Дочь Падшего

События происходят после визита архангела Михаила. Обычная поездка Энид и Уэнсдей оборачивается катастрофой, когда слухи об аварии достигают Морганы в искажённом виде. Уверенность в гибели жён пробуждает в Княжне Ада такую силу, какой мир не видел со времён Войны Восстания — и теперь всем, от Люцифера до Михаила, придётся объединиться, чтобы остановить её, пока она не стёрла человечество с лица планеты. Часть первая: Тихий день Глава 1: Утро перед бурей Утро началось с солнца — редкого, почти позабытого за октябрьскими дождями. Золотистый свет заливал особняк на холме, пробиваясь сквозь панорамные окна гостиной, играл на гранях хрустальных бокалов, которые Энид забыла убрать со вчерашнего ужина, и рисовал длинные, ленивые тени на дубовом полу. Грим, свернувшись калачиком на подоконнике, млел в тепле и тихо посапывал, подёргивая во сне хвостом. В воздухе пахло кофе, который только что сварила Уэнсдей, и свежими булочками — Энид успела сбегать в пекарню на Benefit Street до того, как проснулась Моргана. Сама Моргана сидела за кухонным столом, облачённая в старый халат, и лениво просматривала утренние отчёты, которые Мина по привычке присылала ей на планшет. Ничего срочного: финансовый департамент Вейна запрашивал одобрение на расширение инвестиционного портфеля; Торн прислал восторженный отзыв о своей последней лекции в Оксфорде, где его чучело-вампирский облик наконец-то перестал шокировать студентов; Зара докладывала о завершении расследования в Бостоне. Всё шло своим чередом. Мир вращался. Башня стояла. — Сегодня мы едем к моим родителям, — напомнила Уэнсдей, ставя перед ней чашку адского чая (с щепоткой серы, как Моргана любила). — Мама прислала письмо. Бабушка хочет показать нам свои новые пирожки с белладонной. Говорит, рецепт усовершенствован. — Усовершенствован? — Моргана приподняла бровку. — Это значит, что теперь они убивают не за час, а за полчаса? — За сорок пять минут, — уточнила Уэнсдей. — Она добавила экстракт мандрагоры. — Впечатляюще, — Моргана отпила чай. — Передай ей моё восхищение. — Мы передадим сами, — вмешалась Энид, появляясь из спальни в ярко-жёлтом свитере и с дорожной сумкой в руках. — Мы решили съездить вдвоём. Тебе нужен отдых — настоящий, без отчётов и совещаний, — а мне нужно навестить маму по дороге. Заодно заедем в Джерико, посмотрим, как там дела у старых знакомых. Ты не против? — Я? — Моргана оторвалась от планшета. — Почему я должна быть против? Поезжайте. Повеселитесь. Передайте Гомесу, что я всё ещё жду обещанный трактат о фехтовании на рапирах. — Он его пишет уже три года, — вздохнула Уэнсдей. — Боюсь, это надолго. — Как и всё, что делают Аддамсы с любовью, — усмехнулась Моргана. Она встала, обняла обеих по очереди, поцеловала — сначала Энид, потом Уэнсдей, — и чуть задержалась, вглядываясь в их лица. — Будьте осторожны на дороге. Октябрь, листья мокрые, водители в это время года особенно безумны. — Мы всегда осторожны, — заверила её Энид. — К тому же, у нас бессмертные тела. Если что — регенерируем. — Я не хочу, чтобы вы регенерировали, — серьёзно сказала Моргана. — Я хочу, чтобы с вами ничего не случалось. — И не случится, — Уэнсдей сжала её руку. — Мы вернёмся через пару дней. Ты и оглянуться не успеешь. Через час чёрный Дефендер выехал из ворот особняка и покатил по извилистой дороге, ведущей к шоссе. Моргана стояла на террасе, провожая его взглядом, пока он не скрылся за поворотом. Грим сидел у её ног и тихо скулил. Ему, как и хозяйке, не нравилось, когда семья разъезжалась. — Ничего, — сказала Моргана, поглаживая беса по голове. — Через пару дней вернутся. А у нас с тобой много работы. Она ошиблась. До возвращения оставалось гораздо меньше времени. Но возвращение это будет совсем не таким, как она ожидала. **Глава 2: Авария** Шоссе I-95 в октябре было именно таким, каким его описывала Моргана: мокрым, скользким, с участками тумана в низинах. Энид, сидевшая за рулём, вела Дефендер осторожно, несмотря на весь свой оптимизм. Уэнсдей, как обычно, сидела на пассажирском сиденье с книгой по судебной энтомологии и время от времени комментировала особенно интересные случаи разложения. — Ты знала, что некоторые виды мух откладывают яйца в открытые раны ещё до наступления