Дочь Падшего

События происходят после того, как Моргана приняла силу Левиафана и стала Дочерью Бездны. Её трансформация не осталась незамеченной: древние сущности, спавшие в глубинах океанов, под землёй и в иных измерениях, начинают пробуждаться. Одно из них — Йог-Сотот, Все-в-Одном и Один-во-Всём, — обращает свой взор на Землю. Моргане предстоит самое страшное испытание: не битва с врагом, а борьба за собственную душу. Часть первая: Зов Бездны Глава 1: Сны, которых не должно быть Всё началось со снов. Не у Морганы — у обычных людей. Первое сообщение поступило из рыбацкой деревушки в Новой Шотландии. Местный житель, старый рыбак по имени Ангус МакГрегор, проснулся посреди ночи от кошмара, который не смог описать словами — только трясся и повторял, что видел «город под водой, но не из камня, а из... углов». Углов, которых не бывает. Его жена, напуганная, вызвала врача, но медики не нашли никаких отклонений — ни неврологических, ни психиатрических. Списали на переутомление, выписали успокоительное и велели отдыхать. Но к утру МакГрегор перестал говорить на английском. Он начал произносить слова на языке, которого никто не понимал, — свистящие, булькающие звуки, от которых у слушателей начиналась мигрень. А потом начал рисовать. Его рисунки, сделанные углём на обратной стороне старых газет, были... невозможными. Линии изгибались под углами, которые мозг отказывался воспринимать. Трёхмерные структуры, которые, казалось, существовали в четырёх измерениях и проступали сквозь бумагу, искажая пространство вокруг. Глаза, смотрящие на зрителя из каждой точки. И символы — повторяющийся знак, похожий на стилизованную звезду с пятью ответвлениями, в центре которой горел глаз. Через три дня после того, как рисунки попали в местные новости, МакГрегор исчез. Его нашли на берегу океана — он стоял по колено в ледяной воде, глядя на горизонт, и улыбался. Когда его попытались увести, он сказал: «Они уже здесь. Они всегда были здесь. Просто мы не умели смотреть». И потерял сознание. Следующие случаи посыпались как из рога изобилия. Рыбаки в Ирландии выловили нечто, что не было рыбой, и сошли с ума, глядя на это. Геологическая экспедиция в Марианской впадине зафиксировала звуки — низкочастотные вибрации, которые не могли исходить ни от одного известного животного, — и все члены экипажа батискафа запросили экстренную эвакуацию. Молодая мать в Бостоне запела колыбельную, которой никогда не слышала, — и все дети в радиусе километра начали ей подпевать. В каждом случае присутствовал один и тот же символ — пятиконечная звезда с глазом в центре. И каждый свидетель, если его удавалось допросить, говорил одно и то же: «Они просыпаются». Моргана узнала об этом от Мины. Та вошла в её кабинет на пятом этаже Башни без стука — что само по себе было тревожным знаком, — и положила на стол папку, толщина которой говорила сама за себя. — Архитектор, у нас проблема. Глобальная. Моргана открыла папку. Её чёрный глаз, видящий энергии, пробежался по фотографиям — и замер на символе. — Я знаю этот знак, — произнесла она. — Я видела его. Там. — Она указала вниз, и все поняли: в Бездне. У Левиафана. — Это не просто знак, — сказала Мина. — Наши аналитики из Ордена Глубинной Звезды опознали его. Это знак Йог-Сотота. Все-в-Одном и Один-во-Всём. Он — страж порога между мирами. И, судя по этим случаям, порог начинает открываться. — Почему сейчас? — спросила Моргана, но ответ она уже знала. Знала глубоко внутри, в той части себя, которая теперь принадлежала Бездне. — Из-за меня, — тихо сказала она. — Моя трансформация... она была как удар колокола. Как маяк. Я привлекла их внимание. — Похоже на то, — подтвердила Мина. — Сайлас Дагон говорит, что в текстах Ордена есть пророчество: «Когда Дочь Бездны восстанет, Старшие братья обратят на неё взор. И некоторые захотят приветствовать её. А некоторые — поглотить». Моргана закрыла папку и встала. — Собери Совет. Всех. И пригласи отца и Михаила. Это уже не просто проблема Башни. Это проблема всего мира. **Глава 2: Совет перед бурей** Совет Архитектора собрался в полном составе — впервые за долгое время. В большом зале на пятом этаже, где панорамные окна выходили на океан, стояли необычные для этого места гости: Сайлас Дагон, Верховный жрец Ордена Глубинной Звезды, облачённый в ритуальные одежды; Кромм Круах, чьи древние глаза были полны тревоги; Океанос, прибывший с глубин с докладом о странной активности на дне; доктор Морбус, который принёс результаты биопсии тканей одной из тварей, поднятых со дна; и, конечно, все члены Совета. Присутствовали также Люцифер и Михаил — два архангела, сидевших рядом, что всё ещё было непривычно для многих, но уже не шокировало. Моргана стояла во главе стола. Её облик, изменившийся после союза с Левиафаном, всё ещё вызывал у присутствующих смешанные чувства, но сейчас её сила была нужна как никогда. Биолюминесцентные узоры на коже мерцали в такт её дыханию, жабры на висках трепетали, а в глубине её глаз, за адским пламенем и океанской тьмой, читалась стальная решимость. — Ситуация такова, — начала она, и её голос разнёсся под сводами зала. — Йог-Сотот пробуждается. Или, по крайней мере, его внимание обращено на Землю. Мы не знаем его намерений, но мы знаем, что его природа чужда всему, что мы понимаем. Добро и зло для него — ничего не значащие концепции, как цвет для слепого. Он — страж порога, тот, кто открывает врата. Если он решит открыть врата здесь, наша реальность изменится до неузнаваемости. — Что именно он может сделать? — спросила Энид. Её голос был твёрдым, но Моргана чувствовала её страх через сердце, которое билось в груди жены. — Всё, — ответил Кромм Круах, и его древний голос прозвучал глухо и хрипло. — Йог-Сотот — не бог, не демон, не дух. Он — совокупность всего времени и пространства. Он знает всё, что было, есть и будет. Он видит все возможные миры одновременно. Он не разрушает — он... открывает. Открывает двери туда, куда смертным смотреть не следует. И те, кто смотрит, не возвращаются. Или возвращаются, но уже не теми, кем были. — Он уже начал, — добавила Мина, включая голографическую карту, на которой были отмечены случаи искажения реальности. Красные точки вспыхивали на побережьях по всему миру, и их число росло с каждым часом. — Сны, галлюцинации, одержимость. Пока это только психические проявления, но если верить текстам Ордена, следующей стадией будут физические изменения. Искажение материи. Появление... существ. Тех, кто обитает между мирами. — Каковы наши действия? — спросил Вейн, и его ртутные глаза