Дочь Падшего

Глава 56: Дорога к Расколу Рассвет в убежище Кассиэля был неотличим от сумерек — вечный полумрак, разбавленный мерцанием кристаллов. Они проснулись одновременно, словно по команде, хотя никто не спал по-настоящему. Слишком много мыслей роилось в головах, слишком тяжёлым было осознание того, что ждёт впереди. Энид сидела на краю кровати, расчёсывая волосы. Её движения были механическими, взгляд — устремлённым в пустоту. Уэнсдей проверяла оружие в сотый раз, хотя ножи были безупречно остры. Моргана стояла у окна — если можно было назвать окном проём, выходящий в бесконечную серую пустоту, — и молчала. — Ты не спала, — сказала Уэнсдей, не оборачиваясь. Это был не вопрос. — Как и ты, — ответила Моргана. — И я, — добавила Энид. — Пыталась, но... мысли. — Расскажи, — попросила Моргана, поворачиваясь к ней. — О чём ты думала? Энид отложила расчёску и обхватила себя руками. — О маме. О братьях. О том, что если мы не вернёмся, они даже не узнают, что со мной случилось. Я не попрощалась. Я даже не позвонила. — Мы вернёмся, — твёрдо сказала Уэнсдей. — Я обещаю. — Ты не можешь обещать, — тихо возразила Энид. — Никто не может. Азаэль — ангел, который хочет уничтожить всё. Мы — три изгоя с проблемами в личной жизни. Шансы не в нашу пользу. — С каких пор тебя волнуют шансы? — Моргана подошла и села рядом, взяв её за руку. — Ты — оборотень, который смог обернуться, когда никто не верил. Ты — свет в нашей тьме. Без тебя мы бы давно потеряли себя. — А если я потеряю себя? — Энид подняла на неё глаза, полные слёз. — Кассиэль сказал, что моя связь со зверем ослабнет. Что, если я перестану быть собой? Что, если я больше не смогу оборачиваться? Я только-только приняла эту часть себя, а теперь... Она замолчала, не в силах продолжать. Уэнсдей отложила ножи и села с другой стороны. — Посмотри на меня, Энид Синклер. Ты — не просто оборотень. Ты — та, кто научила меня, что чувства — это не слабость. Ты — та, кто согревает нас своим теплом. Зверь внутри тебя — это не всё, что ты есть. Ты — это ты. И никакой ритуал этого не изменит. — А если изменит? — прошептала Энид. — Что, если я перестану быть той, кого вы полюбили? — Мы любим тебя не за когти и клыки, — сказала Моргана, прижимаясь лбом к её виску. — Мы любим тебя за то, что ты — это ты. Даже если ты больше никогда не обернёшься, даже если станешь другой — мы будем рядом. Потому что наша любовь не зависит от того, что ты можешь или не можешь. Она просто есть. — И она никуда не денется, — добавила Уэнсдей. — Я, Уэнсдей Аддамс, которая никогда никому не клялась, клянусь тебе: что бы ни случилось, я не оставлю тебя. Даже если ты превратишься в пушистого кролика. Хотя это будет отвратительно. Энид невольно фыркнула сквозь слёзы. — Спасибо. Обеим. Я просто... боюсь. Не смерти. А того, что мы изменимся и потеряем друг друга. — Мы изменимся, — согласилась Моргана. — Но потерять друг друга? Нет. Мы связаны не магией, не ритуалами. Мы связаны выбором. Каждый день мы выбираем быть вместе. И будем выбирать дальше. В дверь постучали. Вошёл Сариэль. — Пора. Кассиэль ждёт в портальном зале. Они переглянулись, и каждая увидела в глазах других отражение собственного страха. Но вместе с ним — и решимость. — Идём, — сказала Моргана. — Покончим с этим. --- **Глава 57: Раскол** Портал выбросил их на каменистый уступ высоко в горах. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались скалистые вершины, покрытые снегом. Ветер выл, как раненый зверь, швыряя в лица колючую ледяную крошку. Небо было затянуто тяжёлыми, свинцовыми тучами, которые, казалось, вот-вот разверзнутся и поглотят мир. Но самое жуткое было впереди. Раскол — гигантская трещина в земле, уходящая в бездонную черноту. Из неё поднимался слабый, пульсирующий свет — не тёплый, а холодный, мертвенный, словно сама пустота сочилась наружу. Края трещины были оплавлены, будто когда-то здесь прошёлся огонь невероятной силы. — Место, где сходятся границы миров, — произнёс Кассиэль, выходя из портала последним. — Здесь ткань реальности тонка. Азаэль придёт сюда, потому что только здесь он может черпать силу, достаточную для уничтожения всего. — Он уже здесь, — тихо сказала Моргана, и её глаза вспыхнули алым. — Я чувствую его. Холод. Пустоту. Сариэль сжал посох. — Готовьтесь. Он не будет ждать. И словно в ответ на его слова, из Раскола начал подниматься туман. Не простой туман — он был чёрным, маслянистым, и двигался против ветра, словно живое существо. Он клубился, принимал формы — лица, искажённые болью, руки, тянущиеся к небу, рты, открытые в беззвучном крике. — Души, поглощённые Пустотой, — прошептал Сариэль. — Не смотрите им в глаза. Они затянут вас. Туман сгустился в центре, и из него выступила фигура. Высокая, выше любого человека, с длинными, неестественно худыми конечностями. Лицо Азаэля было... отсутствующим. Не в смысле уродства, а в буквальном смысле — его черты постоянно менялись, текли, как вода, не задерживаясь ни на одном образе. Только глаза оставались неизменными — две бездонные чёрные дыры, в которых не было ничего. — Сариэль, — раздался голос. Он не звучал изо рта — он возникал прямо в головах, холодный, скребущий, как когти по стеклу. — Кассиэль. Вы привели их. Тех, кто осмелился создать аномалию. — Азаэль, — Кассиэль выступил вперёд. — Остановись. Ты не можешь уничтожить всё. Это не твоя воля — это твоя болезнь. — Болезнь? — Азаэль издал звук, похожий на смех, от которого кровь стыла в жилах. — Вы называете болезнью стремление к чистоте? К покою? К тишине? Существование — это хаос, боль, бессмысленная суета. Я несу освобождение. Я несу Пустоту. — Ты несёшь уничтожение, — возразил Сариэль. — Души, которые ты поглотил — они не обрели покой. Они кричат. Я слышу их. — Они кричат, потому что ещё цепляются за иллюзию жизни, — ответил Азаэль. — Когда всё исчезнет, исчезнут и крики. Останется только тишина. Вечная. Прекрасная. Он перевёл взгляд на троицу. Уэнсдей почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, а в голове зазвучал шёпот: «Ты слаба. Твои чувства — цепи. Твоя любовь — ложь. Откажись от них, и ты станешь свободной». — Убирайся из моей головы, — прошипела она, сжимая ножи. — Сопротивляешься, — Азаэль склонил голову набок. — Это забавно. Но бесполезно. Вы все станете частью Пустоты. Ваша аномалия будет исправлена. — Нет, — Моргана шагнула вперёд, и её тени взметнулись вокруг, образуя защитный барьер. — Мы не твои игрушки. И мы остановим тебя. — Дочь Падшего, — Азаэль посмотрел на неё с чем-то похожим на интерес. — Ты могла бы править Адом, но выбрала любовь к смертным. Какая глупость. Какая расточительность. — Это не глупость, — ответила Моргана. — Это мой выбор. И я горжусь им. — Тогда умри вместе с ними. Азаэль взмахнул рукой, и туман бросился в атаку. --- **Глава 58: Битва с Пустотой** Первыми ударили души Пустоты — бесплотные, но осязаемые в своей ненависти. Они впивались в разум, нашёптывали страхи, вытягивали