смерти? — Уэнсдей, — вздохнула Энид, — я тебя люблю, но иногда мне хочется, чтобы ты почитала что-нибудь другое. Хотя бы детектив. — Детективы — это беллетристика, — возразила Уэнсдей. — Там слишком много неточностей. Вот «Судебная энтомология: практическое руководство» — это... Она не договорила. Из встречного тумана, застилавшего низину у моста через реку Провиденс, вынырнул грузовик. Он шёл на обгон, выехав на встречную полосу. Его водитель, молодой парень, не спавший уже сутки, не справился с управлением. Грузовик занесло на мокром асфальте, прицеп повело в сторону, и он боком, всей своей двадцатитонной массой, понёсся прямо на Дефендер. Энид успела вывернуть руль. Она была оборотнем, её реакция была быстрее человеческой. Но дорога была слишком узкой, а обочина слишком крутой. Дефендер, уходя от столкновения, съехал с шоссе, пробил ограждение и, перевернувшись несколько раз, рухнул в овраг. Удар. Скрип металла. Звон разбитого стекла. А потом — тишина. Первой очнулась Энид. Она висела вниз головой, удерживаемая ремнём безопасности. Всё тело болело, голова кружилась, но она была жива. Бессмертное тело, укреплённое ритуалом Морганы, выдержало удар, который убил бы обычного человека. Сломано несколько рёбер — она чувствовала, как они уже начали срастаться, — и глубокая царапина на лбу, из которой сочилась кровь. Но жива. — Уэнсдей! — позвала она, пытаясь повернуть голову. Уэнсдей висела рядом, тоже пристёгнутая. Её лицо было в крови из рассечённой брови, книга по энтомологии валялась где-то на потолке (который теперь был полом), а нож, всегда бывший при ней, выпал из рукава и торчал из обшивки сиденья. Но она дышала. И когда Энид позвала её, открыла глаза. — Я в порядке, — прохрипела она. — Кажется, ключица сломана. Но уже срастается. А ты? — Жива. Машина... — Энид огляделась. Дефендер представлял собой груду искореженного металла. — Машине конец. — Машина — железо, — Уэнсдей расстегнула ремень и с глухим стуком упала на потолок. — Главное, что мы живы. Нужно выбраться и позвонить Моргане. Они выбрались через разбитое окно. Их бессмертные тела уже активно восстанавливались, но об этом знали только они. Для стороннего наблюдателя они выглядели тяжело раненными. Одежда порвана, кровь на лицах и руках, синяки — Энид хромала, Уэнсдей придерживала левую руку, — но угрозы жизни не было. К тому времени, как на шоссе остановились первые свидетели аварии, они уже стояли на ногах. Вокруг суетились люди, кто-то звонил в службу спасения, кто-то пытался помочь выбраться из оврага, кто-то снимал происходящее на телефон. В суматохе Энид заметила, что её телефон разбит вдребезги, а телефон Уэнсдей выпал из кармана и лежал где-то в овраге. Она попросила у одного из свидетелей телефон и набрала номер Морганы. Гудки. Никто не отвечал. Она попробовала ещё раз. И ещё. Моргана, вероятно, была на совещании или в душе. Или просто не слышала звонка. — Она не отвечает, — сообщила она Уэнсдей. — Ладно, позвоню позже. Давай пока выберемся наверх и поймаем такси или что-нибудь. Убер, может, вызовем. К тому времени, как приехала скорая, они уже почти полностью регенерировали. Медики, осмотрев их, были поражены скоростью заживления ран, но списали это на «особенности организма». Энид и Уэнсдей, не став вдаваться в подробности своей бессмертной природы, просто сказали, что чувствуют себя хорошо. От госпитализации отказались. Через полчаса они уже сидели в вызванном убере и ехали обратно в Провиденс — потому что после такого приключения им хотелось домой, к Моргане, к камину, к спокойствию. Грим, наверное, уже волнуется. И Моргана тоже. Они не подозревали, что «испорченный телефон» уже начал свою разрушительную работу. **Глава 3: Слухи** Слухи, как известно, распространяются быстрее фактов. Пока Энид и Уэнсдей выбирались из оврага, пока их осматривали медики, пока они ловили убер, — десятки людей, проезжавших мимо места аварии, уже разнесли новость по социальным сетям. «Страшная авария на I-95!» «Грузовик столкнулся с внедорожником!» «Машина рухнула в овраг!» «Много крови!» «Похоже, все погибли...» Последнее было ключевым. Кто-то, увидев кровь на асфальте (капавшую из рассечённой брови Уэнсдей), снял видео и выложил с комментарием: «Похоже, выживших нет. Машина