блеснули холодным расчётом. — Можем ли мы остановить это финансово? Политически? — Нет, — ответила Моргана. — Это не битва, которую можно выиграть деньгами или законами. Это битва на уровне... сущности. Я должна встретиться с ним. — С ума сошла?! — Люцифер встал. — Ты не можешь просто «встретиться» с Йог-Сототом! Это не переговоры с Папой, не диалог с Левиафаном! Йог-Сотот — не личность в нашем понимании. Он — совокупность всего сущего! Ты не сможешь просто «поговорить» с ним! — Смогу, — спокойно ответила Моргана. — Потому что я — Дочь Бездны. Потому что во мне течёт сила Левиафана. Потому что я — не просто демон и не просто архангел. Я — мост. И если кто-то и может достучаться до него, то это я. — Но зачем тебе достучаться? — спросила Уэнсдей. — Почему не попытаться закрыть порог, запечатать его? — Запечатать Йог-Сотота? — Сайлас Дагон, молчавший до сих пор, покачал головой. — Это невозможно. Он — не существо, которое можно запереть. Он — само пространство между мирами. Запечатать его — значит запечатать само время. Мы не можем его остановить. Мы можем только... попросить. — Именно, — кивнула Моргана. — Попросить. Не требовать, не угрожать. Попросить не вмешиваться в наш мир. Объяснить, что мы здесь живём, что мы имеем право на существование. Что мы — не пыль под его ногами. — А если он не послушает? — тихо спросил Михаил. — Если он решит, что наш мир — всего лишь помеха, которую нужно убрать? — Тогда я буду сражаться, — ответила Моргана. — Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Потому что битва с Йог-Сототом — это не битва, которую можно выиграть. Это конец всего. В зале воцарилась тишина. Каждый обдумывал услышанное, и на лицах читалась тревога. Наконец, Энид встала и подошла к Моргане. Взяла её за руку — холодную, покрытую чешуёй, переливающуюся биолюминесцентным светом, — и сжала. — Мы пойдём с тобой, — сказала она. — Куда бы ты ни пошла. Даже если это будет порог между мирами. Даже если это будет конец всего. — Мы — триединство, — добавила Уэнсдей, вставая рядом. — Ты не пойдёшь одна. Моргана посмотрела на них — своих жён, свои якоря, свои причины жить — и кивнула. — Хорошо. Вместе. Как всегда. **Глава 3: Подготовка к невозможному** Последующие дни прошли в подготовке. Не к битве — к путешествию. Моргана изучала тексты, предоставленные Орденом Глубинной Звезды. Консультировалась с Кромм Круахом о природе Древних. Говорила с Океаносом о том, что финфолки знали о Йог-Сототе из своих легенд. Даже Левиафан, потревоженный в своей расщелине, дал ей совет — редкий, туманный, переданный через образы, которые она не могла до конца расшифровать. «Не пытайся понять его, Дочь Бездны. Его нельзя понять. Его можно только... принять. Как принимают океан. Как принимают звёзды. Как принимают то, что больше тебя». Она часами сидела в подвале особняка, окружённая древними свитками и артефактами, которые доставляли из хранилищ Ада и архивов Башни. Изучала символы, пытаясь постичь логику, которой не существовало. Пыталась представить то, что невозможно представить. Пыталась подготовить себя к встрече с существом, которое было старше самого Времени. Энид и Уэнсдей готовились по-своему. Энид рисовала — пыталась запечатлеть образы из снов Морганы, которые та описывала сбивчиво и с трудом. Эти рисунки потом уничтожали — потому что даже смотреть на них было опасно, и долгое разглядывание вызывало головокружение. Уэнсдей тренировалась — не с ножом, а с разумом, практикуя техники ментальной защиты, которым её обучили Михаил и Люцифер, понимая, что оружие против такого врага бесполезно. За неделю до назначенного дня — дня зимнего солнцестояния, когда границы между мирами истончаются естественным образом, — Моргана объявила Совету свой план. Она отправится в точку, где истончение реальности было максимальным: в Марианскую впадину, самую глубокую точку океана, где сходились лей-линии всей планеты и где связь с Бездной ощущалась острее всего. С ней пойдут Энид, Уэнсдей, Люцифер как Владыка Ада, Михаил как представитель Небес и Кромм Круах как Древний союзник, знающий природу тех, с кем предстоит встреча. Все остальные члены Совета, включая Торна, Зару, Вейна и Блэквуд, останутся здесь, готовые принять на себя управление Башней в случае, если Архитектор... задержится. Или не вернётся. Прощание с Башней было коротким. Моргана обняла каждого из своих ближайших соратников — Торна, который пытался скрыть дрожь в голосе, Мину и Зару, державших друг друга за руки, Рэя, который просто сказал: «Возвращайся, гонщица», — и ей вдруг остро захотелось снова сесть за руль и мчаться по пустому ночному шоссе, забыв обо всём. Уэнсдей сжала рукоять ножа, Энид прижалась к Моргане, и зачарованный корабль финфолков взял курс на Марианскую впадину. Начиналось самое опасное путешествие в их жизни. **Глава 4: Врата** Марианская впадина встретила их тишиной — не физической, а метафизической. Океан здесь был не просто тёмным, он был каким-то... густым. Наполненным давлением не только воды, но и самого Времени, которое, казалось, застыло в этой древней расщелине. Корабль, защищённый магией финфолков и усиленный благословением Михаила, опускался всё глубже и глубже. За бортом проплывали странные тени — не рыбы, не кальмары, а нечто иное. Нечто, что смотрело на них глазами, которых не должно быть у живых существ. Один раз Энид вскрикнула, когда к иллюминатору приблизилось создание, напоминавшее помесь осьминога и человеческого эмбриона, но размером с автобус. Существо прижалось щупальцем к стеклу — и исчезло, растворившись во тьме, прежде чем кто-либо успел среагировать. — Это его создания, — пояснил Кромм. — Йог-Сотот не рождает в привычном смысле. Он... излучает. Его присутствие меняет реальность. То, что вы видели, — это не живое существо в нашем понимании. Это эхо. Мысль, обретшая плоть. — Мысль, от которой у меня сейчас будет паническая атака, — пробормотала Энид, отступая от иллюминатора и вцепляясь в руку Морганы. — Держись, солнечная, — тихо сказала Моргана. — Мы почти на месте. На дне впадины, в расщелине, которая была старше, чем сам океан, они нашли Врата. Это была не дверь, не портал, не что-то, что можно описать словами. Это была... трещина. Трещина в самой ткани реальности, из которой сочился свет — не золотой, не белый, не адский. Этот свет был цвета, которому нет названия. Он был одновременно всеми цветами и ни одним. Смотреть на него было больно, неприятно, но и отвести взгляд Моргана не могла. — Здесь, — произнесла она. — Я чувствую его. Он ждёт. Он знает, что мы здесь. Он