Отцы и дети

      Прошло уже достаточно времени. Несколько месяцев, если считать точно. Дилан даже привык к такой семье.       Середина месяца, самый центр холодной и противной осени. Частые дожди, грязь, слякоть, холод, серое небо. Многие бы описали это время года как нечто прекрасное, например Саймон бы сказал, что это последний карнавал деревьев. А вот остальные сказали сухо, по фактам: "Грязно, мокро, холодно и темно. Всё умирает". Сухие листья превратились в кашу на тротуарах, в окно долбит ливень. Скоро зима. Более приятное время года. Но до неё ещё нужно дожить.

***

      Двадцать второе октября. Час ночи. Калеб встаёт со своей кровати, проходится взглядом по полупустой комнате. Он практически не живёт здесь, только спит. Свои дни он проводит в городе или на окраине. Где не достанет ни Войд, ни другие "члены семьи", которые не внушали ему доверия.       Он медленно идёт к двери, открывает её и выходит в коридор. Держит направление на кухню. Голод одолел его, он впервые поест дома.       Оказавшись на тёмной кухне, Калеб на ощупь подошёл к холодильнику и открыл его. Яркий свет ударил в сонные глаза. В его свете было видно лёгкий пар, идущий от холодных продуктов, соприкоснувшихся с тёплым воздухом. Парень быстро пробегается взглядом, ищет самую неприметную еду, которую можно тихо сделать и съесть. На глаза попадается колбаса и хлеб. Примитивно, но подходит.       Он берёт оба продукта в руки, закрывает холодильник и отходит к столу, где в темноте спотыкается о чью-то ногу. Чуть не падая, Калеб удерживает равновесие и пытается понять, кто же путается под его ногами.       Перед ним, на диванчике сидела тёмная фигура. Это же Дилан, да? — К... Калеб? Что ты здесь делаешь? — У меня такой же вопрос к тебе. Я собираюсь поесть. А ты, что тут забыл ночью? — Я тоже ем. Ну я же не виноват, что проголодался... — Тебя никто и не винит. Я лишь задал встречный вопрос, — Калеб сел на близстоящий стул за столом, положил хлеб в сторону. На столе всегда лежал небольшой нож, чтобы нарезать что-нибудь. Он взял его и стал резать колбасу себе. Сразу же выкладывал на куски хлеба.       Сделав три бутерброда, Калеб отложил нож и, использовавшиеся в приготовлении, ингредиенты. Взял обеими руками один бутерброд, откусил. Далее не смог сдерживаться, слишком голодный. Сожрал за считанные секунды. Дилан лишь бросал короткие взгляды на него, жуя салат с обильным количеством майонеза. Саймон готовил.       Оба парня оказались на этой кухне вместе так спонтанно, что даже не верилось. Такие разные, но встретились посреди ночи за столом, подъедая из холодильника. Саймон был бы горд, что его сыночки-корзиночки живут дружно и вместе опустошают холодильник ночью. Хотя кто как, Калеб очень боялся даже смотреть на этот холодильник. Это как-то неправильно, что он, 27-летний мужик, ест у родителей. Хотя его просто притащили сюда, где он теперь не может даже квартиру себе купить, потому-что очень мало денег, а попросить стыдно. Тяжело. Просто тяжело ему адаптироваться. Он не может понять этой семьи, он чувствует себя чужим. Красный сокол среди чёрнокоричневых орлов. Это так иногда неприятно ощущается. Вроде ты им родной, любят тебя, но ты настолько травмирован, что не можешь принять эту любовь, не как насмешку. Ужасные ощущения. Калеб отдал бы всё, лишь бы стать "нормальным". Лишь бы забыть всё. Дилан так доверчиво обращается к Войду, Саймон целуется с ним, Евсей тоже не отстаёт. Но Калебу противно. Противно от своего отца. Он помнит всё, что было в Империи. И убитых родителей, и запреты, и контроль, и Кейт. Никогда не забудет такого. Парня просто воротило от этого инспектора. Не смотря на это, с другой стороны он чувствовал что-то странное. Это было сложно объяснить, но он и не пытался. Некому было. Ощущение беспомощности без него. Если он уйдёт, то Калеб будет в тупике. Что-то на глубоком эмоциональном и психологическом уровне...