всмятку». Это видео, как водится, стало вирусным. И через полчаса оно достигло Провиденса. В кабинете Морганы раздался звонок. Это был Вейн, и его голос дрожал — что было для него совершенно несвойственно. — Архитектор... Вы видели новости? Авария на шоссе. Чёрный Дефендер. Похожий на ваш. И... там кровь. Много крови. Говорят, выживших нет. — Что? — Моргана вскочила, опрокинув чашку. Чай разлился по столу, но она этого даже не заметила. — Этого не может быть. Они только что уехали. Я говорила с ними час назад. — Я знаю, Архитектор. Я уже отправил инквизиторов на место. Но видео... вы должны его посмотреть. Он скинул ссылку. Моргана открыла видео дрожащими пальцами и увидела искореженный остов Дефендера в овраге — её Дефендера, того самого, который она купила на заре своей новой жизни, — и тёмные пятна крови на асфальте. Она не могла разобрать лиц на записи, толпа мешала. Но она узнала машину. И она увидела кровь. Много крови. Этого было достаточно. Моргана не стала перезванивать. Она не стала проверять. Она просто исчезла из кабинета, растворившись в тенях. Через долю секунды она была уже на месте аварии, где ещё стояли полицейские машины и эвакуатор, готовившийся поднять останки Дефендера. Не было ни скорой, ни пострадавших — только полиция, зеваки, обломки. И кровь. Энид и Уэнсдей уже уехали, но Моргана не знала этого. Она не нашла их тел. Не нашла их самих. Только разбитую машину. И тишину. И в этот момент что-то внутри неё сломалось. **Часть вторая: Пробуждение Бездны** **Глава 4: Трансформация** Первым признаком стало небо. В радиусе нескольких миль от оврага, где стояла Моргана, оно внезапно потемнело, словно кто-то выключил солнце. Тучи, чёрные и тяжёлые, начали закручиваться в воронку, и из них ударили молнии — не обычные, а багровые, с отливом в адское пламя. Ветер стих. Птицы, ещё не улетевшие на юг, замолкли. Температура упала на десяток градусов за секунду, и из ртов полицейских и зевак, ещё остававшихся на месте, вырвались облачка пара. Моргана стояла в центре этой воронки, и её тело менялось. Впервые за долгое время она полностью утратила контроль над своей формой. Сначала она увеличилась в размерах — раза в три против обычного человеческого роста, и одежда с треском разошлась по швам, не выдержав трансформации. Крылья, раньше бывшие тенями, обрели плоть, став чёрными, кожистыми, с алыми прожилками, и развернулись, закрывая полнеба. Чешуйчатая рука разрослась, покрывшись костяными наростами, а когти удлинились в клинки, способные рассекать реальность. Её лицо утратило человеческие черты: кожа стала тёмно-серой, почти чёрной, из скул выступили костяные гребни, а глаза — оба, и серебряный, и чёрный, — загорелись чистым, незамутнённым адским пламенем. Но самое страшное происходило глубже. Она переставала быть личностью и становилась концепцией. Её физическая форма начала растворяться, теряя чёткость. Она больше не была женщиной, демоном, женой. Она была яростью. Чистой, беспримесной, всепоглощающей яростью, помноженной на всю мощь Первозданной Тьмы, которую она впитала во время ритуала много лет назад. Она была Адом, вырвавшимся на Землю. Она была голосом Бездны, который шептал ей: «Они ушли. Ты не смогла их защитить. Уничтожь всё. Всё, что причинило им боль. Всё, что может причинить боль кому-то ещё. Всё». Сознание Морганы — та его часть, что ещё помнила себя, помнила Энид, помнила Уэнсдей, помнила их смех и тепло их рук, — сжалось в крошечную искру и, спрятавшись глубоко внутри бушующего пламени, тихо плакало. Но голос был слишком громким, чтобы она могла с ним спорить. **Глава 5: Город, которого больше нет** Первой под удар попала заброшенная промзона в нескольких милях от места аварии — старый заводской комплекс, пустовавший уже лет двадцать. Моргана, движимая яростью, которая требовала выхода, обрушилась на неё, не заметив, что там, за бетонными стенами, не было ни души. Из её рук вырвались потоки адского пламени — чёрного, с алыми прожилками. Они ударили в землю, и земля раскололась. Бетонные стены плавились, как воск. Металлические конструкции скручивались в спирали. Асфальт кипел. Всё, чего касалось пламя, превращалось в пепел и шлак. Тени, её верные спутники, вырвались из-под контроля и начали расползаться