Рассвет над бульваром Сансет

В Сан-Диего только-только рассвело, а Кристофер уже вышел на пробежку. Было около плюс пятнадцати, поэтому дышать было легко и свежо. В Сан-Диего весна пахла цветущим жасмином и влажным асфальтом после ночного полива улиц. До дневной жары было так далеко, что казалось, будто она никогда не наступит. Хотя какая это на самом деле жара? Столбик термометра едва доползал до двадцати пяти градусов. Крис пробежал положенные двадцать пять минут в одну сторону и столько же в обратную. Его дом располагался недалеко от океана, поэтому утренняя пробежка вдоль океана была лучшим решением. Крис не надевал наушники — он слушал своё дыхание, шаги и океан. Ритм. Всё должно быть в ритме. Даже дыхание синхронизированное с шагами, с шуршанием кроссовок по асфальту. Потратил около двадцати минут на душ, укладку и одевание. Позавтракал, читая новости на телефоне и отвечая на сообщения, которые пришли ночью. В восемь утра выехал на работу в Даунтаун. До Ист Виллидж, где располагался офис издательства, он добрался за восемнадцать минут (обычное время, если нет пробок). Рабочий день в издательстве «Стоун и сыновья» начинался с восьми, но никто никогда не приходил так рано. Крис был одним из немногих, кто подтягивался к восьми тридцати, остальные приползали после десяти. Или как его напарник Ной к двенадцати. Криса это не волновало, потому что заняться всегда было чем. В филиалах на восточном побережье — в Нью-Йорке и Торонто — уже был разгар рабочего дня. К тому же он вернется домой к шести, пока Нил останется дежурить в офисе. Крису очень нравился их с Ноем небольшой стеклянный кабинет в уголке общего опенспейса, где все столы стояли хаотично. Никаких ровных рядов или белых кабинок, как в кино из девяностых. Все рабочие места разные, некоторые сдвинуты друг к другу, образуя единое пространство, другие наоборот отвернуты, будто спрятаны от остальных. Все пестрое, разнообразное, как перья птицы из джунглей. Поэтому Крис просто обожал свой «аквариум». Стеклянная перегородка хоть как-то могла мирить его с хаосом снаружи. Зато внутри… Было прохладно от кондиционера, небольшой прямоугольный увлажнитель воздуха исправно парил в уголке, создавая микроклимат. Темно-серый ковролин успокаивал взгляд, два одинаковых черных сетчатых кресла были простыми и очень удобными, к тому же полезными для спины. Два рабочих места со стеклянными столешницами располагались в метре друг от друга. На столе Ноя всегда царил легкий беспорядок, но Крис мог с этим жить (если, конечно, не задерживать взгляд слишком долго). У самого Криса на столе не было ничего лишнего: электронный календарь, банка с карандашами (черными с белой надписью «Стоун и сыновья») и несколько распечатанных документов ровной стопкой на уголке. Утренняя рутина началась с того, что Крис разослал всем напоминание о ежемесячной смене паролей. Он знал, что последует за этим: поток возмущений от редакторов, корректоров и менеджеров, потому что у них видите ли не Пентагон и никому дела нет до их файлов. А Крис просто параноик, раз так перестраховывается. Но это все было неважно. Крис каждого из них мог бы ткнуть носом в корпоративную инструкцию, но зачем? Они, конечно, заткнутся, но в следующем месяце все повторится. Это просто ритуал, который нужно пережить. Как только Крис погрузился в работу, то время понеслось вперед на какой-то космической скорости. Он даже не заметил, как опенспейс наполнился людьми, разговорами, как появилась Шелби за стойкой небольшого буфета в дальней части офиса и без остановки заработала кофемашина. Но даже посреди всего этого… Крис не смог бы пропустить момент, когда появился он. Было уже за полдень, и солнце нещадно разогревало весь этаж через панорамные окна. Кондиционеры работали так, что сдували бумаги со столов, но все так к этому привыкли, что уже никто не утруждался