***

      Все давно привыкли к этой жизни. К этому городу. К этому дому. И к этим людям. Один только Калеб всё никак не мог найти себе места. Он постоянно чужой. Худой, остроносый. Он выглядит куда более приёмным, чем Дилан. Шарахается ото всех.       Он просто наблюдает издалека за семьёй, никак не участвуя в этом.       Недавно Дилан к врачу ездил. Как бы то странно не звучало, но автоматоны тоже нуждаются иногда в лечении или осмотрах. Этот Джон Дейви Харрис обрёк их на почти человеческую жизнь. Вернулся домой автоматон с очень удивлённым и недовольным лицом.       Калеб только наблюдал, как Саймон кружил вокруг Дилана всю дорогу, услышав какой-то диагноз. "Наверняка от кого-то из своих идиотов подхватил что-нибудь. Он же с Лололошкой общался когда-то, а он блохастый был" — думал про себя красноволосый. Смотрел на лицо Дилана, которое выражало усталость и ненастроенность на разговоры. Частое явление. И вспоминает свою жизнь до 18... Сущий ад. Болеть было вообще запрещено, и были выстроены такие условия, чтобы он вообще не смог ничего такого подхватить. Но умудрялся же несколько раз простудиться! И каждый раз его просто предоставляли самому себе. Каждый раз он лежал, захлёбываясь кашлем и слезами, совершенно один и совершенно беспомощный. Иногда ему везло, чтобы в него кинули пачку таблеток. А иногда просто игнорировали. Приходилось просто пережидать это, мучаясь от адской боли. А вокруг этого автоматона вон как крутятся все. Заботятся, беспокоятся. Как же Калеб в своей жизни нагрешил, что к нему было другое отношение?