во все стороны, пожирая материю. Там, где они проходили, реальность истончалась, обнажая изнанку — ту самую Бездну, из которой Моргана когда-то черпала силу и которая теперь требовала свою цену. Заброшенная промзона перестала существовать за несколько минут. Но этого было мало. Ярость требовала большего. Рёв Морганы — а она уже не говорила, а именно ревела, многоголосо, как легион проклятых душ, — разносился на мили вокруг, и его было слышно даже в Провиденсе. Следующим был заброшенный городок Эшфорд, находившийся в пятнадцати милях южнее. Когда-то, в середине XX века, там жили рабочие с завода — теперь уже уничтоженного, — но после закрытия производства городок опустел. Несколько десятков заброшенных домов, церковь, школа, магазин — всё, что осталось от некогда живого сообщества. Жителей там не было уже много лет. Но Моргана этого не знала. Она просто двигалась вперёд, и всё на её пути прекращало существование. Дома рассыпались в пыль, деревья вспыхивали и сгорали за секунды, земля плавилась в стекло. От Эшфорда не осталось даже фундаментов — только оплавленный кратер диаметром в несколько миль, над которым поднимался столб чёрного дыма, видимый из космоса. Моргана была ужасна в самом хтоническом смысле этого слова. Она была стихией, которую невозможно было ни остановить, ни договориться с ней. Она была воплощением того, что случается, когда божество теряет смысл существования. **Глава 6: Башня бьёт тревогу** В Провиденсе, в штаб-квартире Чёрной Башни, царила паника. Мина Парк, находившаяся в своём кабинете, когда пришли первые сообщения, действовала мгновенно. Она связалась с Вейном («Архитектор исчезла! Активируйте протокол "Шторм"!»), с Уэнсдей (чей телефон внезапно заработал, когда та уже была на полпути к Провиденсу), с Торном («Возвращайтесь! Немедленно! У нас ситуация уровня "Конец света"!»), с Кромм Круахом («Нужна ваша помощь! Моргана потеряла контроль!»), с Люцифером — через экстренный канал, которым пользовалась лишь раз в жизни. Люцифер появился через несколько секунд. Он возник в центре командного пункта Башни, и его глаза, обычно золотые и ироничные, горели тревогой, которую он не пытался скрыть. — Я почувствовал, — сказал он вместо приветствия. — Вся Преисподняя дрожит, как в дни Восстания. Где она? — Эшфорд, — ответила Мина, указывая на карту. — Но она движется. Быстро. Если не остановить, через час она достигнет Провиденса. — Она уничтожит город, — произнёс кто-то из инквизиторов. — Она уничтожит штат, — мрачно поправил Люцифер. — А потом — побережье. А потом... кто знает? Сейчас в ней пробудилась сила, которая может стереть человечество с лица планеты. И она даже не поморщится, потому что её сознание спит — оно заперто внутри горя. Нужно вернуть её. Вернуть в тело, в разум, в чувства. Но для этого нужны те, кого она любит. — Энид и Уэнсдей, — сказала Мина. — Они живы. Они едут сюда. — Живы? — Люцифер резко обернулся. — Тогда какого чёрта она думает, что они мертвы?! — Слухи, — коротко ответила Мина. — Мы уже отследили источник. Кто-то снял видео с места аварии и написал, что все погибли. Она увидела это видео и... — И сорвалась, — закончил Люцифер. — Понятно. Тогда действуем так: ты, Мина, связываешься с правительствами — объясняй, что происходит, пусть не паникуют и не пытаются атаковать, военным с ней не совладать, только разозлят сильнее. Вейн — координируешь эвакуацию на случай, если она двинется к Провиденсу, но только как запасной план. Я иду к ней и попытаюсь замедлить. Где сейчас Энид и Уэнсдей? — В двадцати минутах от города! — ответил кто-то из операторов. — Пусть гонят прямо к Эшфорду, — приказал Люцифер. — Их присутствие — единственное, что может вернуть ей рассудок. И он исчез, оставив после себя запах серы и надежду, что ещё не всё потеряно. **Часть третья: Возвращение** **Глава 7: Девочки спешат** Энид и Уэнсдей узнали о происходящем одновременно — из звонка Мины и из ревущей сирены где-то вдалеке, которая взвыла над Провиденсом, оповещая о чрезвычайной ситуации. Им хватило нескольких секунд, чтобы сложить кусочки мозаики: авария, молчащий телефон, слухи, срыв Морганы. Они не стали тратить время на слова. Водитель убера, пожилой мужчина, сначала наотрез отказался ехать в сторону, откуда доносился