Дочь Падшего

События происходят после реорганизации Башни и восстановления Морганы. Чёрная Башня выходит на международную арену, открывая первый европейский филиал. Мина Парк, верный секретарь Архитектора, сталкивается с неожиданным чувством к демонессе-инквизитору. А профессор Элиас Торн, старейший соратник Морганы, стоит на пороге смерти — и Княжна Ада не готова его отпустить. Часть первая: Новые горизонты Глава 1: Утро в особняке Солнце поднималось над океаном, окрашивая воду в оттенки расплавленного золота и бледного серебра. В особняке на холме было тихо — та особенная, уютная тишина, которая наступает после долгого периода бурь. Моргана проснулась первой, что было необычно: обычно Энид вскакивала раньше всех, полная энергии, а Уэнсдей просыпалась с рассветом по привычке, выработанной годами тренировок. Но сегодня обе спали, и Моргана позволила себе несколько минут просто лежать, глядя на них. Энид, раскинувшаяся на полкровати, тихо посапывала, и её золотистые волосы разметались по подушке. Она выглядела умиротворённой, даже счастливой — после месяцев тревоги за Моргану она наконец-то начала оттаивать. Уэнсдей, лежавшая по другую сторону, была напряжена даже во сне, но её рука покоилась на животе Морганы, словно она и во сне охраняла её. Этот маленький жест вызывал у Морганы волну нежности. Осторожно, чтобы не разбудить жён, она высвободилась из объятий и спустилась на кухню. Грим уже ждал её, виляя хвостом и выпрашивая лакомство. Моргана насыпала ему корм, заварила свой адский чай — без серы, как велела Лилит, хотя иногда она всё же добавляла крошечную щепотку для вкуса, — и вышла на террасу. Океан дышал, мерно катя волны на скалы. Чайки кричали. Ветер пах солью и осенью. Мир был спокоен. И она была спокойна. Почти. За последние полгода многое изменилось. Она научилась делегировать — пусть не в совершенстве, но достаточно, чтобы Башня работала без её ежеминутного контроля. Она научилась отдыхать — не просто спать, а действительно отдыхать, отключаясь от бесконечного потока мыслей. Она научилась быть не только Архитектором, но и женой, другом, просто Морганой. И всё же... Что-то внутри неё, старая знакомая искра, требовала движения. Новых горизонтов. Новых вызовов. Не потому, что старые кончились — напротив, Башня процветала, — а потому, что она не могла стоять на месте. Она была строителем. Архитектором. А архитекторы не останавливаются. Выйдя на террасу, к ней присоединилась Уэнсдей в халате, с чашкой кофе. — Ты рано, — заметила она. — Думала, — Моргана повернулась. — О Европе. — О Британии? — Да. Документы готовы. Филиал университета почти достроен, первая группа студентов набрана, преподаватели ждут. Но это не просто университет. Это будет первый анклав Башни за океаном. Наш плацдарм в Старом Свете. — И ты волнуешься. — Я всегда волнуюсь перед новым шагом, — Моргана сделала глоток чая. — Британия — это не Провиденс. Там другие законы, другие традиции, другие предрассудки. Мы не знаем, как нас примут. — Узнаем, — спокойно ответила Уэнсдей. — И справимся. Как всегда. Из дома вышла Энид, заспанная, в пижаме с единорогами. — Вы опять о работе? — она зевнула. — Солнце только встало! Дайте себе передышку. — Мы о приключениях, — Моргана улыбнулась и притянула её к себе. — О новых горизонтах. О Лондоне, Оксфорде, старых замках. — О, Лондон! — глаза Энид загорелись. — Я хочу снова в Британский музей! И в Тауэр! И на эти... как их... белые скалы Дувра! — Значит, решено, — Моргана обняла обеих. — Летим в Британию. Все вместе. --- **Глава 2: Мина и тени** Пока Моргана с жёнами готовились к отъезду, в штаб-квартире Башни кипела работа. Мина Парк, теперь официально носившая титул Координатора Совета Архитектора, сидела в своём кабинете — небольшом, но уютном, с окном, выходящим на Benefit Street. Её стол был завален бумагами: отчёты министерств, запросы от филиалов, проекты новых законов, корреспонденция от европейских союзников. Она работала по двенадцать часов в сутки и чувствовала себя... счастливой. Странно, но счастливой. Потому что её работа имела смысл. Потому что она была частью чего-то большого. Потому что Архитектор доверяла ей. Она оторвалась от бумаг и потянулась. Часы показывали семь вечера. В Башне было уже тихо — большинство сотрудников разошлись по домам. Только внизу, в департаменте Правопорядка, ещё горел свет: Уэнсдей, как всегда, задерживалась, разбирая самые сложные дела. Мина решила, что пора и ей заканчивать. Завтра предстоял долгий день — подготовка к отъезду делегации в Лондон. Она уже собирала сумку, когда в дверь постучали. — Войдите. Вошла инквизитор **Зара**. Мина знала её — высокая, смуглая, с короткими, как вороново крыло, волосами и глазами, горящими алым огнём. Демонесса. Одна из тех, кого Люцифер прислал в помощь Башне после реорганизации. Она работала в отделе специальных расследований и славилась своей эффективностью — и своей жестокостью. Говорили, что она допрашивает подозреваемых, используя их собственные страхи так, что те признаются через пять минут. Говорили, что она никогда не промахивается, стреляя из арбалета, заряженного серебряными болтами. Говорили, что она не знает пощады. И ещё говорили, что она красива. Очень красива. Той опасной, хищной красотой, от которой у нормального человека сердце уходит в пятки. Мину она пугала. И одновременно завораживала. — Координатор Парк, — произнесла Зара низким, вибрирующим голосом. — У меня отчёт по делу о контрабандистах в Бостоне. Велели передать лично вам. — Да, конечно, — Мина взяла папку, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Спасибо, инквизитор. — Можно просто Зара, — демонесса улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное. — Мы не на допросе. — Хорошо, Зара. — Мина отложила папку. — Вы... ты... что-то ещё? — Нет, — Зара помедлила. — Просто... я видела вас сегодня на совещании. Вы хорошо держались. Архитектору повезло с вами. — Спасибо, — Мина почувствовала, как краска заливает щёки. Проклятие, она краснела! Перед демонессой! Зара, кажется, заметила. Её улыбка стала шире. — Вы интересная, координатор Парк. Человек, который работает с демонами, не боится их, но при этом краснеет от невинного комплимента. Это... очаровательно. Она развернулась и вышла, оставив Мину стоять посреди кабинета с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем. «Что это было? — думала она, опускаясь в кресло. — Что это, чёрт возьми, было?» Она понимала, что это было. Она просто не хотела признавать. Она влюбилась. В демонессу. *Замечательно, — подумала Мина. — Просто замечательно. Влюбиться в инквизитора Башни, которая допрашивает людей их же страхами. Это в моём стиле. И что теперь делать? Пойти к Моргане и сказать: «Здравствуйте, Архитектор, у меня проблема — я, кажется, влюбилась в вашу сотрудницу. Которая демон. Которая может убить меня одним пальцем. Которая, скорее всего, считает людей низшими существами»?