***

      Утро нового дня. На улице мокро и противно, скоро пойдёт снег. Калеб лежит в кровати, пытаясь пересилить себя и встать. Никуда не хотелось идти: ни на улицу, ни на свои территории, ни из комнаты. Хотелось зарыться в одеяло и продолжить спать сегодня. Но он и так уже слишком долго спит, это могут заметить остальные и начать беспокоится.       Нужно вставать. Иначе потом будет хуже. И только он приподнялся и сел в кровати, как в комнату без стука заходит кто-то высокий и нежеланный здесь.       Калеб замирает на месте, думая, куда бежать теперь, если он всё ещё в кровати. Инспектор смотрит на него долго, потом медленно подходит и говорит: — Ты обычно раньше встаёшь и уходишь. Я решил проверить, подумал, вдруг тебе стало плохо... — Со мной всё нормально. Мне не может быть плохо, — с осуждающим взглядом прошипел парень. — Тогда можем мы поговорить? — Войд собирался подойти ближе, но Калеб вжался в стену. — Не подходи ко мне! Я не хочу с тобой разговаривать! Уходи! — Я не уйду, пока мы не разберёмся с тем, что происходит с тобой. — Со мной ничего не происходит, со мной всё прекрасно, а с тобой всё ужасно! Ты ужасный! Просто чудовище! Ты пустил им пыль в глаза и думал, что никто не узнает, какой ты на самом деле!? Да чёрта с два, я помню каким ты был! Я помню всё, что ты делал! Ты чудовище! Тебе меня никогда не обмануть! — Калеб, прекрати-..       Парень вскочил и пробежал мимо Войда, даже не выслушав его. Добежав до прихожей, Калеб быстро обулся и рванул прочь из дома. Ему даже не понадобилось переодеваться, он спал и бодровствовал в одном и том же. Только куртку он забыл надеть, поэтому похолодевший к зиме воздух обжигал лицо и руки, пробирался через неплотную ткань к телу. Бег немного согревал его первые минуты. Досада, он даже не на мотоцикле сейчас едет. Всё оставил в этом доме. Придётся где-то весь день греться.       Войд лишь смотрит сыну в след. Выходит из комнаты, закрывает дверь и устремляет уставший взгляд на Саймона, проходящего мимо. — Милый, что я делаю не так? Он не захотел со мной говорить и кричал, что я ужасен. Я и правда был ужасным отцом тогда, но я же пытаюсь исправиться! — инспектор в недоумении. — Знаешь, он просто ещё не готов разговаривать. И простить тебя тоже не готов. Дай ему ещё немного времени. — Хорошо. Я надеюсь он простит меня. Очень надеюсь, — мужчина вздохнул и пошёл уже вместе с Саймоном на кухню.       Калеб бежит по улице как ошалевший, параноидально думая, что Войд его преследует. Летит прямо на красный свет, сбивает людей с ног, боится остановиться, хочет уйти как можно дальше от дома. Отдалившись от дома на приличное расстояние, бедолага рассеянно суёт руку в карман. Ах, точно, телефон он тоже оставил дома. В кармане только три монеты и одна купюра. А ощущает он себя глупым подростком, который сбежал из дома.       Он останавливается около какого-то магазина, от усталости присаживается на корточки и пытается отдышаться. Бег его очень вымотал. Жарко и одновременно холодно теперь. Ужасное ощущение. Ещё и люди на него, как на бомжа, смотрят. Ещё пару минут Калеб сидел так, даже чуть не задремал, но его потревожил чей-то голос. — Эй, с тобой всё хорошо?       Калеб открывает глаза и поднимает голову. Над ним склонился молодой парень крепкого телосложения, светлыми волосами и синяками под голубыми глазами. Он обеспокоенно смотрел на Калеба и ждал ответа. — Со мной всё нормально, можете не переживать. Я просто... Отдыхаю. — Вам холодно? Вы дрожите. Я могу вам дать свою куртку. — Не надо мне ничего, оставь в покое... Откуда-то послышалось "о, смотрите, бомжу помогает, ахаха, киберспортсмен недоделанный, хахаха".       Но этот парень кажется не заметил ничего. Продолжал пытаться помочь Калебу. — Ну, давайте я вас до дома доведу хотя бы, я же вижу, что вам нехорошо! — Нет, нет, только не домой!       Неловкая пауза. — У вас тоже проблемы с семьёй? — парень чуть сильнее склоняется к нему. — А... Тоже? Что вы имеете в виду? — уже продрогший до костей Калеб выглядит теперь заинтересовано. — Ох, ну... Ляпнул не то я. Я просто подумал, что раз вы так панически не хотите домой, то это возможно... Ну, короче, я просто понимаю это нежелание. Сам был в таком дерьме... — неловко отводит взгляд, — Может вам всё-таки помочь чем-то? Пойдёмте хотя бы в какое-нибудь кафе присядем, а то вы серьёзно дрожите, — протягивает руку Калебу.       Калеб немного медлит, принимает решение. Этот молодой человек не Войд, и не выглядит как серьёзная угроза. Плюсом, кажется, разделает боль красноволосого. Может стоит попробовать довериться?       Он решает довериться. Принимает помощь и поднимается. Вместе они идут до ближайшей кафешки. А по пути на плечи Калеба накидывают куртку, не смотря на его протесты.       И вот, на глаза попадается красно-оранжевая табличка с неоновыми буквами, и при этом несколько букв погасли. "В теп_е Д_он_". Досадно, теперь эта вывеска выглядит непривлекательно и очень грустно. Наверное, когда-то она очень манила клиентов, а теперь это просто привлекающая внимание пубертатных подростков надпись, которая когда-нибудь развалится окончательно.       Они вместе заходят туда. Садятся на дальнее место, сегодня посетителей немного. — Не очень популярная забегаловка... Зато дешёвая! Вы какое кофе предпочитаете? Эспрессо? Капучино? Или чай? Может, что из еды? Я заплачу, мне не сложно... — Зачем вам это делать? — Просто хочу помочь. Я сам был когда-то на вашем месте, просто не хочу, чтобы вы переживали этот опыт так же, как я. Позвольте помочь, — парень смотрит на него умоляющим взглядом, с видимым желанием помочь.       Калеб соглашается на помощь. Излагает свой заказ: "латте на кокосовом". Он бы сейчас просто не переварил дешёвый эспрессо. Эспрессо на голодный желудок — результата ждать не заставит. Знал по себе. Скрутит, вывернет, выйдет с желчью. В латте есть хотя бы молоко, это менее опасно пить сейчас. От еды отказался, соврал, что не голоден. Добродушный парень наивно поверил и пошёл делать заказ. Вернувшись, он сел обратно на своё место. — А вы...- — Можно на "ты", — оборвал его Калеб.       Парень протягивает ему правую руку, коротко говорит: "Глен". Собеседник отвечает на рукопожатие и сухо отвечает: "Калеб. Приятно познакомиться". Так, обменявшись именами, они начали общаться. Сидели в ожидании заказа и жаловались на жизнь. — Я так уже устал от этих цен на продукты, честное слово! Куда так дорого? — Ох, согласен, это ужас. Я год назад был финансово на таком дне, потому-что отдал все деньги родне и оборвал с ними связи... Но тогда и дошик стоил 10V, ради приличия. — Я сюда не так давно попал, в Империи и то цены ниже были. Хотя, тогда я располагал огромными деньгами... Не важно, сейчас я бедняк. — Ужас, ужас. Такими темпами скоро и на одну сосиску денег не хватит, только на половинку. Куда этот мир катится? — В пучину серых дней и бесконечных страданий человечества, я полагаю... Вот бы половина людей туда отправилась, они меня все бесят, честно... — Ого, смелое высказывание. А кто конкретно? — Ну, всякие люди. Даже немного моя "семья". Мне тяжело с ними ужиться, хотя может это я неправильный. Скорей всего так и есть, — Калеб особенно выделил слово "семья" и горько выдохнул. — О-о... Крепись. А меня какое-то время сосед из блогерхауса бесил. Вечно про какие-то заговоры вселенной говорил, про то, что автоматоны зло, что правительство рептилии.. Мы все думали, что он шизик. Но потом я привык к этому. — Кошмар, представляю как это тяжело было, жить с ним... — Ко всему можно привыкнуть и адаптироваться. Я просто бодрствовал ночью, стримы вёл. А все остальные в это время спали, он и подавно дрых без задних ног всегда. А днём я сам валюсь с ног и засыпаю при любых обстоятельствах. — Ну хоть так... Уже что-то. — О, кажется заказ несут.       К их столику подошла официантка с подносом и выдала им их кофе. Глен заказал себе просто эспрессо, чтобы взбодриться немного. Из еды не стал ничего брать, из солидарности. Тем более, он ел дома.       Они продолжили вести диалог, Калеб расслабился, попивая свой латте. Сладкий вкус оставался на кончике языка, а тепло обволакивало изнутри. Руки он грел о стаканчик, пока кофе горячее. Пользовался каждой минутой с умом, уже мысленно решая, где прибиться до ночи или вечера.       Глен оказался приятным собеседником и добрым человеком. Не часто таких встретишь, но в этом их ценность. Согревшись, оба парня пошли к выходу, не переставая вести свой диалог обо всём. Калеб давно не чувствовал такого спокойствия и умиротворения с кем-то. До ужаса приятно. Неужели чёрная полоса в жизни закончилась?

