Ненавистный день рождения

Прошёл месяц. Февраль закончился, уступив место марту. Снег ещё лежал, но уже стал рыхлым и грязным, а солнце начало задерживаться на небе чуть дольше. У Алёны на подоконнике зацвёл какой-то цветок, который она честно пыталась не загубить. Тася сказала, что это хороший знак. За этот месяц они виделись почти каждый день. То Алёна заезжала к Тасе после работы, то Тася приходила к ней с пакетом мандаринов и новыми дурацкими историями, потом смотрели фильмы, которые советовала Тася. Они смотрели, Тася засыпала на середине, Алёна укрывала её пледом. Иногда они просто сидели на кухне, пили чай и молчали. И это молчание было тёплым, уютным, совсем не неловким. В один из таких вечеров Тася пришла поздно. Алёна уже собиралась ложиться, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Тася – раскрасневшаяся от ветра, с мокрыми от подтаявшего снега кудрями, в той самой дурацкой шапке с помпоном. – Привет, – выдохнула она. – Можно? – Заходи, конечно. Ты чего так поздно? Тася скинула ботинки, стянула шапку, прошла в комнату и села на диван. Алёна села рядом, встревоженно глядя на неё. – Что случилось? – Ничего, – Тася помотала головой. – Просто шла домой и поняла, что не хочу домой. Хочу к тебе. – Тась... – Подожди, дай скажу. – Тася развернулась к ней всем корпусом, поджала под себя ноги. Её глаза блестели, но не от слёз, а от какого-то внутреннего света. – Помнишь, ты сказала, что если через месяц я пойму, что ты скучная тётка, а мне хочется на тусовки, то мы останемся друзьями? – Помню. – Прошёл месяц, Алён. И я поняла. Алёна замерла. Внутри что-то сжалось. Она приготовилась услышать то, что боялась услышать всё это время. Тася молодая, яркая, ей восемнадцать, конечно, она захочет свободы, а не отношений со взрослой девушкой, которая пишет грустные песни и ложится спать до полуночи. – Я поняла, что люблю тебя, – сказала Тася тихо, но твёрдо. – Ещё сильнее, чем тогда, в баре. В тысячу раз сильнее. Ты не скучная тётка. Ты самая интересная, самая тёплая, самая родная. И никакие тусовки мне не нужны, если тебя там нет. Алёна выдохнула. Только сейчас она поняла, что всё это время не дышала. – Тася... – И я знаю, что ты сейчас скажешь. Что я ещё передумаю, что у меня вся жизнь впереди. Но я не передумаю. Я никогда в жизни не была ни в чём так уверена, как в этом. Она смотрела на Алёну – открыто, честно, без тени сомнения. И Алёна вдруг поняла, что все её страхи, все эти «шесть лет разницы», «она ещё молодая», «это несерьёзно» – всё это было про другое. Про то, что она сама боялась поверить. Боялась, что её снова не выберут. А Тася выбрала. С первого дня выбрала и продолжала выбирать каждый день. Алёна потянулась к ней. Обняла крепко, уткнулась носом в плечо. Тася была выше, но сейчас она сжалась, стала маленькой, прижалась к Алёне всем телом. – Я тоже тебя люблю, – прошептала Алёна ей куда-то в свитер. – Просто боялась поверить. – А теперь? – Теперь не боюсь. Тася отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть Алёне в лицо. Её кудри щекотали Алёне щёки, глаза сияли. Она наклонилась и поцеловала её – мягко, осторожно, будто спрашивая разрешения. Алёна ответила, запустила пальцы в её волосы, притянула ближе. Поцелуй был тёплым, немного неуклюжим, с привкусом мандаринов – Тася, видимо, ела их по дороге. Когда они отстранились, Тася улыбалась так, будто выиграла в лотерею. – У тебя губы сладкие, – сказала она. – Это твои мандарины. – Нет, это ты сладкая. Я проверяла. Алёна засмеялась, уткнулась лбом в её лоб. Они сидели так, дыша одним воздухом, и в комнате было тихо-тихо, только слышно, как за окном капает с крыши. – Можно я сегодня у тебя останусь? – спросила Тася шёпотом. – Оставайся. Хоть навсегда. – Навсегда – это хорошо, – Тася снова её поцеловала, теперь уже смелее, увереннее. – Навсегда мне нравится. Они легли на диван, укрылись одним пледом. Тася прижалась к Алёне, положила голову ей на грудь, слушала, как бьётся сердце. Алёна перебирала её кудри, распутывая пальцами влажные от снега завитки. – А знаешь..Я вообще-то собиралась домой, тогда в баре, когда ты пришла. Ты мне весь план сломала. – Какой план? – Посидеть, погрустить, лечь спать в плохом настроении. – Фу, скучный план. У меня лучше. – Какой у тебя? Тася подняла голову, посмотрела на неё сияющими глазами. – Любить тебя. Каждый день. Всю жизнь. Алёна притянула её обратно, поцеловала в макушку. – Этот план мне нравится больше. За окном капало, в комнате горел тёплый свет, а на диване лежали две девушки, которые ещё месяц назад даже не знали друг друга. Теперь они не представляли, как жили друг без друга раньше. И это было только начало. Они лежали на диване, укрытые одним пледом. Тася уже почти спала, уткнувшись носом в плечо Алёны, её дыхание стало ровным и тёплым. Алёна смотрела в потолок и улыбалась. На тумбочке тихо жужжал телефон – пришло уведомление о новом комментарии под видео. Она даже не потянулась проверить. Всё самое важное было сейчас здесь, в этой комнате, под этим пледом. Тася во сне завозилась, пробормотала что-то неразборчивое, прижалась крепче. Алёна поцеловала её в макушку, вдохнула запах её волос – мандарины, ветер, что-то неуловимо Тасино. – Сладких снов, солнце, – прошептала она. Тася в ответ только вздохнула и улыбнулась во сне.