гул и где небо было затянуто чёрной пеленой с багровыми всполохами. «Вы что, с ума сошли? Там же ад кромешный!» — кричал он, размахивая руками. Но когда Уэнсдей показала ему значок инквизитора, а Энид добавила, что там их жена, он, пробормотав что-то про «сумасшедших баб», нажал на газ и погнал машину в сторону Эшфорда. Дорога заняла двадцать минут, которые показались им вечностью. Всё это время Энид и Уэнсдей молчали, но их руки, сжатые вместе, говорили больше любых слов. Они не обсуждали, что будут делать. Они просто знали: нужно быть рядом. Любой ценой. Когда они достигли окраин бывшего Эшфорда — теперь это был оплавленный кратер диаметром в несколько миль, — их встретил Люцифер. Он стоял на границе зоны поражения, и его костюм, всегда безупречный, был покрыт сажей, а в глазах горела тревога. — Она там, — сказал он, указывая в центр кратера. — Я пытался приблизиться, но она отбрасывает всё живое. Она не узнаёт меня. Она вообще никого не узнаёт. Её сознание спит. Бодрствует только боль. Вы должны идти. Только вы. Вы — её якоря. — Что нам делать? — спросила Энид. — Говорите с ней, — ответил Люцифер. — Говорите о том, что вы живы, что вы здесь, что вы любите её. Не бойтесь. Она не причинит вам вреда — вы единственные, кто защищён от её ярости, даже если она сама этого не осознаёт. Но будьте готовы к тому, что это займёт время. — Хорошо, — Уэнсдей кивнула. Они взялись за руки и шагнули в кратер. Раскалённый воздух обжигал, но они шли — медленно, преодолевая сопротивление самой реальности, которая здесь истончилась и дрожала. Вокруг плавилась земля, и их ботинки оставляли следы в стекле. Где-то впереди ревела Моргана, и её рёв был похож на голос тысяч проклятых душ. Но они шли. **Глава 8: В сердце бури** Они увидели её в центре кратера. Моргана больше не была похожа на женщину. Она была столбом адского пламени высотой в сотни футов, увенчанным расплывчатым силуэтом крылатой фигуры. Тени, её верные спутники, метались вокруг, как обезумевшие псы, и их прикосновение обращало камень в пыль. А из самой сердцевины этого ужаса доносился звук — не рёв, нет. Плач. Тихий, надрывный, почти человеческий плач. Он пробивался сквозь грохот разрушения, как слабый радиосигнал сквозь помехи. Моргана — та её часть, что ещё оставалась Морганой, — плакала. — Моргана! — крикнула Энид, и её голос, усиленный звериной глоткой, разнёсся над кратером. — Мы здесь! Мы живы! Посмотри на нас! Пламя на мгновение замерло. Тени заколебались. В центре столба что-то дрогнуло — словно спящий зверь приоткрыл глаз. — Это неправда, — прозвучал голос Морганы, искажённый, многоголосый, но в нём можно было узнать её интонации. — Вы — иллюзия. Вы умерли. Я видела кровь. Я видела машину. Вас больше нет. — Мы живы! — Уэнсдей шагнула вперёд, прямо в клубящуюся тьму. — Посмотри на меня! Ты знаешь меня! Я — Уэнсдей Аддамс, твоя жена, твой якорь, твой самый надёжный враг! Ты помнишь, как я обещала тебе, что никогда не умру? Помнишь? Я держу свои обещания, Моргана. Всегда. — Ты — не настоящая, — голос Морганы дрогнул. — Настоящая Уэнсдей мертва. Я подвела её. Я должна была защитить, а я не смогла... — Ты защитила! — перебила Энид, и её голос сорвался на рыдание. — Ты дала нам бессмертие, забыла? Мы не можем умереть от какой-то аварии! Это был просто несчастный случай, мы отделались царапинами! Мы вызвали убер, потому что наш телефон разбился, и поехали домой, к тебе! Мы всегда возвращаемся к тебе, Моргана. Всегда. Посмотри — мы здесь. Живые. С тобой. Она подошла ещё ближе — настолько близко, что адское пламя лизнуло её свитер, но она не остановилась. Она протянула руку к самой сердцевине тьмы. — Помнишь, что ты обещала мне, когда мы поженились? Ты обещала, что будешь выбирать меня каждый день, даже когда выбор кажется невозможным. Так выбери меня сейчас. Выбери нас. Вернись. И в этот момент что-то щёлкнуло. Пламя, бушевавшее вокруг, начало опадать. Тени, метавшиеся в панике, замерли. Столб адского огня задрожал и начал сжиматься, теряя свою разрушительную мощь. А из его сердцевины, шатаясь, вышла Моргана — уменьшившаяся до человеческого роста, бледная, израненная, в лохмотьях того, что когда-то было одеждой, с потухшими глазами. Она упала на колени перед Энид и Уэнсдей и