***

      Весь день парни провели на улицах Хэнфорта. Не торопясь никуда, без цели и без оглядки. До вечера проскитались они, а уже вечером Глен сказал: — Давай я тебя до дома провожу? — Только до поворота. Не надо, чтобы кто-то из них тебя увидел... А то ещё начнут ржать надо мной. Особенно этот Евсей... Терпеть не могу его смех. — Ла-а-адно, я тебя понял. До поворота и расходимся.       Киберспортсмен ведёт своего нового друга по тротуару, нарочито медленно, растягивая последние минуты прогулки. — Было приятно с тобой погулять. Хоть мы и познакомились на этой же прогулке, — усмехнулся Глен. — Взаимно. О, я совсем забыл... Не дашь свой тэг на всякий случай? — Блин, щас, погоди! — парень шебуршит в кармане, находит скомканкю салфетку и ручку. Быстро, в буквальном смысле на коленке, чирикает свой тэг на салфетке и отдаёт её собеседнику. Убирает ручку в карман. Они снова идут дальше. — Всё, вот тут расходимся, — заявил Калеб.       И здесь они действительно разошлись. Калеб пошёл к дому, внимательно вглядываясь в его окна. А Глен пошёл к себе домой.       Сейчас главный страх Калеба — если дома его ждёт Войд или кто-то ещё. Но Войд здесь наверное самое страшное. Поэтому в дом он заходит тихо, осторожно. Разувается, оставляет сапоги на самом незаметном месте. Бесшумно ступает по прихожей, проходит мимо комнат, чуть ли не доползает уже до своей. Вроде бы никто его не окликнул, никто не схватил за шкирку. И никаких записок никто не оставлял. Может все ушли куда-то? Почему-то дома очень тихо. Хотя, он вернулся достаточно поздно, может уже и спят, кто их знает. Главное, чтобы его не трогали       Он тот самый единственный член семьи, которого не трогают, а он и рад. Парень наконец устало берёт свой телефон с тумбочки, который пролежал там весь день. Самый обычный телефон в бардовом чехле-книжке. Проверил уведомления и вложил салфетку с записанным на ней тэгом в кармашек чехла. Он напишет Глену чуть позже, сейчас его просто вырубает.       Красноволосый ложится на свою кровать, накрывается одеялом и проваливается в сон. Мысленно молится кому только можно, чтобы завтрашний день был спокойным. Жаль, что это не поможет.