* Она не знала, что делать. Поэтому решила просто... ждать. И надеяться, что это пройдёт. Хотя надежда была слабой. --- **Глава 3: Совет Архитектора — европейский вопрос** Заседание Совета Архитектора проходило в большом зале на пятом этаже Башни. За длинным столом из чёрного дерева, инкрустированного серебряными рунами, собрались все главы министерств. Моргана сидела во главе стола, уже без трости, полностью восстановившаяся, но всё ещё соблюдавшая разумный режим. По правую руку от неё сидела Уэнсдей, глава Министерства Правопорядка, с неизменным ножом, лежащим перед ней на столе. Слева — Энид, чьё присутствие на Совете стало постоянным после того, как Министерство Социальной Поддержки разрослось до масштабов, сопоставимых с иными государственными ведомствами. Мина сидела рядом с Энид, с планшетом, готовая фиксировать решения. Рэй, сменивший кожаную куртку на пиджак, но оставшийся всё тем же прямолинейным гонщиком, и Вера Сторм, элегантная вампирша, представляли Министерство Спорта и Транспорта. Мистер Вейн с неизменным ртутным блеском в глазах — Министерство Финансов. Профессор Торн, сутулый, седой, но с живым, цепким умом — Министерство Образования. Эдгар Торн, его дальний родственник и глава Министерства Юстиции, горгона с неизменным тюрбаном, скрывающим змей. Миссис Блэквуд, величественная и невозмутимая, представляла Внешние Связи. Доктор Морбус, демон-целитель, недавно назначенный главой Медицинского центра, присутствовал как представитель Министерства Здравоохранения — тощий, с вечно меняющимся лицом и светящимися зелёным руками. — Сегодня у нас один главный вопрос, — начала Моргана, и её голос, усиленный акустикой зала, разнёсся до последнего ряда. — Европа. А именно — Британия. Миссис Блэквуд поднялась и включила проектор. На экране появилась карта Соединённого Королевства с отмеченными точками: Лондон, Оксфорд, Эдинбург. — Филиал Брауновского университета в Лондоне готов к открытию, — доложила она. — Здание выкуплено, лицензия получена. Мы также арендовали помещение под офис Башни в центре города, недалеко от Британского музея. Персонал набран — в основном местные изгои, но есть и несколько наших специалистов, которые согласились на переезд. Британское правительство... в целом, не против. Они видят в нас возможность усилить свои позиции в сообществе изгоев. — А континентальная Европа? — спросила Моргана. Блэквуд помедлила. — Сложнее. Франция, Германия, Италия — они насторожены. Их модели интеграции изгоев отличаются от нашей. Они предпочитают ассимиляцию, а не автономию. Наша Башня для них — угроза сложившемуся порядку. Особенно активно сопротивляется Франция. Их министр по делам мета-людей — так они называют изгоев — уже выступил с заявлением, что «частные армии на территории Республики недопустимы». — Мы не армия, — заметила Уэнсдей. — Мы — частная организация, предоставляющая услуги безопасности. Юридически мы ничем не отличаемся от любой другой охранной фирмы. Просто мы... эффективнее. — Европейская бюрократия этого не понимает, — вздохнула Блэквуд. — Или не хочет понимать. Они видят в нас угрозу своей монополии на насилие. — Тогда мы будем действовать медленно, — решила Моргана. — Начнём с Британии. Укрепимся там. Покажем, что мы не захватчики, а партнёры. А потом, когда появятся первые результаты — статистика раскрываемости, отзывы изгоев, — континентальная Европа сама начнёт задавать вопросы. Почему у них нет того, что есть у Британии? Почему их изгои уезжают в Лондон? Это будет наш рычаг. — Мудро, — кивнул Вейн. — Мягкая сила, а не прямое давление. Мы не завоёвываем Европу. Мы делаем так, что она сама захочет нас принять. — Именно, — Моргана обвела взглядом присутствующих. — Отбываем через две недели. Со мной летят Уэнсдей, Энид, Мина, Блэквуд и группа инквизиторов для обеспечения безопасности. Остальные остаются здесь и держат фронт. — Кто будет управлять Башней в ваше отсутствие? — спросил профессор Торн. — Вы все, — Моргана улыбнулась. — У вас есть министерства. У вас есть полномочия. Справитесь. Я буду на связи через кристалл. И, Торн... берегите себя. Вы выглядите уставшим. Торн отмахнулся. — Старость, Архитектор. Не берите в голову. Но Моргана заметила, как дрожали его руки, когда он поправлял очки. И сделала мысленную пометку — позже поговорить с ним лично. --- **Глава 4: Лондон** Лондон встретил их серым небом и мелким дождём — классическая британская погода, от которой Энид пришла в восторг («Так атмосферно! Как в детективах!»), а Уэнсдей заметила, что «это напоминает Провиденс, только с беконом на завтрак». Они поселились в небольшом, но элегантном отеле недалеко от Блумсбери — районе, где располагался филиал университета. Номер был с высокими потолками, камином и видом на сквер, засыпанный жёлтыми листьями. Вечером первого дня, когда дождь наконец прекратился, они вышли прогуляться. Лондон был прекрасен в своей меланхолии: мокрые мостовые отражали свет фонарей, старые здания из красного кирпича дышали историей, а в воздухе пахло дождём, жареными каштанами и кофе. Энид, как и обещала, потащила их в Британский музей, где снова пропала на несколько часов среди древностей — на этот раз она обнаружила новый зал с ассирийскими рельефами и зарисовала их для своей новой серии. Уэнсдей нашла маленький музей криминалистики недалеко от Скотланд-Ярда, где с интересом изучила экспонаты, касавшиеся Джека Потрошителя. Моргана же в одиночестве гуляла по набережной Темзы, смотрела на мутную воду и думала о том, как странно всё сложилось. Она, демоница, дочь Падшего, стоит на пороге открытия филиала Башни в самом сердце бывшей Британской империи. Это было... иронично. И опасно. И прекрасно. На следующий день состоялась официальная церемония открытия филиала Брауновского университета. Здание, выкупленное Башней, находилось в Блумсбери, в нескольких кварталах от Британского музея, и представляло собой прекрасно отреставрированный георгианский особняк. Внутри всё было оформлено в духе Провиденса: чёрное дерево, серебряные акценты, герб Башни в холле. На церемонию собрались местные изгои — вампиры, оборотни, сирены, даже несколько горгон, — а также представители британского правительства и прессы. Пришли и те, кто протестовал: у входа стояла небольшая группа с плакатами «Демоны, убирайтесь домой» и «Британия для людей». Моргана проигнорировала их — пусть кричат. Слова не ранят. Ранит только действие. А она действовала. Она произнесла короткую речь: — Мы пришли не завоёвывать. Мы пришли строить. Мосты, а не стены. Знания, а не страх. Этот университет — не просто здание. Это обещание. Обещание того, что каждый изгой — независимо от крови, происхождения, способностей — имеет право на образование. На защиту. На будущее. Добро пожаловать в Браун. Добро пожаловать в семью. Аплодисменты были тёплыми, хотя и не такими бурными, как