Рассвет над бульваром Сансет

«Тишина была такой густой и абсолютной, что тяжело было дышать. Казалось, любой вздох будет настоящим преступлением. Он стоял у окна, делая вид, что его очень интересует происходящее во дворе. Только пальцы, сжимавшие плотную ткань портьеры, выдавали нервозность.

— Опуститесь на колени, Ваша Светлость, — прозвучал голос из тени. Тихий. Не терпящий возражений.

Он подчинился. Это был его первый раз, но правила были оговорены заранее. Повязка легла на глаза, и затем мир сузился до прикосновения чужих пальцев к подбородку. Холодная серебряная цепочка коснулась шеи, и металл показался жарче пламени. Дыхание сбилось, стало неритмичным, рваным.

— Дышите спокойнее, мы только начали…»

Люсия Блэк «Покорность Герцога»

Вечер опустился на Сан-Диего, стало чуть прохладнее, прибрежные бары и кафе наполнились завсегдатаями и туристами. Ночная жизнь только разгоралась, музыка постепенно становилась громче, напитки крепче, а танцы откровеннее. Хенджин переоделся в майку и джоггеры и прошел через пустой спортзал к зеркалам. Он принялся разминаться, не глядя по сторонам. Какому еще идиоту придет в голову в такой час заниматься спортом? Самое время выходить на «охоту» и искать партнера на ночь или даже на несколько. Мелькающие огни видны были через панорамные окна спортзала. Слышался далекий гул басов из ближайшего клуба. Спортзал был еще одним отделом его тщательно выстроенного микро-мира, таким же как издательство. Отдельный кусочек пазла под названием «жизнь Хван Хенджина в Америке». И Хенджину это нравилось: отделять одно от другого. Заниматься рядом с кем-то знакомым? Нет, уж лучше бы он снял с себя кожу и так прогулялся по улицам. Для него спорт был интимным процессом, лишенным всякой эстетики, которую он так бережно выстраивал в офисе. Здесь не было шелковых рубашек и серебряных колец, только пот, льющий градом, прилипшая к спине растянутая майка и его красное от напряжения лицо. Не то чтобы он стеснялся своего тела. Наоборот. Хенджин знал, что его тело — длинное, тонкое, жилистое — выглядело хорошо, как у танцоров или скалолазов: сухое, подтянутое, с чёткими линиями и без лишнего веса. Три года регулярных занятий, и он наконец перестал бояться выглядеть в зеркале «слишком худым». Но ему все равно не хотелось лишних взглядов или комментариев. Он закончил серию взрывных выпадов с гантелями и походил по залу давая себе передышку. Кто-то двигался там в глубине за всеми этим железяками. Хенджин слышал звук, с которым метал встречается с металлом. Видимо, какому-то бедолаге тоже некуда пойти этим вечером. Хенджин попил воды и перешел к турнику. Легко запрыгнул на перекладину, согнулся «флажком» и стал подтягиваться. С каждым подъемом его мышцы горели. Волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, но он чувствовал, как отдельные прядки прилипают к вискам и шее. На очередном повторении Хенджин издал то ли рык, то ли стон и почти свалился вниз, тяжело дыша. Чуть пошатнулся от прилившей к голове крови. Хенджин оперся руками о колени, стараясь дышать медленнее. Крупная капля пота скатилась к кончику носа, задержалась на секунду и разбилась о резиновое покрытие пола. Он поднял взгляд в зеркало и усмехнулся. Хорош! Определенно ему очень идет этот свекольный цвет и волосы торчащие в разные стороны, будто он выдернутый из земли корешок. — Бля… — протянул он и почти засмеялся, но вдруг словно подавился. В зеркале он был не один. В сердце что-то кольнуло. Крис стоял в глубине зала, опершись плечом о тренажер, в руках у него были бутылка с водой и полотенце. В его голых