знал, что мы придём, задолго до того, как мы решили. Потому что для него нет «до» и «после». Он видит всё одновременно. — Что нам делать? — спросила Уэнсдей. — Я войду, — ответила Моргана. — Одна. Вы останетесь здесь. — Нет! — одновременно воскликнули Энид и Уэнсдей. — Это не обсуждается, — голос Морганы прозвучал твёрдо, но в нём была нежность. — Вы — мои якоря. Если я потеряюсь там, вы — единственное, что может вернуть меня. Но войти вы не сможете. Это место не для смертных. Даже для бессмертных оно... чуждо. Вы должны остаться здесь и держать меня. Своими сердцами. Своей любовью. Своей верой. — А если ты не вернёшься? — прошептала Энид, и по её щекам текли слёзы. — Вернусь, — Моргана поцеловала её в лоб. — Ты забыла? Я — Дочь Бездны. Теперь это мой дом. И я всегда нахожу дорогу домой. Она повернулась к Вратам. Сделала шаг. Ещё один. И исчезла в свете, которого не существовало. **Глава 5: По ту сторону** Моргана ожидала боли. Ожидала холода, огня, пустоты — чего угодно, что могло бы соответствовать переходу через Врата, ведущие в обитель существа, которое было старше Времени. Но реальность оказалась иной. Боли не было. Холода не было. Не было даже того, что она привыкла называть «собой». Она вошла в свет — и перестала быть Морганой Шейд. На мгновение, которое длилось, возможно, эон, она была всем. И ничем. Пространство — если это можно было назвать пространством — не имело измерений. Здесь не было верха и низа, левого и правого, близкого и далёкого. Всё существовало одновременно, накладываясь друг на друга, как бесконечное количество прозрачных страниц, наложенных одна на другую. Она видела — не глазами, но всем своим существом — мириады миров, мириады реальностей, мириады версий самой себя. Там, в одной из реальностей, она никогда не встречала Энид и Уэнсдей. Там она стала Владычицей Ада, жестокой и одинокой. В другой — погибла в детстве, так и не узнав, кто она. В третьей — была человеком, жила обычной жизнью, не подозревая о существовании Ада. В четвёртой — была архангелом, верной служительницей Небес. И ещё были сотни, тысячи, миллионы других Морган. Все они жили, дышали, любили, умирали. Все они были ею. И она была ими. «Это безумие, — подумала она. — Я не могу это видеть. Я не могу это осознать. Я сойду с ума». «Не сойдёшь», — ответил голос. Он звучал не извне, а изнутри, и в то же время — отовсюду сразу. Он был громче вселенского взрыва и тише падения снежинки. — «Ты уже здесь. Ты уже часть всего. Ты всегда была частью всего. Просто теперь ты это видишь». Она собрала себя — по крупицам, по осколкам, по обрывкам памяти, цепляясь за имена, за лица, за тепло. Энид. Уэнсдей. Это мои якоря. Это моя реальность. Я — Моргана Шейд, Дочь Падшего, Архитектор, Дочь Бездны. И вот так, фрагмент за фрагментом, она снова стала собой. И открыла глаза. Перед ней был Йог-Сотот. Он не имел формы — или, скорее, имел все формы одновременно. Он был конгломератом сфер, каждая из которых была глазом. Каждый глаз был вселенной. И каждая вселенная смотрела на неё. Щупальца — или то, что казалось щупальцами, — простирались во все стороны, пронизывая реальность, соединяя прошлое, настоящее и будущее в единую сеть, пульсирующую вечностью. Он не был существом. Он был принципом. Законом. Самим пространством-временем. И он был прекрасен в своём ужасе, или ужасен в своей красоте — она не могла решить. *«Ты пришла», —* произнёс Йог-Сотот, и его голос был не звуком, а вибрацией самой реальности, от которой дрожали миры. — *«Дочь Бездны. Носительница силы Левиафана. Та, что стоит на пороге. Я видел тебя. Я видел все твои версии. Все твои выборы. Все твои возможности. Ты — интересный узор в ткани бытия».* — Я пришла просить, — сказала Моргана. Её голос дрожал, но она заставила его звучать твёрдо. — Просить тебя не вмешиваться в наш мир. Оставить его в покое. Дать нам жить. *«Просить? —* в вибрации Йог-Сотота послышалось нечто, напоминающее удивление. — *Никто не просил меня раньше. Меня боялись. Мне поклонялись. Меня запирали. Но никто не просил. Почему ты, Дочь Бездны? У тебя есть сила. Ты могла бы попытаться сражаться».* — Сражаться с тобой — бессмысленно, — ответила Моргана. — Ты — не враг. Ты — не союзник. Ты — условие существования всего. Я не могу победить тебя. Я могу только попросить. Убедить. *«Убедить в чём?»* — В том, что наш мир заслуживает существования. Что мы — не просто пыль под твоими... глазами. Что у нас есть любовь, есть страдания, есть надежды. Что мы — живые. И мы хотим жить. Йог-Сотот долго молчал. Его глаза-вселенные мерцали, и в этом мерцании Моргана видела рождение и смерть галактик, такие же обыденные, как дыхание. Она ждала. Минуту. Час. Эон. Пока, наконец, ответ не пришёл. *«Ты — странное существо, Дочь Бездны. Ты — единственная из всех, кто пришёл ко мне и заговорил о любви. Обычно приходят за знаниями. За властью. За бессмертием. А ты пришла просить за свой мир. За тех, кого любишь. Это... уникально. Я изучал твою жизнь, пока ты шла сюда. Я видел твои жертвы, твои страдания, твою любовь. Ты — необычный узор, Моргана Шейд. Очень необычный. Поэтому я дам тебе выбор».* — Какой? — сердце Морганы забилось чаще. *«Я отступлю — временно. Не навсегда, но на достаточно долгий срок по меркам твоего мира — на тысячу лет. Твоя реальность останется в покое. Но взамен... ты останешься здесь. Со мной. Станешь частью всего. Увидишь то, что не дано видеть смертным. Постигнешь тайны, которые искали мудрецы всех эпох. Ты станешь больше, чем Дочерью Бездны. Ты станешь... частью меня».* Моргана замерла. Остаться здесь. Навсегда. Покинуть Энид и Уэнсдей. Никогда больше не увидеть их лиц, не услышать их голосов, не почувствовать их тепла. Никогда не вернуться в Башню, не пройти по коридорам, не посидеть в пабе с друзьями. Потерять всё. Ради безопасности мира. И на мгновение — на одно короткое мгновение, — она заколебалась. Цена была чудовищной. Но выгода — невообразимой. Тысяча лет мира. Для всех. Для каждого изгоя, который больше не будет бояться. Для каждого ребёнка, который будет расти в безопасности, не зная ужасов, что пережили его родители. Для Энид и Уэнсдей, которые будут жить — спокойно, счастливо, без угрозы конца света. А что её жизнь? Она прожила тысячелетия. Может быть, этого достаточно? Может быть, её жертва — это справедливая цена за мир? А потом она вспомнила, что чувствовала, когда её сердце разрывали надвое. — Нет, — сказала она. *«Нет?»