силы. Уэнсдей отбивалась ножами, но лезвия проходили сквозь туман, не причиняя вреда. — Их нельзя ранить обычным оружием! — крикнул Сариэль, создавая серебристый барьер. — Нужна магия! Моргана выбросила вперёд руки, и её тени сплелись в сеть, которая начала захватывать и рассеивать души. Но их было слишком много, и каждая поглощённая душа ослабляла её. Энид обернулась волчицей и бросилась на туман, но её когти тоже проходили сквозь него. Зато её присутствие, её жизненная сила, казалось, отталкивали Пустоту — души шарахались от неё, как от огня. — Она — жизнь! — осенило Кассиэля. — Пустота не выносит жизни! Энид, прикрой Моргану! Волчица встала перед Морганой, и души отступили, шипя. Тем временем Уэнсдей, поняв, что её оружие бесполезно, начала читать вслух старинное заклинание, которое нашла в книге Кассиэля — слова, призванные укрепить границы реальности. Азаэль наблюдал за битвой, не двигаясь. Его пустые глаза следили за каждым движением. — Вы боретесь, — произнёс он. — Это восхитительно. Бесполезно, но восхитительно. Вы оттягиваете неизбежное. — Заткнись! — рявкнула Моргана, и её тени хлестнули по самому Азаэлю. Но ангел Пустоты даже не пошевелился — тени просто поглотились им. — Твоя сила — часть тьмы, дочь Падшего, — сказал он. — А тьма — лишь преддверие Пустоты. Ты не можешь ранить меня тем, что я уже поглотил. — Тогда попробуй это, — Уэнсдей закончила заклинание, и вокруг Азаэля вспыхнули серебристые цепи — магия Кассиэля, призванная сковывать даже ангелов. Азаэль дёрнулся, но цепи держали. Он посмотрел на них с лёгким удивлением. — Кассиэль. Ты всё-таки поделился своими секретами. Жаль. Я думал, ты умнее. — Я устал прятаться, — ответил Кассиэль. — И устал смотреть, как ты уничтожаешь всё, до чего можешь дотянуться. — Тогда смотри, как я уничтожаю тебя. Азаэль напрягся, и цепи начали трескаться. Сариэль и Кассиэль объединили усилия, пытаясь удержать его, но было видно, что они проигрывают. — Начинайте ритуал! — крикнул Сариэль. — Сейчас! Пока он скован! Моргана, Уэнсдей и Энид (вернувшаяся в человеческую форму) встали в круг, как учил Кассиэль. — Кровь того, кто выбрал жизнь вместо смерти, — произнесла Моргана, и полоснула ножом по ладони. Кровь закапала на камень Раскола, и тот начал светиться. — Слеза того, кто познал истинную потерю, — сказала Уэнсдей. Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором пронеслись лица: Пагсли, которого она когда-то пыталась убить, но любила; отец и мать, которые всегда верили в неё; Энид и Моргана — те, без кого она теперь не мыслила жизни. И она вспомнила всех невинных, что пострадали от рук таких, как Кроу и Торнхилл. Тех, кого она не смогла спасти. Слеза — одна-единственная, чистая, — скатилась по её щеке и упала на камень. — Слово того, кто отверг пустоту внутри себя, — прошептала Энид. Она думала о всех моментах, когда сомневалась в себе, когда чувствовала себя пустой, ненужной, сломленной. И о том, как любовь Уэнсдей и Морганы заполнила эту пустоту. Слово пришло само: «Надежда». Как только оно прозвучало, Раскол взревел. Свет, исходящий от камня, стал ослепительным, и из него вырвался луч, ударивший прямо в Азаэля. — НЕТ! — взревел ангел Пустоты. Его тело начало распадаться, но он сопротивлялся, цепляясь за реальность. — Вы не можете! Я — Пустота! Я — конец всего! — Ты — ничто, — ответила Моргана, и её голос звучал как приговор. — И в ничто ты вернёшься. Луч усилился, и Азаэль закричал — криком, от которого