руках… Хенджину пришлось на секунде закрыть глаза, потому что увиденное никак не укладывалось в голове. В офисе он не заметил, что у Криса такая белая кожа. При написании текстов Хенджин сам часто прибегал к клише «фарфоровая кожа», но не представлял, что такое действительно существует в реальности. Но более волнующим было то, насколько рельефным оказалось тело у этого айти-«ботаника». Хенджин окинул взглядом сразу все: плечи, руки, грудь, ноги — и это «все» было таким идеальным, как с картинки. Пропорциональным, как в учебнике анатомии или в книге по искусству. Он сглотнул, а Крис все продолжал смотреть. Хенджин замер. Осознание ударило его под дых: Крис тоже видел всё. Он видел, как Хенджин корчился на турнике, видел его пунцовое лицо, слышал это позорное, свистящее дыхание. В голове Хенджина пронеслась паническая мысль: «Позорище! Какое же позорище» Свинья на вертеле и то была бы эстетичнее!». И вторая мысль сразу следом: «Прости, Ликс, твоему сводничеству не суждено стать успешным… После этого он точно меня не захочет» Хенджин закусил губу от стыда, схватил со скамьи полотенце и зарылся в него лицом, будто надеялся стереть не только пот, но и всю неловкость. — Привет, — Крис почти неслышно оказался рядом. Хенджин помедлил, словно Крис мог обращаться не к нему или вдруг бы решил просто не дожидаться ответа и уйти. Он продолжал неистово тереть лицо полотенцем, чувствуя, как горят уши. Присутствие другого человека ощущалось так сильно, как если бы тот прижался к Хенджину кожа к коже. «Господи, — мысленно взмолился Хван, — ну почему он не мог оказаться уродом? Тогда было бы плевать. Почему именно этот с телом античного бога видел меня… таким?» — Видел, как ты… хм… занимаешься, — снова сделал попытку начать разговор Крис, не зная, что от этого только хуже. Он сделал еще шаг, и Хенджин ощутил запах дезодоранта. Ну конечно! Даже не вспотел. — Ага, — отозвался Хенджин, потому что его молчание становилось все более неловким. Он выглянул из-под полотенца одним глазом. Нет, никуда не делись эти широкие плечи, и совершенно потрясающие вены на предплечьях. Наверное, он мог бы поднять Хенджина без особого труда. Поднять, прижать к стене и… Хенджину захотелось закричать и немедленно убежать в душ, чтобы включить там самую ледяную воду и выбить эти мысли из головы. Полотенце соскользнуло с головы, и Хенджин вцепился в его концы так, будто собирался сломать себе шею. Да, Крис был на несколько сантиметров ниже, а Хенджин обычно не обращал внимания на тех, на кого мог посмотрел сверху вниз. Но сейчас это вовсе не имело никакого значения. Только белая кожа, которую хотелось попробовать языком, только широкие плечи, только змеящиеся вены. — У тебя, — Крис покрутил бутылку в пальцах. — У тебя еще остались подходы или… ты уже все? — Эээ… — очень осмысленно протянул Хенджин, пока в голове у него мигала красная сирена и повсюду зажглись таблички «Эвакуируйся!» «Немедленно убирайся!». Отличный план: сказать «Я все», развернуться и бежать так далеко, как это возможно, например, сразу на другой конец страны. — Я могу тебя подстраховать, — сказал Крис и вдруг так сильно сжал бутылку с водой, что пластик предательски смялся. Звук был оглушительно громкий в тишине пустого спортзала. Оба посмотрели на нее с удивлением. Хенджин облизал соленые от пота губы, а Крис договорил: — Если тебе требуется… страховка. Н-на больших весах бывает небезопасно. А техника безопасности — это важно. Не только в айти, но и в спорте, да? Надо пароли менять, а в спорте страховать друг друга и держать… в смысле поддерживать, да. Крис