прошептала: — Вы... вы правда здесь? — Да, — Энид опустилась рядом, обняла её. — Мы здесь. Мы всегда будем здесь. — Я думала... я думала, что потеряла вас... — Ты не потеряла, — Уэнсдей встала на колени с другой стороны и обняла их обеих. — И не потеряешь. Мы — триединство. Мы бессмертны. Мы вместе. Моргана зарыдала. Она плакала долго, не сдерживаясь, и её слёзы были единственной влагой в этом оплавленном кратере. Адское пламя угасло. Тени успокоились и легли у ног, как верные псы, нашкодившие и просящие прощения. Небо над головой начало медленно светлеть. Солнце, которое, казалось, исчезло навсегда, снова появилось из-за туч, и его лучи упали на три фигуры, обнявшиеся посреди руин. Буря закончилась. **Часть четвёртая: После бури** **Глава 9: Возвращение в Башню** Моргана не могла идти сама. Её тело восстанавливалось, но трансформация истощила её почти до предела — хуже, чем тогда, с переутомлением, намного хуже. Тени, осознавая свою вину, бережно подняли её и понесли к границе кратера, где уже ждали Люцифер и несколько инквизиторов. Энид и Уэнсдей шли рядом, держа её за руки и не отпуская ни на секунду. В лагере, разбитом на безопасном расстоянии от зоны поражения, их встретили Мина, Торн, Кромм Круах, Зара, Вейн и несколько десятков сотрудников Башни. Их лица были измученными, но в глазах читалось облегчение: Архитектор вернулась. Её уложили в полевой госпиталь, где доктор Морбус, демон-целитель, лично осмотрел её и подтвердил: жизни ничего не угрожает, но восстановление займёт недели, если не месяцы. Энид и Уэнсдей оставались с ней всё это время, сменяя друг друга, и их присутствие было лучшим лекарством. — Она справится, — сказал Люцифер, стоя у входа в палатку. — С вами — справится. Позже, вечером, к лагерю прибыл неожиданный гость. Михаил, архангел, спустился с небес и приземлился у края кратера. Он был в своём обычном облике — простая туника, белые крылья, сложенные за спиной, — но его лицо было серьёзным. Осмотрев кратер, он подошёл к Люциферу. — Я почувствовал это за тысячи миль отсюда, — сказал он. — Вся ткань реальности дрожала. Это была она? Дочь Падшего? — Да, — ответил Люцифер. — И она вернулась. С помощью своих жён. — Она даже не знает, какую мощь ты ей дал, — Михаил покачал головой. — Или которую она сама впитала во время того ритуала. Эта сила... она способна стереть человечество. Не победить. Не завоевать. Просто стереть. Я не уверен, что смог бы остановить её, если бы она пошла дальше. — Ты бы не смог, — спокойно согласился Люцифер. — Но, к счастью, те, кто её любит, смогли. И в этом, брат, разница между вашей силой и нашей. Вас сдерживает долг. Её сдерживает любовь. Михаил долго молчал. Потом кивнул. — Я запомню это. **Глава 10: Лекция Торна** Пока Моргана восстанавливалась в полевом госпитале, мир сходил с ума. Новости о разрушении Эшфорда — а заодно и заброшенной промзоны, которую никто не считал, — разлетелись по планете со скоростью лесного пожара. Правительства требовали объяснений. Военные приводили войска в повышенную боеготовность. Газеты пестрели заголовками: «Демоническая атака?», «Княжна Ада вышла из-под контроля?», «Что случилось в Род-Айленде?». Конспирологи строили теории. Религиозные деятели объявляли конец света. Даже союзники Башни — британское правительство, Содружество, прогрессивные конгрессмены — требовали разъяснений. Паника грозила перерасти в глобальный кризис. Именно тогда Торн, Древний вампир, министр образования и профессор, взял ситуацию в свои руки — в переносном смысле, конечно, потому что в прямом его когти не очень подходили для деликатной работы. Он организовал пресс-конференцию в Большом зале Башни, куда пригласил представителей всех крупнейших мировых СМИ. Ведущие телеканалы транслировали его выступление в прямом эфире. Когда Торн вышел на сцену — огромный, крылатый, когтистый, с костяным лицом и красными глазами, — в зале воцарилась мёртвая тишина. — Дамы и господа, — начал он своим глубоким, вибрирующим голосом. — То, что произошло вчера, не было атакой. Не было войной. Не было попыткой захвата. То, что произошло вчера, было несчастным случаем. Горем, которое обрело физическую форму. Архитектор Моргана Шейд — существо уникальное даже по меркам демонов. Её связь с