* — вибрация Йог-Сотота изменилась, приобретая оттенок любопытства, смешанного с чем-то, что она не могла распознать. — Я не останусь, — голос Морганы окреп. — Не потому, что я боюсь. Не потому, что я не хочу мира для всех. А потому, что моя жизнь — не моя. Она принадлежит Энид и Уэнсдей. Я отдала им своё сердце — в прямом смысле. Я не могу остаться здесь, потому что они умрут без меня. Не физически — душевно. Как я чуть не умерла, когда думала, что потеряла их. Моя жертва здесь ничего не решит. Она только создаст новую боль. *«Ты отказываешься от вечности ради двух смертных? Даже зная, что твой отказ может разозлить меня? Что я могу уничтожить твой мир просто от разочарования?»* — Да. Потому что они — мой мир. Без них вселенная бессмысленна. Даже ты, в своём бесконечном знании, не сможешь заменить мне их. Ты можешь показать мне все тайны бытия, все чудеса, которые когда-либо существовали или будут существовать. Но ты не можешь дать мне то, что дают они. Любовь. Человеческую, смертную, несовершенную, тёплую. Любовь, ради которой стоит жить. Ради которой стоит умереть. Ради которой стоит отказаться от вечности. Йог-Сотот замолчал. Его глаза-вселенные замерли, все одновременно, и в этой тишине, казалось, остановилось само Время. Затем он произнёс — и в его вибрации, если только Моргана не ошибалась, звучало нечто, похожее на восхищение: *«Ты... удивила меня, Дочь Бездны. За все эпохи моего существования никто не отказывался от моего предложения. Знания. Власть. Вечность. Но ты предпочла смертную любовь всему этому. Ты — действительно уникальный узор. Я принимаю твой ответ. Я отступлю. Не на тысячу лет — на столько, сколько будет существовать твоя любовь. Пока бьются сердца тех, кого ты любишь, я не трону ваш мир. Я буду наблюдать. Мне интересно, как долго продлится этот узор. Узоры, подобные твоему, редкость во вселенной».* — Спасибо, — прошептала Моргана, и слёзы потекли по её щекам — живые, горячие, солёные. *«Не благодари. Ты заплатила достаточно. Иди. Они ждут тебя».* И Моргана почувствовала, как её тянет назад, к Вратам, к своему миру, к своим жёнам. Она не сопротивлялась. Она просто закрыла глаза и позволила течению времени унести её. Ей показалось, что в последний миг она услышала что-то ещё — словно шёпот древнего существа: «Я запомню тебя, Моргана Шейд. Я запомню любовь, которая оказалась сильнее Бездны». **Глава 6: Возвращение** Она выпала из Врат, как пловец, выныривающий из глубины. Зачарованный корабль, ждавший на дне впадины, качнулся, его защитный купол замерцал, пропуская её, и она упала на колени на холодный пол, хватая ртом воздух — хотя воздуха здесь не было, только магическая атмосфера. Вокруг неё немедленно сомкнулись руки — тёплые, живые, родные. Энид и Уэнсдей. — Она вернулась! — голос Энид сорвался на рыдание. — Она жива! Моргана! Ты слышишь меня?! — Слышу, — голос Морганы был слаб, но в нём звучала радость. — Я вернулась. Я дома. — Что там было? — Люцифер опустился рядом, его лицо было бледным, а в глазах читался страх, который он не мог скрыть. — Мы видели, как ты исчезла, а потом... время остановилось. Буквально. Мы не могли двигаться, не могли говорить. Мы просто... ждали. Мы не знали, сколько прошло. — Для меня, — Моргана попыталась сесть, опираясь на плечо Уэнсдей, — прошла вечность. И одно мгновение. Он показал мне всё. Все мои жизни. Все мои выборы. И он предложил мне остаться. — Что?! — Уэнсдей сжала её руку. — Остаться? Где? С ним? — Да. Стать частью всего. В обмен на безопасность Земли на тысячу лет. Я почти согласилась. Почти. — Но ты не согласилась, — прошептала Энид, глядя на неё со смесью ужаса и облегчения. — Ты вернулась. Почему? — Потому что я люблю вас, — просто ответила Моргана. — Потому что без вас даже вечность бессмысленна. Потому что вы — мой мир. И я выбрала вас. Энид и Уэнсдей обняли её. Люцифер и Михаил переглянулись — два архангела, видевшие рождение и гибель миров, не могли найти слов. А в уголках их глаз блестело то, что у ангелов зовётся светом благодарности, а у людей — слезами. Корабль начал всплывать, медленно поднимаясь из тьмы Марианской впадины к свету, которого они не видели уже несколько дней. Моргана, всё ещё слабая, но наполненная новым пониманием, смотрела на удаляющиеся Врата. Она знала, что Йог-Сотот всё ещё там. Что он будет наблюдать, как и обещал. Но она также знала: он сдержит своё слово. Потому что даже существа, подобные ему, способны оценить силу любви. Или, по крайней мере, её уникальность. **Глава 7: Тени, которые остаются** Когда зачарованный корабль всплыл на поверхность, океан снова был спокоен. Солнце заливало волны жидким золотом, и чайки, словно салютуя, кричали над головой, встречая путешественников, вернувшихся из бездны. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое, тонкое, как шёпот. Моргана, стоя на палубе и глядя на горизонт, чувствовала это всеми своими новыми чувствами, усиленными даром Левиафана. Йог-Сотот отступил, но он не ушёл полностью. Он оставил след. Или, скорее, отпечаток. Словно дверь, которую приоткрыли и закрыли, оставила щель. — Ты чувствуешь это? — спросил Кромм Круах, вставая рядом. Его древняя форма колыхалась, как туман, и глаза были устремлены вдаль. — Да, — ответила Моргана. — Остаточная энергия. Рассеянная по всем лей-линиям. Он коснулся нашего мира — и мир изменился. Не сильно. Но необратимо. — Это плохо? — спросила Энид, подходя с другой стороны. — Не обязательно, — Моргана задумалась. — Это как... эхо. Как свет звезды, которая уже погасла, но всё ещё видна. Йог-Сотот отступил, но его прикосновение оставило следы. Некоторые люди, наиболее чувствительные, будут продолжать видеть сны о невозможных углах и слышать шёпот на языках, которых не существует. Некоторые, возможно, даже обретут странные способности — не демонические, не изгойские, а иные, рождённые из касания Бездны. Искажения реальности будут проявляться время от времени: предметы, меняющие форму, время, текущее вспять на несколько секунд, тени, живущие собственной жизнью. Нам придётся с этим жить. И, возможно, помогать тем, кто столкнётся с этими... аномалиями. — Значит, у Башни будет новая задача, — констатировала Уэнсдей. — Не только защищать изгоев, но и помогать тем, кто пострадал от... этого. — Именно, — Моргана кивнула. — Я создам новый отдел. Назовём его «Наблюдатели Порога». Они будут мониторить остаточные явления по всему миру, фиксировать аномалии и помогать тем, кто с ними столкнулся, не понимая, что происходит. Мина может возглавить, если захочет. У неё опыт аналитической работы и связи с Орденом Глубинной Звезды, чьи знания теперь будут как никогда полезны. — Работы прибавится, — вздохнула