их поднимать, если в этом не было необходимости. Крис подумал, что нужно составить заявку на вызов ремонтника, и тут же об этом забыл. Хенджин не вошел в офис, он как будто влетел. На фоне остального цветного мира его черная тонкая хлопковая рубашка, заправленная в брюки ассиметрично, лишь с одной стороны, выглядела как протест. В Сан-Диего никто не носил черное… кроме Хенджина, разумеется. Еще на нем были темные узкие брюки, делающие его и без того длинные ноги просто бесконечными. И, конечно, конверсы. Он всегда был именно таким, вернее, те пару месяцев, пока Крис за ним наблюдал, — богемный и хипстерский, подростковый и винтажный, все сразу и все вместе. Хенджин был прекрасным сочетанием всего несочетаемого. «Нет», говорил себе Крис, запрокидывая голову к потолку и растирая затекшие мышцы шеи, «конечно, он мне не нравится. На него просто приятно смотреть… как на все красивое. Как… Как на Мону Лизу, например». Крис не был в Лувре, но уверен, что Джоконда бы ему понравилась. Вот и Хенджин тоже такой — красивый, высокий, воплощение эстетики и высокой моды, если подумать. А еще у Хенджина были длинные волосы, темные и блестящие, до самых плеч. Они лежали мягкой невесомой волной и иногда чуть шевелились под потоком прохладного воздуха из кондиционера. И это тоже было очень красиво. На самом деле, Крис хотел бы придумать еще какие-то слова, но при взгляде на Хвана все они выпадали из его головы. И оставалось лишь одно — красивый. Восхитительно, божественно, по-неземному красивый. Хенджин проплыл через офис, здороваясь со всеми, к своему столу у окна — аккурат в противоположном углу от «аквариума». Он кинул сумку-шоппер на пол, и из нее тут же вывалилась парочка цветных карандашей. Но Хенджин уже плюхнулся в кресло с откидывающейся спинкой и запустил компьютер. Кто-то что-то сказал ему, и Хенджин, тряхнув волосами, засмеялся во весь голос. Крису стало тесно в собственной голове, он подскочил с кресла и направился к буфету. Все, что ему было нужно, это большая кружка кофе с огромным количеством молока. А еще выкинуть Хван Хенджина прочь из мыслей. — Самый большой айс-латте, который ты можешь сделать, пожалуйста. Очень много молока и мало кофе, — Крис улыбнулся Шелби, девушке работающей в буфете, и она ответила тем же. Ее пухлые ручки быстро-быстро запорхали над кофемашиной. — Печенье? — Нет, спасибо. — Зря, сегодня шоколадное, — Шелби вздохнула. — Только привезли из кондитерской, еще теплое. Пальчики оближешь. Ей было не больше девятнадцати, невысокая и кругленькая, в бежевом фартуке и кепке с логотипом издательства. Шелби всегда была рада приготовить нужный кофе для каждого. В офисе ее прозвали Кофейной Феей, Крис находил это прозвище банальным и дурацким. А еще все знали, что Шелби давно и безнадежно влюблена в их HR-менеджера — Феликса. Вероятно, только она была ослеплена настолько, что не замечала: того вовсе не интересуют девушки. — Он красивый, правда? Крис вздрогнул и обернулся, чуть не выругавшись вслух. Легок на помине. Феликс сидел на диване, закинув ногу на ногу, одной рукой держался за собственную коленку, а в другой у него был маленький питьевой йогурт с трубочкой. — Кто? — спросил Крис, забирая со стойки свой кофе. Не смотря на прохладу в офисе щеки словно запылали, и захотелось прислонить стакан со льдом к горячей коже. И спрятаться за ним от этого проницательного немного насмешливого взгляда. — Хван Хенджин, конечно. Слушай, это ведь абсолютно нормально… Ну, — Феликс уже откровенно ухмыльнулся. И Чан обратил внимание, как густо его губы, обхватившие трубочку от йогурта, намазаны блеском. — Словить краш на Хенджина. Он — красавчик! — Что? — сегодня Крис явно не блистал красноречием. Феликс похлопал по дивану рядом с собой, но Бан проигнорировал намек. — Словить краш, — повторил Феликс, его очки в проволочной золотистой оправе съехали