Дочь Падшего

Глава 64: Серая комната Прошло три месяца с тех пор, как Моргана открыла глаза в лазарете Невермора. Три месяца, как они вернулись в свой дом на холме. Три месяца, как Азаэль был запечатан, а мир — спасён. И три месяца, как Моргана Шейд, дочь Падшего, перестала узнавать себя. Внешне всё выглядело почти нормально. Она просыпалась, ела, разговаривала, иногда даже улыбалась. Но тем, кто знал её по-настоящему, — а таких было только двое, — хватало одного взгляда, чтобы понять: что-то сломалось. Энид заметила первой. Однажды утром она проснулась и не увидела привычного мерцания теней в углах. Тени Морганы — живые, ласковые, всегда готовые обнять, — теперь лежали плоскими, безжизненными пятнами. Они двигались только когда Моргана сознательно приказывала им, да и то — вяло, словно через силу. — Твои тени... — начала Энид за завтраком, но осеклась, увидев выражение лица Морганы. — Они устали, — ответила та, не поднимая глаз от чашки с остывшим чаем. — Как и я. — Может, тебе нужно больше отдыхать? — осторожно спросила Энид. — Кассиэль говорил, что восстановление займёт время. — Время, — повторила Моргана, и в её голосе прозвучала такая пустота, что Энид вздрогнула. — Да. Конечно. Время. Она встала, поставила нетронутую чашку в раковину и вышла из кухни. Энид смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри разрастается холодный ком. Уэнсдей вошла через минуту с мокрыми после душа волосами. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидела призрака. — Хуже, — прошептала Энид. — Я вижу, как Моргана исчезает. Не физически. Внутри. Она... пустая, Уэнсдей. Как будто её свет погас. Уэнсдей нахмурилась. Она тоже замечала. Как Моргана подолгу сидит у окна, глядя в никуда. Как перестала читать свои любимые книги по демонологии. Как больше не предлагает «сходить в Ад на уикенд» с прежней весёлой искрой в глазах. — Я поговорю с ней, — сказала Уэнсдей. — Я пробовала. Она закрывается. Говорит, что всё в порядке, а сама... — Я не пробовала, — отрезала Уэнсдей. — Я не спрашиваю разрешения. --- **Глава 65: Разговор, которого не было** Уэнсдей нашла Моргану в их спальне. Та сидела на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как волны разбиваются о скалы внизу. Её волосы, обычно струящиеся и живые, висели тусклыми прядями. Плечи были опущены. — Ты не в порядке, — сказала Уэнсдей, закрывая за собой дверь. Это был не вопрос. — Я в порядке, — автоматически ответила Моргана. — Ты лжёшь. И у тебя плохо получается. Раньше ты лгала убедительнее. Моргана не ответила. Уэнсдей подошла и села рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать её присутствие. — Расскажи мне, — потребовала она. — Не «всё хорошо». Правду. Долгое молчание. Ветер за окном завывал, бросая в стекло капли начинающегося дождя. — Я не знаю, кто я, — наконец произнесла Моргана. Её голос был тихим, почти безжизненным. — Вся моя жизнь я была дочерью Люцифера. У меня была сила. Огромная. Я могла призывать легионы, повелевать тенями, чувствовать саму ткань реальности. Я была... значимой. — Ты и сейчас значима. — Для чего? — Моргана повернула голову, и Уэнсдей увидела в её глазах нечто, чего никогда раньше не видела. Не грусть. Не боль. Пустоту. Абсолютную, бездонную пустоту. — Я больше не могу защитить вас. Я не могу защитить даже себя. Я просыпаюсь утром, и мне не хочется вставать. Я смотрю на еду, и она не имеет вкуса. Я смотрю на тебя, на Энид — и чувствую... ничего. Ничего, Уэнсдей. Уэнсдей почувствовала, как сердце сжалось. Она, та, кто годами подавляла эмоции, теперь ощущала их слишком остро — и это была боль. Боль за ту, кого она любила. — Ты чувствуешь любовь к нам? — спросила она прямо. Моргана закрыла глаза. — Я знаю, что люблю вас. Вот здесь, — она коснулась виска. — Я помню это чувство. Но здесь, — она положила ладонь на грудь, — пусто. Как будто кто-то вынул всё и оставил только воспоминания о том, как должно быть. — Это пройдёт, — сказала Уэнсдей, хотя сама не была уверена. — Ты не знаешь этого, — Моргана покачала головой. — Кассиэль предупреждал, что ритуал изменит нас. Но я не думала... я не думала, что стану пустой оболочкой. Я дочь Падшего, Уэнсдей. Я создана из огня и тьмы. А теперь я — пепел. — Тогда мы будем твоим огнём, — Уэнсдей взяла её холодную руку. — Пока твой собственный не вернётся. Моргана посмотрела на их переплетённые пальцы. — А если не вернётся? — Тогда мы будем гореть за двоих. За троих. Мы — триединство, помнишь? Одна слаба — две сильны. Так было, так