Энид, но в её голосе не было сожаления. Только решимость. — Так всегда, — Моргана обняла её. — Но мы справимся. Как всегда. Когда корабль приблизился к Провиденсу, на набережной их встречала целая толпа — сотрудники Башни, инквизиторы, простые изгои, пришедшие, чтобы увидеть свою Архитектор живой. Мина и Зара стояли в первых рядах, держась за руки так крепко, что побелели костяшки, а за ними высилась фигура Торна, прижимавшего крылья к спине, чтобы не задеть никого в толпе. Над водой кружили тени финфолков, вышедших поприветствовать свою Дочь Бездны на поверхность. Моргана сошла на берег — и толпа взорвалась аплодисментами, криками радости, слезами облегчения. Кто-то выкрикивал её имя, кто-то просто плакал, не скрываясь. Она подняла руку, призывая к тишине, и постепенно шум стих. — Мы справились, — произнесла она, и её голос, негромкий, но ясный, разнёсся над набережной. — Йог-Сотот отступил. Он не будет вмешиваться в наш мир, пока бьются сердца тех, кого я люблю. А это значит — всегда. Толпа снова взорвалась криками — на этот раз радостными. — Но есть последствия, — продолжила она. — Его прикосновение оставило след. Некоторые из вас, возможно, уже чувствуют это. Странные сны, непонятные шёпоты, ощущение, что мир стал немного... иным. Не бойтесь. Это не проклятие. Это просто новая реальность. И Башня поможет вам адаптироваться к ней. Мы открываем новый отдел — «Наблюдатели Порога». Он будет заниматься изучением этих явлений и помощью тем, кто с ними столкнулся. Детали — позже. Сейчас главное: мир в безопасности. Мы — в безопасности. Все мы. Она обвела взглядом лица в толпе — изгоев и норми, молодых и старых, вампиров и оборотней, людей и демонов. Тех, кто верил в неё. Тех, ради кого она прошла через Бездну и вернулась. — Я горжусь вами, — сказала она. — Каждым из вас. Вы — доказательство того, что страх можно победить, что ненависть можно преодолеть, что даже самые тёмные времена заканчиваются рассветом. Вы — моя семья. И пока мы вместе, мы непобедимы. Аплодисменты заглушили последние слова. Моргана, опираясь на плечо Энид, направилась к Башне, чувствуя, как усталость — не изматывающая, а приятная, заслуженная — наполняет её тело. Ей нужно было отдохнуть. Но прежде она должна была сделать ещё кое-что. Кое-что важное. **Глава 8: Эхо Бездны** Отдел «Наблюдатели Порога» заработал через несколько недель после возвращения Морганы. Мина Парк, согласившаяся возглавить его, с головой погрузилась в новую работу. Она координировала группы по всему миру, которые фиксировали странные явления: в Токио целый квартал на три часа погрузился в серый туман, внутри которого время текло в обратную сторону; в Мехико родился ребёнок с глазами, которые видели в инфракрасном спектре; в Кейптауне стая дельфинов выбросилась на берег, но оказалась не мёртвой, а мутировавшей — с лишними плавниками и глазами на спинах, которые пульсировали нечеловеческим разумом. Аномалии были повсюду, и задача отдела заключалась не в том, чтобы их остановить — это было невозможно, — а в том, чтобы понять их, изучить и научить людей с ними жить. Сайлас Дагон и Орден Глубинной Звезды стали незаменимыми консультантами. Их знания о Древних, веками считавшиеся безумными фантазиями, теперь нашли практическое применение. Они расшифровывали символы, предсказывали появление аномалий, обучали новобранцев защитным ритуалам. Из гонимых сектантов они превратились в уважаемых экспертов, и Сайлас, ещё недавно скрывавший своё лицо под капюшоном, теперь читал лекции в Брауновском университете, а его ассистенты стажировались в лабораториях Башни. Для Морганы это было личным. Она знала, что именно её трансформация — сначала слияние с Адом, потом союз с Левиафаном, — запустила цепь событий, которая привела к пробуждению Йог-Сотота. Она чувствовала ответственность за каждую аномалию, за каждый искажённый участок реальности. И она поклялась, что Башня будет помогать всем, кто столкнулся с последствиями, — неважно, изгой это или норми, человек или демон. Но были и те, кто не хотел помощи. После того как Йог-Сотот коснулся мира, некоторые люди изменились необратимо. Они слышали зов Бездны — не как угрозу, а как приглашение. Они собирались в группы, уходили в подполье, проводили собственные ритуалы, пытаясь снова открыть Врата, которые Моргана закрыла ценой своей почти-жертвы. Они называли себя «Пробуждёнными» — не те Пробуждённые, что были в Провиденсе раньше, а новые, более опасные, вдохновлённые силой, которой не понимали. Башня отслеживала их, но Моргана запретила применять силу без крайней необходимости. — Они не враги, — говорила она на заседаниях Совета. — Они — жертвы. Они заглянули в Бездну, и Бездна заглянула в них. Мы должны не уничтожать их, а помогать им. Если они откажутся от помощи — мы будем сдерживать их, но не убивать. Они — часть нашего мира. Мы не можем просто избавиться от них. Это решение вызывало споры. Зара, наученная горьким опытом охоты на культистов, считала, что некоторых нужно остановить до того, как они натворят бед. Вейн предлагал экономические рычаги. Но Моргана стояла на своём: Башня — это защита, а не репрессии. И со временем её правоту признали. **Глава 9: Уроки Бездны** Прошёл год. Жизнь в Провиденсе вошла в новую норму. Аномалии стали частью реальности, к ним привыкли так же, как когда-то привыкли к изгоям, ходящим по улицам. «Наблюдатели Порога» работали круглосуточно, но уже не в авральном режиме, а как отлаженный механизм. Башня расширялась, включив в себя новые структуры и адаптируясь к изменившемуся миру. Моргана, глядя на всё это из окна своего кабинета, чувствовала странное удовлетворение. Она прошла через то, что сломало бы любого — архангела, демона, Древнего. Она заглянула за грань реальности и вернулась, сохранив себя, сохранив любовь, сохранив цель. Она больше не боялась. Ни Йог-Сотота, ни других Древних, которые, возможно, ещё спали где-то в глубинах космоса. Она знала: пока с ней Энид и Уэнсдей, пока бьются их сердца и её собственное, она может выдержать что угодно. И она будет защищать этот мир — не из чувства долга, а из любви. Однажды вечером, когда они сидели на террасе особняка, глядя на закат, Энид спросила: — Как ты думаешь, что сейчас делает Йог-Сотот? — Наблюдает, — ответила Моргана. — Как и обещал. Ему интересно, как долго продлится наш «узор». — А если он решит, что узор закончился? — спросила Уэнсдей. — Если однажды он вернётся? — Тогда я снова пойду к нему, — спокойно ответила Моргана. — И снова попрошу. Или предложу что-то ещё. Что угодно, лишь бы