рассмеялся, нервно и коротко. — Ты хочешь подстраховать… меня? — Хенджин тоже хихикнул, а голос предательски сорвался на высокой ноте. — Ладно. Хорошо. Только… не смотри… Я имею в виду… просто смотри за гантелями. Он взял гантели и улегся на скамью, тут же прилипнув к ней майкой. Крис встал сзади, у него над головой. Стало только хуже. Слишком близко. Так близко была мерно вздымающаяся видимая через ткань, и от того только более соблазнительная, грудь. И руки такие… идеальные, что у Хенджина внутри все переворачивалось. И больше всего хотелось провести ладонью по напряженным мышцам от запястья к плечу, а потом обнять за шею и прижаться губами к белой коже. Хенджин сглотнул. Дурацкий Феликс! Это все из-за него. Лицо Криса было обычным — тем же, что каждый день в офисе. Большой нос. Крупная губа. Но сейчас, мокрый, в майке прилипшей к груди, он выглядел как-то… проще. И это пугало Хенджина сильнее, чем любые мускулы. Потому что его тело реагировало на этого человека так, как не реагировало ни на кого за последние несколько лет. — Готов? — спросил Крис. — Да… — выдохнул Хенджин, выжимая гантели вверх. На восьмом повторении руки начали дрожать. Гантели потянуло в разные стороны. Хенджин выругался свозь зубы. Все это было такой отвратительной, совершенно идиотской идеей. Что он хотел показать Крису? Как потеет и идет пятнами от напряжения? Как истерично бьется жила у него на шее? Прекрасное зрелище. Просто чудесное. Хенджин зло стиснул зубы. — Я держу, — Крис быстро, но осторожно обхватил запястья Хенджина. Его ладони были твердыми, надежными и пугающе горячими. Хенджин замер, ощущая, как его собственные руки превращаются в вареные макаронины. Время в пустом зале остановилось. Он лежал, тяжело дыша, а над ним стоял Крис, чьи пальцы крепко сжимали его предплечья, помогая удерживать вес. — Еще одно, — прошептал Крис прямо ему в макушку, в мокрые спутанные волосы. — Давай… Хенджин выжал последний раз, вернее было бы сказать, что это Крис потянул его руки и снова опустил. А Хван лишь позволил ему управлять. Подход окончился, а ладони Криса все еще касались его рук. Лишняя секунда. Две. Пять. Крис быстро, едва заметно облизал губы, и Хенджину показалось на секунду, что он куда-то падает. Что за разврат прямо посреди спортзала?! Да почему во всем Сан-Диего полном американцев, мексиканцев и всяких переселенцев из старого света, а ему попался именно этот кореец? — Спасибо, — сказал Хенджин, мягко забирая свои руки из чужих. — Ты очень помог. — Это мой долг… как… коллеги. Хенджин клал гантели на стойку и не мог видеть Криса, но услышал в его голосе улыбку, и отвечая добавил в голос яда: — Ну разумеется. — Тяжело? — спросил Крис. — Нормально, — ответил Хенджин. — Ты кряхтел. — Я не кряхтел. — Кряхтел, — повторил Крис, и Хенджин посмотрел на их общее отражение в зеркале и демонстративно закатил глаза. Но он так и не обернулся, будто это было бы слишком личным, слишком обязывающим… к чему-то. А потом лишь услышал, как Крис подхватил свои вещи и направился к выходу. — Увидимся в офисе, Хенджин-и. Хван кивнул и посмотрел в зеркало на удаляющуюся спину. Если сейчас поспешить в раздевалку, то точно можно застать Криса прямо в душевой. В душевой — боже упаси, в общей душевой, где нет кабинок, только лейки на стене и пластиковые перегородки, которые не скрывают ничего. Он хотел в душ. Его майка промокла, волосы рассыпались из пучка, и от него пахло железом и солью. Все тело было неприятным, липким и влажным. А у Криса? Он ведь тоже вспотел. Хенджин прикрыл глаза ладонью. Нельзя думать о таком! Не здесь! Не