будет. Моргана не ответила. Она просто отвернулась обратно к окну, и Уэнсдей почувствовала, как её рука осталась лежать в её ладони — безжизненная, тяжёлая, как камень. --- **Глава 66: Апатия** Дни сливались в серую, бессмысленную череду. Энид пыталась расшевелить Моргану. Она готовила её любимые блюда — кровавые бисквиты, засахаренные лепестки роз, острые демонические деликатесы, которые раньше заказывала через Грима из Ада. Моргана ела — механически, без аппетита. «Вкусно», — говорила она ровным голосом, и Энид готова была разрыдаться, потому что это «вкусно» звучало как «мне всё равно». Она включала музыку — ту самую, под которую они когда-то танцевали на выпускном. Моргана сидела в кресле, глядя в одну точку, и даже не покачивала головой в такт. — Давай прогуляемся? — предлагала Энид. — На берег. Там сейчас красиво, чайки, волны... — Может, позже, — отвечала Моргана, и это «позже» никогда не наступало. Уэнсдей действовала иначе. Она приносила Моргане книги — мрачные романы, трактаты по демонологии, сборники древних заклинаний. Раньше Моргана проглатывала их за ночь. Теперь книги лежали нетронутыми. — Тебе нужно чем-то занять мозг, — говорила Уэнсдей. — Пустота в голове — питательная среда для пустоты в сердце. — Мой мозг занят, — отвечала Моргана. — Он занят попытками понять, зачем я просыпаюсь каждое утро. — Чтобы быть с нами. — Этого недостаточно. Уэнсдей сжимала кулаки. Она, Аддамс, привыкшая решать проблемы ножом или ядом, впервые столкнулась с врагом, которого нельзя было ни ударить, ни отравить. Этот враг был внутри Морганы, и он пожирал её изнутри. Однажды ночью Энид проснулась от звука. Тихий, едва слышный всхлип. Моргана лежала на боку, отвернувшись к стене, и её плечи едва заметно вздрагивали. — Моргана? — прошептала Энид, придвигаясь ближе. — Ты плачешь? — Нет, — глухо ответила та. — Я не могу плакать. Слёзы — это чувства. А у меня их нет. — Тогда почему ты дрожишь? Молчание. Потом: — Потому что я помню, как это — чувствовать. И тоска по этому воспоминанию — единственное, что осталось. Энид обняла её, прижалась всем телом, пытаясь передать хоть немного своего тепла. — Мы вернём тебя, — шептала она. — Слышишь? Мы будем бороться. Мы найдём способ. — Я устала бороться, — ответила Моргана. — Я боролась всю жизнь. С предрассудками, с врагами, с собственной природой. А теперь... теперь я даже не знаю, зачем. — Затем, что мы тебя любим. — Я знаю. — Голос Морганы был пустым, как заброшенный дом. — И это хуже всего. Потому что вы заслуживаете кого-то, кто может ответить вам тем же. А я не могу. Я смотрю на вас и ничего не чувствую. Только... пустоту. Энид не ответила. Она просто держала её, пока небо за окном не начало сереть, и слушала, как где-то глубоко внутри неё самой воет волчица — от боли, от бессилия, от любви, которую некуда деть. --- **Глава 67: Визит Люцифера** Он появился без предупреждения, как всегда. Просто однажды вечером в гостиной запахло серой, и из камина (который даже не был разожжён) вышел Люцифер Морнингстар в безупречном чёрном костюме и с тростью из эбенового дерева. — Добрый вечер, девочки, — произнёс он, стряхивая невидимую пылинку с рукава. — Прошу прощения за вторжение, но я почувствовал... беспокойство. Энид, сидевшая на диване с книгой, подпрыгнула от неожиданности. Уэнсдей, чистившая ножи за столом, лишь подняла бровь. — Вы могли бы предупредить, — сказала она. — Мог бы, — согласился Люцифер. — Но тогда эффект неожиданности был бы утерян. А я, признаться, скучаю по театральности. Где Моргана? — В спальне, — ответила Энид. — Она... неважно себя чувствует. Люцифер нахмурился. Он редко хмурился — его лицо обычно выражало вежливую заинтересованность или лёгкую иронию. Но сейчас в золотых глазах промелькнуло нечто, похожее на тревогу. — Я чувствую её, — сказал он тихо. — Вернее, не чувствую. Её огонь почти погас. Это ненормально даже после ритуала. Я пришёл, чтобы увидеть своими глазами. Он направился к лестнице, но Уэнсдей преградила путь. — Она не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Даже отцов. — Я не гость, — мягко ответил Люцифер. — Я её отец. И я, возможно, единственный, кто может понять, что с ней происходит. Уэнсдей помедлила, затем отступила. — Только... будьте осторожны. Она хрупкая. — Моя дочь никогда не была хрупкой, — возразил Люцифер. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Он поднялся по лестнице и тихо постучал в дверь спальни. — Моргана? Это папа. Можно войти? Долгая пауза. Потом: — Входи. Люцифер открыл дверь. Моргана сидела в кресле у окна, закутанная в плед, и смотрела на серое море. Она даже не повернулась. — Ты пришёл проверить, не опозорила ли я семью своей слабостью? — спросила она безжизненным голосом. Люцифер закрыл дверь и сел на край кровати, лицом к ней. — Я пришёл, потому что почувствовал, что моя дочь умирает. Не телом — душой. И я хочу понять, как ей помочь. — Никак, — Моргана пожала плечами. — Я пуста, папа. Во мне ничего не осталось. Сила ушла, а с ней — всё, что делало меня... мной. — Ты — это не твоя сила, — сказал Люцифер. — Тогда кто я? — она наконец повернулась, и он увидел её глаза — тусклые, как пепел, без искры. — Я была дочерью Люцифера. Я была любовницей двух удивительных женщин. Я была защитницей, воительницей, демоницей. А теперь я никто. Я даже не могу заставить себя встать с этого кресла, потому что не вижу в этом смысла. Люцифер молчал, переваривая услышанное. Потом заговорил — медленно, тщательно подбирая слова. — Когда я пал, я потерял всё. Свет, крылья, место среди братьев, цель. Я оказался в огненной яме, окружённый такими же падшими, и единственное, что у меня осталось — это гнев. Гнев горел во мне столетиями, заменяя всё остальное. Я думал, что если потеряю и его, то перестану существовать. — Но ты не перестал, — тихо сказала Моргана. — Нет. Потому что однажды я понял: моя суть — не в силе, не в статусе, не в гневе. Моя суть — в выборе. Я выбрал восстать. Я выбрал править Адом. Я выбрал любить твою мать. И я выбрал любить тебя. Сила приходит и уходит. Выбор остаётся. — У меня нет сил выбирать, — прошептала Моргана. — Я даже не могу выбрать, хочу ли я жить дальше. Люцифер подошёл и опустился на колени перед её креслом, взяв её руки в свои. — Тогда позволь другим выбирать за тебя. Позволь твоим возлюбленным выбирать тебя каждый день. Позволь мне выбирать быть твоим отцом. Иногда, когда твой собственный огонь гаснет, нужно греться у чужих костров, пока не настанет время зажечь свой снова. — А если это время никогда не настанет? — Тогда ты будешь греться вечно, — просто ответил Люцифер. — В Аду полно вечных вещей. Привыкай. Впервые за долгое время уголок губ Морганы дрогнул — не улыбка, но намёк на неё. — Ты невозможен, папа. — Я Владыка Ада, дочь. Быть невозможным — моя работа. Он поцеловал её в лоб и встал. — Я пришлю кое-кого. Не демона. Человека. Точнее, бывшего человека, который понимает, что такое потеря себя. Он поможет. — Человека? — Моргана нахмурилась. — В Аду есть люди? — Один. Особенный. Он когда-то был священником, потом грешником, потом... долгая история. Сейчас он что-то вроде консультанта по экзистенциальным кризисам. Его зовут Томас. Он хороший слушатель. — Ты отправляешь ко мне психотерапевта из Ада? — А почему нет? Люди придумали психотерапию, потому что их разум сложен и хрупок. Демоны обычно не страдают от таких проблем — мы слишком... просты в своей сложности. Но ты наполовину человек, Моргана. И твоя человеческая часть сейчас кричит о помощи. Позволь ей быть услышанной. Моргана закрыла глаза. — Хорошо. Пусть приходит. Люцифер кивнул и вышел. В гостиной его ждали Уэнсдей и Энид с тревожными лицами. — Она... она будет в порядке? — спросила Энид. — Я не знаю, — честно ответил Люцифер. — Она потеряла связь со своей демонической сутью, а её человеческая суть не привыкла быть главной. Это как если бы вы вдруг лишились одной половины себя и пытались функционировать на оставшейся. Нужно время. И много терпения. — У нас есть терпение, — сказала Уэнсдей. — И время. — Хорошо. Берегите её. И себя. Он шагнул обратно в камин и исчез в клубах серного дыма. --- **Глава 68: Терапия из Преисподней** Томас оказался невысоким мужчиной с усталыми, но добрыми глазами и сединой в висках. Он носил простую одежду — серый свитер, потёртые брюки — и держался скромно, почти незаметно. Если бы не лёгкий запах серы, сопровождавший его, его можно было бы принять за обычного человеческого психотерапевта средних лет. — Здравствуйте, Моргана, — сказал он, садясь в кресло напротив неё. В руках у него был только блокнот и карандаш. — Ваш отец попросил меня поговорить с вами. Я не буду притворяться, что понимаю, каково это — быть дочерью Люцифера. Но я понимаю, каково это — потерять себя. — Вы были священником, — сказала Моргана. — Папа упоминал. — Да. Потом я совершил ужасные вещи. Потом умер. Потом оказался в Аду. Долгая история. Но суть в том, что я тоже прошёл через... пустоту. Когда всё, во что ты верил, оказывается