Ненавистный день рождения

Алёна ненавидела четырнадцатое февраля. День святого Валентина – дурацкий праздник, а день рождения – вообще худшее, что можно придумать. Ей исполнялось двадцать четыре, и она сидела в баре, где её знали все бармены, и смотрела в одну точку перед собой. В стакане – что-то простое, без фантазии. Настроение – такое же. Она сидела в углу, маленькая, светлая, с торчащим в разные стороны волосами, которые падали на лицо. Её глаза смотрели устало. Она не хотела никого видеть, просто хотела, чтобы этот день закончился. И тут в бар влетела Тася. В прямом смысле влетела – дверь распахнулась, и нарисовалась она: кудрявая, высокая, в дурацкой яркой куртке, с румянцем на щеках от мороза. Она оглядела зал, заметила Алёну в углу и тут же направилась к ней, как будто они сто лет знакомы. – Привет! А чего ты одна сидишь такая грустная? Сегодня же праздник! – Тася плюхнулась на соседний стул, даже не спрашивая разрешения. Алёна подняла глаза. Незнакомая девчонка смотрела на неё с таким искренним любопытством, что даже отворачиваться было неловко. – Не праздную, – коротко ответила Алёна. – День Святого Валентина? – Его тоже. У меня день рождения. Тася ахнула так громко, что на них обернулись. – Ты шутишь?! У тебя днюха, и ты сидишь тут с кислой миной?! – она тут же махнула рукой бармену. – Можно нам что-нибудь праздничное? На ваш вкус! За мой счёт! – Да не надо, – попыталась остановить её Алёна, но Тася уже сияла, как будто это у неё самой день рождения. – Надо-надо! Как тебя зовут? – Алёна. – А я Тася! Будем знакомы. Она протянула руку, и Алёна, неожиданно для себя, улыбнулась. Тася была смешная. Очень громкая, очень живая. Она ещё не научилась притворяться взрослой, не научилась прятать эмоции. Просто была счастливым ребёнком в теле высокой кудрявой девушки. Бармен принёс два коктейля – ярких, с зонтиками. Тася тут же чокнулась с Алёной и выпила половину залпом. – Рассказывай давай! Почему не празднуешь? Алёна пожала плечами: – Да не люблю. День рождения с детства ассоциируется с чем-то не очень хорошим. – Всё, с сегодняшнего дня будет ассоциироваться со мной! – заявила Тася. И у неё получилось. Они пили, болтали. Вернее, болтала в основном Тася – о какой-то ерунде, о том, как она провалила последний экзамен, о том, что любит зиму, но ненавидит шапки. Алёна слушала и смеялась. Давно она так не смеялась. Тася тянула её танцевать, хотя музыка была так себе, и они вдвоём дёргались посреди полупустого зала, и Тася делала вид, что умеет танцевать сальсу, а Алёна просто смотрела на неё и не могла перестать улыбаться. Ей было хорошо. Впервые за долгое время. А потом Тася вдруг побледнела. – Алён... меня что-то мутит, – она схватилась за стойку. – Так, пойдём. Алёна подхватила её под локоть – маленькая светлая девушка вела высокую кудрявую подругу в сторону туалета. Тася перепила, и весёлый эффект от коктейлей резко сменился тошнотой. В туалете Алёна придерживала Тасе волосы, пока ту выворачивало. Никакой романтики. Просто одна девушка помогает другой, и это нормально. Когда всё закончилось, Тася подняла голову, её лицо было мокрым и жалким. – Алён... – прошептала она заплетающимся языком. – Что? – Я, кажется, в тебя влюбилась. И вырубилась. Прямо там, у Алёны в руках. Обмякла, как тряпичная кукла, и повисла на ней всей своей тушкой. Алёна вздохнула. Посмотрела на часы. Ноль-ноль-ноль. День рождения кончился. Ей двадцать четыре, и у неё на руках спит пьяная восемнадцатилетняя девчонка, которая только что призналась ей в любви. – Ну и денёк, – сказала Алёна сама себе и потащила Тасю к выходу. Вызвала такси, кое-как запихнула её в машину, назвала адрес. Тася спала у неё на плече всю дорогу, иногда бормотала что-то