сейчас! Дай волю мыслям, и этот день стал бы последним в его жизни. Но он представил это. Криса под струей воды. Мокрые волосы на голове и там ниже тоже. Воду, стекающую по этим квадратным плечам, по этой божественной талии… — Нет, — сказал он вслух. — Нет, нет, нет. Вытер лицо полотенцем, надел толстовку прямо на мокрую майку, собрал волосы в новый пучок и вышел из зала через чёрный ход. Душ он примет дома. Холодный. Дома он сбросил одежду прямо у порога, как и обещал, встал под холодный душ и простоял так десять минут, пока дыхание не выровнялось. Потом он лёг в кровать, уставился в потолок и сказал себе: «Ты не будешь влюбляться в сисадмина с квадратными плечами и странным акцентом. Ты не будешь. Ты не будешь». Он провалился в сон только под утро, и ему снился Крис. Не голый. Нет. Просто в той же серой майке, мокрой от пота, с гантелей в руках. И во сне Хенджину было так же страшно и хорошо, как наяву. Крис влетел в раздевалку, сердце билось, как сумасшедшее. Казалось, что этот звук можно услышать из любого угла пустого помещения. В голове была только одна мысль: «Что сейчас произошло?». Откуда только он набрался смелости, чтобы подойти? Может быть, потому что Хван Хенджин выглядел совсем не так, как в офисе. Не было ни цепочек, ни колечек, ни той легкости, с которой он обычно нес свое длинное, стройное тело. Хенджин казался таким земным и таким понятным, когда обливался потом и тяжело дышал, подтягиваясь на турнике. Он зашел в душевую, сорвал с себя мокрую майку и с силой крутанул кран. Вода ударила по плечам, но даже ледяной поток не мог остудить тот пожар, который Хенджин зажег в нем одним своим видом. Крис закрыл глаза, но перед внутренним взором все так же был Хенджин. Лохматый и смущенный, будто его застали за чем-то постыдным. До одури милый и трогательный, такой хрупкий и сильный одновременно. Казалось, его тонкую талию можно обхватить двумя ладонями. «Он наверняка заметил, как я на него пялился» — Крис запрокинул голову, и вода била его по лицу, точно он пытался себя наказать. Нельзя же так откровенно, вдруг он подумает, что это харассмент. Вдруг ему вовсе неприятно такое внимание. А Крис еще страховать его напросился, почти что заставил. Он застонал сквозь до боли сжатые зубы. Так неловко ему не было с начальной школы. С тех самых пор, как учительница распределила их по парам, и одна маленькая противная девчонка отказалась взять Криса за руку, потому что он «наверняка, убивает и ест собак». Тогда он покраснел, некрасиво, неравномерно, каким-то алыми пятнами на белой коже, и даже попытался оправдаться. Но разве кто-то стал бы его слушать. Он оставался любителем собак до самого выпуска из начальной школы. С тех пор Крис старательно избегал любых неловкостей и боялся их больше всего на свете. «Боже, я выглядел как какой-то маньяк» — Крис выкрутил кран с холодной водой до конца, ледяные струи хлестали по нему, как веревки. — «И еще и не удержался, все смотрел на его губы, пока он лежал на скамье, такой беззащитный… А я сверху… " Ему стало жарко под холодной водой. Хотелось вернуться обратно в зал, послать к чертями все условности, все моральные принципы и почувствовать под пальцами чужие твердые мышцы. Уложить его прямо на пол и дать почувствовать свой вес. Увидеть в его глазах то же желание, которое сжигало Криса прямо сейчас. Почувствовать на языке соленость чужой горячей кожи. Крис закрыл воду и встряхнул головой, кровь прилила к лицу и не только. — Что ты за животное, Крис? — пробормотал он, вытираясь и морщась от того, что тело жаждало вовсе не этого. Полотенце казалось грубым