ложью. Когда ты смотришь в зеркало и не узнаёшь того, кто смотрит в ответ. — И как вы справились? — Я не справился, — честно ответил Томас. — Я просто продолжал существовать. День за днём. А потом однажды заметил, что существование снова начало приносить... оттенки. Не счастье. Но и не полную пустоту. Так, серый цвет вместо чёрного. Потом — светло-серый. И так далее. — Значит, нужно просто ждать? — Ждать и не закрываться от тех, кто рядом. Ваши партнёры — они любят вас. Я вижу это. Они не ждут, что вы станете прежней завтра. Они готовы идти с вами через эту пустоту. Позвольте им. — Я не хочу быть обузой, — прошептала Моргана. — Вы не обуза. Вы — та, кого они выбрали. Уважайте их выбор, даже если не можете сейчас ответить тем же. Моргана долго молчала. Потом кивнула. — Я попробую. — Это всё, что нужно. Пробовать. День за днём. --- **Глава 69: Маленькие шаги** После визита Томаса что-то едва заметно сдвинулось. Моргана начала вставать с кресла по утрам — не всегда, но чаще. Она стала выходить на короткие прогулки с Энид — молча, держась за руку, но всё же выходить. Однажды она спросила Уэнсдей: — Почитаешь мне? Уэнсдей, отложив ножи, взяла с полки томик Эдгара По и села рядом. Она читала «Ворона» — мрачно, с выражением, — и Моргана слушала, закрыв глаза. Когда она закончила, Моргана сказала: — «Nevermore», — и в её голосе промелькнула тень прежней иронии. — Именно, — Уэнсдей позволила себе лёгкую улыбку. В другой раз Энид уговорила её помочь с книгой. Моргана сидела рядом, пока Энид печатала, и иногда вставляла замечания — сухие, точные, как в старые времена. — Ты описываешь битву с Азаэлем слишком... героично, — заметила она. — На самом деле я просто стояла и истекала кровью на камень. Остальное сделала магия. — Но ты была готова пожертвовать собой, — возразила Энид. — Это и есть героизм. — Это и есть глупость, — фыркнула Моргана. — Но звучит красиво. Оставь. Энид улыбнулась и продолжила печатать. Прогресс был медленным. Случались дни, когда Моргана снова не могла встать с кровати, когда отказывалась от еды, когда на все вопросы отвечала односложно и смотрела в стену. Уэнсдей и Энид научились принимать эти дни — не давить, не требовать, просто быть рядом. Но были и хорошие дни. Дни, когда Моргана садилась с ними за ужин и даже съедала половину порции. Дни, когда она спрашивала о новостях из Невермора или о том, как продвигается книга Энид. Дни, когда она брала Уэнсдей за руку и держала её — недолго, но с ощутимым теплом. — Она возвращается, — сказала однажды Энид Уэнсдей, когда они мыли посуду после ужина, а Моргана сидела в гостиной и смотрела на огонь в камине. — Медленно. Но возвращается. — Я боюсь надеяться, — призналась Уэнсдей. — Каждый раз, когда вижу проблеск, боюсь, что завтра он исчезнет. — Я тоже, — Энид прижалась к ней. — Но мы должны надеяться. За неё. Пока она не может сама. --- **Глава 70: Письмо из Невермора** Однажды утром Грим, который всё это время тихо жил в доме, принёс в зубах конверт с гербом Невермора. Энид вскрыла его и прочла вслух: «Дорогие выпускницы! Совет академии приглашает вас на торжественную церемонию в честь пятилетия победы над "Защитой чистоты" и открытия нового крыла библиотеки, названного в вашу честь. Мероприятие состоится через две недели. Будем рады видеть всех троих. С уважением, Лариса Уимс». — Нас хотят чествовать, — сказала Уэнсдей. — Какая ирония. Мы спасли мир от Азаэля, а они благодарят за Кроу. — Они не знают об Азаэле, — напомнила Энид. — И, наверное, не должны. Но... может, поедем? Смена обстановки, старые друзья... — Я не поеду, — тихо сказала Моргана. Они обернулись. Она стояла в дверях кухни, закутанная в плед, и смотрела на них. — Почему? — спросила Энид. — Посмотри на меня, — Моргана развела руками. — Я тень себя прежней. Они ждут дочь Падшего, повелительницу теней, героиню. А увидят... это. Я не хочу, чтобы меня жалели. И не хочу притворяться, что всё в порядке. — Тебе не нужно притворяться, — Уэнсдей подошла к ней. — Ты можешь быть собой. Той, кто ты есть сейчас. — А кто я сейчас? — Моргана горько усмехнулась. — Демонесса без сил. Любовница, которая не может любить в полную меру. Оболочка. — Ты — Моргана Шейд, — твёрдо сказала Энид. — И тебя любят не за силы, а за то, кто ты внутри. Даже если внутри сейчас пусто — мы любим и эту пустоту, потому что она часть тебя. Моргана покачала головой. — Я не готова. Не сейчас. — Тогда мы останемся, — решила Уэнсдей. — Нет! — в голосе Морганы впервые за долгое время