Призрачный остров

      Мост был покрыт тяжёлыми широкими досками, очевидно, предназначенными для того, чтобы проложить надёжный путь для въезда и выезда механического экскаватора. Он был припаркован на берегу вместе с тачкой, полной лопат. Не было никаких признаков присутствия людей.       – Проклятые дураки, – сказал Рэндольф. – Давайте посмотрим на ущерб, ладно?       – Сначала нам нужно убрать эти штуки с моста, – сказал Сол. Доски были раздражающим фактором, как заноза, насильно открывая вход, о котором можно было просить только добровольно.       Ни Сэм, ни Рэндольф не стали спорить. Втроём они сняли доски, свалив их в кучу сбоку от моста, пока снова не осталось только тёмное полусгнившее дерево, очень низко сидящее в воде. К тому времени, как они закончили, уже почти стемнело.       Сэм включил фонарик и повернулся к Солу.       – Когда будешь готов.       Они ожидали, что он поведёт их. Он кивнул и направился по мосту на Кэмлет Моут.       Он выглядел маленьким. Он ощущался маленьким, как огороженный рвом клочок земли посреди парка, самое обычное место. Было трудно разглядеть, какой ущерб был нанесён, но он чувствовал, что что-то не так.       Мост находился посередине одной стороны Рва, колодец находился на дальней стороне, в левом углу. Сол направился в ту сторону, вспоминая рассказы об охотниках за сокровищами и страшась того, что он там найдёт.       – Проклятие, – сказал Рэндольф, когда они приблизились. – Чёрт.       В земле была большая яма, глубиной около восьми футов* в самом нижнем месте, а за ней огромная куча земли и камней. Священное древо раскинулось на некотором расстоянии от того места, где его бросили, с обнажёнными корнями, из-под которых в грязи свисали лоскутки. Шахта колодца спускалась из центра ямы, тёмная и мёртвая. Луч фонарика Сэма проскакал по ней, а затем переместился вбок, осветив фигуру на земле. Тело мужчины лежало лицом вниз, неподвижно.       – Это нехорошо, – сказал он.       Сол спустился в яму, рыхлая земля скользила под ногами, туда, где лежало тело. Невысокая пухленькая фигура в норфолкском пиджаке**, без шляпы, седые волосы потемнели от крови.       Он передвинулся так, чтобы не загораживать луч света, задержал дыхание и перевернул тело.       Тупой ужас перерос в живое отвращение, и он отпрянул назад, не в силах оторвать глаз от обмякшего мёртвого лица, разбитых очков, открытого рта, наполовину забитого землёй.       – О Боже, нет. Это майор.       – Пибоди? – спросил Рэндольф сверху. – Адово пекло. Глупый ублюдок.       – Он был порядочным человеком, – сказал Сол, чувствуя, что должен как-то защитить мертвеца. – Он этого не заслужил.       – Если он вскопал Кэмлет Моут, я надеюсь, что он сгниёт.       Рэндольф спустился в яму, чтобы присоединиться к Солу, и наклонился, чтобы осмотреть тело.       – Человек, животное, что-то иное? – спросил Сэм сверху.       – Голова проломлена, одна сплошная вмятина. Животное на такое не способно, так что я бы предположил, что человек.       – Почему? – безнадёжно спросил Сол. – Зачем кому-то это делать?       Рэндольф тяжело вздохнул.       – Он пришёл сюда копать, предположительно в поисках реликвий или сокровищ…       – Нельзя вести раскопки на историческом месте механическим экскаватором!       – Знал ли он это? Волновало ли его это?       Сол открыл рот и закрыл его. Майор Пибоди не был учёным или обученным человеком. Он хотел доказать, что его теории верны, а не открыть правду. И он так сильно хотел найти что-нибудь замечательное.       – Если бы у него были основания полагать, что здесь что-то есть... Может быть, и нет.       – И его любимый археолог исчез. Значит, он пришёл сюда, подгоняемый своим фанатизмом… один?       – С помощью. Я очень сомневаюсь, что он умел управляться с экскаватором, а там лежат несколько лопат.       – С другими людьми, – согласился Рэндольф. – А потом, ну, либо он не нашёл то, что искал, либо нашёл. Если он этого не сделал, возможно, его подельник ударил его по голове в приступе справедливого раздражения и ушёл. Но если он нашёл...       – У него это забрали и заткнули ему рот, – сказал Сэм сверху. – Кто-то прятался за спиной Пибоди? Использовал его, чтобы добраться до колодца?       – Зачем им это?       – Потому что я бы убил любого, кто шатается по Кэмлет Моут, – сказал Рэндольф. – Если бы это случилось на прошлой неделе, я бы пришёл сюда, как только они воткнули бы в землю первую лопату и похоронил тела в их собственной яме. Но я не знал, что это происходит, потому что Тереза сделала тебя Ходящим, и ты не знал, что происходит, потому что тебя бросили в эту переделку невежественным, как новорождённого младенца, и я не мог помочь тебе справиться с этим, потому что этот гребаный дурак Делингпол запер тебя. Что за беспорядок.       – Это моя вина, – сказал Сол, и его охватило чувство огромной пустоты. – Она возложила на меня ответственность, и это...       – Это их вина, кто бы они ни были, – сказал Рэндольф. – У нас нет времени на чувство вины. Что они забрали?       – Я не знаю.       – Да, знаешь. Тереза раскрыла тебе все секреты. Что здесь происходит?       – Я не знаю, – у Сола закружилась голова.       – Зачем они копали? – требовательно спросил Рэндольф. – Что им было нужно? Что они взяли? Хорошо, начнём с этого: они выпустили де Мандевилля?       Тьма сомкнулась над Солом. Кромешная тьма, непроницаемо чёрная. Боль в голове, странный сладковато-металлический привкус во рту, и сквозь всё это – кислотный ожог от желания. Он хотел жить, он хотел умереть, он хотел убивать, и убивать, и снова убивать. Он хотел всего, без остатка. Чтобы императрицы и прелаты*** умоляли о его милости, чтобы стены плакали кровью, когда он проходил мимо, из страха перед ним. Он станет хозяином города, страны и королём, должен был стать, потому что ничто иное не могло утолить огромную бушующую голодную яму внутри него, и он будет бросать в неё искалеченные тела и загубленные жизни снова и снова, пока она наконец не заполнится, если только он сможет выбраться из мягкого металла и темноты...       – Сол! – Рэндольф схватил его за руку. – Сол?       – Де, де… Он. – Сол мог бы упасть, если бы не хватка Рэндольфа. – В свинце. Они обмотали его свинцом, и он всё ещё был жив, или, по крайней мере, какая-то его часть, и было темно.       – Какая жалость, – сказал Рэндольф без тени сочувствия. – И?       – Я не знаю. Я просто почувствовал его. Гротескный, мерзкий. Невероятная жадность, жадность на грани безумия. У него была дыра там, где должно было быть сердце, и… свинец, свинец удерживал его внутри, и... – чего-то не хватало. Он мог чувствовать это, замкнутую тюрьму вокруг ненавистной души, и зарождающееся осознание того, что где-то открылась дверь. – О Боже. Я думаю, что бы они ни забрали, это могло удерживать его там, в темноте. Я думаю, он просыпается.       – Ну, – сказал Рэндольф. – Чёрт.       – Насколько всё может быть плохо? – спросил Сэм.       – Если он был в самом сердце Кэмлет Моут восемь веков? Такой старый, такой злой и присягнувший на служение Лондону?       – Тогда нам лучше снова усыпить его, – сказал Сэм. – Есть идеи, как это сделать?       – Что они забрали, Сол? – Рэндольф встряхнул его за руку. – Подумай.       – Я не знаю. Это удерживало его внутри, это было... это было в колодце.       Рэндольф спустился по склону ямы к чёрному отверстию шахты колодца.       – Они вытащили облицовочные камни. Сложили их там. Искали ли они что-то, вделанное в стену?       – Ты что-нибудь видишь? – Сэм скользнул в яму, присоединяясь к Солу. Фонарик нёс с собой утешение.       – Не разобрать. Тут всё разворочено. Подождите минутку, что это?       Рэндольф опустился на колени в рыхлую, скользкую почву и осторожно наклонился вперёд.       – Не упади, – сказал Сэм.       – Спасибо, я постараюсь не… Бежим!       С резким окриком Рэндольф отскочил от ямы, приземлившись на задницу. Сол инстинктивно бросился к нему. Сэм схватил его за руку, крича:       – Он сказал, беги!       Рэндольф попятился, пытаясь встать на ноги. Он всё ещё был на земле, когда из устья колодца вынырнула огромная длинная тёмная фигура.       В луче света оно выглядело как колышущаяся ветвь речного растения или зазубренная конечность какого-нибудь огромного паука, и Сол в полном ужасе смотрел, как она движется. Она воткнулась в землю, когда из дыры полезла вторая, и голова и плечи длиннорукого болотного гренделя поднялись из священного колодца Кэмлет Моут.       – Forthlaede! – взревел Рэндольф, и плющ вырвался из земли. – Бегите, глупцы!       – Тогда вперёд! – крикнул Сэм в ответ, подталкивая Сола вверх по склону. Рыхлая земля проседала у него под пальцами и носками ботинок. – Вставай, Сол! Возьми фонарь!       