содрогнулись горы. Его фигура сжалась, скукожилась и с грохотом втянулась обратно в Раскол. Трещина сомкнулась с оглушительным треском, оставив после себя лишь выжженную землю. Тишина. --- **Глава 59: Последствия** Моргана покачнулась и упала бы, если бы Энид не подхватила её. — Моргана! Моргана, очнись! Она была бледна как смерть. Её тени, всегда живые и активные, лежали вокруг безжизненными лужицами. Глаза были закрыты, дыхание — едва заметным. — Она жива, — сказал Кассиэль, подходя и кладя руку ей на лоб. — Но ритуал забрал у неё почти всю силу. Она будет спать. Долго. — Сколько? — голос Уэнсдей дрогнул. — Не знаю. Может, дни. Может, недели. Может, годы. Её демоническая сущность должна восстановиться, но без привычной подпитки из Ада это будет медленно. — Мы можем что-то сделать? — спросила Энид, прижимая Моргану к себе. — Любить её, — просто ответил Сариэль. — Ваша связь — то, что разбудило Азаэля, но она же и то, что может вернуть её. Будьте рядом. Говорите с ней. Не давайте ей уйти в Пустоту, которую она помогла запечатать. Уэнсдей опустилась на колени рядом с Энид и взяла безжизненную руку Морганы. — Ты слышишь меня? — прошептала она. — Ты обещала, что мы будем вместе. Ты не можешь нарушить обещание. Я не позволю. Энид прижалась губами ко лбу Морганы. — Возвращайся к нам. Пожалуйста. Мы тебя любим. Мы ждём. Ветер стих. Тучи начали расходиться, и первый луч солнца пробился сквозь них, осветив три фигуры на краю бывшего Раскола. --- **Глава 60: Возвращение в Невермор** Они вернулись в академию через портал Кассиэля. Ангелы помогли перенести Моргану, устроив её в лазарете Невермора, в отдельной палате, залитой мягким светом. Уимс, увидев их, не задавала лишних вопросов — только распорядилась обеспечить всё необходимое. Дни потянулись медленно, как густой сироп. Уэнсдей и Энид по очереди дежурили у постели Морганы. Они читали ей вслух — Уэнсдей мрачные стихи, Энид отрывки из любовных романов. Рассказывали новости, сплетничали о бывших однокурсниках, строили планы на будущее. Иногда ссорились по пустякам, потому что нервы были на пределе, а потом мирились, потому что понимали: это всё от страха. — Она дышит, — говорила Энид по ночам, прижимаясь к Уэнсдей на соседней койке. — Сердце бьётся. Значит, она с нами. — Она с нами, — соглашалась Уэнсдей. — И будет с нами. Я отказываюсь верить в другое. На пятый день пришёл Сариэль. Он выглядел уставшим, но умиротворённым. — Азаэль запечатан надолго, — сообщил он. — Может быть, навсегда. Мы с Кассиэлем будем следить за Расколом. А вы... берегите её. И себя. — Спасибо тебе, — сказала Уэнсдей. — За всё. — Это вам спасибо, — ангел склонил голову. — Вы сделали то, что мы не могли. Вы доказали, что любовь сильнее Пустоты. Он ушёл, оставив после себя лёгкий запах серебра и печали. --- **Глава 61: Пробуждение** Прошло две недели. Осень окончательно вступила в свои права, раскрасив парк Невермора в золото и багрянец. Листья кружились за окном, словно танцуя прощальный вальс. В тот день дежурила Энид. Она сидела у кровати, вязала шарф (недавнее увлечение, помогавшее успокоить нервы) и тихо напевала «Bloody Valentine». И вдруг почувствовала движение. Пальцы Морганы, лежавшие поверх одеяла, чуть дрогнули. — Моргана? — Энид уронила вязание. — Ты слышишь меня? Ресницы дрогнули. Веки медленно, с трудом, приподнялись. Серебряные глаза, тусклые, но живые, посмотрели на Энид. — Привет, солнечная, — прошептала Моргана пересохшими губами. — Я