в Провиденсе. Моргана заметила, что несколько человек в зале не хлопали — сидели с каменными лицами, сложив руки на груди. Она запомнила их лица. Возможно, позже с ними стоило поговорить. После церемонии к ней подошёл высокий мужчина в дорогом костюме. Представился сэром Алистером Грейвзом — членом парламента от консервативной партии. — Профессор Шейд, — произнёс он, и в его голосе сквозила плохо скрытая неприязнь, — я надеюсь, вы понимаете, что ваше присутствие здесь вызывает... беспокойство. — Понимаю, — спокойно ответила Моргана. — Беспокойство — это естественная реакция на перемены. Но я надеюсь, что со временем, когда вы увидите результаты нашей работы, беспокойство сменится чем-то иным. — Чем же? — Принятием. Или, по крайней мере, терпимостью, — она улыбнулась краем рта. — Я не прошу любви, сэр Алистер. Я прошу лишь дать нам шанс. Он ничего не ответил и удалился. Энид, стоявшая рядом, прошептала: — Он опасен? — Нет, — Моргана покачала головой. — Он просто испуган. Такие, как он, боятся потерять власть. Но пока они действуют в рамках закона, они — не угроза. Просто... раздражитель. --- **Глава 5: Вечер в Лондоне** Вечером после церемонии они решили устроить себе небольшой отдых. Лондон был полон жизни: театры, рестораны, пабы, в которых даже вампиры могли найти подходящую еду. Они выбрали маленький ресторанчик в Ковент-Гардене, где подавали итальянскую кухню, — дань воспоминаниям о римских каникулах. Уэнсдей заказала пасту с морепродуктами, Энид — ризотто, Моргана — что-то среднее между ужином и десертом, потому что так и не научилась разбираться в человеческой кухне и предпочитала пробовать всё подряд. — За успешное открытие, — подняла бокал Энид. — За то, что мы здесь. За то, что мы вместе. — За нас, — добавила Уэнсдей. — За нас, — повторила Моргана. Они сидели у окна, глядя на вечерний Лондон. Где-то вдалеке звонил Биг-Бен. В ресторане играла тихая музыка. Всё было почти идеально. Почти — потому что Моргана заметила, что Мина, сидевшая за соседним столиком с группой инквизиторов, слишком часто поглядывает на Зару. И Зара поглядывает на неё в ответ. Моргана усмехнулась про себя, но ничего не сказала. У Мины своя жизнь, и она не нуждалась в чьём-либо вмешательстве. По крайней мере, пока. А Мина действительно не могла отвести взгляд от Зары. Демонесса сегодня была одета не в обычную форму инквизитора, а в элегантное чёрное платье, которое подчёркивало её хищную грацию. Она смеялась над какой-то шуткой, которую рассказал один из коллег, и её смех был низким, грудным, завораживающим. Мина чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, и надеялась, что это не слишком заметно. Хотя, конечно, было заметно. — Вы сегодня рассеянны, координатор, — заметила Зара, когда они случайно столкнулись у барной стойки. — Просто... устала после церемонии, — солгала Мина. — Понимаю, — Зара взяла бокал с тёмно-красным вином. — Но вы хорошо справились. Архитектор может гордиться. — Спасибо. Вы тоже... вы отлично обеспечивали безопасность. — Это моя работа, — Зара улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то тёплое. — Но иногда мне хочется, чтобы работа не была единственным, что я делаю хорошо. Она сказала это и отошла, оставив Мину в замешательстве. Что это было? Намёк? Или просто констатация факта? Она не знала. Но сердце колотилось ещё сильнее. --- **Глава 6: Сопротивление Европы** На следующей неделе, пока Башня обустраивалась в Лондоне, континентальная Европа начала действовать. Французский министр по делам мета-людей, месье Дюбуа, выступил с резким заявлением, в котором назвал Чёрную Башню «угрозой суверенитету европейских государств» и призвал к созданию «общеевропейского фронта против частных армий». Германия поддержала его — канцлер выразила «озабоченность» по поводу «непрозрачного финансирования» и «потенциального влияния на внутренние дела». Италия пока молчала, но ходили слухи, что и там готовятся ограничительные меры. И только Британия, верная своей политике «блестящей изоляции», хранила нейтралитет и спокойно наблюдала за тем, как Башня укрепляет свои позиции на её территории. Моргана собрала экстренное совещание в лондонском офисе. Блэквуд докладывала обстановку, и её лицо было мрачным. — Французы пытаются протолкнуть резолюцию в Европарламенте, — говорила она. — Если им это удастся, наша деятельность в ЕС будет серьёзно ограничена. Нас могут объявить вне закона. — Это возможно? — спросила Энид. — Юридически — да. Европейское законодательство позволяет вводить санкции против организаций, угрожающих безопасности. И хотя мы не угрожаем безопасности, французы могут представить нас именно так. — Мы можем это оспорить, — вмешался Эдгар Торн. — У нас есть юридическая коллегия. Мы можем подать иск в Европейский суд. — Это займёт годы, — возразила Моргана. — А нам нужно действовать сейчас. — Она задумалась на мгновение, потом продолжила: — Мы не будем бороться с Европой на её поле. Мы обойдём её. Британия — наш плацдарм. Мы усилим здесь присутствие, покажем результаты. А с Францией и Германией будем работать через неофициальные каналы. У нас есть союзники среди изгоев в этих странах. Пусть они рассказывают о нас. Пусть создают спрос. Когда европейские изгои увидят, что в Лондоне у них есть защита, которой нет дома, они начнут давить на свои правительства. Снизу. А мы поможем им сверху. Через дипломатию, через прессу, через... другие методы. — Другие методы? — уточнила Уэнсдей. — Информация, — Моргана улыбнулась. — У нас есть доступ к теням. Тени видят всё. Если французский министр скрывает что-то, что может его скомпрометировать, — мы об этом узнаем. И используем. — Шантаж? — нахмурилась Энид. — Рычаг, — поправила Моргана. — Мы не угрожаем. Мы просто... напоминаем о последствиях. Повисла пауза. Члены Совета обдумывали услышанное. — Это грязная игра, — заметила Блэквуд. — Но эффективная. — Мы в политике, — пожала плечами Моргана. — Здесь чистых игр не бывает. План был принят. Башня начала свою первую крупную международную операцию — не военную, а дипломатическую, с элементами тайной войны. И Моргана, наблюдая за тем, как её министры расходятся, чтобы начать работу, чувствовала, что они вступают в новую эру. Эру, где ставки становятся выше, а враги — опаснее. Но она была готова. --- **Глава 7: Мина и Зара — момент** Недели в Лондоне тянулись, наполненные бесконечными встречами, дипломатическими ужинами и paper work, который, казалось, не уменьшался, сколько бы Мина ни работала. Она почти не видела Зару — та была занята обеспечением безопасности делегации, а Мина погрязла в координации, — и это было почти облегчением. Почти. Потому что каждый раз, когда они случайно сталкивались в коридоре офиса или в холле отеля, сердце Мины предательски ускорялось, а мысли путались. Однажды вечером, когда Моргана и её жёны ушли на ужин с британскими парламентариями, а