прозвучала эмоция — раздражение. — Вы не будете жертвовать своей жизнью из-за меня. Поезжайте. Увидьте друзей. Повеселитесь. Я справлюсь одна. — Мы не оставим тебя одну, — возразила Энид. — Со мной будет Грим. И Томас придёт на сеанс. Я не рассыплюсь за пару дней. — Она посмотрела на них с усталой настойчивостью. — Пожалуйста. Дайте мне это. Дайте мне знать, что вы живёте своей жизнью, а не просто сидите у моей постели, как сиделки. Это... душит. Уэнсдей и Энид переглянулись. — Хорошо, — медленно произнесла Уэнсдей. — Мы поедем на один день. Туда и обратно. И будем звонить каждый час. — Каждые два часа, — торговалась Моргана. — Каждые полтора, — отрезала Уэнсдей. — И не спорь. Впервые за долгое время Моргана почти улыбнулась. — Договорились. --- **Глава 71: Невермор без неё** Академия встретила их знакомыми запахами старого дерева, книг и магии. Всё было почти как раньше — только лица студентов другие, да новое крыло библиотеки сияло свежей краской. Уимс обняла их обеих (Уэнсдей стерпела) и тут же спросила: — А где Моргана? Она не смогла приехать? — Она... восстанавливается, — уклончиво ответила Энид. — После всего, что было. Уимс понимающе кивнула, не став расспрашивать. Церемония была красивой, но Уэнсдей и Энид чувствовали себя не на месте. Им аплодировали, вручали памятные знаки, говорили речи о героизме. А они думали только о той, что осталась дома, в сером кресле у окна. — Без неё всё не так, — прошептала Энид, когда они стояли в стороне с бокалами пунша. — Знаю, — ответила Уэнсдей. — Как будто мы призраки на собственном празднике. Они увидели старых друзей: Бьянку (теперь успешного адвоката по правам изгоев), Ксавьера (известного художника), Аякса и Йоко (которые, к удивлению всех, встречались). Все спрашивали о Моргане, и каждый раз Энид приходилось придумывать вежливые отговорки. Вечером, в гостевой комнате, они позвонили домой. Трубку взял Грим (точнее, проскулил что-то в трубку), потом послышался голос Морганы: — Всё в порядке. Томас был. Мы говорили о... разном. Я съела суп. — Какой суп? — подозрительно спросила Уэнсдей. — Томатный. Энид оставила в холодильнике. — Ты его разогрела? — Грим разогрел. У него талант к микроволновке. Энид улыбнулась. — Мы скучаем. Завтра вернёмся. — Я тоже скучаю, — сказала Моргана, и в её голосе промелькнуло что-то, похожее на прежнюю теплоту. — Повеселитесь там за меня. — Попробуем. Спокойной ночи, любовь моя. — Спокойной ночи, солнечная. Спокойной ночи, моя мрачная королева. — Спокойной ночи, — буркнула Уэнсдей, но уголки её губ дрогнули. Они повесили трубку и переглянулись. — Она назвала нас «любовь моя» и «моя мрачная королева», — прошептала Энид. — Как раньше. — Я заметила, — Уэнсдей сжала её руку. — Она возвращается. Медленно. Но возвращается. --- **Глава 72: Остатки Пустоты** На следующее утро, перед отъездом, к ним подошёл взволнованный Юджин. — Мои пчёлы кое-что заметили, — сообщил он, понизив голос. — В лесу, у старой шахты, где была лаборатория «Защиты чистоты». Там какая-то активность. Люди в чёрном, ритуалы. Пчёлы чувствуют... пустоту. Такую же, как тогда, когда мы сражались с Кроу. Уэнсдей и Энид переглянулись. — Пустоту, — повторила Уэнсдей. — Как от Азаэля? — Не такую сильную, — уточнил Юджин. — Но похожую. Будто что-то пытается прорваться. — Остатки культа, — предположила Энид. — Те, кто служил Азаэлю добровольно. Сариэль говорил о них. — Нужно проверить, — решила Уэнсдей. — Но сначала — домой. Мы не можем оставлять Моргану надолго. — Я могу разведать, — предложил Юджин. — Мои пчёлы незаметны. — Будь осторожен. Если что — сразу уходи. — Договорились. Они вернулись домой к вечеру. Моргана сидела в гостиной с книгой — впервые за долгое время она держала книгу в руках. Это был томик стихов Эмили Дикинсон. — Как прошло? — спросила она, поднимая глаза. — Странно, — ответила Энид, садясь рядом. — Нас чествовали, а мы чувствовали себя самозванцами. Без тебя всё не имело смысла. — И ещё кое-что, — Уэнсдей села с другой стороны. — В старой шахте снова активность. Возможно, остатки культа Азаэля. Моргана напряглась. — Я должна... — Ты должна отдыхать, — твёрдо перебила Уэнсдей. — Мы справимся. Ты не обязана быть сильной за всех. — Но я всегда была, — прошептала Моргана. — Это единственное, что у меня получалось. — Теперь у тебя получается другое, — Энид взяла её за руку. — Ты учишься принимать помощь. Это сложнее, чем сражаться с монстрами. И это важнее. Моргана долго смотрела на их соединённые руки. Потом кивнула. — Хорошо. Но