на самый кончик носа, от чего казалось, что на Криса смотрит не эйчар, а его учительница из средней школы. Та тоже так прожигала взглядом учеников, когда они не могли понять самые банальные вещи. — Слегка влюбиться, понимаешь? — Я знаю, что такое краш, — отозвался Крис раздраженно. Нужно было поскорее вернуться в своей «аквариум», сбежать от Феликса с его странными разговорами. Там, в их умеренно влажном и умеренно кондиционируемом кабинете он снова сможет сосредоточиться и точно выкинет всяких Хенджинов из головы. — При чем тут я? Нет у меня никакого краша на Хвана. Я просто задумался, а он попался на глаза. Я смотрел в пространство, а не на него… — Ну конечно, — тут же согласился Феликс. Он слегка встряхнул своими белыми волосами. Сегодня на них были только две маленькие заколки-крабика чуть выше лба, чтобы просто не лезли в глаза. Крису всегда казалось странным это сочетание: тонкой классической светло-голубой рубашки, песочных слаксов и лоферов с бесконечными фенечками, цепочками, серьгами и каффами, которые Феликс не уставал менять. К тому же он явно тратил не мало времени на различные прически. Его внешний вид подошел бы больше тем бездельникам, что бесконечно гнездились за столиками в Маленькой Италии, но Феликс был отличным специалистом, и никто не мог бы упрекнуть его в пренебрежении своими обязанностями. — Все новички всегда залипают на Хенджина, — ворвался в мысли Криса голос Феликса. — Но потом быстро отходят. Потому что наш Хенджин, он ведь айсберг. Или даже, — он постучал себя пальцем по губе, — вершина, которую никому не покорить. — Может не пробовал никто? Или просто не попали в его… предпочтения? Феликс мягко улыбнулся, а Крис понял, что его по мимо воли все же втянули в разговор. Вот такой он, этот Ли Феликс, всегда мягкий и деликатный, но своего ни за что не упустит. — Да всякие пытались. И девочки, и мальчики, только вот Хенджин… Он флиртует, конечно, со всеми, но я не слышал, чтобы он соглашался на свидание. — Если его не заинтересовали ни девочки, ни мальчики, то кто? Феликс пожал плечами. — Да кто же его знает? Хочешь, пойди и спроси, — он подмигнул. — Может, тебе повезет больше остальных. Он предложил это так, как будто не было ничего проще, чем просто спросить. Мозг Криса тут же услужливо нарисовал картинку: Эй, Хенджин, а на кого ты залипаешь? Парни? Девушки? Деревья? Может, бытовая техника? Тогда я могу побыть холодильником. Крис вздохнул. — Я не ищу отношений, — сказал Крис. — Ты никого не ищешь, Крис. Я знаю. Но иногда — случается. — Я пойду… Приятно было поболтать, Ликс. Он направился к своему офису. Неужели у него и правда все на лице написано, раз Феликс все так быстро понял? Хотя… Крис с силой втянул холодный кофе через трубочку, во рту заледенело и даже в голове будто все покрылось инеем. Нечего тут знать. Ничего же не происходит. Да, Хенджин красивый, еще какой, но это вовсе ничего не значит. Приятно смотреть… Как на интересную заставку на экране компьютера, не более того. Крис устроился в кресле и уставился в экран, лед таял в стакане с кофе. Вид у него при этом был немного растерянный и задумчивый. Феликс склонил голову сначала к одному плечу, потому к другому. — Хотите маффин? — тихо спросила Шелби. — Черничный. С кремом. — Прости, — он одарил ее милой улыбкой, — нужно следить за количеством углеводов. — Может, тогда фруктовое желе? — она поставила на стойку маленький пластиковый стаканчик с ложечкой. — Конечно, спасибо, — уже отвлекаясь на свои мысли, ответил Феликс, забрал желе и направился к столу в углу. Жизнь в офисе шла своим чередом, время близилось к обеду, и все двигались немного медленно и лениво. Команда дизайнеров столпилась у одного из столов и что-то внимательно разглядывали на большом мониторе, время от времени кто-то размахивал руками или все дружно взрывались от смеха. Миссис Стерлинг