Сол перекатился на край ямы, одной рукой потянулся за фонарём, другую протянул Сэму, который проигнорировал это и выскочил наверх. Рэндольф пробирался к ним, не отрывая глаз от устья колодца, обрамлённого зеленью. Солу показалось, что он видит, как она колышется, как будто неестественный нарост плюща был паутиной, а существо, бьющееся под ней, – огромным насекомым.       – Поднимайся сюда, – рявкнул он Рэндольфу. – Давай! – он протянул руку. Рэндольф принял её и неуклюже вскарабкался наверх. – И что теперь? Ты можешь его удержать?       – К сожалению, дорогой мой мальчик, это не оно. Это они. Отсюда моя тревога.       – О Боже, – сказал Сэм. – Сколько?       – Тьма их.       Из колодца донёсся треск раскалывающегося зелёного дерево. Сол направил луч фонаря на устье колодца, осветив спутанную массу зелени и длинные когтистые конечности, царапающие каждую трещину.       – Это шайка Хозяина Лондона, – сказал Рэндольф. – Убийство, пытки и изнасилование – их специализация, и они идут до конца. Нам нужно заткнуть эту дыру.       Словно по сигналу, сеть из плюща вздыбилась и лопнула. Тёмные фигуры вздымались, выбираясь наружу, и болотная вонь окатила наблюдавших мужчин.       – Leoht, – приказал Рэндольф, но свет был гораздо менее ярким, чем Сол помнил по замку, и болотные грендели что-то невнятно забормотали, но не убежали.       – Forthlaede! – одновременно рявкнул Сэм, и с лица лишь одной мохнатой болотной твари брызнула зелень. – Чёрт, – добавил он. – Этого будет недостаточно. Ритуал Сааамааа?       Рэндольф покачал головой.       – Бесполезно. Они местные. Они здесь.       – И они все ещё выходят, – сказал Сол.       – Так используй свои слова! – огрызнулся Сэм.       Рэндольф заговорил. Слова дрожали и звенели в мозгу Сола, заставляя его череп вибрировать, каждое из них было подобно удару железного молота. Он отшатнулся в сторону, Сэм для равновесия опустился на колено, болотные грендели какофонически завизжали. И мир покачнулся с ужасным стуком, похожим на биение огромного сердца.       – Иисусе, – сказал Сэм довольно громко, как будто его оглушили. – Больше так не делай.       – Не планирую, – голос Рэндольфа звучал несколько потрёпанно. – Это была плохая идея. Бороться с огнём огнём, когда всё, что мне нужно – это вода.       Сол посветил фонарём в яму. Все болотные грендели сгорбились от очевидной боли или шока, но они, несомненно, были живы, и на глазах у Сола начали подниматься на ноги.       – Они в любой момент могут выбраться оттуда. И ничто не остановит их прогулку по Лондону, будут рвать и метать. Как, чёрт возьми, мы остановим такое их количество?       – Сначала им придётся перейти мост, – сказал Сол.       – Они земноводные, – раздражённо сказал Рэндольф. – Я почти уверен, что они справятся со рвом.       Он всё ещё был в своей шляпе. Сол сунул фонарь Сэму и сорвал шляпу с головы Рэндольфа, спустился по краю берега ко рву и зачерпнул как можно больше покрытой водорослями воды. Казалось, она слабо светилась. Пока Сэм освещал ему путь, он вернулся к краю ямы и подумал: Пожалуйста, пусть всё получится, и выплеснул пинту солоноватой воды из рва на существ внизу.       Раздавшийся крик был ужасающим. Грендели вздымались и боролись, пытаясь вырваться, как будто вода была кислотой, и это движение подтолкнуло их бурлящую толпу к наклонному краю ямы, самому дальнему от Сола. Один из них упал на склон и с невнятным криком начал карабкаться вверх.       – Forthlaede, – скомандовал Рэндольф, и существо забилось в конвульсиях и завизжало, когда из его лица пророс плющ, но остальные продолжали карабкаться. – Ладно, ты был прав, а теперь перестань портить мои шляпы.       – Воде они не нравятся, – сказал Сэм. – Это уже что-то. Так что Ров будет удерживать их до тех пор, пока мы будем мешать им перейти мост.       – По крайней мере, пока Джонни из колодца**** не проснётся, – сказал Рэндольф. – После этого все ставки отменяются. Где наше подкрепление?       – У нас оно есть? – спросил Сол с проблеском надежды.       – Наверное, заблудилось в грёбаной темноте, – сказал Рэндольф, и тут его резко дёрнули за ноги. Он с криком рухнул в яму и исчез в массе болотных гренделей.       Сэм взревел, роняя фонарь и бросаясь вперёд. Сол прыгнул туда, где луч света падал на край ямы. Он не мог видеть ничего, кроме вздымающихся тел и копошащихся частей тела — когтей, конечностей, взлетающих вверх ветвей — и он ни черта не мог сделать, чтобы помочь Рэндольфу, потерявшемуся в куче вопящих демонов. Всё кричало, от боли, триумфа или ненависти, и он снова услышал ужасный низкий смешок, вокруг или под ним, когда ужасная неправильность медленно разрывала Кэмлет Моут на части.       