Мина осталась в офисе разбирать почту, в её кабинет без стука вошла Зара. На ней была та же чёрная форма, что и всегда, но в этот раз она выглядела... уставшей. Или, возможно, просто менее настороженной. — Координатор Парк, — начала она, — я хотела извиниться. — Извиниться? За что? — Мина удивлённо подняла глаза. — За тот вечер в ресторане. Я была... навязчивой. Мне не следовало так говорить. — Вы не были навязчивой, — быстро ответила Мина, и её голос дрогнул. — То есть... ты не была. Всё в порядке. Зара прищурилась, изучая её лицо. — Вы уверены? Вы кажетесь... напряжённой. В моём присутствии. Я вас пугаю? — Нет! — Мина встала. — То есть... да, но не так, как ты думаешь. — Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Ты меня не пугаешь. Ты меня... волнуешь. — Волную? — в голосе Зары прозвучало любопытство. — Да, — Мина решилась. — Ты мне нравишься, Зара. Очень нравишься. И это меня пугает, потому что... ну, ты демон. А я человек. И, честно говоря, я не знаю, как с этим быть. В комнате повисла тишина. Зара смотрела на Мину долгим, нечитаемым взглядом. Потом медленно, очень медленно улыбнулась. Но на этот раз её улыбка была не хищной. Она была... тёплой. — Ты смелая, — сказала она. — Для человека. Большинство смертных боятся признаться в таком. Особенно — демону. — Я не большинство, — пробормотала Мина. — Я координатор Совета Архитектора. Я работаю с демонами каждый день. — Это другое, — Зара сделала шаг ближе. — Работать с демонами и влюбиться в демона — разные вещи. — Ты... — Мина сглотнула. — Ты не злишься? — Злюсь? — Зара тихо рассмеялась. — Мина, я наблюдаю за тобой уже несколько недель. Я думала, ты никогда не решишься. Я уже хотела сама сделать первый шаг, но боялась тебя напугать. Мина потеряла дар речи. Зара — боялась? Напугать? Она, демонесса, которая допрашивает преступников их собственными страхами, боялась напугать обычного человека? Это было... невероятно. И очень трогательно. — Значит, я тебе тоже нравлюсь? — выдавила Мина. — Очень, — просто ответила Зара. — Ты умна, добра, преданна своему делу. Ты не боишься смотреть в глаза тьме — буквально и фигурально. Ты красива. И ты краснеешь, когда я делаю тебе комплименты. Это... очаровательно. Мина почувствовала, как краска снова заливает щёки. Проклятие. — Я... я не знаю, что теперь делать, — призналась она. — Я тоже, — усмехнулась Зара. — Я никогда не встречалась со смертными. Но я готова попробовать. Если ты готова. — Я готова, — выдохнула Мина. Зара протянула руку — когтистую, но сейчас это не пугало, — и Мина взяла её. — Тогда начнём с ужина? — предложила Зара. — Завтра вечером. Только ты и я. Никакой работы. — Договорились, — Мина улыбнулась. Так началась их история — неожиданная, странная, пугающая и прекрасная одновременно. История человека и демона, которые нашли друг друга в тени Чёрной Башни. И хотя впереди было много трудностей (разные миры, разные природы, непонимание окружающих), они были готовы попробовать. Ради того, что зародилось между ними. Ради любви. --- **Часть вторая: Кровь и превращение** **Глава 8: Болезнь Торна** Пока Башня укреплялась в Европе, пока Мина и Зара делали свои первые робкие шаги навстречу друг другу, пока Моргана и её жёны наслаждались редкими лондонскими вечерами, — в Провиденсе, в старом доме на Benefit Street, угасал профессор Элиас Торн. Он болел уже давно — несколько месяцев, но скрывал это от всех, заглушая симптомы травами и магическими амулетами, которые тайком приобретал у знакомых магов. Он не хотел, чтобы коллеги видели его слабость. Не хотел, чтобы Архитектор отвлекалась на него, когда у неё были более важные дела — Европа, Башня, политика, защита изгоев. Но болезнь прогрессировала, и скрывать её становилось всё труднее. В последние недели он с трудом поднимался по лестнице в свой кабинет. Голос, когда-то звучный и уверенный, стал хриплым и тихим. Он похудел, его руки дрожали, и несколько раз на совещаниях он терял нить разговора, уходя в свои мысли. Моргана заметила это ещё до отъезда в Лондон. Заметила, но не стала давить — Торн был гордым человеком, старым учёным, который не любил, когда его жалели. Она лишь попросила доктора Морбуса присмотреть за ним в её отсутствие. Однако, вернувшись из Лондона через несколько недель, она, едва увидев Торна на первом же совещании, поняла: промедление смерти подобно. В буквальном смысле. Торн выглядел как тень самого себя. Его кожа приобрела сероватый оттенок, глаза запали, а дыхание было частым и неглубоким. Он сидел на своём обычном месте за столом Совета, но было видно, что каждое движение даётся ему с трудом. — Торн, — Моргана подошла к нему после совещания, когда все разошлись и они остались в зале вдвоём. — Вы больны. Серьёзно больны. Почему вы не сказали мне? — Потому что это не важно, Архитектор, — он попытался улыбнуться, но вышло жалкое подобие. — Я стар. Мне почти восемьдесят. Это естественно. — Для людей — да, — медленно произнесла Моргана. — Но вы — мой министр образования и старейший соратник. Я не могу просто... позволить вам уйти. — У вас есть другие, — он покачал головой. — Мина, Эдгар, молодые специалисты. Они справятся без меня. — Дело не в том, справятся ли они, — Моргана села рядом, взяла его за руку. — Дело в том, что я не хочу терять вас. Вы были со мной с самого начала. Когда я была просто профессором, а не Архитектором. Когда Кросс пытался уничтожить меня. Когда я сомневалась, боялась, ошибалась. Вы были рядом. Я не могу просто так отпустить вас в темноту. Торн смотрел на неё, и в его старых, уставших глазах блестели слёзы. — Я не знал, что значу для вас так много, — прошептал он. — Значите, — твёрдо сказала Моргана. — И я хочу предложить вам выбор. То, что я предлагаю — это необратимо и изменит вас навсегда. Но вы останетесь живы. Вы будете сильны, как никогда. Вы будете... не человеком. — Вы предлагаете мне стать вампиром? — он невесело усмехнулся. — Я думал об этом, Моргана. Обращаться к вампирам, просить их... Но я знаю, что такое обычное обращение. Я буду зависеть от создателя, буду слабее его, буду... просто ещё одним вампиром. — Не обычное обращение, — Моргана покачала головой. — Я предлагаю вам нечто иное. Древний ритуал, которым пользовались демоны в начале времён, когда создавали первых вампиров. Они не обращали укусом. Они заменяли кровь умирающего на свою — демоническую кровь. Это... меняет. Сильно меняет. Вы перестанете выглядеть как человек. Вы обретёте огромную силу, но ваша внешность станет... иной. Вы станете одним из Древних — тех, кого вампиры считают легендой. Торн долго молчал, переваривая услышанное. Потом спросил: — Почему вы предлагаете это мне? — Потому что вы — мой друг. И потому что я верю: вы сможете справиться с этой силой. Вы не станете чудовищем в душе, каким бы ни стало ваше тело. Вы останетесь Элиасом Торном — учёным, наставником, министром. Просто... в