одновременно говорила по двум телефонам — мобильному и стационарному — и, кажется, справлялась с этим вполне успешно. Остальные редакторы тыкали в кнопки компьютеров, отсчитывая минут до ланча. Только руки Хенджина так и метались над клавиатурой, она жалобно поскрипывала от такой агрессивной манеры. У Хвана было сосредоточенно лицо, будто на экране происходило что-то невероятно важное. Он жевал кончик карандаша, оставляя на мягком дереве следы зубов. — Привет, — Феликс плюхнулся в свободное кресло на колесиках и подкатился к столу. — Я занят, — тут же отозвался Хенджин, не переставая яростно печатать. На белом листе на экране появлялась строчка за строчкой. Феликс отправил в рот ложку желе. — Ты сегодня злой. — Я не злой. Я не в настроении. — Это одно и то же. — Знаешь Криса? Хенджин пожал плечами, прокрутил страницу вверх и стал перечитывать написанное. — Новенький айти-инженер, сидит в «аквариуме» с Ноем. — И что? — Слушай, — Феликс слегка постучал его пальцем по руке, — а тебя случайно не нужно настроить компьютер или вроде того? Может, он тормозить стал? Хенджин наконец отвлекся от экрана и уставился на Феликса. Подпер щеку кулаком, его брови медленно поползли вверх. — Ликс, ты что сводишь меня с… как его…? — Крис, — он кивнул в противоположный угол офиса, где Крис сосредоточено, совсем как секунду назад Хенджин, клацал по кнопкам. — Да, с ним? — Хенджин перевел взгляд на «аквариум», и его зрачки будто, на несколько секунд, превратились в маленькие острые ножички. Феликс тоже посмотрел: темные волосы, мягкая линия челюсти без американской агрессивности (которая так не нравилась Хенджину), светлая толстовка, белые шорты до колен, белые носочки и белые кроссовки. На взгляд Феликса, на нем не хватало только таблички «Хороший парень» для полноты образа. — Не достаточно, — покачал головой Хван и вернулся к своему тексту. — Чего не достаточно? Хенджин наклонил к нему голову, выражение лица говорило: «Мне придется это объяснять?», Феликс кивнул. — Неужели я, — тонкий палец указал прямо в грудь, — не достоин чего-то получше, чем какой-то ботаник… в шортах? Уверен, он скучный компьютерный червь и не более. Прячет свое тщедушное тельце в оверсайз. К тому же, ты и так знаешь, его главный грех. — Кореец? — Кореец, — кивнул Хенджин. — Я уехал не для того, чтобы найти себя корейца на другом конце земли. Никаких больше соотечественников в моей жизни. Хенджин замолчал, поджав губы. Он не хотел разговаривать о корейцах. Он вообще не хотел разговаривать о Корее. Он уехал оттуда, потому что устал от старших, которые указывали, как жить, от взглядов в спину, когда он надевал серьги, от шёпота за его спиной. Корея осталась там, за океаном, и Хенджин не собирался тащить её с собой. — Он вообще-то из Австралии. — В первом поколении? У него все равно были корейская мама и корейский папа. Не-ет, — он покачал пальцем из стороны в сторону прямо у Феликса перед носом. — никаких корейцев. Больше ни. за. что! — По-моему ты предвзят, — фыркнул Феликс, а Хенджин взялся за подлокотник его кресла и с силой оттолкнул от себя. Кресло, а вместе с ним и Ликс, уехало в сторону метра на три. — Он лучше, чем ты думаешь… — Не приставай ко мне. Хенджин уставился к экран, но нужные мысли совершенно ушили у него из головы. Часы на запястье пискнули, напоминая пить больше воды. Офис порядком опустел, страждущие высыпали на улицу, чтобы прогуляться и пообедать. А Хван посмотрел с деланной суровостью на Феликса, подхватил свою сумку с пола и громко сказал: — Пожалуй, поработаю сегодня из дома. Хенджин вышел, даже не заметив направленного ему в спину пристального взгляда. Сам он думал о том, что точно не будет присматриваться. Он не будет заводить романы с корейцами. Он вообще больше ни с кем не будет заводить романы. В среду на обеденном перерыве Хенджин спустился в бистро на первом