неразборчивое. От неё пахло коктейлями и чем-то сладким, детским. Дома Алёна стянула с неё куртку и ботинки, уложила на свою кровать. Тася свернулась калачиком, уткнулась носом в подушку и засопела. Алёна села на край кровати и посмотрела на неё. Кудрявые волосы разметались по подушке, лицо спокойное, почти ангельское. Смешная девчонка. – С днём рождения меня, – тихо сказала Алёна, укрывая Тасю пледом. Подумала немного и добавила: – И кажется, с днём святого Валентина тоже. Она легла рядом, оставив между ними безопасное расстояние. Тася во сне придвинулась ближе, уткнулась лбом в плечо Алёны. Алёна не стала отодвигаться. Утро покажет, что из этого выйдет. А пока – двадцать четыре, странное признание в любви и кудрявое чудо под боком. Может, день рождения не такой уж и плохой. Утром Алёна проснулась первой. Голова немного гудела после вчерашнего, но не критично. Рядом, раскинувшись звездой на весь матрас, спала Тася. Одна нога свесилась с кровати, кудри закрывали пол-лица, и она тихонько посапывала, совершенно не собираясь просыпаться. Алёна села, потёрла глаза, посмотрела на эту картину. Вспомнила вчерашнее «я, кажется, в тебя влюбилась» и усмехнулась. Спишем на пьяный бред. Бывает. Она встала, сходила на кухню, поставила чайник. Сделала себе кофе, Тасе – зелёный чай, на всякий случай. Вернулась с двумя кружками в комнату. Тася уже приоткрыла один глаз и смотрела на неё мутным взглядом. – Господи, где я, – прохрипела она. – У меня дома. Ты вчера отключилась в туалете бара, пришлось тащить на себе. Тася медленно села, придерживая голову руками. Кудри торчали во все стороны, вид был помятый, но всё равно какой-то до смешного уютный. – Я ничего не сломала? – Нет. Но кое-что сказала. Тася замерла. Потом медленно опустила руки и уставилась на Алёну с ужасом. – Что именно? – Что влюбилась в меня. Тася сначала покраснела, потом закрыла лицо ладонями и издала какой-то нечленораздельный стон. – Я могу сделать вид, что ничего не было, – спокойно сказала Алёна, протягивая ей кружку с чаем. – Пей. Полегчает. Тася взяла кружку, сделала глоток, потом ещё один. Посмотрела на Алёну поверх ободка. Уши у неё всё ещё горели. – А если... – начала она и запнулась. – А если я не хочу делать вид, что ничего не было? Алёна удивлённо моргнула. – То есть это было не совсем пьяное? – Ну... я была очень пьяная, – честно призналась Тася. – Но обычно я и пьяная не говорю того, чего не чувствую. Я просто думала, что скажу это когда-нибудь потом. Не так. Алёна села на край кровати, взяла свою кружку, сделала глоток кофе. Подумала. – Мне вчера двадцать четыре исполнилось, – сказала она. – Я знаю. Ты говорила. – А тебе восемнадцать. – И что? Алёна посмотрела на неё. Тася смотрела в ответ – всё ещё смущённая, но упрямая. Кудрявая, помятая, в мятой футболке, с чашкой чая в руках. И глаза честные-честные. – Ничего, – Алёна улыбнулась. – Ты завтракать будешь? У меня есть яйца, могу омлет сделать. – Буду, – Тася улыбнулась в ответ, и от этой улыбки в комнате как будто светлее стало. – А потом, может, сходим куда-нибудь? Ну, типа, отметить твой день рождения нормально. И заодно проверим, не показалось ли мне. Алёна рассмеялась. – Ладно. Только давай без коктейлей сегодня. Я за тебя вчера испугалась, если честно. – Ой, – Тася смущённо почесала нос. – Прости. Я больше так не буду. – Посмотрим. Алёна встала и пошла на кухню. Тася допила чай, выбралась из-под пледа, нашла свои носки и пошлёпала за ней. На кухне она села за стол, поджав ноги, и принялась болтать – уже совсем трезвая, но всё такая же бодрая и смешная. Алёна жарила омлет и думала о том, что, кажется, это был лучший день рождения в её жизни. И, возможно, не последний хороший день с этой девчонкой.