защитить вас. Защитить всех. — Ты невозможна, — покачала головой Энид, но в её голосе была любовь. — Я — ваша, — ответила Моргана. — И этого достаточно. Они замолчали, глядя, как солнце медленно опускается за океан. Где-то в глубинах космоса Йог-Сотот всё так же висел в переплетении времён и пространств, и его глаза-вселенные были устремлены на маленькую голубую планету. Он наблюдал. И, возможно, впервые за бесконечные эпохи своего существования, чувствовал что-то похожее на уважение. А в глубинах океана, в расщелине, куда не проникал свет, Левиафан спал спокойно, зная, что его Дочь справилась. И ему снились города, построенные на воде, корабли, летящие по волнам, и Дочь Огня, которая стала Дочерью Бездны — и осталась собой. **Глава 10: Собратья по Бездне** После возвращения из Марианской впадины и создания отдела «Наблюдатели Порога» Моргана ожидала, что жизнь постепенно войдёт в привычное русло. Она ошибалась. Йог-Сотот отступил, сдержав слово, но его присутствие — даже мимолётное, даже ограниченное — оставило в ткани реальности следы, которые не мог не заметить никто из тех, кто обладал достаточной чувствительностью. И в первую очередь — другие Древние. Первое послание пришло не через людей, не через сны и не через знамения. Оно пришло через сам океан. Моргана стояла на террасе особняка, глядя на закат. Энид и Уэнсдей были в доме, готовили ужин, перебрасываясь шутками. Грим спал у камина, свернувшись в клубок. Всё было как обычно. Почти. Внезапно океан замер. Волны, которые только что катились к берегу, остановились, словно наткнувшись на невидимую стену. Чайки замолкли, и ветер стих, будто само мироздание затаило дыхание. А затем из воды поднялась фигура — огромная, величественная, сотканная из самого океана: водорослей, соли, света и тьмы. Она была женской по форме, но не человеческой, древней, как сам мир. Глаза её сияли, как две жемчужины, а голос, когда он зазвучал, был похож на шум прибоя и пение китов одновременно. *«Приветствую тебя, Дочь Бездны, — произнесла она, и в этом голосе слышалась древняя, почти материнская нежность. — Я — Нуэ, Та-Что-Помнит-Волны. Я пришла поприветствовать новую сестру».* Моргана замерла. Её чешуйчатая рука инстинктивно сжалась в кулак, но она быстро взяла себя в руки. — Ты — Древняя, — произнесла она, не спрашивая, а утверждая. — Как Левиафан. *«Да, дитя. Я — одна из тех, кто был здесь до ваших богов, до ваших демонов, до вашего времени. Я спала в глубинах, ожидая, когда мир будет готов к нашему возвращению. Но теперь, когда ты пробудила Левиафана, когда ты говорила с Йог-Сототом и вернулась, сохранив рассудок... мы заметили тебя. Ты — не просто носительница силы. Ты — одна из нас. Младшая, неопытная, но — одна из нас. И мы пришли поприветствовать тебя».* — Мы? — переспросила Моргана. Нуэ улыбнулась — если можно было назвать улыбкой движение волн, пробежавшее по её лицу. *«Ты не одна, Дочь Бездны. Твоя сила привлекла внимание многих. Некоторые, как Йог-Сотот, хотели испытать тебя. Другие, как я, — приветствовать. Ты прошла через то, что немногие проходили. Ты доказала, что достойна. И теперь мы хотим знать тебя. Говорить с тобой. Быть твоими... союзниками. Или, если позволишь, твоей семьёй».* Моргана смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Древняя — одна из тех, кого боялись даже демоны, — называла её сестрой. Предлагала союз. Это было невероятно, немыслимо... и почему-то тепло, родившееся где-то глубоко внутри от этих слов, было совсем не демоническим. — Я... я не знаю, что сказать, — призналась она. *«Скажи "да", —* Нуэ протянула к ней руку, сотканную из воды и света. — *Скажи, что ты примешь нас. Что ты не будешь бояться. Что ты позволишь нам быть частью твоего мира — так же, как ты стала частью нашего».* Моргана медленно, очень медленно протянула свою руку — чешуйчатую, когтистую, переливающуюся биолюминесцентным светом, — и коснулась руки Нуэ. Вода была тёплой, почти горячей, и от неё исходила сила, древняя и безмерная. Но в этой силе не было угрозы. Только приветствие. Только признание. — Я согласна, — сказала Моргана. — Добро пожаловать в наш мир. И добро пожаловать в мою семью. Нуэ улыбнулась — и исчезла, растворившись в океане, оставив после себя лишь лёгкий запах соли и ощущение, что что-то изменилось. Что-то важное. **Глава 11: Визит Ньярлатхотепа** За Нуэ последовали другие. Не все Древние были враждебны человечеству. Многие из них, подобно Левиафану, просто спали, ожидая подходящего времени. И теперь, когда Моргана — Дочь Бездны, младшая среди них — подала голос, они начали просыпаться не для разрушения, а для знакомства. Как старые аристократы, узнавшие о появлении нового члена в своём кругу и решившие нанести визит. Второй визит был куда более... театральным. Моргана сидела в своём кабинете в Башне, разбирая бумаги, когда дверь открылась без стука, и вошёл человек. Высокий, смуглый, с горящими глазами, одетый в безупречный костюм-тройку, который сидел на нём как влитой. Он двигался с грацией хищника и улыбался так, словно знал все тайны вселенной и находил их забавными. — Добрый вечер, Архитектор, — произнёс он, усаживаясь в кресло для посетителей без приглашения. — Я слышал, вы недавно общались с моим... скажем так, коллегой. Йог-Сототом. Весьма впечатляюще. Не каждый день кто-то говорит с Все-в-Одном и возвращается в своём уме. Моргана отложила бумаги и внимательно посмотрела на гостя. Её чёрный глаз, видящий энергии, уловил нечто, что заставило даже её, прошедшую через Бездну, напрячься. Этот человек не был человеком. Он был... актёром. Сценаристом. Режиссёром. Он был воплощением воли, которая стояла за кулисами реальности. — Ньярлатхотеп, — произнесла она. — Ползучий Хаос. Посланник Древних. Тот, кто ходит среди людей. — О, вы знаете моё имя! — он изобразил притворное удовольствие, хлопнув в ладоши. — Я польщён. Честно говоря, я ожидал, что вы будете более... напряжены. После встречи с нашим общим другом Йог-Сототом многие сходят с ума. А вы — сидите здесь, разбираете бумаги. Впечатляет. — Я прошла через многое, — спокойно ответила Моргана. — Что привело вас сюда, Ползучий Хаос? — Любопытство, дорогая моя, исключительно любопытство. — Он откинулся в кресле, закинув ногу на ногу. — Когда появляется новая Древняя — пусть даже младшая, пусть даже полукровка, — это событие. Мы, знаете ли, не каждый день пополняем свои ряды. Последний раз это было... ах, дайте вспомнить... ещё до появления человечества. Так что вы — уникальный случай. Многие заинтересованы. Кто-то хочет вас испытать, кто-то — уничтожить, кто-то — заключить союз. А я... я просто хочу посмотреть. Представление, знаете ли. Я люблю хорошие представления. И вы, Моргана Шейд, — одно из лучших представлений, которые я видел за последние несколько тысячелетий. — Я не представление, — холодно ответила Моргана. — О, напротив! — Ньярлатхотеп рассмеялся, и его смех был похож на звон разбивающихся звёзд. — Каждое живое существо — представление. Каждая жизнь — пьеса. Но ваша пьеса особенно... захватывающая. Дочь Падшего, которая стала Архитектором. Демон, который полюбил. Существо Тьмы, которое выбрало Свет — не небесный, нет, но свой собственный, рукотворный, выстраданный. И теперь — младшая Древняя, принятая в круг теми, кто старше ваших богов. Это сюжет, достойный эпоса. Я бы поставил по нему пьесу. Или, может быть, оперу. Вы любите оперу, Архитектор? — Я люблю тишину, — отрезала Моргана. — Зачем вы здесь на самом деле? Ньярлатхотеп перестал улыбаться. Его лицо, только что такое живое и насмешливое, стало серьёзным, и в его глазах промелькнуло что-то древнее и неизмеримое. — Предупредить, — сказал он тихо. — Не все Древние так дружелюбны, как Нуэ. Не все так терпеливы, как Левиафан. Есть те, кто видит в вас угрозу. Есть те, кто видит возможность. И есть те, кто просто хочет... поиграть. Я — один из тех, кто играет, но я предпочитаю честную игру. Вы мне нравитесь, Моргана Шейд. Вы интересный игрок. И я не хочу, чтобы вас убрали с доски раньше времени. Поэтому я здесь. Не как враг. Не как союзник. Как... заинтересованный наблюдатель. — И что вы предлагаете? — Ничего, — он пожал плечами. — Просто будьте осторожны. Доверяйте не всем, кто называет вас сестрой. И помните: сила, которую вы получили, — это не только дар. Это ещё и ответственность. И бремя. И, возможно, проклятие. Как вы с ним справитесь — зависит только от вас. Он встал и направился к двери, но на пороге обернулся. — И кстати, — добавил он с улыбкой, — ваш паб «У старого дуба» — прекрасное место. Я заходил туда на прошлой неделе. Эль отменный. Передайте Финну, что я одобряю. И исчез, оставив Моргану в тишине, нарушаемой только её собственным дыханием. **Глава 12: Мать Тысячи Младых** Третий визит был самым неожиданным. Моргана, наученная опытом Ньярлатхотепа, уже ничему не удивлялась. Но когда в её кабинет вошла женщина — невысокая, полная, с добрым лицом, в простом деревенском платье и с корзиной, полной цветов, — она на мгновение растерялась. — Добрый день, милочка, — произнесла женщина, ставя корзину на стол. — Я — Шуб-Ниггурат. Но ты можешь звать меня просто Мать. Я пришла познакомиться с новой дочерью. Моргана уставилась на неё, не веря своим ушам. Шуб-Ниггурат. Чёрная Коза Лесов. Мать Тысячи Младых. Одна из самых могущественных и устрашающих сущностей в пантеоне Древних. И она стоит здесь, в простом платье, с корзиной цветов. — Вы... — начала Моргана, но осеклась. — Я, — подтвердила Шуб-Ниггурат, улыбаясь. — Не бойся, дитя. Я пришла не за твоей душой. Я пришла, потому что Левиафан попросил меня. Он сказал, что у него появилась дочь, и попросил присмотреть за тобой. Он, знаешь ли, не очень разговорчив, наш Левиафан. Но когда он говорит — это важно. И вот я здесь. — Левиафан попросил вас? — Моргана всё ещё не могла поверить. — Почему? — Потому что ты — теперь часть нашей семьи, — просто ответила Шуб-Ниггурат. — Когда ты приняла его силу, ты стала его дочерью. А значит — и моей тоже. Я — Мать. У меня много детей, но каждый из них — особенный. Ты — не исключение. Ты прошла через боль, через страх, через тьму. Ты пожертвовала всем ради любви. Это достойно уважения. И я хочу, чтобы ты знала: у тебя есть не только твои жёны, твой отец, твой дядя. У тебя есть мы. Древние. Твоя новая семья. Моргана почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она, демон, Княжна Ада, Дочь Бездны, плакала от умиления. Шуб-Ниггурат, заметив это, обошла стол и обняла её — тепло, по-матерински. — Ну-ну, дитя, — прошептала она. — Не плачь. Мать здесь. Всё хорошо. В этот момент в кабинет вошла Энид, пришедшая проведать жену после долгого рабочего дня. Увидев незнакомую женщину, обнимающую Моргану, она замерла на пороге. — Э-э... я не помешала? — осторожно спросила она. — О, ты, должно быть, Энид! — Шуб-Ниггурат отпустила Моргану и всплеснула руками. — Левиафан рассказывал о тебе! Ты — та, что приносит свет в их триединство. Подойди, дай я на тебя посмотрю. Энид, всё ещё ничего не понимая, сделала несколько шагов вперёд и была немедленно заключена в объятия. — Хорошая девочка, — промурлыкала Шуб-Ниггурат, поглаживая её по голове. — Сильная, добрая, верная. Именно такая жена нужна моей новой дочери. Ты заслуживаешь награды. — Награды? — пискнула Энид. — Конечно, — Шуб-Ниггурат порылась в своей корзине и достала небольшой амулет — простой, деревянный, с вырезанным на нём символом, напоминавшим спираль. — Это оберег. Он защитит тебя от любой тёмной магии. Не той, что исходит от Морганы — её тьма для тебя безопасна, — а от других. От тех, кто захочет причинить тебе вред через твою связь с Дочерью Бездны. Носи его, и ни одно враждебное заклинание тебя не коснётся. Энид взяла амулет дрожащими руками, всё ещё не понимая, почему Чёрная Коза Лесов, одно из самых ужасных существ во вселенной, ведёт себя как её собственная бабушка. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, милочка, — Шуб-Ниггурат улыбнулась и повернулась к двери, где уже стояла Уэнсдей, привлечённая шумом. — А ты, должно быть, Уэнсдей. Мрачная, сильная, непоколебимая. Ты — сталь этого триединства. Я восхищаюсь твоей силой духа. Подойди. Уэнсдей, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри у неё, видимо, бушевал ураган, подошла и получила такой же амулет. — Это защитит тебя от ментальных атак, — пояснила Шуб-Ниггурат. — Твой разум силён, но даже он может быть уязвим. С этим оберегом никакой телепат, никакой гипнотизёр, никакой Древний не сможет проникнуть в твои мысли без твоего согласия. Защищай свою жену, своё триединство, и знай: Мать гордится тобой. — Благодарю, — сухо ответила Уэнсдей, но в её глазах промелькнуло что-то тёплое. Шуб-Ниггурат ещё раз обняла Моргану, поцеловала её в лоб — прикосновение было тёплым и пахло лесными цветами, — и направилась к выходу. — Мне пора, дети мои. У меня ещё тысяча младых, которых нужно накормить. Но я буду навещать вас. Вы теперь — семья. А семью не бросают. И она исчезла, оставив после себя запах цветов, ощущение тепла и трёх женщин, которые стояли посреди кабинета и пытались осознать, что только что произошло. — Это... это