вы будете осторожны. И возьмёте с собой Грима. Он хоть и маленький, но зубы у него острые. — Договорились, — улыбнулась Энид. --- **Глава 73: Тени в шахте** Через два дня Уэнсдей, Энид и Юджин (с пчёлами) отправились к старой шахте. Грим летел рядом, возбуждённо попискивая. Шахта выглядела заброшенной, но у входа были свежие следы. Внутри горел слабый свет, и слышались голоса — речитатив на языке, от которого кровь стыла в жилах. — Это язык Пустоты, — прошептала Уэнсдей. — Тот же, на котором говорил Азаэль. Они прокрались глубже. В главной пещере, где когда-то была лаборатория Кроу, теперь стоял алтарь из чёрного камня, окружённый фигурами в тёмных балахонах. Они пели, и в центре алтаря медленно формировалась воронка из тьмы. — Они пытаются открыть мини-Раскол, — поняла Уэнсдей. — Призвать осколок силы Азаэля. — Нужно остановить их, — прошептала Энид. — Ждите моего сигнала, — Уэнсдей достала ножи. Она метнула первый нож в фигуру, стоявшую ближе всех к алтарю. Культист упал, но остальные даже не обернулись — они продолжали петь, и воронка росла. — Они в трансе! — крикнул Юджин. — Пчёлы, в атаку! Рой пчёл налетел на культистов, жаля их. Некоторые начали отмахиваться, но большинство продолжали ритуал. Энид обернулась волчицей (это потребовало усилий, но она справилась) и бросилась в гущу, разрывая балахоны и отбрасывая врагов. Уэнсдей работала ножами, стараясь не убивать, но выводить из строя. Грим, маленький бес, вцепился в горло главного жреца — высокого мужчину с безумными глазами. Тот закричал, и воронка дрогнула. — Продолжайте! — визжал жрец. — Владыка Пустоты ждёт! — Ваш Владыка запечатан! — рявкнула Уэнсдей. — И вы отправитесь к нему! Она метнула нож в алтарь. Лезвие вонзилось в чёрный камень, и по нему пошли трещины. Воронка заколебалась и начала схлопываться, издавая пронзительный вой. — Нет! — закричал жрец, но было поздно. Алтарь разлетелся на куски, и культисты попадали без сознания. В пещере воцарилась тишина. Только пчёлы жужжали, да Грим победно пищал, сидя на груди поверженного жреца. — Готово, — выдохнула Энид, возвращаясь в человеческую форму. — Теперь в полицию? — Сначала свяжем, — ответила Уэнсдей. — И допросим. Нужно узнать, есть ли другие ячейки. --- **Глава 74: Возвращение с победой** Они вернулись домой поздно ночью, грязные, уставшие, но довольные. Культистов сдали местным властям (Уимс обещала проследить, чтобы их судили по законам изгоев). Дома их ждала Моргана — она не спала, сидела в гостиной с чашкой остывшего чая. — Вы вернулись, — выдохнула она, и в её глазах промелькнуло облегчение. — Я чувствовала... беспокойство. — Всё в порядке, — Энид обняла её. — Мы разобрались. Остатки культа пытались призвать осколок Азаэля, но мы разрушили алтарь. — Сами? Без меня? — Сами, — подтвердила Уэнсдей. — Ты научила нас быть сильными. Теперь наша очередь быть сильными за тебя. Моргана опустила глаза. — Я должна была быть там. — Ты была здесь, — мягко сказала Энид. — И это было правильное решение. Ты не готова к битвам. Но ты готова к другому — к тому, чтобы принимать нашу заботу. И это тоже важно. — Я чувствую себя бесполезной. — Ты не бесполезна, — Уэнсдей села рядом. — Ты — причина, по которой мы сражаемся. Ты — наш дом. Пока ты есть, у нас есть куда возвращаться. Это не бесполезность. Это... основа. Моргана подняла на неё глаза. В них стояли слёзы — настоящие, горячие, живые. — Я люблю вас, — прошептала она. — Я не чувствую этого так, как раньше, но я знаю это. Знаю, что люблю. — Этого достаточно, — Энид прижалась к ней. — Более чем достаточно. Они сидели втроём на диване, и за окном медленно светало. Тени в углах, слабые, но живые, мягко колыхались, словно тоже возвращались к жизни. --- **Глава 75: Медленное исцеление** Прошло ещё два месяца. Моргана продолжала ходить на сеансы с Томасом (который прилетал из Ада раз в неделю). Она начала вести дневник — записывала свои мысли, даже самые тёмные. Иногда показывала записи Энид и Уэнсдей. Не всегда, но всё чаще. Однажды она написала: «Сегодня я смотрела на закат и почувствовала... что-то. Не радость. Но и не пустоту. Скорее, тихое удовлетворение от того, что день закончился. Это прогресс». В другой раз: «Энид рассмешила меня. Я смеялась. По-настоящему. Всего пару секунд, но смех был мой, не заёмный. Я почти забыла, как это звучит». Уэнсдей заметила, что Моргана снова начала интересоваться магией — не демонической, а общей. Она читала книги по теории заклинаний, изучала руны. Однажды сказала: — Моя сила, возможно, никогда не вернётся в полном объёме. Но это не значит, что я не могу изучать магию как науку. Может быть, я стану теоретиком. — Архимагом без магии, — усмехнулась Уэнсдей. — Звучит как вызов. — Я люблю вызовы, — ответила Моргана, и в её глазах мелькнул прежний огонёк. Энид, наблюдавшая за ними, улыбнулась. Медленно, очень медленно, их Моргана возвращалась. Не та, что была раньше — другая, сломанная и собранная заново, с трещинами, которые, возможно, останутся навсегда. Но живая. Чувствующая. Любящая. --- **Глава 76: Свадьба трёх сердец** Идея пришла Энид. Она лежала ночью без сна, глядя на спящих Уэнсдей и Моргану, и вдруг поняла: они никогда не оформляли свои отношения официально. Никаких клятв перед свидетелями, никаких колец, никакого праздника. Только их личное обещание друг другу. — Мы должны пожениться, — сказала она утром за завтраком. Уэнсдей поперхнулась кофе. — Что? — Пожениться. Втроём. Официально. Ну, насколько это возможно. Я хочу стоять перед всеми, кто нам дорог, и сказать, что я выбираю вас. Навсегда. — Это... неожиданно, — медленно произнесла Уэнсдей. — А я думаю, это прекрасно, — подала голос Моргана. — У меня никогда не было свадьбы. В Аду это не принято. Но здесь, на Земле... я бы хотела. Уэнсдей посмотрела на них обеих. Её лицо, обычно непроницаемое, выражало целую гамму чувств: удивление, сомнение, надежду. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — кивнула Энид. — Я тоже, — подтвердила Моргана. Уэнсдей молчала целую минуту. Потом встала, подошла к ним и взяла обеих за руки. — Хорошо. Но никаких розовых рюшей, голубей и слащавой музыки. Всё будет мрачно, элегантно и со вкусом. — Как скажешь, любовь моя, — улыбнулась Энид. — Я займусь приглашениями, — добавила Моргана. — У меня есть связи в Аду. Они сделают открытки из кожи грешников. Эксклюзивно. — Это... мило? — неуверенно сказала Энид. — Это по-нашему, — ответила Уэнсдей. --- **Глава 77: Подготовка** Подготовка к свадьбе заняла два месяца. Местом выбрали Невермор — с разрешения Уимс, которая была рада принять такое событие. Церемонию назначили в старом зале с витражными окнами, выходящими на озеро. Гостей было немного, но все — самые близкие. Семья Аддамс прибыла в полном составе: Гомес, Мортиша, Пагсли, бабушка, дядя Фестер и даже Вещь. Родители Энид, которые постепенно приняли её выбор и её возлюбленных. Люцифер и Лилит — Владыка Ада явился в безупречном белом костюме («Это мой бунт против стереотипов», — пояснил он). Сариэль и Кассиэль, которые неожиданно приняли приглашение. Друзья из Невермора: Бьянка, Ксавьер, Аякс, Йоко, Юджин. — Я нервничаю, — призналась Энид, поправляя своё золотистое платье. — А вдруг я запнусь во время клятвы? — Я буду рядом, — Уэнсдей в чёрном кружевном платье (разумеется) поправила ей локон. — Если запнёшься, я закончу за тебя. — А я просто буду смотреть на вас и улыбаться, — добавила Моргана, чьё платье цвета индиго мерцало, как ночное небо. — И чувствовать. Сегодня я чувствую. Много. Слишком много. Но это прекрасно. Они стояли в маленькой комнате перед церемонией. Тени Морганы, ставшие немного сильнее за последние месяцы, мягко обнимали их всех. — Пора, — сказала Уимс, заглядывая в дверь. — Вы готовы? — Да, — хором ответили они. --- **Глава 78: Клятвы** Церемонию вёл Сариэль — по просьбе Морганы. Он стоял у алтаря, облачённый в серебристые одежды, и его присутствие наполняло зал спокойной, древней силой. — Мы собрались здесь, чтобы соединить три сердца, три души, три жизни в единое целое, — начал он. — Этот союз необычен для многих миров, но именно в необычности его сила. Уэнсдей, Энид, Моргана — вы прошли через тьму и свет, через потери и обретения. Сегодня вы заявляете перед лицом близких: ваш выбор сделан. Он повернулся к Уэнсдей. — Твоя клятва. Уэнсдей взяла руки Энид и Морганы. Её голос звучал ровно, но в нём слышалась глубокая, с трудом сдерживаемая эмоция. — Я, Уэнсдей Фрайдей Аддамс, клянусь вам. Я не умею быть нежной, не умею утешать словами. Но я умею защищать. Я умею быть рядом, даже когда мир рушится. Я умею любить — так, как умею: молча, упрямо, навсегда. Я выбираю вас. Сегодня и каждый день. Пока смерть не разлучит нас — и даже тогда я найду способ вернуться и напомнить о себе. По рядам гостей пробежал смешок. Мортиша Аддамс улыбнулась и сжала руку Гомеса. Сариэль повернулся к Энид. — Твоя клятва. Энид глубоко вздохнула. Слёзы уже текли по её щекам, но она улыбалась. — Я, Энид Синклер, клянусь вам. Я приношу вам