скучала. Энид зарыдала — громко, некрасиво, не сдерживаясь. Она бросилась к Моргане, обняла её, покрывая лицо поцелуями. — Ты вернулась! Ты вернулась, чёрт бы тебя побрал! Я так боялась! Так боялась! — Тише, тише, — Моргана слабо улыбнулась. — Я же обещала. Я всегда возвращаюсь к вам. В палату влетела Уэнсдей, привлечённая криком. Увидев Моргану с открытыми глазами, она замерла на пороге. Её лицо, всегда такое бесстрастное, исказилось, и по щекам потекли слёзы — впервые за многие годы. — Ты... плачешь? — удивилась Энид сквозь свои рыдания. — Заткнись, — буркнула Уэнсдей, подходя и беря Моргану за руку. — Просто... рада, что ты жива. — Я тоже рада, — прошептала Моргана. — Что вы обе здесь. Они сидели так долго, держась друг за друга, и тени в углах палаты снова ожили, мягко обнимая их троих. --- **Глава 62: Новая нормальность** Восстановление шло медленно. Моргана большую часть времени спала, но периоды бодрствования становились всё длиннее. Она потеряла большую часть демонической силы — теперь она могла призывать лишь слабые тени и едва заметно влиять на эмоции. Но она была жива. И она была с ними. Уэнсдей стала более... эмоциональной. Она чаще улыбалась, иногда даже смеялась — тихо, сдержанно, но искренне. И она больше не стеснялась показывать свою привязанность к Энид и Моргане, даже на людях. Энид оборачивалась теперь реже и с большим трудом, но она научилась ценить свою человеческую сторону. Она стала писать книгу — не только о своей жизни, но и об их приключениях. О любви, которая победила Пустоту. Однажды вечером, когда Моргана уже могла сидеть в кресле у камина, они собрались в гостиной своего дома на холме (куда вернулись после выписки). Грим, бес, свернулся клубочком у ног Морганы и мурлыкал, как кот. — Знаете, — сказала Моргана, глядя на огонь, — я думала, что потеря силы сделает меня... меньше. Но я чувствую себя целой. Потому что у меня есть вы. — Ты никогда не была только силой, — ответила Энид. — Ты — это ты. И мы любим тебя любой. — Даже без демонических штучек, — добавила Уэнсдей с лёгкой усмешкой. — Хотя признаюсь, летающие тени — это было эффектно. — У меня ещё есть пара фокусов, — Моргана подмигнула. — Например, я могу заставить цветы вянуть от одного взгляда. — Впечатляет, — кивнула Уэнсдей. — Почти как мой характер. Они рассмеялись, и смех этот разнёсся по дому, прогоняя остатки теней прошлого. --- **Глава 63: Письмо от Сариэля (Эпилог седьмого акта)** Месяц спустя на пороге их дома нашли письмо. Без марки, без обратного адреса — только серебряная печать с изображением крыла. Уэнсдей вскрыла его и прочла вслух: *«Дорогие Моргана, Уэнсдей и Энид.* *Раскол остаётся закрытым. Азаэль спит, и я надеюсь, что этот сон будет вечным. Кассиэль вернулся в своё убежище, но обещал иногда навещать.* *Я же продолжаю свой путь — хранить души, помогать им обрести покой. Ваша история вдохновила меня. Вы показали, что даже в самой глубокой тьме есть место для света. И что любовь — не аномалия, а самая естественная вещь во всех мирах.* *Берегите друг друга. И помните: если я понадоблюсь, просто позовите. Я услышу.* *С уважением и благодарностью,* *Сариэль, Хранитель Порога».* Моргана улыбнулась и сложила письмо. — Хороший он. Для ангела смерти. — Лучший из всех, кого мы встречали, — согласилась Энид. — Кроме нас, — добавила Уэнсдей. — Кроме нас, — хором подтвердили они. И тени в углах, ставшие теперь совсем слабыми, но всё ещё верными, мягко замерцали, словно соглашаясь.