другой форме. Он закрыл глаза. Она видела, как в нём борются страх и надежда, гордость и желание жить. Наконец, он открыл глаза и кивнул. — Я согласен. Что я должен делать? — Ничего, — Моргана встала. — Просто ждите меня сегодня ночью. --- **Глава 9: Ритуал в особняке Торна** Ночь опустилась на Провиденс, безлунная и тихая. Моргана пришла в дом Торна одна — Энид и Уэнсдей не знали о её плане, она решила рассказать им позже, когда всё будет кончено. Торн ждал её в гостиной, сидя в кресле у камина. Он был бледен, но спокоен. — Вы уверены? — спросила Моргана, закрывая за собой дверь и запирая её тенью, чтобы никто не вошёл. — Да, Архитектор. Я готов. — Тогда начнём. Ложитесь на диван. Будет больно. Очень больно. Но я буду рядом. Торн лёг, сложив руки на груди. Моргана встала над ним и закрыла глаза, собирая силы. Она давно не проводила таких ритуалов. Последний раз, когда она создавала Древнего вампира, был столетия назад, и это был вынужденный шаг — спасение соратника, умиравшего от ран. Сейчас же она делала это сознательно, хладнокровно, ради друга. Она поднесла левую руку к губам Торна. — Пейте, — сказала она, разрывая когтем вену на запястье. Кровь, тёмная, почти чёрная, с алыми прожилками, закапала в его рот. — Пейте, пока не почувствуете, что больше не можете. Торн пил. Сначала с трудом, давясь, потом — жадно, как умирающий от жажды. Моргана чувствовала, как её сила, её демоническая сущность перетекает в него, заполняет его, меняет изнутри. Это было... больно. Но она терпела. Через несколько минут, показавшихся вечностью, Торн закричал. Его тело начало меняться. Кости трещали, перестраиваясь, мышцы набухали, кожа натягивалась и лопалась, обнажая новую, бледную, почти светящуюся плоть. Волосы выпадали — и на их месте вырастала гладкая, безволосая кожа. Нос провалился, оставив две костяные щели. Рот растянулся, обнажая новые, острые зубы. А из спины, разрывая одежду, пробились крылья — не пернатые, как у ангелов, и не кожистые, как у летучих мышей, а нечто среднее между ними, сотканное из теней и плоти. Пальцы удлинились, превратившись в когтистые лапы, способные разорвать сталь, и каждая косточка на них щёлкала, вставая на новое место. Моргана стояла над ним, не вмешиваясь, позволяя трансформации завершиться. Это была не та превращение, что у младших вампиров — быстрое и относительно безболезненное. Это было перерождение заново. Рождение в новом облике. Рождение из крови и боли. Наконец, Торн затих. Его новое тело лежало на диване, тяжело дыша. Он открыл глаза — и они теперь были алыми, как у самой Морганы, но с вертикальными зрачками, как у змеи. Он медленно сел, рассматривая свои руки — когтистые, бледные, нечеловеческие. — Я... — его голос изменился, стал глубже, вибрирующим, с лёгким эхом. — Я чувствую... силу. Невероятную силу. Я чувствую кровь в ваших жилах, Архитектор. Я чувствую кровь во всём городе. Я слышу сердцебиения за милю отсюда. Я вижу в темноте, как днём. — Это пройдёт, — сказала Моргана. — Обострённые чувства станут нормой через несколько дней. Сейчас вы перегружены. Дышите глубже. Торн дышал. Его крылья, всё ещё влажные после трансформации, медленно складывались за спиной. Он посмотрел на Моргану. — Я стал чудовищем, — прошептал он. — Вы стали Древним, — поправила она. — Первым вампиром. Таких, как вы, во всём мире — единицы. Вы — легенда, профессор. — Я не чувствую себя легендой, — он горько усмехнулся, и его новые зубы блеснули в свете камина. — Я чувствую себя... голодным. Очень голодным. — Это нормально. Я принесла вам донорскую кровь из Медицинского центра. — Моргана протянула ему термос. — Пейте. Это поможет. Он взял термос новыми, когтистыми руками, отвинтил крышку и выпил. Жадно, почти по-звериному. Моргана смотрела на него и думала о том, что только что сделала. Она только что создала Древнего вампира. Одного из сильнейших существ на Земле. И она надеялась, что не совершила ошибку. --- **Глава 10: Реакция коллег** На следующее утро Моргана собрала экстренное заседание Совета Архитектора. Она знала, что новости о трансформации Торна разлетятся быстро — слухи в Башне ходили со скоростью лесного пожара, — и хотела представить всё официально, до того как пойдут домыслы. — Я должна сообщить вам нечто важное, — начала она, когда все расселись. — Профессор Торн был болен. Смертельно болен. У него оставались считанные дни или недели. Я приняла решение спасти его. Прошлой ночью я провела древний ритуал — тот самый, которым демоны создавали первых вампиров. Профессору Торну была дана моя кровь. Он переродился. Он стал Древним. В зале повисла мёртвая тишина. Все переглядывались, осмысливая услышанное, и на лицах читалась смесь изумления, недоверия и тревоги. — Вы создали Древнего вампира? — уточнила Блэквуд, и в её голосе прозвучало потрясение. — Я думала, это миф. — Не миф, — ответила Моргана. — Я — одна из немногих, кто способен на такой ритуал. Как вы знаете, первых вампиров создавали демоны в древние времена. Их кровь, смешанная с кровью умирающего, порождала существ невероятной силы — с крыльями, когтями и способностью управлять кровью. Именно от них пошли все вампирские рода. Но с течением тысячелетий кровь разбавлялась, и современные вампиры утратили большую часть той изначальной мощи — и изначальной внешности. Профессор Торн теперь — один из Первых. — И как он... выглядит? — осторожно спросила Мина. — Иначе, — коротко ответила Моргана. — Внешне он больше не похож на человека. Но он всё ещё Элиас Торн — ваш коллега, министр образования, учёный. Я прошу вас принять его. Не бояться. Не отворачиваться. Ему сейчас нужна поддержка — возможно, больше, чем когда-либо. Первым заговорил Рэй, и его голос прозвучал на удивление буднично и спокойно. — Если ты ручаешься за него, я не против. Мы все здесь не совсем люди. Кто-то больше, кто-то меньше. — Я работала с вампирами, — добавила Вера. — С Древними — никогда. Но если Торн сохранил рассудок, я готова помочь ему адаптироваться. Другие тоже закивали, хотя на некоторых лицах читался страх. Но никто не возразил открыто. Моргана была благодарна им за это. — Я приглашу его на следующее заседание, — сказала она. — Но будьте готовы. Это зрелище... не для слабонервных. --- **Глава 11: Торн и его новая реальность** Профессор Торн, теперь уже бывший человек, провёл следующие несколько дней в своём доме, пытаясь привыкнуть к новому телу. Это было нелегко. Каждое движение требовало переучивания: когтистые руки не могли держать ручку, крылья за спиной постоянно задевали мебель, обострённый слух улавливал малейшие шорохи в радиусе мили, и поначалу он вообще не мог спать, потому что сердцебиения соседей звучали для него как барабанный бой. Он разбил несколько чашек, не рассчитав силы, и проломил дверной косяк, когда попытался открыть дверь привычным движением. Он несколько раз ловил себя на том, что хочет улыбнуться