Адом, усиленная ритуалами, которые она проводила для защиты своих близких, дала ей силу, сравнимую с силами стихийных бедствий. Вчера она ошибочно поверила, что её жёны погибли в автомобильной аварии. Эта вера запустила механизм, который она не могла контролировать. Её боль, её ярость, её любовь — всё это вырвалось наружу и уничтожило несколько квадратных миль пустой, незаселённой земли. Жертв среди мирного населения нет. Повторяю: жертв нет. Архитектор восстановлена. Ей понадобится время на отдых, но она вернётся к своим обязанностям. Башня продолжает работу. Мир в безопасности. Он сделал паузу, обводя взглядом зал. — Я понимаю, что это объяснение может показаться недостаточным. Но реальность такова: Архитектор — не богиня, не тиран, не оружие массового поражения. Она — личность. Со своими слабостями, страхами и привязанностями. Вчера эта личность столкнулась с худшим кошмаром любой любящей души — потерей тех, ради кого она живёт. И этот кошмар, благодаря её уникальной природе, стал явью для всего мира. Это не должно повториться. Мы, её соратники, её семья, сделаем всё, чтобы этого не случилось. Но мы также просим мир о понимании. И о доверии. Башня построила больницы, школы, банки, защитила миллионы изгоев. Мы не враги. Мы — ваши соседи. Ваши партнёры. И иногда — ваши пациенты. В зале зашумели. Журналисты выкрикивали вопросы, но Торн уже покинул сцену. Его выступление не погасило все страхи, но оно дало миру то, в чём тот нуждался больше всего: объяснение. И время. **Глава 11: Мина и правительства** Пока Торн успокаивал общественность, Мина работала с правительствами. Она связалась с Белым домом, Даунинг-стрит, Елисейским дворцом, Бундестагом, Квириналом и десятками других администраций. Её голос — уставший, но спокойный, — звучал по защищённым линиям связи, и она повторяла одно и то же послание снова и снова: — Это был инцидент, связанный с эмоциональным стрессом. Архитектор не контролировала себя. Жертв нет, повторяю, жертв нет. Угрозы национальной безопасности нет. Повторяю, угрозы нет. Башня полностью контролирует ситуацию. Мы предоставим полный отчёт в течение недели. Пожалуйста, не предпринимайте необдуманных действий. Любая военная активность в зоне инцидента будет воспринята как провокация. К чести мировых лидеров, паника не переросла в конфликт. Британский премьер-министр, уже знакомый с Башней, выступил с заявлением о поддержке, назвав произошедшее «трагическим недоразумением». Президент США, колеблясь между страхом и прагматизмом, ограничился призывом к «спокойствию и расследованию». Даже французы, вечные скептики, смолчали — во многом благодаря тому, что их разведка подтвердила: кратер на месте Эшфорда действительно существует, а Архитектор действительно лежит в полевом госпитале без сознания и не представляет угрозы. К вечеру второго дня кризис был взят под контроль. Мина, не спавшая почти сорок часов, позволила себе короткую передышку в своём кабинете и чашку крепкого кофе. Зара, её демонесса, пришла к ней и молча обняла. — Ты справилась, — сказала она. — Мы справились, — поправила Мина. — Все вместе. **Глава 12: Морской народ** Но на этом последствия не закончились. На третьи сутки после инцидента, когда Моргана уже пришла в себя и могла сидеть в постели (хотя всё ещё была очень слаба и бледна), к лагерю Башни приблизилась делегация существ, которых никто не ожидал увидеть. Они вышли из океана — буквально. Вода расступилась, и на берег ступили несколько фигур: высокие, бледные, с перепончатыми пальцами и глазами, напоминавшими глубоководные жемчужины. На них была одежда из водорослей и рыбьей чешуи, а в руках — посохи из кораллов и обсидиана. Это были финфолки — морской народ, обитавший в глубоких водах Атлантики и избегавший контактов с поверхностью на протяжении столетий. Они видели, как человечество загрязняет океаны, как нефть и пластик отравляют их дом, и давно мечтали положить этому конец. И вот теперь они увидели существо, способное уничтожить человечество одним усилием воли — и использовать это усилие не во вред океану, а во благо моря. Они пришли просить Моргану завершить начатое. Моргана, узнав о делегации, настояла на том, чтобы встретиться с ними лично, несмотря на протесты доктора Морбуса. Энид и Уэнсдей