Это была его вина, его ужасающий провал. Он был Ходящим по Кэмлет Моут в течение двух дней и смог организовать только его смерть, а теперь она забрала и Рэндольфа.       Ходящий, произнёс серебристый ветерок у его уха тихо, как шелест листа, как будто он мог расслышать это сквозь крики.       Сол опустился на колени, зарываясь пальцами в землю, мысленно представляя образ Рва, каким он должен быть. Великая древняя сила бескрайнего леса, чистота воды, священный собор деревьев, пронизанный пятнами солнечного света, яркие глаза в листве. Должно было быть что-то, что мог бы сделать Ров, и он был его Ходящим, он будет, он был.       Он был уверен только в одном слове, поэтому произнёс его шёпотом:       – Leoht.       Свет был ослепляющим. Он был ярче, чем день: это был свет пустыни, такой яркий, что причинял боль, пробиваясь сквозь опустошённую почву. Болотные грендели визжали и кричали, царапая землю, как будто пытаясь снова зарыться под неё. Теперь Сол увидел, что их было ужасно много. И некоторые не царапались и не двигались, потому что, казалось, были насажены на деревянные колья. Покрытые листвой, они росли прямо и высоко в крошечной роще, достаточно большой, чтобы вместить человека.       – Рэндольф! – отчаянно закричал он.       Сэм появился с другой стороны молодой рощи, по его лицу текла кровь, глаза были прищурены от яркого света. Он вывернул тонкие ветки, раздвинул их плечом и наклонился, чтобы вытащить из-под них длинное тело.       – Нет, – прошептал Сол, и его охватил ужасный страх. – Пожалуйста. Пожалуйста, нет. Рэндольф!       – Не гаси свет, – крикнул Сэм. – Хорошая работа. С ним всё в порядке.       Рэндольф вырвался и откатился в сторону, поднимаясь на колени.       – Я ни хрена не в порядке, – сказал он чрезвычайно раздражённо. – Мы можем выбраться из этой дыры?       Он перевалился через край ямы, было очевидно, что Сэм подтолкнул его, чтобы он смог подтянуться. Его одежда была грязной и разорванной, сквозь неё просачивалась кровь, его лицо тоже было залито кровью из глубокой раны на голове, он был весь в грязи и ихоре*****. Он никогда не выглядел лучше.       – Я думал, тебе конец, – сказал Сол. У него онемели губы.       – Я думал, ты умный человек, и оказался прав, – Рэндольф быстро улыбнулся ему. На его зубах виднелась кровь. – Действительно непросветлённый человек несёт свет. Ты можешь продолжать в том же духе?       – Я не знаю.       Смех раздался снова, глубокий, безумный, пульсирующий звук, когда Сэм выбрался из ямы. Свет теперь стал нормальным, как будто был обычный день. Сол не был уверен, что сможет сделать это снова. Во рту у него было горько от зелёных листьев, пальцы сводило судорогой в изуродованной почве, и он чувствовал изнуряющую слабость в мышцах. Очевидно, у этой силы была своя цена.       – Конечно, он не может, после такого-то дня. Если уж на то пошло, у меня сил больше нет, да и у тебя тоже, Рэндольф, – сказал Сэм. – Мы отступаем к мосту. Вставай, Сол.       – Свет погаснет, если я встану?       Болотные грендели теперь двигались целенаправленно, а не из-за боли. Последовал всплеск движения, похожий на колыхание водорослей, и волна их перекатилась на другую сторону ямы, как раз в тот момент, когда тянущиеся когти царапнули землю сбоку от Сола, уцепились и удержались.       – Давай рискнём, – сказал Рэндольф. – Вставай.       Сол набрал две пригоршни земли и позволил поднять себя на ноги. Все трое отступили, пятясь к мосту, когда первый из болотных гренделей встал на ноги и выпрямился.       Оно было около шести футов ростом, его руки свисали до колен, огромные ладони вдвое больше, чем должны были быть, и заканчивались изогнутыми когтями. Оно было грязным зелёно-коричневым, мокрым и вонючим, и когда оно посмотрело на Сола и открыло пасть в протяжном шипении, он увидел полный рот зубов.       В яме их было около сотни, и их становилось всё больше, бесконечно больше. Он чувствовал это, как будто жерло колодца превратилось в пищевод, в брюхо чего-то зловонного, древнего и шевелящегося.       – Ублюдок просыпается, – сказал Рэндольф. – Ты Ходящий. Мы можем сломать мост?       – Не с другой стороны, – сказал Сол, когда истина всплыла в его мозгу как давно заученный урок. – Ничто не смогло бы. Он сделан на совесть. Хотя я... наверное, я смогу закрыть его отсюда.       – Нет, – сказал Рэндольф, – потому что это ставит тебя не на ту грёбаную сторону. Сол…       Сол уставился на яму. Из неё вылезало всё больше болотных гренделей, и те, что были на земле, рассредоточивались, образуя линию самого простого военного построения. Они не собирались атаковать по одному, чтобы их разметали, они собирались совершить один общий рывок.       – Уходи.       – Нет.       – Они приближаются. Если они перейдут мост... – он представил, как болотные твари с игольчатыми зубами ползают по улицам Лондона, прячутся в сточных канавах, наводняют реку, распространяются, распространяются повсюду, а за ними поднимается злобный разум Хозяина Лондона. – Иди!       – К черту твой героизм, – рука Рэндольфа опустилась на плечо Сола. – Я втянул тебя в это. Вали, Сэм, мы сами разберёмся. И спасибо тебе. Рад был знать тебя.       – Рэндольф, нет, – в голосе Сэма слышалась мука. – Ты нужен нам на той стороне.       – Но мне нужно быть на этой, – сказал Рэндольф. – Шуруй. Сол, сломай мост, чего бы это ни стоило. Сейчас.       Неестественный день уже клонился к закату, быстро угасая. Болотные грендели крались вперёд, настороженные, угрожающие, и чем больше их становилось, тем уверенней они двигались. Сол опустился на одно колено, упёрся рукой в землю, почувствовав прикосновение Рэндольфа к своему плечу, твёрдое и успокаивающее.       Он сломает мост, отрежет Кэмлет Моут к востоку от солнца и, насколько он знал, окажется запертым на этом маленьком клочке земли до конца своей жизни, которая, как он надеялся, будет исчисляться секундами, а не минутами. Пойманный в ловушку с болотными гренделями, разозлённым Хозяином Лондона и Рэндольфом.       – Тебе следует уйти, – выдавил он.       – Не говори глупостей, – пальцы Рэндольфа сжались. – Заканчивай.       – Вот и вы! Извините, мы опоздали, – объявил весёлый, смутно знакомый голос с другой стороны моста. – Целую вечность не было такси, а потом мы не могли найти… Боже милостивый, что это за штуки?       Рэндольф потянул Сола одной рукой так сильно, что тот оторвался от земли, и оттолкнул его таким толчком, что тот споткнулся.       – Залезайте на дерево! Вы двое держите мост, вода смертельно опасна, вперёд!       Сэм пробежал обратно по мосту мимо Сола, вскочил на ветви дуба, как обезьяна, обхватил ногами ветку и свесился вниз головой, пока Сол карабкался наверх. Он протягивал руку Рэндольфу: естественно, великосветский сноб не мог взобраться на дерево. Сол вскарабкался на ту же ветку в пару движений, и они вдвоём вытащили дико брыкающегося Рэндольфа. Сол ахнул:       – Что...       – Подкрепление, – сказал Сэм. – Как раз вовремя.       – Их всего двое!       Сол видел их в тусклом свете: Барни, жизнерадостного вида младший офицер, который подвёз его к квартире Рэндольфа, Макс Айзекс, его слуга-кокни. Они стояли на мосту, непринуждённо болтая друг с другом, пока каждый снимал шляпу и пиджак и бросал их на доски моста. Сол с недоумением и ужасом увидел, что у них даже не было оружия. Только двое мужчин стояли в рубашках и подтяжках, когда болотные грендели выпрямились во весь рост и двинулись как один в волне из волос, похожих на болотную траву, зубов, когтей и конечностей, которая обречённо хлынула на мост.       Айзекс взмахнул рукой в рубящем жесте. Всклоченная голова с острыми зубами пролетела, как футбольный мяч, ударилась о землю под деревом и отскочила. Рэндольф схватил Сола за руку, когда тот отшатнулся, чтобы он не свалился с дерева.       Он мог бы поклясться, что у них не было оружия, но теперь Айзекс, казалось, держал в руках два хлыста, каждый из которых, очевидно, был утыкан бритвами, потому что, когда он замахивался, они рассекали всё, к чему прикасались. Барни держал что-то вроде… Сол не мог разобрать, что именно, какую-то тёмную угловатую штуку, которую выбрасывал вперёд и разрезал ею...       Хлыст Айзекса обвился вокруг шеи гренделя, приподнял существо над стаей, раскрутил его, как руку подъёмного крана, и сбросил в воду. Он закричал, когда зелёные водоросли поднялись ему навстречу, но лишь ненадолго. Кнут свернулся сам по себе, на секунду завис над схваткой, затем превратился в твёрдое копье и яростно ударил вниз, и в этот момент глаза Сола оставили попытки показать ему правдоподобное объяснение.       – У него грёбаные щупальца! – крикнул он Рэндольфу. – Посмотри на них! Кто они, чёрт возьми, такие? Что они такое?       – Военно-оккультный эксперимент, – Рэндольф говорил громко, перекрикивая шум. – Правительству нужен был батальон мерзостей, и ты можешь понять почему. Возможно, пятьдесят человек прошли через ад в процессе, благодаря оккультистам, включая, мне стыдно признаться, моего кузена Вернона. Только эта пара пережила то, что с ними сделали. Ответственных следовало бы повесить.       – Они все умерли, – указал Сэм.       – Типичный Вернон. Думаете, мы решим остальную проблему, пока наши мерзости удерживают мост?       – Минуточку. Подожди.       Сол вцепился в ветку, пытаясь дышать. Он был готов заманить себя в ловушку на острове с монстрами и покончить со всем этим там, оплатив свой долг обществу одним действием. Он не хотел умирать, и меньше всего сейчас, когда жизнь снова начала обретать смысл, но это казалось неизбежным, и он чувствовал себя совершенно безмятежным в тот безупречный момент, когда Рэндольф стоял рядом с ним, чтобы вместе совершить их искупление. Оказаться вместо этого на дереве, наблюдая, как двое не совсем людей расправляются с монстрами, как молотилка, сбивало с толку.       – Всё в порядке? – спросил Рэндольф, наклоняясь поближе, чтобы не кричать.       – Ты собирался остаться, – свет погас, как вздох. Сол был рад, он не хотел видеть лицо Рэндольфа или чтобы его видели. – Я собирался… И ты остался.       – Ты думал, я уйду?       Сол не нашёлся, что ответить. Рэндольф выдохнул, обдав его ухо тёплым воздухом.       – Ах, Сол. Я буду возражать против любого дальнейшего героизма с твоей стороны, это ужасно плохая привычка. Что, если мы заколотим старого доброго Мандерса обратно в гроб, где ему самое место, и продолжим этот разговор в более удобное время?       Сол поперхнулся.       – Мы были при смерти. Как ты можешь быть таким… таким…       – Остроумным? Годы практики, – пальцы Рэндольфа встретились с пальцами Сола на коре дерева. – Я бы предпочёл перечислять, как я тебя обожаю, но Сэм прижимается ко мне, а это совсем не то чувственное переживание, к которому я когда-либо стремился, не говоря уже о мёртвом мудаке в колодце. Долг зовёт, Ходящий. Сэм, старина?       – Тут, – сказал Сэм. – И не глухой, и, смею заметить, ты тоже не подарок. Эти проклятые твари все ещё вылезают из той дыры?       Рэндольф повернулся, чтобы посмотреть.       – Так и есть, что предполагает, что наш друг всё ещё в деле. Но что-то, что его удерживало, точно забрали. Нам нужно запереть его обратно.       – Хорошо-о. Как?       – Спрашиваю тебя снова, Сол, – сказал Рэндольф. – Ты был готов умереть за Ров, теперь живи ради него. Он все ещё сдерживает нашего друга, настраивая против него воду. Как мы можем помочь? Что было украдено? Что мы должны вернуть или заменить, чтобы удержать его? Подумай. Тебе не обязательно говорить нам, если это большой секрет, но нам нужно знать, что делать, а я понятия не имею.       Сол огляделся. Его глаза привыкали к ночи — за несущимися облаками виднелся кусочек луны, в воздухе висело тусклое сияние Лондона. Достаточно, чтобы увидеть вздымающиеся деревья вокруг него, вздымающийся смертоносный хаос внизу. Барни и Айзекс стояли бок о бок на мосту, и между их силуэтами странной формы и травяными тварями, которые что-то бормотали и метались, был отчётливый промежуток. Похоже, болотные грендели тоже не хотели умирать.       – Я попробую, – сказал он. – Убедись, что я не упаду?       – Всегда.       Рука Рэндольфа обвилась вокруг его талии, растопырив пальцы. Это была крепкая хватка, и казалось, что он держал его так не только чтобы обезопасить.       Сол закрыл глаза. Он не хотел думать о лезвии механического экскаватора, вгрызающемся в колодец — он боялся, что его снова вырвет, если он это сделает — поэтому вместо этого он попытался представить колодец таким, каким он должен был быть, выложенную камнем шахту, прохладную, глубокую и таинственную. По словам майора Пибоди, бедного, глупого майора, чьё тело сейчас лежало растоптанным и заброшенным, в нём хранились сокровища, и он всё равно ошибался. В колодце было...       Он снова почувствовал вкус металла на языке, тусклый, сладковатый и почему-то мягкий. Он также почувствовал его тяжесть, не давящую, но сковывающую. Свинец, металл Сатурна, вещество для преображения и открытия проходов, смерти и возрождения и чего-то промежуточного.       