Призрачный остров

      Рэндольф прошествовал по улице Вильгельма IV к зданию Теневого министерства, где стоял крепкий и непоколебимый на вид швейцар.       – Помочь вам, сэр? – спросил мужчина.       – Открой эту грёбанную дверь, или я зашвырну тебя через неё.       – Мистер Рэндольф Глайд хотел бы, чтобы его впустили, – перевёл Сэм, стоявший рядом с ним. – Будь молодцом.       – Э-э... – швейцар переводил взгляд с одного на другого.       – Рэндольф Глайд, – повторил Сэм. – Я совершенно уверен, что тебе за это недостаточно платят.       – Я пойду и, эм... – мужчина открыл дверь, явно намереваясь проскользнуть внутрь.       Рэндольф, Сэм, Барни и Айзекс двинулись одновременно, и по крайней мере один из них добавил пинка, чтобы широко распахнуть дверь, игнорируя крики протеста.       Было уже больше пяти вечера, но в здании министерства все ещё было много людей в костюмах в тонкую полоску, которые высовывали головы из кабинетов и так же быстро ретировались. Рэндольф был мрачно рад этому. Бойтесь, подумал он. Вам следует бояться.       – Вы, – сказал он, хватая наугад проходящего мимо клерка. – Сол Лэзенби. Привезли сегодня утром. Где он?       – Я не знаю! – слегка вызывающе сказал мужчина.       – Тогда узнай, – Рэндольф оттолкнул его.       – В камерах, – Сэм вышел из приёмной, с которой было бы логичнее начать, но Рэндольф был не слишком логичным. – Отдел Делингпола. Брэкнелл приказал привести его сюда.       – Позови Делингпола, – сказал ему Рэндольф. – Айзекс, со мной. Барни, возьми с собой Брэкнелла.       – Сэр, – хором ответили трое других с разной степенью сарказма, на что Рэндольф не обратил ни малейшего внимания.       Он промаршировал по коридорам, одним своим видом заставляя всех, кто ещё не успел, убираться к чёрту с его пути. Прошёл к коридору с камерами и поспешил вдоль ряда, заглядывая через зарешеченные люки. Все комнаты были пусты до четвёртой, где на скамейке свернулся калачиком темноволосый мужчина. Пахло кисло и противно, как блевотиной.       – Господи, – сказал Рэндольф, заглядывая внутрь. – Сол? Что за... Сол!       – Там идут какие-то люди, – заметил Айзекс. – Ты хочешь забрать его, пока я разберусь с ними?       – Спасибо, – Айзекс, возможно, даже лучше справился бы с дверью, но он мог сдержать любое количество назойливых чиновников, а Рэндольфу нужно было добраться до Сола. Он упёрся руками в дверь. Она была из цельного дерева, старого, сухого и крашеного.       Вдох. Выдох.       Он позволил плющу обвиться сквозь себя, по мышцам и венам, вокруг сухожилий и костей, пока тот не проник под кожу, в глаза и уши, пока во рту не стало горько от вкуса листьев, перед глазами не появились зелёные пятна, а плечи не заболели. Затем он прижал ростки к двери и потребовал:       – Forthlaede.       Плющ вырвался у него из рук. Он шумно прорвался сквозь дверь облаком щепок, срывая дерево с замка, ручки и петель. Дверь рухнула внутрь, развалившись на три части и превратившись в кучу зелени, по которой Рэндольф сделал большой шаг. Выйдя из своего транса, он услышал, как Айзекс энергично обсуждает что-то в конце коридора.       Сол приподнялся, опираясь на руки. Лицо у него было желтоватое и измождённое.       – Рэндольф?       – Какого чёрта?       – Болен, – пробормотал Сол.       – Ты можешь идти?       Сол кивнул, опустил ноги и чуть не свалился со скамейки. Рэндольф подхватил его, слегка пошатнувшись под его весом.       – Хорошо, мы уходим.       Он выволок Сола из камеры, перешагнул через кучу мусора, прошёл по коридору, завернул за угол и остановился.       Вокруг Айзекса полукругом выстроились шестеро мужчин, оккультисты и официальные лица, что выглядело бы более устрашающе, если бы они не держались на нервной и значительной дистанции. Как бы то ни было, это выглядело очень похоже на то, что он их запугивал. Один из них посмотрел мимо него на Рэндольфа и жалобно сказал:       – О Боже.       Рэндольф зарычал, не потрудившись сформулировать угрозу. Все мужчины отступили на шаг.       – Э-э, Глайд, – начал кто-то с молодым лицом. Рэндольф забыл его имя, его старший брат погиб во Франции.       – Вы нарушили правила, – проинформировал он группу. – Сейчас и в целом. Министерство превысило свои полномочия, на вашем месте я бы пересмотрел свои убеждения.       – Это вы превышаете свои полномочия! – отчеканил Делингпол. Он торопливо шёл по коридору, Сэм следовал за ним. – Этот человек...       Рэндольф позволил ногам Сола соскользнуть на землю, чтобы он мог обхватить обмякшее тело и поднять его лицо, а также потому, что тот был чертовски тяжёлым.       – Посмотри на него. Обыватель, оставленный в камере без внимания. Во что, чёрт возьми, ты играешь, проклятый безответственный дурак?       – Что с ним не так? – спросил Сэм, нахмурив брови, когда подошёл, чтобы подставить Солу плечо, поддерживая его другую руку. Рэндольф знал, что он тоже это чувствовал, глубокое и растущее чувство неправильности. – Выглядит нехорошо.       – Я собираюсь выяснить. Помоги мне. Нет, Делингпол, вы не имеете права задерживать его или любого другого невиновного гражданского. У меня для вас ещё будет пара слов по этому поводу.       – Министерство имеет полномочия на получение информации…       – Вы и ваша информация, – сказал Айзекс. – Мистер Джи*, почему бы вам не поспешить? Мы с капитаном справимся с этим.       – Хорошая идея, – сказал Рэндольф. – Разрешаю перевернуть тут всё вверх дном.       Сол что-то пробормотал. Теперь, когда Сэм и Рэндольф оба держали его, он перенёс свой вес на ноги, и Рэндольф чувствовал зов зелени, стремление вверх, к солнцу. Сол взывал к Лесным Людям, знал он об этом или нет. Ему нужно было убираться отсюда.       – Давай, Сэм, – он потянул Сола вперёд.       Делингпол встал у них на пути.       – Я сказал, нет. Вы можете считать себя выше закона…       – Это не я незаконно задерживаю граждан.       – У меня есть полномочия правительства!       – У меня есть полномочия Короны. У меня есть эдикты монархов, начиная с Королевы Девственницы, включая его величество, который сейчас восседает на троне, и ни один из них не имеет ни малейшего значения. Я служу Англии.       Делингпол наклонился вперёд.       – Вы, кажется, думаете, что живёте в средневековой системе, где ваши приказы не подвергаются сомнению, – его губы скривились в угрожающей усмешке. – Это не так.       – Средневековье – это пришлые выскочки. Я же – от старой земли. Убирайся с моей дороги, бюрократ, или я сожгу твой бумажный замок дотла.       Он направился вперёд, он, Сэм и Сол между ними. Остальные мужчины — это всё были мужчины, в министерство не нанимали оккультисток – отступили. Делингпол этого не сделал.       – Мир меняется, Глайд. Ты должен это понять.       Он стоял так, словно его одежда в тонкую полоску и положение делали его неприкасаемым. Так часто вели себя те, кто нашёл работу, отправляя других людей на войну, с них не стёрли налёт цивилизации. Рэндольф просто оттолкнул его плечом с дороги, и мужчина, пошатываясь, попятился назад.       – Кто-нибудь из вас, остановите его! – огрызнулся Делингпол, восстанавливая равновесие.       – Вы могли бы попробовать, – сказал Айзекс. Он шёл позади них, пятясь, на манер арьергарда. – Я бы на вашем месте не стал этого делать.       Айзекс рвался в драку, и атмосфера, кипевшая от него, заставляла волосы на затылке Рэндольфа вставать дыбом. Все вокруг них явно испытывали такое же сильное нежелание подходить ближе, и Лесные Люди беспрепятственно прошли в главный зал. К этому моменту Сол уже более или менее шёл, его рука сжимала плечо Рэндольфа.       – Всё в порядке, старина. Я с тобой, – тихо сказал ему Рэндольф. – Мы доставим тебя домой.       – Кэмлет Моут, – прохрипел Сол.       Шаг Рэндольфа замедлился.       – Ты сказал...       – Ров. Сейчас. Пожалуйста.       – Чёрт, – пробормотал Рэндольф себе под нос. – Айзекс, открой входную дверь, потом найди Барни и встретьте нас в Кэмлет Моут. За Кокфостэрс, в местечке под названием Трент-парк. Шевелись.       – Есть, – Айзекс обогнул их и подбежал к швейцару, который был почти на фут выше него.       К тому времени, как Сэм и Рэндольф подвели Сола к двери, она была открыта настежь, и они вышли на вечерний воздух. Сол судорожно вздохнул.       – Это было весело, – сказал Сэм. – Полагаю, ты понимаешь, что мы, в общем-то, объявили войну. Мы, конечно, закончим к тому времени, как Барни и Макс там закончат.       – Самое время. Это было личным нападением на меня, а также грубым переходом всех цивилизованных границ. Спасибо.       – Что это было за последнее слово?       – Спасибо, что поддерживаешь меня, – повторил Рэндольф. – Это было больше, чем я мог требовать от тебя и от ребят, и я ценю это. Ты чертовски хороший союзник… друг… для меня.       – Ты собираешься пойти во все тяжкие или что? – осторожно спросил Сэм. – Это твоя прощальная речь?       – Я пытался выразить человеческие чувства, как просили. Боже, ты привередливый. Такси!       – Может, нам всё же стоит отвезти его домой? – предложил Сэм.       – Кэмлет Моут, – повторил Сол более настойчиво.       – Трент-Парк, пожалуйста, – приказал Рэндольф. – За Кокфостэрс. Вы знаете это место? Хорошо.       Он забрался на заднее сиденье кэба вслед за Сэмом и Солом и задвинул перегородку. Одному богу известно, сколько времени может занять это путешествие через весь центр Лондона, но, по крайней мере, они будут в уединении.       – Ладно, – сказал Сэм. – Думаю, я был удивительно терпелив. Что происходит?       – Сперва позаботимся о Соле, – его голова была запрокинута, глаза закрыты, но рука подрагивала. Рэндольф взял его, почувствовав, что кожа холодная и липкая, и судорожно вдохнул. – Уф. Возьми его за руку, ладно?       Сэм так и сделал, выругавшись себе под нос по-флотски.       – Чёрт. Листья.       – Он взывает к нам.       – Мне казалось, ты говорил, что он не имеет отношения к нашим делам. Это же твой чёртик из коробки, Лэзенби, да?       – Да. Боюсь, всё усложнилось, – Рэндольф почти не видел Сэма с момента его возвращения в Лондон. – Он был на Фенских Болотах, когда меня затащили туда на днях. Мы неплохо провели время, – он кратко изложил Сэму суть дела. – И там мы столкнулись с моей кузиной Терезой.       – Твоей покойной кузиной Терезой?       – Именно. Она сделала Сола Ходящим по Кэмлет Моут.       Сэм на мгновение задумался.       – Ясно. Что ж, с этим вопросом разобрались. Или нет. Ты уверен, что это была она, а не какой-то трюк?       – Полностью.       – И теперь у нас есть Ходящий по Кэмлет Моут, который выглядит больным, как собака, и требует, чтобы его отвезли туда. О Боже. Расскажи мне всю историю, с самого начала, в деталях.       Рэндольф рассказал, как можно более кратко. Сэм выслушал его молча.       – Итак, министерство хочет, чтобы он был свидетельствовал о беспорядках на Болотах. Потому что они думают, что он может засвидетельствовать твои проступки или неудачи?       – Я думаю, что да. Делингпол и Брэкнелл стремятся избавиться от меня.       – И мог бы он выступить свидетелем? Что на самом деле там произошло?       – Я не уверен. Похоже, что всё это было вызвано чем-то, связанным с Джеффри де чёртовым Мандевиллем, но было ли это связано с Кэмлет Моут, или присутствием Сола, или делами церкви Темпл, будь я проклят, если знаю.       – Неужели он не знает? – Сэм указал на Сола.       – Надеюсь, что так. Я ничего из этого с ним не обсуждал. Нам нужно сесть и поговорить, но... ну, у нас не было такой возможности.       – Чушь собачья, – решительно сказал Сэм. – Барни сказал мне, что вчера днём подвёз Лэзенби к тебе домой. Делингпол сказал, что вы весь вечер пили вино и ужинали с ним в каком-то модном ресторане. Почему у вас не нашлось времени обсудить небольшой вопрос о Кэмлет Моут?       – Беднягу утащили чёрт знает куда, на него напал болотный грендель, и в его голове была Тереза, – огрызнулся Рэндольф. – Я подумал, он заслужил свободный вечер.       – И ты решил, что можешь к нему присоединиться? – потребовал Сэм, подавшись вперёд и повернувшись, чтобы свирепо на него посмотреть. – Перестань, Рэндольф. И не лги мне, я могу сказать, когда ты что-то скрываешь. На самом деле, будь я проклят, если знаю, как ты выглядишь, когда говоришь начистоту. С какой стати тебе... – он резко замолчал, затем сказал более спокойно. – А.       – Что? – Рэндольф повернулся и понял, что Сэм смотрит вниз, как он по-прежнему держит Сола за руку. Их соединённые руки свободно лежали у него на коленях, пальцы были переплетены, возможно, они немного согрелись.       – Точно, – сказал Сэм. – Понял. Извини, старина. Итак, у вас был свободный вечер, что случилось потом?       – Сол ушёл этим утром, – медленно произнёс Рэндольф, – чтобы выяснить, что навело его нанимателя, идиота Пибоди, на де Мандевилля. Я предполагаю, что министерство в какой-то момент схватило его. Всё крутится вокруг него, Пибоди и де Мандевилля, и я не понимаю почему. Я прекрасно понимаю, что мне, вероятно, не следовало брать выходной, на случай если тебе интересно.       – За те три года, что я тебя знаю, у тебя их было около шести, в то время как Брэкнелл и остальные каждый вечер уходят домой к жене и детям. Что это за дело с де Мандевиллем?       – Он был лордом Кэмлет Моут, – сказал Сол, не открывая глаза, и что-то немного странное прозвучало в его тоне. Голос был тоньше, чем обычно, с чёткой музыкальной ноткой, которая совсем не походила на его тёплый тенор, и другим зрением Рэндольфу был виден очень слабый серебристый отблеск его кожи. – Магистр Лондона. Хранитель Тауэра. Умирающий на болотах, умоляющий о жизни. Год и один день подвешенный на дереве, как мясо, заключённый в свинец. Подвешенный между жизнью и смертью и возвращённый туда, где он начал служить городу.       Рэндольф зашипел.       – Адово пекло.       – Он поклялся охранять Лондон, – сказал Сол, или, по крайней мере, эти слова слетели с его губ. – Он дал клятву, и клятва будет соблюдаться до тех пор, пока его удерживает поводок.       На мгновение воцарилось молчание, которое Сэм нарушил, когда стало ясно, что продолжения не будет.       – Кто-нибудь, объясните.       – Ты знаешь о кровавых жертвоприношениях? – спросил Рэндольф. – Здания, окроплённые человеческой кровью, люди, вмурованные в фундамент?       – Дядя Роберт рассказывал мне об ужасном случае, который он видел, связанном с убийствами детей.       – Ну, я подозреваю, что это то, на что мы смотрим, но у меня скорее сложилось впечатление, что де Мандевилль не был мёртв.       – Ты хочешь сказать, что его похоронили заживо? – спросил Сэм.       – Мне интересно, остался ли он в живых, – мрачно сказал Рэндольф. – Дерево, повешенный, свинец. Свинец – металл Сатурна. Он означает смерть и возрождение, созидание и разрушение. Между и посреди.       – Похоронен или не похоронен, проклят или спасён, я не знаю; я не могу сказать, – прошептал Сол.       Сэм скорчил гримасу.       – Не повезло ему. Что это значит для нас?       – Хороший вопрос.       – Рэндольф!       – Ну, это зависит от обстоятельств. Живым или мёртвым, его доставили в Кэмлет Моут, чтобы он навсегда исполнил свой долг перед Лондоном. Что может объяснить мерзость на Болотах. Сол выпил воды из Кэмлет Моут, умылся в ней, воспользовался благословением, которое был обязан дать де Мандевилль. Это, должно быть, показалось провокационным.       – Мог ли дух де Мандевилля быть связанным в Лондоне и свободным в Болотах одновременно? Это, конечно, невозможно.       – Если он не совсем мёртв, возможно всё. Или это мог быть особенно могущественный дух места. Я не знаю. Сол и Пибоди отправились туда посмотреть на коллекцию артефактов де Мандевилля, именно этим Пибоди и занимался, когда мы с Солом отправились на ту злополучную прогулку. Интересно, что он нашёл. Сол! – он повернулся и встряхнул своего любовника. – Сол. Мне нужно, чтобы ты проснулся и поговорил со мной.       Сол что-то проворчал, приоткрыв глаза.       – Рэндольф?       – Ты видел Пибоди сегодня утром?       Солу потребовалась секунда, чтобы обдумать вопрос.       – Э-э, нет. Не был дома. Те люди, — он моргнул, затем выпрямился, как будто просыпаясь. – Эти люди отвезли меня в какую-то тюрьму в офисе. Что случилось? Что, чёрт возьми, происходит?       Рэндольф, прищурившись, выглянул в окно. Они были где-то в районе Кентиш-Тауна, такси пыхтело по направлению к Кэмлет Моут. Тени стали длинными, свет начал меркнуть.       – Что ты помнишь? О, кстати, это Сэм Колдуэлл. Сол – большой поклонник творчества твоего дяди Роберта, Сэм.       – Хороший вкус. Рад познакомиться с тобой, Сол. Продолжай.       – Сегодня утром я ходил к майору Пибоди, но его там не было. Пока я ждал, там появилась пара человек из Теневого министерства. Они отказались рассказать мне, в чём дело, просто отвели меня в свой офис, где бросили в камеру. А потом я заболел.       – Заболел, – повторил Рэндольф. – Чем именно?       – Пищевое отравление, – сказал Сол, а затем с большим сомнением добавил. – По крайней мере, я так думаю. Мы ели одно и то же прошлой ночью, не так ли? Но меня тошнило. И... – он сделал паузу, затем порылся в кармане и достал сморщенный коричневый листок. – Ну.       Листок из поезда, если Рэндольф не ошибся в своей догадке.       – Хм.       – Сегодня утром он не был сухим, – сказал Сол довольно безнадёжно. – К сожалению, я больше ничего не знаю. Я чувствовал себя ужасно и попытался заснуть, а потом, спустя, казалось, целую вечность, появился ты.       – Ты снова представлял себя в Кэмлет Моут?       – Сначала так и было. Мне, э-э, не очень нравится сидеть в камере, понимаете, – он не смотрел на Сэма. – Я был в некотором замешательстве. Я попытался успокоиться. Ты знаешь. И я увидел лицо, Лесного Человека, с живыми глазами.       – Полагаю, это был я, – сказал Рэндольф. – Я тоже тебя видел, поэтому и догадался прийти за тобой, хотя на то, чтобы выследить тебя, ушло полдня.       – Ты видел… Верно. И тогда я заболел. Ничего личного.       – Ты подумал о Кэмлет Моут, и тебя затошнило, – повторил Рэндольф. – И что теперь?       – Ну, мы должны пойти туда, – уверенно сказал Сол и моргнул. – Э-э...       – С моим дядей Робертом такое случается… случалось довольно часто, – сказал Сэм. – Очевидно, лучше всего говорить то, что ты знаешь, и не беспокоиться о том, откуда ты это знаешь.       – Легче сказать, чем сделать, – пробормотал Сол.       – Как обычно. Зачем мы едем в Кэмлет Моут?       – Потому что… я не знаю. Это важно. Что-то не так. – Сол смял лист между пальцами. – Совсем не правильно.       – Расскажи мне ещё о Пибоди, – попросил Рэндольф. – Что вы хотели посмотреть на Болота?       – У мистера Эбчёрча есть коллекция, связанная с де Мандевиллем. Я так и не увидел ничего… мы должны были посмотреть после того, как я вернулся бы с прогулки тем утром, но потом мы с тобой оказались на той проклятой дороге. Я не знаю, что у него было.       Рэндольф скорчил гримасу.       – Ты можешь рассказать о том, что произошло с Терезой?       Сол несколько мгновений молчал. Наконец он сказал:       – Мне очень не хочется. Прости. Я чувствую, что не должен.       Сэм кивнул.       – Вполне справедливо.       Рэндольф не ответил. Он боролся с незнакомым чувством, чем-то презрительно похожим на ревность. Что последние усилия Терезы были направлены на кого-то другого, что она оставила свой след на Соле, что это было только между ними двумя.       Что было абсурдно. Чему Рэндольфу было тут завидовать? Только тому, что это было личное и секретное, и он хотел быть частью этого, не исключённой молчанием. Он хотел защитить Сола от пятен теней, тогда и сейчас. Он хотел, как это ни смешно, быть рыцарем Сола в сверкающих доспехах, на роль, для которой он не подходил ни по способностям, ни по темпераменту, даже если бы Сол в этом нуждался.       Однако сегодня утром ему, несомненно, понадобилась помощь, и, оказывая её, Рэндольф высвободил древнюю силу Лесного Человечка посреди здания, выпустил на волю Барни и Айзекса и отказался от последней возможности сблизиться с Теневым министерством, и всё это без малейших угрызений совести.       – О Боже мой, – произнёс он вслух.       – Что такое? – спросил Сэм.       – Ничего. По крайней мере, ничего такого, что могло бы тебя касаться.       – Рэндольф.       – Совершенно конфиденциально. Забудь, что я говорил.       Сэм издал раздражённый звук. Рэндольф откинулся на спинку сиденья, пока кэб пыхтел по вечерним улицам, позволив своим мыслям осторожно виться вокруг своих чувств, как кот, приводящий в порядок котят.       Даже до Войны он никогда не думал о чём-то большем, чем о случайных встречах, на самом деле он не подозревал о такой возможности и, по правде говоря, не стремился пытаться. Он был очень доволен идеей брака с кузиной, отделяющей доверие и дружеские отношения от низменных телесных потребностей и вульгарности бурных чувств. Это казалось идеальным. И вот теперь он был здесь, кипя от ревности к своей покойной кузине из-за совершенно необходимого внимания к его любовнику, ради которого он, даже не задумываясь, отказался от долга и сдержанности, потому что мысль о том, что какой-то ублюдок причинит вред Солу, превратилась из неприемлемой в невыносимую.       Ты провёл с ним одну ночь, дурак. Две, если считать ту, половину которой он был без сознания.       За исключением того, что всё было ещё хуже, потому что он чувствовал то же самое, когда поцеловал Сола на дороге. Это не сперма ударила ему в голову, он был уверен в этом: он был слишком стар, чтобы идти на поводу у своего члена. Он был... увлечён им, так это можно было назвать. Заинтригован. Даже очарован. Ему очень нравился Сол, он доверял ему, он ценил его дружбу, радовался его обществу, хотел говорить с ним, тосковал по его телу, нуждался в улыбке в этих тёмных глазах, которая напоминала бы ему, почему он вообще продолжает дышать.       У Рэндольфа возникло ощущение, что увлечён на самом деле совсем не то слово.       ***       Трент-парк был закрыт для публики на вечер, его ворота были заперты. Рэндольф велел таксисту высадить их на северной стороне, ближайшей к Кэмлет Моут, затем с отвращением оглядел высокую кирпичную стену. Сэм закатил глаза, нашёл точку с нависающей веткой и без усилий вскарабкался по стене. Сол последовал за ним, очевидно, настолько же хорошо знакомый с нелегальным проникновением, и они оба наклонились, чтобы подать Рэндольфу руку.       Покончив с этим недостойным поведением, они по одному спрыгнули в лес, окружавший парк. Сейчас был закат, скоро стемнеет, и деревья заслоняли то немногое, что оставалось от света.       – Подожди, – сказал Сэм, роясь в своей вездесущей сумке. – У меня здесь есть фонарик.       – Тогда достань его, – сказал Рэндольф с оттенком нетерпения. Неспособность других людей видеть в темноте всегда была утомительной. – Сомневаюсь, что Сол, – он огляделся. – О, чёрт. Сол?       Сол покачивался на ногах, лицо его было мертвенно-бледным.       – Нет, – прошептал он. – Нет, нет, нет!       Затем он сорвался с места и побежал, спотыкаясь на неровной земле, петляя между деревьями. Рэндольф бросился за ним, Сэм следовал за ними по пятам. Разумеется, они направлялись в Кэмлет Моут. Рэндольф понял, что потерял всякую связь с этим местом — если там и было что-то не так, он этого вообще не чувствовал. Он мог только надеяться, что Сол найдёт дорогу и что Ров даст себя найти.       Сол преодолевал препятствия, отчаянно бежал через лес, по тропинке, и это само по себе беспокоило Рэндольфа, если они направлялись ко Рву. Что они и делали, потому что он видел сквозь деревья тусклую зелень покрытой водорослями воды и другие очертания. Что-то большое и угловатое, что не имело, не могло иметь смысла. Не здесь, не на чёртовом Кэмлет Моут…       – Это механический экскаватор? – спросил Сэм, когда они, спотыкаясь, остановились. – Так и есть, не так ли?       – О нет, нет, – сказал Рэндольф. – Не говори мне.       – Матерь Божья, – Сол вытянул дрожащую руку, указывая. – Я думаю, они выкопали его.              *Сокращает фамилию Рэндольфа до первой буквы, G – Glyde.