была Шуб-Ниггурат? — прошептала Энид. — Да, — ответила Моргана. — Чёрная Коза Лесов? — Да. — И она только что обняла меня и назвала «хорошей девочкой»? — Да. Энид помолчала, переваривая информацию, потом повернулась к Уэнсдей. — Знаешь, после всего, что мы пережили, я уже ничему не удивляюсь. Но это... это что-то новенькое. — Согласна, — кивнула Уэнсдей. — Но, должна признать, у неё хороший вкус на амулеты. Этот действительно мощный. Я чувствую его защиту. Моргана улыбнулась и обняла их обеих. — У нас теперь большая семья, — сказала она. — Очень, очень большая. **Глава 13: Дагон и Гидра** Последний визит — по крайней мере, в этом месяце, — был самым масштабным. У побережья Провиденса, прямо напротив особняка на холме, всплыли два существа, которых финфолки описывали в легендах как «Отца и Мать Глубин». Дагон и Гидра — Древние, которым поклонялись морские народы тысячелетиями, — поднялись из воды, чтобы лично поприветствовать Дочь Бездны. Дагон был огромен, его чешуя отливала золотом, а глаза горели мудростью эпох; Гидра, его супруга, была более изящной, но не менее величественной — её щупальца, унизанные жемчугом, мягко колыхались в такт волнам, а голос напоминал перезвон коралловых рифов. Они не говорили на человеческом языке. Вместо этого они пели — низкими, вибрирующими голосами, которые разносились над водой и были слышны во всём городе. Эта песнь звучала в сознании каждого, кто находился на берегу, и передавала образы: древние океаны, ещё не знавшие суши; первые живые существа, рождённые в глубинах; эпохи, сменяющие друг друга, как волны. Они приветствовали Моргану как новую сестру и подтвердили, что отныне все океаны Земли — под её защитой. И под их присмотром. Моргана вышла на балкон, чтобы поприветствовать их. Её биолюминесцентные узоры ярко сияли в сумерках, словно отвечая на песнь Древних. Впервые за долгое время она чувствовала себя не чужой среди этих древних существ. Она была одной из них — младшей, неопытной, но признанной. *«Добро пожаловать в семью, Дочь Бездны, —* пропел Дагон. — *Пусть твоя сила растёт, а твоя любовь никогда не угасает. Мы будем рядом. Всегда».* Набережная Провиденса в тот вечер была заполнена изгоями, вышедшими посмотреть на невиданное зрелище. Финфолки, впервые за многие века увидевшие Отца и Мать Глубин воочию, плакали от счастья. Люди, вампиры, оборотни, горгоны — все стояли в молчании, глядя на двух Древних, которые пели свою песнь. Новость о том, что Древние начали выходить на контакт с Башней, распространилась мгновенно, и международная реакция была неоднозначной. В Ватикане Папа, уже привыкший к потрясениям, отслужил специальную мессу и выпустил краткое заявление, в котором говорилось, что «пути Господни неисповедимы, и даже древние существа могут быть частью божественного замысла». В Конгрессе группа консерваторов попыталась инициировать расследование, но сенатор Хартли, сидевший в зале заседаний со сложенными крыльями, просто посмотрел на них — и расследование отменили. А в Ордене Глубинной Звезды Сайлас Дагон объявил этот день праздником и закатил пир для всех служителей, на котором даже Ньярлатхотеп, принявший обличье скромного господина в сером, заглянул на огонёк и выпил кружку эля. Моргана, глядя на всё это, чувствовала, как её сердце — все четыре сердца, бившихся в унисон в разных телах, — наполняется покоем. Она прошла через ад. Она заглянула в Бездну. Она встретилась с теми, кто был древнее богов. И она выжила. Более того — она обрела новую семью. Не взамен старой, а в дополнение к ней. Теперь у неё были не только Энид, Уэнсдей, отец и дядя. У неё были Левиафан, Нуэ, Шуб-Ниггурат, Дагон, Гидра. Даже Ньярлатхотеп, при всей своей непредсказуемости, оказался не врагом. И это делало её сильнее. Не в смысле магии — в смысле духа. **Глава 14: Семейный ужин** Прошёл месяц. Жизнь вошла в новую норму. Аномалии стали привычными, Древние — неожиданными, но не враждебными гостями, а Башня продолжала расти. Однажды вечером Моргана собрала всех — и старую семью, и новую, — в особняке на холме. Это был первый в истории ужин, на котором присутствовали архангелы, Древние, демоны, вампиры, оборотни, люди и даже одно бессмертное триединство. Люцифер и Михаил сидели рядом, оживлённо беседуя о чём-то. Шуб-Ниггурат, снова в человеческом обличье и с неизменной корзиной, на этот раз полной свежих трав и мёда, угощала Торна особенным нектаром «для бодрости крыльев». Ньярлатхотеп развлекал Зару и Мину историями о древних цивилизациях, и Зара, не выдержав, расхохоталась так, как не смеялась, кажется, никогда. Бафомет спорил с Кромм Круахом о сравнительной силе демонов и Древних, и оба так увлеклись, что чуть не снесли камин. Рэй и Вера обсуждали с Океаносом перспективы подводных гонок на зачарованных колесницах финфолков. Даже Левиафан, неспособный физически присутствовать в комнате, транслировал свои мысли через Моргану, и его сухие, лаконичные замечания вызывали смех у тех, кто его понимал. Энид и Уэнсдей стояли у камина, наблюдая за этим хаосом с тёплыми улыбками. Моргана подошла к ним. — О чём думаете? — спросила она. — О том, как всё изменилось, — ответила Энид. — Помнишь, когда мы впервые встретились, у нас была только одна комната в Неверморе и куча проблем. А теперь... посмотри на это. Архангелы, Древние, демоны, люди — все вместе. За одним столом. Это невероятно. — Ты построила это, — добавила Уэнсдей. — Своими руками, своей волей, своей любовью. Ты сделала то, что никто не считал возможным. — Мы сделали, — поправила Моргана. — Вы, я, все, кто нам помогал. Это наша общая победа. Наш общий мир. Она обняла их, и они стояли втроём, глядя, как их семья — огромная, разношёрстная, невозможная — смеётся, спорит и радуется жизни. **Эпилог: Узор, который продолжается** Поздно ночью, когда гости разошлись, Моргана вышла на террасу. Звёзды над океаном сияли ярко, и одна из них — или то, что казалось звездой, — была глазом Йог-Сотота. Он всё ещё наблюдал. И, возможно, улыбался — в той мере, в какой может улыбаться совокупность всего времени и пространства. — Мы справились, — прошептала Моргана. — Мы всё ещё здесь. И где-то в глубинах Бездны, за гранью миров, раздался ответ — тихий, как эхо: *«Я знаю. Я вижу. И я рад».* Моргана улыбнулась и вернулась в дом. Завтра начнутся новые дела: заседания, отчёты, аномалии, визиты Древних, но сегодня, в этот момент, она была просто Морганой — женой, дочерью, сестрой. Счастливой женщиной, которая нашла своё место во вселенной. И которая знала, что её любовь — самая сильная магия из всех.