старой, человеческой улыбкой — но рот больше не мог растягиваться так, как раньше, и это вызывало приступы отчаяния. Моргана навещала его каждый вечер после заседаний. Она приносила ему донорскую кровь (он пока не мог охотиться — не хотел и боялся), рассказывала о делах Башни, отвечала на вопросы. Однажды он спросил её, глядя на своё отражение в тёмном окне: — Зачем вы спасли меня? Я был стариком. Моё время ушло. Теперь я — монстр. — Вы не монстр, — твёрдо сказала Моргана. — Вы — мой друг. И вы нужны Башне. Нужны мне. Дело не в возрасте, Торн. Дело в душе. Ваша душа осталась прежней. А тело... тело можно принять. — Легко сказать, — он отвернулся. — Вы не знаете, каково это — просыпаться и не узнавать себя. — Знаю, — тихо ответила Моргана. — Я прошла через это, когда перенесла рак Уэнсдей. Моя рука, мой глаз — я тоже просыпалась и видела чужое отражение. Но я справилась. С помощью тех, кто меня любил. Вы тоже справитесь, Торн. У вас есть я, у вас есть коллеги, у вас есть друзья, которые помнят, кем вы были, и примут того, кем вы стали. Он закрыл глаза и долго молчал. Потом его новые, костяные губы изогнулись в подобии улыбки. — Вы умеете убеждать, Архитектор. — Это мой дар, — она встала. — Завтра вы придёте на Совет. Пора показаться коллегам. Торн тяжело вздохнул, но кивнул. --- **Глава 12: Первое появление Торна на Совете** Первое появление Торна на заседании Совета Архитектора после трансформации стало событием, которое никто из присутствовавших не забудет никогда. Он вошёл в зал в длинном чёрном плаще с капюшоном, скрывающим его новые черты, и все взгляды мгновенно устремились к нему. В зале стояла тишина, нарушаемая только стуком его когтистых ног по мраморному полу. Моргана ждала его у стола Совета и, когда он приблизился, едва заметно кивнула в знак поддержки. Торн снял капюшон. По залу пронёсся вздох — смесь потрясения, страха и благоговения. Перед ними стояло существо, которое сложно было назвать человеком: бледная, почти светящаяся кожа, красные глаза с вертикальными зрачками, костяные гребни вместо бровей, рот, растянутый в вечной полуулыбке, обнажающей острые зубы. Из-за спины, сложенные, выглядывали огромные крылья. Пальцы оканчивались чёрными когтями, способными разорвать сталь. Он был ужасен — и в то же время величествен. — Доброе утро, коллеги, — произнёс Торн, и его голос, глубокий и вибрирующий, наполнил зал. — Прошу прощения за мой внешний вид. Я всё ещё привыкаю. Первым опомнился Рэй. Он встал, подошёл к Торну и, к удивлению всех, хлопнул его по плечу — осторожно, но по-дружески. — Выглядишь... внушительно. Как драгстер после тюнинга. Торн издал звук, похожий на смех — низкий, раскатистый, но в нём была искренняя благодарность. — Спасибо, Рэй. Вы не представляете, как много для меня значит ваше принятие. — Мы — Башня, — просто ответил Рэй. — Мы своих не бросаем. Постепенно и другие коллеги начали подходить, говорить слова поддержки, задавать вопросы. Мина подошла поближе, разглядывая крылья. — Вы можете летать? — Пока не пробовал, — признался Торн. — Боюсь, моё чувство равновесия ещё не восстановилось. — Когда попробуете — дайте знать. Я задокументирую. Вера, вампирша, подошла с некоторой опаской, но и с уважением. Она смотрела на Торна, как смотрят на живую легенду. — Я никогда не видела Древнего, — сказала она. — Для нас вы — миф. Истории, которые рассказывают в гнёздах. Вы понимаете, что стали чем-то вроде... божества для вампиров? — Я никогда не хотел быть божеством, — ответил Торн. — Я хотел быть профессором. — Что ж, — Вера улыбнулась, — теперь вы — профессор-божество. Привыкайте. Собрание продолжилось. Торн сидел на своём обычном месте, и хотя его внешность пугала, голос и манеры остались теми же. Он задавал те же острые вопросы, делал те же мудрые замечания. Постепенно напряжение в зале спало. К концу заседания никто уже не смотрел на него как на чудовище — только как на коллегу, который прошёл через трансформацию и нуждается в поддержке. --- **Глава 13: Встреча с Древними** Через несколько дней после того заседания Моргана пришла к Торну с новым предложением. — Вам нужно встретиться с другими Древними, — сказала она. — Другими? — Торн удивлённо поднял голову. — Я думал, я единственный. — Нет, — Моргана покачала головой. — Таких, как вы, во всём мире — несколько. Я знаю троих. Они живут уединённо — в Альпах, на Балканах, один — в Японии. Они избегают общества, потому что их внешность пугает даже вампиров. Они очень, очень стары. Младшему из них — около трёх тысяч лет. Но они помнят, каково это — быть созданным заново. Они могут помочь вам адаптироваться. — Я не знаю, готов ли я, — признался Торн. — Я только-только начал привыкать к тому, что меня не шарахаются коллеги. А теперь — встреча с существами, которые старше большинства цивилизаций? — Именно поэтому вам нужно встретиться с ними, — мягко настаивала Моргана. — Они — единственные, кто по-настоящему поймёт, через что вы проходите. Они прошли через то же самое. Одиночество, отторжение, страх перед самим собой. Они справились. Они научились жить с этим. Они могут научить и вас. Торн задумался. Потом спросил: — А они... они всё ещё помнят, кем были? До превращения? — Да, — Моргана кивнула. — Это часть проклятия — или дара. Они помнят свои человеческие жизни. Они помнят лица любимых, голоса друзей, солнечный свет на коже. И эта память — их вечная боль. Но она же — их вечная связь с человечностью. — Тогда встреча с ними будет... сложной. — Будет. Но я буду рядом. Ближайший из Древних жил в Альпах — в старом замке, скрытом от посторонних глаз. Моргана договорилась о встрече через тени, и через несколько дней они с Торном перенеслись в горы. Замок стоял на вершине скалы, окружённый вечным туманом, и выглядел так, словно сошёл со страниц готического романа. Древнего звали **Рафаэль**. Когда-то, три тысячи лет назад, он был римским патрицием, умиравшим от чумы. Демон, сжалившийся над ним (или просто проводивший эксперимент), дал ему свою кровь, и Рафаэль стал первым вампиром Европы. За прошедшие тысячелетия он видел расцвет и падение империй, рождение новых рас, войны, катастрофы. Теперь же он жил отшельником, в компании лишь нескольких слуг, которые были слепы, чтобы не видеть его лица, и немы, чтобы не выдать его тайну. Он был высок, худ, с длинными крыльями, которые волочились за ним как плащ, и с глазами, полными древней, бесконечной тоски. Рафаэль принял гостей в огромном зале, освещённом лишь камином, где пылали целые брёвна. Он долго смотрел на Торна, потом перевёл взгляд на Моргану: — Давно я не видел новых братьев. Последний был создан во времена, которые вы, смертные, называете Средневековьем. Он не выдержал. Сошёл с ума через столетие, и его пришлось... успокоить. — Я не сойду с ума, — твёрдо сказал Торн. — У меня есть цель. Есть работа, друзья, коллеги, ученики, которые нуждаются во