поддержали её: если уж она решила, что должна это сделать, спорить было бесполезно. Встреча состоялась на берегу, у кромки воды, куда Моргана пришла, опираясь на трость и поддерживаемая жёнами. Предводитель финфолков, древний старейшина по имени **Океанос**, говорил медленно, но твёрдо. Его голос был похож на шум прибоя. — Ты — та, кто может очистить этот мир от скверны. Мы видели твою силу, Дочь Огня. Она велика. Она может уничтожить тех, кто убивает наши моря. Мы просим тебя: заверши начатое. Уничтожь их. — Я не могу уничтожить человечество, — спокойно ответила Моргана. — Это не моя цель. И никогда не была. — Но они губят океан! — воскликнул Океанос, и его глаза вспыхнули гневом. — Каждый день их корабли проливают нефть, их сети убивают наших детей, их отходы душат кораллы! Они не остановятся, пока не уничтожат всё! — Я знаю, — Моргана кивнула. — Но уничтожение — не выход. Я сама чуть не уничтожила целый город в порыве ярости и горя. Это было неправильно. Я не хочу повторять эту ошибку. Вместо уничтожения я предлагаю вам защиту. Башня может взять под охрану ваши территории. Мы можем создать международные законы, ограничивающие загрязнение океана. Мы можем наказать тех, кто сознательно разрушает среду обитания — не уничтожая их, а привлекая к ответу. Дайте нам шанс. Время войны прошло. Начинается время сотрудничества. Океанос долго молчал, обдумывая её слова. Потом медленно склонил голову. — Ты говоришь мудро, Дочь Огня. Мы слышали о твоей Башне. Мы знаем, что ты защищаешь отверженных. Мы — тоже отверженные. Мы согласны попробовать. Так был заключён первый в истории союз между Чёрной Башней и морским народом. Позже этот день назовут «Днём Прилива», и он станет началом долгого и сложного, но плодотворного партнёрства. **Глава 13: Возвращение домой** Прошла неделя. Моргана вернулась в особняк на холме. Она всё ещё была слаба, но каждый день восстанавливала силы. Энид и Уэнсдей не отходили от неё ни на шаг, и именно это — их присутствие, их тепло, их упрямая, несокрушимая любовь — было лучшим лекарством. В первый же вечер после возвращения они сидели в гостиной у камина. Грим, который едва не поседел, пока Моргана была в отключке, лежал у её ног и отказывался уходить. В камине потрескивали дрова. За окном шумел октябрьский дождь. — Я могла уничтожить всё, — тихо сказала Моргана. — Если бы вы не пришли... — Но мы пришли, — перебила Энид. — И ты вернулась. Это главное. — Я так испугалась, — голос Морганы дрогнул. — Когда я увидела кровь и машину — не вас, — я просто... сломалась. Вся моя сила, всё, что я есть, — это ничто без вас. Вы — мои якоря. Без вас я становлюсь... этим. Тем, что вы видели там, в кратере. — Ты не «это», — твёрдо сказала Уэнсдей. — Ты — Моргана Шейд. Архитектор. Княжна Ада. Наша жена. И то, что ты можешь быть разрушительной, не отменяет того, что ты способна на созидание и любовь. Ты — не монстр. Ты — сложная. И мы любим тебя всю. Моргана закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Её тени, тихие и спокойные, мягко колыхались вокруг, и впервые за эту безумную неделю дом снова был домом. — Я люблю вас, — прошептала она. — Больше всего на свете. И в Аду. — Мы знаем, — ответили они хором. **Эпилог: Послесловие Торна** Неделю спустя Торн, вернувшийся к своим обязанностям, написал в своём дневнике — том самом, который он вёл с момента трансформации: *«Сегодня я прочёл лекцию в Брауне о природе демонических сущностей. Студенты задавали много вопросов об инциденте, который они называют "Днём Гнева". Я объяснил им, что гнев Архитектора был не актом агрессии, а актом любви — искажённым, вывернутым наизнанку, но любви. Что её сила, способная стирать города, питается не ненавистью, а привязанностью. Что это делает её опасной — да, — но также и предсказуемой. Потому что, пока её жёны живы, она не обратится против мира. Она будет защищать его.* *Они спросили, не боюсь ли я её. Я ответил: да. Я боюсь её. Но я также верю ей. И этого достаточно.* *Конец записи».* А в особняке на холме три женщины спали, обнявшись, и октябрьский дождь барабанил по крыше, и Грим тихо посапывал на своём коврике, и где-то в океане финфолки пели свои древние песни, благодаря дочь Огня за то, что она выбрала мир. Жизнь продолжалась.