдержки и терпения.       Ворчание Катрин тонет в пиканье сканера, пробивающего товары на кассовой ленте набитой за двенадцатичасовую смену рукой кассирши, на чьём лице между мешков под глазами и сеточкой морщин читается вселенская усталость и всё то, что она думает о покупателях, чаще заглядывающих просто посмотреть. Просто прицениться. Просто позадавать миллион однотипных вопросов, срывающихся с языка автоматически без раздумий, от которых к концу рабочей смены пухнет голова и хочется ничего этого не слышать, не видеть и забыть о существовании своей работы как о страшном сне.       Катрин ничего другого не остаётся, кроме как следовать за Викой, чьё умение ориентироваться в торговых центрах с закрытыми глазами помогает не заблудиться и уберегает от поиска и чтения указателей; от них в глазах рябит, буквы прыгают перед глазами, сливаются в масляные уродливые пятна на белом и теряются в разнообразии табличек. Обычно чтение расслабляет, но не сегодня: просто бесит, выводит из себя до скрежета зубов. Потому она и ворчит на свою девушку за её резкие наплывы гиперактивности, против которых Катрин ничего не имеет, если они не касаются её в частности.       Сводить вместе с ней за компанию кота к ветеринару, потому что он воет с утра до ночи как потерпевший? С радостью! Катрин отстоит километровую очередь, по сравнению с которой МКАД кажется райским местечком с играющими на арфах поющими ангелочками, выслушает местные сплетни, листая ленту Инстаграма только потому что ценит здоровый сон, нарушаемый пушистой рыжей задницей, недовольной этой жизнью и отсутствием возможности наплодить потомство с какой-нибудь соседской кошкой.       Просидеть полночи над заданием на совсем другую тему, не связанную с одобренной лично ей преподавателями, только потому что Вике нужно доделать «прямо сейчас» с дедлайном на следующей неделе, чтобы оставшееся время отдыхать и не думать? Тоже с удовольствием и читающейся в глазах безысходностью. Это время обычно тратится на сериал, где своей драмы хватает, а Катрин, как умница-отличница (таковой не являющаяся с десятого класса), сидит над домашкой вместо лицезрения красивой картинки на экране телевизора и видит перед собой только строки учебного плана для учеников начальных классов на практику, потому что Вике хочется проводить с ней больше времени.       А куда ещё больше-то?       Будто не живут вместе полгода, не просыпаются в одной постели и не ходят на одни и те же пары в один и тот же колледж, не видят одних и тех же людей и не перенимают постепенно привычки друг друга. Это уже стабильность, такая же серая, но с абстрактными разводами бело-розовых оттенков: Виктория вещи таскает у Катрин, щеголяя по квартире в её футболках, висевших на стройном теле мешком, но ей всё это до безобразия нравится, на что Швецова покупает ещё несколько про запас, предугадав момент пропажи из шкафа ещё трёх таких же на следующий день.       И это не раздражает, не заставляет закатывать глаза и проводить беседу с Викой на серьёзную тему, что без спроса вещи брать нехорошо и можно за такие дела получить по заднице. Катрин, конечно, ценит соблюдение личных границ и предпочитает слова через накоплению негатива и резкому его выплёскиванию, однако не видит смысла всё это начинать и предъявлять своей, между прочим, девушке претензии по такому незначительному поводу. Нравится вещь? Пусть носит, ей не жалко кусок тряпки, не стоящий траты нервов — не железные. Они и так тратятся на учёбу и прямо сейчас на поиск занавесок.       Какой-то сюр на границе с психологическим хоррором: прийти в торговый центр с утра пораньше в воскресенье, лишив себя возможности выспаться, спустя три часа брождения туда-сюда так ни к чему не прийти, но с упорством осла продолжать искать иголку в стоге сена. И это с учётом того, что руки Катрин заняты двумя пакетами с супер-пупер важными вещами «по мелочи», что в себя включает от нового коврика для ванной до постельного белья по акции в трёх расцветках, набор полотенец и блинная сковорода. Вещи нужные, и от этого можно получить удовольствие весьма сомнительного характера, если бы не тот факт, что Катрин приходится выводить чуть ли не силой брыкающуюся Вику из магазина бытовой техники, пока список незапланированных покупок не пополнила новая микроволновка взамен ещё не изжившей себя старой, радующей глаз на кухне.       И на все разумные доводы получить ответ: «Ну так сейчас самый сезон скидок! И в хозяйстве пригодится».       Вот что на это сказать? Как ответить тактично, чтобы вдруг не поссориться и не застрять тут на ещё более долгий срок и без настроения, и так не отличающегося положительными эмоциями? Железная логика, тут не поспоришь, да и не хочется уже спорить. Никаких сил после трёхчасовой ходьбы не остаётся, пакеты кажутся тяжелее обычного, будто с каждым шагом в них материализуются покупки — Катрин не хочет знать стоимость этого барахла в своих руках. В голове крутится забавный факт, что всё началось с порванных занавесок, которые Вика так и не выбрала, зато накупила всего «по мелочи» и не собирается на этом останавливаться.       Будь проклят тот день, когда Кузя изодрал причину раннего подъёма в воскресенье и появления мозолей на ногах. Или момент случайного проливания на них супа, оставившего после себя на ткани глубокие жирные пятна. В любом случае это можно было пережить и обойтись без занавесок. Кухня и без них выглядела неплохо, облегчая выход на балкон с целью покурить и не задеть материю окурком.       Но занавески — это другое, Катрин ничего в этом не понимает, конечно, и выбирает молча таскать пакеты в надежде, что Вика определится, наконец-то, и купит это безобразие, из-за какого приходится быть и носильщиком, и моральным компасом, и слушателем возмущений на отсутствие выбора в этом торговом центре.       Чует сердце: уйдут они отсюда только под вечер, либо купив, наконец, нужную вещь, либо это всё приведёт к воющей романсы финансовой грамотности, но с приставкой «без».