мне. Я не позволю себе сломаться. Рафаэль долго изучал его, наклонив голову набок, и в его алых глазах читалось что-то, похожее на уважение. — Это хорошо, — наконец произнёс он. — Цель — это якорь. Держись за неё. А теперь иди за мной. Я покажу тебе, как управлять крыльями. Твои ещё не слушаются тебя? Мои тоже не слушались первые лет сто. Но я научу быстрее. Торн провёл в замке Рафаэля две недели. Он учился контролировать свою силу, летать (это оказалось невероятно трудно — его крылья были огромны, но неуклюжи, и первые попытки заканчивались болезненными падениями), использовать магию крови (оказалось, что он может управлять кровью не только своей, но и чужой — на расстоянии, останавливать её ток, ускорять, даже исцелять раны). Он узнал о том, как Древние выживали тысячелетиями, как прятались от людей, как находили пищу, не убивая невинных. Он узнал, что он теперь — часть братства, о котором вампиры слагали легенды. И когда он вернулся в Провиденс, он был уже не тем испуганным, растерянным существом, которое уезжало в горы. Он был спокоен, собран, решителен. Он принял себя. Или, по крайней мере, начал принимать. --- **Глава 14: Торн и вампиры Башни** Возвращение Торна в Башню после обучения у Рафаэля стало ещё одним испытанием. Многие вампиры, работавшие в Башне, смотрели на него с благоговейным страхом — для них он был ожившей легендой. Некоторые боялись, некоторые завидовали его силе. Несколько младших вампиров попросили у него аудиенции, желая услышать о древних временах из первых уст, и Торн, к своему удивлению, обнаружил, что может рассказывать им — не о себе, а о том, что узнал от Рафаэля. Он стал кем-то вроде наставника, и это помогло ему принять свою новую роль. Но были и те, кто избегал его. Для них Древние были не легендой, а страшной сказкой о чудовищной силе, которая может раздавить любого младшего вампира без усилий. Торн понимал их страх. Он сам всё ещё боялся себя — своей мощи, своего голода, своего отражения. Но он не сдавался. — Вы справляетесь, — заметила Моргана, когда он пришёл к ней с очередным отчётом о работе Министерства Образования. — Я пытаюсь, Архитектор. Это всё, что я могу. — Этого достаточно, — она улыбнулась. — Вы — живое доказательство того, что даже самые страшные перемены можно принять. Что можно упасть — и подняться. Что можно умереть — и возродиться. Вы — пример для всех нас, Торн. Не только для вампиров. Для всех. Он ничего не ответил, но в его алых глазах промелькнула благодарность — глубокая, древняя, но всё ещё человеческая. --- **Глава 15: Мина и Зара — развитие** Пока Торн осваивал свою новую природу, Мина Парк осваивала новую для себя роль — роль влюблённой. Их отношения с Зарой развивались медленно и осторожно, как и подобает союзу человека и демона. Они старались не афишировать свои отношения — в Башне и так хватало сплетен, — но скрывать их полностью было невозможно, особенно когда демонесса-инквизитор начала задерживаться у кабинета координатора дольше, чем требовали дела. Первое свидание прошло в маленьком ресторанчике в Провиденсе, который держала семья вампиров. Там подавали блюда, подходящие для разных видов, включая демонов, — Мина впервые попробовала адские закуски и едва не задохнулась от пряностей, а Зара с интересом наблюдала за ней. Они говорили о работе, о Башне, о своих прошлых жизнях. Зара рассказала, что родилась в Аду, служила в легионах Люцифера, но всегда мечтала увидеть Землю. «Здесь больше... красок, — сказала она. — В Аду всё багровое и чёрное. Здесь есть зелёный. Синий. Золотой. Я люблю золотой». Мина слушала, и её страх постепенно уступал место очарованию. Зара была жестокой — да. Она была демоном — да. Но она также была... живой. Настоящей. Второе свидание прошло в квартире Мины. Зара пришла с букетом цветов — обычных, земных, купленных в магазине за углом, — и Мина, увидев их, чуть не расплакалась. «Я не знаю, как ухаживать за людьми», — призналась Зара. «Я учусь. Но я хочу научиться. Ради тебя». В тот вечер они впервые попытались поцеловаться — и это было неловко, потому что Мина боялась пораниться о когти, а Зара боялась напугать её своей демонической природой. Но в итоге получилось. И этот поцелуй стал началом чего-то нового — хрупкого, но настоящего. Однако их отношения были далеки от идиллии. Мина всё ещё вздрагивала, когда Зара, рассказывая очередную историю с допроса, небрежно упоминала, как «пришлось немного надавить» на подозреваемого, и её глаза на мгновение загорались тем самым, хищным огнём. Зара же, в свою очередь, не понимала, почему Мину так волнуют «мелочи» вроде прав подозреваемых. Для неё, демона, выросшего в иерархии Ада, эффективность и результат были важнее методов, а человеческие представления о морали казались наивными. — Ты слишком мягкая, — сказала она однажды, когда Мина упрекнула её за излишнюю жёсткость на допросе. — А ты слишком жестокая, — ответила Мина. Они замолчали, глядя друг на друга, и обе понимали, что это — проблема. Не та, что может разрушить их прямо сейчас, но та, что будет возвращаться снова и снова. Разные миры. Разные природы. И всё же они продолжали быть вместе, потому что то, что их связывало, было сильнее различий. --- **Глава 16: Европа реагирует** Пока Башня укреплялась в Британии, континентальная Европа не дремала. После серии дипломатических манёвров, включавших как официальные переговоры, так и тайные операции, сопротивление начало ослабевать. Французский министр Дюбуа, главный противник Башни, неожиданно подал в отставку «по личным обстоятельствам». Газеты писали о скандале — якобы у него обнаружились тайные счета и связь с подпольными бойцовскими клубами, где участвовали изгои. Никто не связывал его падение с Башней — официально. Но те, кто знал, понимали: Архитектор сделала свой ход, использовав информацию, добытую тенями. Германия, оставшись без главного союзника, смягчила позицию. Канцлер выступила с заявлением о «готовности к диалогу» и пригласила представителей Башни на консультации. Италия, долго колебавшаяся, объявила о нейтралитете и выразила заинтересованность в открытии филиала Брауновского университета в Риме — в том самом городе, где Моргана когда-то сражалась с культистами и подружилась с Алессандрой, древней хранительницей. — Они поняли, что мы не остановимся, — констатировала Блэквуд на заседании Совета. — И что им выгоднее сотрудничать, чем бороться. — Как и планировалось, — кивнула Моргана. — Расширение продолжается. Но медленно. Мы не хотим дестабилизировать регион. Мы хотим интегрироваться. Стать частью системы, а не угрозой для неё. План работал. Чёрная Башня выходила на мировую арену — не как завоеватель, а как партнёр. И хотя впереди было ещё много препятствий, Моргана чувствовала: они движутся в правильном направлении. --- **Часть третья: Укрепление уз** **Глава 17: Семейный вечер в Провиденсе** После возвращения из