этаже. Шелби у себя за стойкой подавала кофе (на любой вкус) и сласти. Но невозможно было продержаться весь день на латте и маффинах. Хенджин не любил это бистро, но мысль о том, чтобы выйти в полуденное пекло для того, чтобы быстро добежать до Маленькой Италии, казалась убийственной. Даже ради самой прекрасной еды на свете Хенджин не согласился бы покинуть кондиционируемый офис. Он взял сэндвич с индейкой и маленький слишком сладкий сок в коробочке, сел за столик у окна и только тогда заметил, что напротив уже кто-то сидит. Крис. Они посмотрели друг на друга. — Извини, — сказал Крис первым. — Я могу подвинуться. — Не надо, — ответил Хенджин слишком быстро. — Всё равно свободных столов нет. Это была ложь. Три стола пустовали. Крис тоже это видел, но ничего не сказал. Он доедал свой идеальный рис с курицей и брокколи - кубики, разложенные по квадратным ячейкам. Хенджин посмотрел на эту геометрическую красоту и почувствовал одновременно раздражение и странное умиление. — Ты всегда так ешь? — спросил он. Крис поднял бровь. — Как? — Будто в тетрис играешь или типа того. — А ты всегда так прямо спрашиваешь? — Только когда не в духе. — А сегодня ты не в духе? Хенджин пожал плечами, откусил сэндвич и ничего не сказал, будто и так все было ясно. — Ты из Австралии? — спросил он. — Я отовсюду понемногу. Родился в Сеуле, вырос в Сиднее, работал в Инчхоне, теперь здесь. — Почему? — Почему — здесь? — Почему — не там? Крис задумался. Это было странно. Зачем было задумываться в этом ничего незначащем разговоре? Они просто перебрасывались репликами, будто посылая теннисный мячик через сетку. Хенджин ведь для него никто. Его бы устроил любой ответ, любая стандартная отговорка про климат или деньги. Или нет? По мимо воли Хенджин жал ответа. — Это не то, чего я искал. — В каком смысле? — Во мне стало слишком много Австралии и осталось мало Кореи. Не хотелось впихивать себя в рамки. Хенджин замер. Он не ожидал услышать эти слова. Он сам мог бы их сказать — про Корею, про дедовщину, про взгляды, которые резали спину. Про соседей, который спрашивали у родителей: у вас сын или дочь. Про то, как ему не хотелось из школьной формы перепрыгнуть в офисную. Но он их не говорил. Никому. — Понятно, — ответил он и замолчал. Вернулся к своему сэндвичу и продолжил механически жевать. Крис тоже молчал, только смотрел иногда и, наконец словно найдя хороший предлог, сказал: — Твой браслет… Ты сам его сделал? — Да. — Красивый. Хенджин глянул на своё запястье будто только что обнаружил, что оно у него есть. Там был узкий браслет из тонких черных кожаных нитей и серебряных цепочек, сплетённый одной бессонной ночью. — Спасибо, — сказал он, смял упаковку от сэндвича и кинул в урну неподалеку. Помедлил несколько секунд, будто давая Крису шанс снова заговорить, встал и вышел из буфета, чувствуя на затылке взгляд. Вернувшись за свой стол, Хенджин пошевелил мышкой, пробуждая компьютер. Крис появился вскоре после него, невозмутимо прошествовал в свой «аквариум». Он был таким же как всегда, ничего не изменилось после короткого разговора. Разве что Хенджин заметил, как его всегда прямые волосы чуть кудрявятся на висках, поддаваясь влажному воздуху Сан-Диего. Он не был красивым. Нет. Хенджин не мог бы назвать его конвенционально красивым даже под дулом пистолета. Но почему-то не мог перестать на него смотреть. Феликс возник из ниоткуда, как всегда. — Ну что? — спросил он счастливым голосом. — Ничего, — ответил Хенджин, не отводя взгляда от стеклянного кабинета. — Абсолютно ничего. — Ты врешь, — сказал Феликс. Хенджин бросил на него недовольный взгляд и вернулся к своему тексту. А дома вечером он взялся за глину и вылепил крупный нос, носогубную складку и слишком крупную верхнюю губу. Получилось похоже. Хенджин поставил её сушиться на верхнюю полку и долго смотрел на неё, прежде чем выключить свет.