***

Утром Алёна проснулась от того, что кто-то щекотал ей нос. Она открыла глаза и увидела Тасю – та лежала на боку, подперев голову рукой, и водила кончиком своей кудрявой пряди по её лицу. – Доброе утро, кролик, – прошептала Тася. – Ты чего не спишь? – голос у Алёны был хриплый со сна. – Я уже час лежу и на тебя смотрю. – Это крипово вообще-то. – Ничего не крипово. Ты красивая, когда спишь. Алёна закатила глаза, но покраснела. Тася это заметила и расплылась в довольной улыбке. – Вставай. Я завтрак приготовила. – Ты? Приготовила? – Алёна приподнялась на локтях. – У меня кухня цела? – Обижаешь. Я могу хотя бы бутерброды сделать и чай налить. Иди, а то остынет. Алёна выбралась из-под пледа, накинула кофту и пошла на кухню. На столе действительно стояли две тарелки с бутербродами – хлеб, масло, сыр, колбаса. Всё кривоватое, сыр нарезан толстыми кусками, но почему-то именно от этого стало тепло в груди. Рядом стоят две кружки с чаем. – Видишь, не сгорело ничего, – гордо сказала Тася, заходя следом. – Молодец. Садись. Они завтракали молча, изредка переглядываясь и улыбаясь. Солнце заливало кухню, отражалось от мокрого после ночного дождя асфальта за окном. Весна наступала. – У меня сегодня выходной, – сказала Алёна, допивая чай. – У меня каждый день выходной, я вообще-то в колледже учусь, но сегодня пар нет, – Тася хитро прищурилась. – Может, погуляем? – Холодно же. – Ну и что. Я тебя согрею. – Ты вчера говорила, что я тебя согреваю. – Значит, будем греть друг друга. Взаимовыгодное сотрудничество. Алёна рассмеялась, покачала головой. – Ладно, уговорила. Только оденься тепло. И шапку не забудь. – Да помню я про шапку, мам. – Тася. – Всё-всё, молчу.

***

Через час они вышли из дома. Воздух был свежим, пахло талым снегом и чем-то неуловимо весенним. Тася сразу взяла Алёну за руку, переплела их пальцы. Рука у Таси была тёплая, чуть шершавая от холода, но держала крепко. Они шли по парку, мимо голых ещё деревьев, мимо луж, в которых отражалось бледное мартовское небо. Тася болтала о том, что хочет научиться играть на укулеле, потому что это смешно и несерьёзно, а ей идёт быть несерьёзной. Алёна слушала и думала, что готова слушать её вечно. Потом они нашли скамейку, очистили её от остатков снега и сели. Тася тут же прижалась к Алёне, положила голову ей на плечо. – Замёрзла? – спросила Алёна. – Немного. Алёна сняла свой шарф и обмотала его вокруг Тасиной шеи. Шарф был длинный, хватило на обеих. Тася засмеялась. – Мы теперь как сиамские близнецы. – Ну и отлично. Зато тепло. Они сидели так какое-то время, привязанные друг к другу одним шарфом. В парке было тихо, только где-то далеко лаяла собака и хлопала дверь подъезда. – Алён. – М? – Я счастливая. Прям очень. Алёна повернула голову, посмотрела на неё. У Таси покраснел нос от холода, кудри выбились из-под шапки, глаза блестели. Она была самая красивая на свете. – Я тоже, – сказала Алёна. Она потянулась и поцеловала Тасю. Коротко, мягко, прямо в холодные губы. Тася улыбнулась в поцелуй. – Пойдём домой? – спросила она. – Пойдём. У меня есть какао и одеяло. – Идеально. Они встали, всё ещё связанные шарфом, и пошли обратно. Алёна думала о том, что месяц назад она сидела в баре и ненавидела свой день рождения. А теперь у неё есть Тася. Смешная, кудрявая, громкая, тёплая. Её Тася. Дома они снова залезли на диван, укутались в плед, включили какой-то фильм про супергероев. Тася уснула первой, как всегда. Алёна ещё немного посмотрела на экран, потом перевела взгляд на неё. Маленькая во сне, беззащитная, с приоткрытым ртом и разметавшимися по подушке кудрями. Алёна поправила плед, укрыла её получше. Поцеловала в лоб. Выключила телевизор. За окном снова начал накрапывать дождь. Первый весенний. Он стучал по карнизу, создавая уютный ритм. Алёна закрыла глаза, чувствуя рядом тепло Тасиного тела. И улыбнулась.