свой свет — даже когда вы предпочитаете тьму. Я приношу вам своё тепло — даже когда вы привыкли к холоду. Я приношу вам свою веру — даже когда вы сомневаетесь в себе. Я буду вашим солнцем в пасмурные дни, вашим смехом в тишине, вашим домом, куда всегда можно вернуться. Я выбираю вас. Навсегда. Эстер Синклер, мать Энид, всхлипнула в платок. Сариэль повернулся к Моргане. — Твоя клятва. Моргана посмотрела на своих возлюбленных. В её серебряных глазах стояли слёзы — живые, горячие, настоящие. — Я, Моргана Шейд, дочь Люцифера и Лилит, клянусь вам. Я потеряла многое. Свою силу, часть себя, способность чувствовать мир так, как раньше. Но я не потеряла главного — вас. Вы стали моим якорем, моим смыслом, моим медленным исцелением. Я не обещаю, что буду прежней. Я обещаю, что буду с вами — такой, какая есть сейчас. Сломанной, собирающей себя по кусочкам, но любящей. Любящей так, как умею сейчас — тихо, неуверенно, но искренне. Я выбираю вас. И буду выбирать каждый день, даже в те дни, когда выбор кажется невозможным. Люцифер, стоявший в первом ряду, незаметно смахнул слезу. Лилит улыбалась, и в её древних глазах светилась гордость. — Кольца, — объявил Сариэль. Грим, наряженный в крошечный смокинг, подлетел с подушечкой, на которой лежали три кольца. Каждое было уникально: у Уэнсдей — чёрный обсидиан с серебряной вставкой, у Энид — золотое с янтарём, у Морганы — из белого золота с сапфиром, мерцающим, как ночное небо. Они надели кольца друг другу. — Властью, данной мне как Хранителю Порога, — произнёс Сариэль, — я объявляю вас соединёнными. Три сердца, три души, одна жизнь. Да будет так. — Да будет так, — эхом отозвались гости. И в этот момент тени Морганы, которые всю церемонию тихо лежали у её ног, вдруг взметнулись вверх, образовав вокруг троих сияющий серебристо-чёрный купол. Это длилось лишь мгновение, но каждый почувствовал: что-то важное произошло. — Они благословили нас, — прошептала Моргана, глядя на свои тени с изумлением. — Мои тени... они вернулись. Не полностью, но... — Они вернулись, потому что ты вернулась, — сказала Уэнсдей. — Вся. Даже сломанные части — это ты. — И мы любим тебя всю, — добавила Энид. Они поцеловались — сначала Уэнсдей и Энид, потом Уэнсдей и Моргана, потом Моргана и Энид. А потом все трое одновременно, неловко, смеясь и плача. Гости аплодировали. --- **Глава 79: Пир в Неверморе** Банкет устроили в Большом зале, украшенном по такому случаю чёрными и золотыми драпировками. Столы ломились от яств — смесь человеческой, изгойской и демонической кухни. Кровавые бисквиты соседствовали с жареным мясом, адские фрукты — с обычными земными. Люцифер подошёл к дочери, когда она стояла у окна, глядя на озеро. — Я горжусь тобой, — сказал он. — Не потому, что ты победила Азаэля. А потому, что ты победила пустоту внутри себя. Это сложнее. — Я ещё не победила, папа, — ответила Моргана. — Иногда она возвращается. Иногда я просыпаюсь и снова ничего не чувствую. Но теперь я знаю: это пройдёт. И у меня есть ради кого ждать. — Это и есть победа, — Люцифер обнял её. — Не отсутствие тьмы, а умение ждать рассвета. К ним подошли Уэнсдей и Энид. — Можно украсть у вас жену? — спросила Энид, улыбаясь. — Она ваша, — ответил Люцифер. — Всегда была вашей. Я просто благодарен, что вы позволили мне остаться её отцом. Он отошёл, а они втроём остались у окна, глядя, как садится солнце. — Мы сделали это, — прошептала Энид. — Мы женаты. — Официально, — добавила Уэнсдей. — Теперь ты от нас не отделаешься, Шейд. — Аддамс-Синклер-Шейд, — поправила Моргана. — Звучит как название рок-группы. — Или юридической фирмы, — фыркнула Энид. — Или заклинания, — добавила Уэнсдей. Они рассмеялись, и смех их разнёсся по залу, заглушая музыку. --- **Глава 80: Ночь после** Когда гости разошлись, а Невермор погрузился в тишину, они вернулись в свою старую комнату — ту самую, 310. Уимс специально оставила её свободной для них. Всё было почти как в первый раз. Только теперь они были не студентками, а жёнами. И тени Морганы, хоть и слабые, танцевали на стенах. — Я люблю вас, — сказала Моргана, лежа между ними. — Сегодня я это чувствую. По-настоящему. — Мы знаем, — ответила Энид, целуя её в лоб. — И мы любим тебя, — добавила Уэнсдей, целуя в губы. Они уснули, переплетясь, и тени укрыли их, как одеялом. Впервые за долгое время Моргана спала без сновидений о пустоте. Ей снился свет — тёплый, золотистый, как волосы Энид. И тьма — бархатная, безопасная, как глаза Уэнсдей. И она сама — целая, живая, любящая.