Лондона и всех потрясений, связанных с Торном, Моргана настояла на том, чтобы взять недельный отпуск и провести его с Энид и Уэнсдей. Им это было нужно — после политической борьбы, после нервотрёпки с европейскими чиновниками, после тревог о Торне и радости его возрождения, — всем нужно было просто побыть вместе. В особняке на холме, в их доме. Они устроили «неделю ничегонеделания» — Энид придумала название, и оно прижилось. Они спали допоздна, валялись в постели, читали книги, смотрели фильмы, готовили вместе (Моргана освоила омлет и очень этим гордилась, Уэнсдей экспериментировала с итальянскими соусами, Энид пекла своё фирменное печенье). Грим, счастливый оттого, что все дома, носился по комнатам, выпрашивая лакомства. Они гуляли по побережью, собирали ракушки, дышали осенним воздухом. Они говорили о прошлом и будущем, о мечтах и страхах, о том, как изменилась их жизнь за эти годы. — Знаете, — сказала однажды Энид, сидя на террасе и глядя на закат, — я иногда думаю: а что, если бы Моргана не пришла тогда в Невермор? Что было бы с нами? — Я бы, наверное, стала серийным убийцей, — задумчиво ответила Уэнсдей. — Или гениальным детективом. Или и тем, и другим. — А я бы, наверное, вышла замуж за какого-нибудь скучного оборотня и жила бы в пригороде, — вздохнула Энид. — И никогда бы не узнала, что мир может быть таким... огромным. И таким полным любви. — Я бы осталась в Аду, — тихо сказала Моргана. — Одна. И никогда бы не узнала, что значит любить так, как я люблю вас. — Она обняла их обеих. — Я рада, что пошла в Невермор. — Мы тоже, — хором ответили они. --- **Глава 18: Новые горизонты для Торна** Торн, уже освоившийся в своей новой форме, начал новую главу своей жизни. Он продолжал возглавлять Министерство Образования — и, к удивлению многих, стал делать это даже эффективнее, чем раньше: он больше не нуждался во сне, мог работать круглосуточно, его ум, обострённый трансформацией, обрабатывал информацию быстрее, а магия крови позволяла ему чувствовать ложь. Но он также начал преподавать — не только в университете, но и в специальной школе для молодых вампиров, которых он сам отбирал по всему миру. Он учил их не только наукам, но и контролю — тому, чему его научил Рафаэль в альпийском замке, и тому, что он постиг сам за месяцы адаптации. Вампиры, особенно старшие, поначалу относились к нему с опаской. Древние были для них легендой, но легендой пугающей, и видеть одного из них живым — и работать с ним — было испытанием. Однако постепенно они привыкли. Торн, несмотря на свой облик, оставался терпеливым, мудрым наставником. Он не давил авторитетом, не требовал поклонения — он просто учил. И молодые вампиры, искавшие наставника, потянулись к нему. Однажды к нему пришла делегация из старейшин вампирских кланов Европы. Они были встревожены появлением нового Древнего. Торн принял их в своём кабинете, и это был странный приём: существа, жившие по несколько столетий, почтительно склонялись перед тем, кому от роду было меньше полугода в новом обличии. Они спрашивали о его планах, о его отношении к клановой политике, о том, не намерен ли он претендовать на власть над всеми вампирами мира — ведь по древнему праву Древний имел право повелевать младшими. Торн выслушал их и ответил спокойно: — Я не претендую на власть. Я — министр образования Чёрной Башни. Моя задача — учить. Если вы хотите учиться — добро пожаловать. Если вы хотите политических игр — вам не ко мне. Старейшины переглянулись. Такого ответа они не ожидали. Они ушли, кто-то — успокоенный, кто-то — ещё более встревоженный. Но Торн остался верен себе. Он не хотел власти. Он хотел знаний. И это делало его самым опасным — и самым мудрым — из Древних. --- **Глава 19: Мина и Зара — углубление** Прошло несколько месяцев. Отношения Мины и Зары вышли на новый уровень — они перестали скрываться. В Башне к этому отнеслись по-разному. Кто-то перешёптывался, кто-то осуждал (в основном из числа консервативных норми, работавших в административных отделах), кто-то поддерживал. Моргана, когда Мина рассказала ей, просто улыбнулась и сказала: «Ты заслуживаешь счастья, Мина. Как и все мы. Если Зара делает тебя счастливой — я только рада». Эти слова значили для Мины больше, чем что-либо. Зара, в свою очередь, училась быть... мягче. Это было трудно — её природа противилась, и иногда, после особенно тяжёлого дня, она срывалась: становилась резкой, холодной, отстранённой. Но Мина не отступала. Она видела в Заре не только демона, но и женщину — ранимую, одинокую в своём могуществе. И она верила, что сможет достучаться до неё. Однажды, после очередной ссоры (повод был глупый — Зара слишком жёстко обошлась с подозреваемым, и Мина упрекнула её), они сидели на крыше Башни, глядя на ночной Провиденс. Зара молчала долго, а потом сказала: — Я не знаю, как быть другой. Я такая, какая есть. Я создана для войны, Мина. Для допросов, для битв, для жестокости. Я не умею быть нежной. Но я пытаюсь. Ради тебя. — Я знаю, — Мина взяла её за когтистую руку. — И я не прошу тебя меняться. Я прошу только... иногда останавливаться. Думать. Что ты чувствуешь, когда делаешь это? Не то, что чувствует твоя природа, а то, что чувствуешь ты сама — Зара, а не инквизитор? Зара закрыла глаза. — Я чувствую... пустоту. Как будто я — инструмент, а не живое существо. И только с тобой я чувствую себя живой. — Тогда держись за это, — прошептала Мина. — За меня. За нас. И помни: ты — не инструмент. Ты — Зара. И я тебя люблю. Зара не ответила словами. Она просто притянула Мину к себе, и они сидели так до рассвета — человек и демоница, связанные любовью, которая была сильнее их различий. --- **Эпилог: Годовщина** В годовщину основания Башни Моргана устроила небольшой приём в особняке на холме — только для самых близких. Торн, уже привыкший к своему новому облику и даже начавший находить в нём определённую эстетику, сидел в углу с бокалом «Каберне Совиньон» — специальной вампирской смеси, — и беседовал с Верой о перспективах вампирского спорта. Мина и Зара стояли у окна, держась за руки, и Зара рассказывала что-то, от чего Мина смеялась. Рэй и его команда обсуждали новый трек, который строился в Массачусетсе. Доктор Морбус что-то тихо обсуждал с Лилит, которая почтила приём своим присутствием. А Люцифер, как всегда элегантный, беседовал с Энид и Уэнсдей, рассказывая им старые адские анекдоты, от которых Уэнсдей фыркала, а Энид заливалась смехом. Моргана стояла у камина, глядя на всех этих людей — и не-людей, — которые стали её семьёй. Она думала о том, как далеко они зашли. От одинокой демоницы, искавшей любовь, до Архитектора нового мира. От маленького кабинета в Брауновском университете до международной организации. От страха и боли до принятия и силы. Всё это было не зря. Всё это было ради них. И пока они были вместе, будущее — каким бы оно ни было — не пугало её. Потому что оно было их.