Де Мандевилль не был ни похоронен, ни не погребён, его застрелили, повесили и утопили, но он не был мёртв. Он находится между жизнью и смертью, его прогнившее сердце кипело от ненависти, но он все ещё выполнял свою клятву Хозяина Лондона. Убийца-перебежчик, вечный защитник.       – Это баланс, – тихо сказал Сол, или почувствовал, как слова прошептали сквозь него. – И кое-что изменилось, – как весы, понял он, как тонко выверенные весы, когда песчинка может нарушить равновесие. Вес Хозяина под водой стал чуть меньше, не совсем достаточным. – Это был свинец.       – Ты уверен? – резко спросил Рэндольф.       – Да. Как раз достаточный вес. Это было, — он почувствовал в своей руке тусклый металл, холодный и зазубренный, втиснутый в щель между камнями, чтобы удерживать колодец. Она весила всего несколько унций, или, если учесть её реальный вес, она была тяжелее любой церкви.       – Нам нужно утяжелить его сильнее, – в отчаянии сказал он. – Свинцом. Тяжёлый свинец. Не металл, а смысл, ты понимаешь? – Пожалуйста, пойми, подумал он, потому что я, чёрт возьми, не понимаю. – Жертвоприношение. Они принесли свинцовую жертву из-за него, и это было то, что удерживало его.       – Свинцовая жертва, – сказал Сэм. – Что, чёрт возьми, это значит? Я не прочь посмотреть, смогу ли я стащить немного с церковной крыши, если ты думаешь...       – Не нужно, – сказал Рэндольф. – Мы должны добраться до колодца прямо сейчас. Топ-топ, нельзя терять времени.       – Как? – спросил Сол. – Остров кишит гренделями, а твои друзья заняты на мосту!       – Ты не можешь снова использовать слова Вёлунда, – предупредил Сэм.       – Мне и не нужно. Сол Ходящий. Он пойдёт.       – Что? – потребовал ответа Сол. – Ты что, их не видишь?       – Мы собираемся пойти к колодцу, ты и я, – сказал Рэндольф. – Пошли. У тебя случайно нет чего-нибудь полезного в этой сумке, Сэм?       Он взял что-то, предложенное Сэмом, затем поёрзал на ветке, поворачиваясь.       – Подожди… Я не могу!       Рэндольф кровожадно ухмыльнулся ему.       – Освети мне путь.       Он упал на землю. Множество глоток возопили. Сол в отчаянии воскликнул:       – Leoht!       Появился свет, правда, слабее, намного слабее. Это ему не повезло или Кэмлет Моут теряет силы, когда спящий просыпается? Нет времени разбираться. Рэндольф выставил обе руки в боевой стойке, и в одной из них поблёскивал клинок. Он бросился на болотного гренделя таким образом, что можно было предположить, что воевал он не только как оккультист, и в то же время другой упал, из его пасти потянулись ростки.       Сол прыгнул вниз, чтобы приземлиться на гостеприимную землю, Сэм последовал за ним.       – Как мне создать листья?       – Сосредоточься на свете, – сказал Рэндольф. – Занимай свои позиции, не обращай внимания на помехи. Веди, Ходящий, мы с тобой.       Сол шёл. До ямы и разрушенного колодца должно было быть несколько шагов, но он чувствовал, как растянулись время и место в его сознании. Кэмлет Моут все ещё был там, раненый, но живой, и Сол вдохнул в него жизнь. Я здесь. Я с тобой. Мы выстоим.       Рэндольф и Сэм были зелёным пятном рядом с ним и позади него. Сол не оглядывался, устремив взгляд на тропинку, ведущую к колодцу, но краем глаза ему померещились яркие глаза и покрытые листвой лица. Джеки в Зелёном, Лесные Люди – часть глубокого знания, настолько укоренившегося, что он и не подозревал, что оно у него есть. Он шёл в жёлто-зелёном пятнистом свете и не обращал внимания на глухие удары, крики и время от времени булькающий визг.       Потом они оказались у ямы, смотрели вниз, в бесконечную чёрную дыру колодца, и Сол проснулся.       Здесь воняло болотной грязью, сорняками и древней сухой гнилью, и казалось, что земля затаила дыхание, скованная в напряжении зловещей силой под водой. Оно набирало силу, и скоро оно разорвёт свои оковы и прыгнет.       Выброшенный фонарь всё ещё лежал на земле, излучая белый свет. Сэм поднял его, направил на гренделя, переползающего через край ямы, и нанёс им чрезвычайно сильный удар по голове. Он ударил по ней ещё дважды, прежде чем она упала обратно, он соскользнул вниз вслед за ней, выкрикнув слово, от которого брызнула земля и грендель закричал.       – Давай!       Сол последовал за ним, поскальзываясь на рыхлой земле. Из устья колодца показалось ещё одно болотное существо, Рэндольф сделал широкий шаг вперёд, увернулся от размахивающей клешни и с пугающей компетентностью вонзил клинок ему в глаз.       – Верно, Сол. Быстрее!       – Что? – в отчаянии спросил Сол. – Я не знаю, что делать!       – Свинцовая жертва. Твоя пуля. Брось её.       Рука Сола потянулась к шее.       – Но...       – Никакое оружие не спасёт вас. Для этой пули нам не нужно оружие. Это свинец, и он находится между жизнью и смертью, если такое вообще можно говорить о металле. И не говори мне, что он не тяжёлый, я никогда не чувствовал ничего тяжелее. Это твоя жертва, Ходящий. Отдай её Рву и задержи ублюдка, пока мы всё исправим.       Сол потянулся к застёжке. Его пальцы дрожали. Он даже не мог вспомнить, как она работает, он никогда не снимал цепочку. Он ухватился двумя пальцами за металлические звенья и потянул.       – Не торопись, – спокойно сказал Сэм. – Только их довольно много по краям собирается.       Сол дёрнул снова, и на этот раз цепь порвалась. Он посмотрел на кусок свинца в своей руке. Он означал смерть, позор и неудачу, потерю и предательство, невыразимое горе, ради которого он жил.       Рэндольф был прав. Пуля была такой тяжёлой, что он едва смог её поднять.       – Надеюсь, это тебя пригвоздит, – прошептал он Джеффри де Мандевиллю и бросил пулю в колодец.       Крик раздался сразу отовсюду. Пуля разорвала голову Сола, брызнула кровь и волосы, и он упал на землю, как будто ему перерезали сухожилия, свернувшись в клубок, смутно осознавая, что находится в опасной близости от устья колодца, но не в силах пошевелиться. Звук раздавался снизу и сверху, вокруг и насквозь, весь Кэмлет Моут содрогался в агонии, когда небо и земля содрогнулись от удара единственной пули.       А потом всё прекратилось.       Сол перевернулся, чувствуя, как пульсируют барабанные перепонки, и, подняв глаза, увидел озадаченное, искажённое лицо гренделя, качающего головой примерно в футе от себя. Он закричал и отшатнулся, и нож с мясистым стуком вонзился в череп существа. Грендель завалился набок, и тут Рэндольф оказался рядом, на коленях рядом с Солом.       – Сол. Дорогой мой. С тобой всё в порядке?       – Думаю, да.       – Молодчина. Держись подальше, пока мы убираем отставших, – Рэндольф наклонился, чтобы вытащить нож с рывком и хлюпаньем. – И когда у нас будет время, напомни мне сказать тебе, что ты великолепен.       Он зашагал прочь с ножом в руке. Сол озадаченно посмотрел ему вслед и увидел, что Сэм держит фонарь и потирает ухо.       – Это было громко. Молодец, старина. Кажется, у тебя получилось.       – Пока что.       – Это всё, на что мы обычно можем надеяться, – Сэм протянул руку. Сол принял её и поднялся на ноги. – Я предлагаю нам с тобой остаться здесь на случай, если что-нибудь ещё всплывёт через этот колодец. Барни и Макс могут устроить там весь необходимый хаос, если эти чёртовы штуки больше не полезут.       – А как же Рэндольф?       – Я бы позволил ему немного успокоиться. Это пойдёт ему на пользу.       – А что с майором Пибоди? – спросил Сол. – Где он, чёрт возьми, я не вижу его тела.       Сэм провёл лучом фонаря по взрыхлённой земле и скорчил гримасу.       – Возможно, они его съели. Бедный старина. Чёртов дурак.       – Да, – Сол оглядел поваленное дерево, взрыхлённую землю, устье колодца. – А Ров? То есть... ну, и что теперь будет?       Сэм пожал плечами.       – Я не знаю, Ходящий. Ты мне скажи.              *Примерно 2,5м.       **Классический английский охотничий/спортивный пиджак с характерным кроем. Если смотрели Аббатство Даунтон, то в таких пиджаках они там ходили на охоту или пикники.       ***Титул, присваиваемый в католической и некоторых протестантских (в т. ч. англиканской) церквях высокопоставленным духовным лицам.       ****Дух или призрак из английского фольклора, связанный с колодцами, источниками и водной стихией. Чаще всего это: дух утонувшего ребёнка (мальчика), чей призрак остаётся привязанным к месту гибели; озорной водяной дух (разновидность «водяного» или water sprite), который пугает прохожих у колодцев; в отдельных регионах — предупреждающий дух: он может издавать звуки, чтобы предупредить людей об опасности (например, о загрязнении воды или обвале).       *****Происходит от древнегреческого. Изначально в ионической медицине термин «ихор» означал серозную жидкость или сыворотку крови. В древнегреческой мифологии ихор — это нетленная, прозрачная кровь богов, принципиально отличная от красной крови смертных людей. Полагаю, можно было перевести как слизь, но поскольку эти чудища – мифологические создания, мне показалось, что стоит оставить более мифологическое слово.