и жестким. А у Хенджина такие пухлые губы, наверняка, очень мягкие и нежные. Внизу живота все стянуло узлом. Крис размахнулся и хлестнул себя по спине свернутым полотенцем. А потому еще раз. Будут синяки, понял он. Несмотря на все тренировки, его кожа оставалась все такой же тонкой, будто ему все еще не больше тринадцати. Экзекуция немного помогла. По крайней мере, Крис смог натянуть белье, шорты и худи, чтобы добраться до дома. В машине, когда телефон завибрировал в очередной раз, он вспомнил, что не заглядывал в общий чат почти весь день. Чат «Старые задроты» Чанбин: Если ты снова завис на работе в десять вечера — я позвоню твоему начальнику Чанбин: Задрот, ты вообще жив? Крис: Я не на работе. Просто был в спортзале Джисон: А мы уж думали: наконец-то с кем-то завис. А это все еще скучный Крис Джисон: отстой Крис: Есть один человек Чанбин: О БОЖЕ Джисон: Я же говорил! Чанбин: Ты не говорил. Ты спрашивал, спит ли он с кем-нибудь в Сан-Диего Джисон: Это одно и то же. Крис: Заткнись, Хан. Мы не спим Чанбин: А чем занимаетесь? Крис: Ничем Чанбин: Тебе потребовалось целых пять минут, чтобы написать «ничем». Это уже не «ничем», это уже «что-то» Крис: Он просто… красивый. Джисон: Ты сказал «красивый»? Ты никогда никого не называешь красивым. Даже актрис в фильмах Крис: Он не актриса Чанбин: Тогда кто? Крис: парень из офиса. Он то ли переводчик, то ли редактор… а может все вместе Джисон: Божечки! Крис проявил к кому-то интерес! Я закреплю это сообщение! Чанбин: Подожди. Ещё не вечер Крис: Вы достали. Чанбин: А ты нравишься ему? Крис: Кажется, да. Чанбин: тогда какого хрена ты ждешь? Крис отправил в чат стикер со спящим котиком и перестал отвечать. Он и сам не знал, чего ждет. Дома он завалился в кровать и полночи промучился, перебирая все возможные варианты развития событий. Даже любимая книжка лежала забытая страницами вниз. Крис весь день отодвигал чтение, как ребенок оттягивает десерт, чтобы насладиться им сполна. А теперь он, слишком взволнованный, о ней не вспомнил. В самых ужасных мыслях Крис приходил с утра в офис, а его встречал Феликс с непривычно суровым лицом и грозил дисциплинарной комиссией, а Хенджин маячил где-то за его плечом, грустный и будто бы виноватый. Все это оборачивалось ужасным позором, и Крису хотелось немедленно провалиться куда-нибудь в ад и сгореть там от стыда. А потом он думал о том, что Хенджин не опустится до такого. Скорее, задерет нос еще выше обычного и, когда Крис скажет: «Доброе утро» — одарит его очень холодным надменным взглядом, дернет плечом и молча пойдет дальше, будто тот грязь на полу, которую забыли убрать. И все, что было в спортзале покажется странным бредовым сном. И тогда не понадобится комиссия, Крис сам пойдет и утопится в океане. Или Хенджин вовсе не изменится, будет все так же работать, как одержимый. Да, он бесконечно что-то печатает на своем компьютере, куда позволено заглядывать только Феликсу. Остальных от стола Хенджин отгоняет, Крис сам видел: стоило приблизиться, как Хван шипел, точно злой гусь, разве что крыльями не хлопал. Вот так же он и от Криса отгородится стеной вежливости, словно и не было между ними… чего-то. А что это «чего-то» он и сам не мог понять. Вероятно, Крис все же задремал, потому что вздрогнул, когда зазвонил будильник. Нужно было подниматься на пробежку. И в самых своих смелых и странных мечтах он не представлял, что случится дальше. Все началось с сообщения на почту: «Спасибо за страховку вчера. Я не кряхтел». Крис подумал пару минут и напечатал: «Ты кряхтел. Но ничего страшного. Хорошо выглядишь, когда кряхтишь».