Безопасность в тишине

Люциус не заметил, как уснул в кресле. Тепло камина, мерное сердцебиение под ухом и ладонь, всё ещё поглаживающая его по спине, сделали то, чего не могли сделать годы вымученного покоя — просто выключили сознание. Очнулся он от того, что его аккуратно перекладывали. Кто-то сильный и бережный придерживал под колени и за плечи, неся куда-то. Паника вспыхнула мгновенно, острая, животная. — Тихо, тихо, — раздалось прямо над ухом. Голос Ло, низкий и спокойный. — Это я. Ты в моей резиденции, в безопасности. Не бойся. Не бойся. Смешные слова. Люциус боялся всегда. Боялся, что недостаточно послушен. Боялся, что его накажут. Боялся, что отдадут другому. Но сейчас, в этих руках, пахнущих мятой и домом, страх вдруг... отступил. Не исчез, но сжался в маленький комочек где-то в уголке сознания, позволяя дышать. — Куда вы меня несёте? — спросил он севшим голосом. — В постель. — Ло толкнул дверь ногой. — Спать. Тебе нужно. «В постель». Люциус внутренне сжался, готовясь к неизбежному. На юге ему сотни раз повторяли: альфа рано или поздно возьмёт своё. Ло такой же, как все. Просто играет в доброту, чтобы потом было легче сломать. Но его опустили на мягкие простыни — пахнущие теми же травами, что и вся резиденция, и мятой, и чем-то неуловимо уютным. Укрыли тяжёлым одеялом. И Ло... Ло отошёл. — Спокойной ночи, — сказал принц, направляясь к двери. — Если что-то понадобится — за дверью стоит слуга. Или можешь кричать, я рядом. Он уже взялся за ручку, когда Люциус услышал собственный голос: — Не уходите. Это вырвалось помимо воли. Слабо, жалко, по-детски. Омега прикусил губу, чувствуя, как щёки заливает краска стыда. Как он мог? Как он посмел? Альфа не обязан... альфа и так слишком добр... Ло обернулся. В полумраке комнаты, освещённой только догорающим камином, его глаза казались двумя бирюзовыми звёздами. — Не уходить? — переспросил он тихо. Люциус замер, не зная, что ответить. Разум кричал: отзовись, скажи, что пошутил, извинись, пока не поздно. Но тело, предательское тело, которое его столько раз подводило, вдруг решило говорить правду. — Я... — голос дрогнул. — Я не хочу один. Пожалуйста. Я буду тихо. Я ничем не помешаю. Просто... когда вы рядом, мне не страшно. А когда нет... я слышу их голоса. И мне кажется, что сейчас войдут. Он зажмурился, готовясь к насмешке, к презрению. К тому, что Ло скажет: «Ты что, маленький? Взрослый омега боится спать один?» Но вместо этого он услышал шаги. Скрип половиц. А потом край кровати прогнулся под тяжестью чужого тела. — Подвинься, — сказал Ло просто. Люциус распахнул глаза. Принц уже стягивал берцы, ставил их у кровати. Потом снял плащ, оставшись в одной облегающей кофте, и откинул одеяло. — Я... вы... — растерянно начал Люциус. — Ты сказал, что не хочешь один. Я услышал. — Ло забрался под одеяло, аккуратно, не касаясь омеги. Лёг на спину, глядя в потолок. — Вот я. Рядом. Никто не войдёт. В комнате стало тихо. Трещал камин. Где-то за окном выл ветер — северный, злой, но здесь, под тяжёлым одеялом, было тепло и безопасно. Люциус лежал, боясь дышать. Ло находился в какой-то ладони от него. Он чувствовал его тепло, слышал его дыхание, улавливал слабый аромат мяты. И странное дело — всё тело словно перестало быть врагом. Мышцы расслабились. Плечи опустились. Даже челюсть, которую он годами держал сжатой, наконец-то разжалась. — Ваше высочество, — прошептал он в темноту. — Ло, — поправил альфа. — Мы в постели. Официальность можно отложить. — Ло, — повторил Люциус, пробуя имя на вкус. Короткое. Тёплое. — А можно... можно я... Он не договорил. Стыд душил. Ло повернул голову. В полумраке их разделяли считанные сантиметры. — Что, Люциус? Говори. — Придвинуться? — выдохнул омега так тихо, что сам едва услышал. — Мне страшно. И холодно. Даже под одеялом. Я понимаю, что наглею, что не имею права, но... Он не закончил. Потому что Ло просто открыл объятия. — Иди сюда. Люциус не помнил, как оказался в этих руках. Помнил только, что одно мгновение он лежал, вжавшись в край кровати, а в следующее — уткнулся носом в чужую грудь, чувствуя, как сильные руки обхватывают его за талию и притягивают ближе. — Дрожишь, — констатировал Ло. В голосе не было осуждения. Только констатация факта. — И холодный как лёд. Ну что с тобой делать. — Извините, — пробормотал Люциус в его кофту. — Я не специально. — Прекрати извиняться. — Ло погладил его по волосам. — И прекрати называть меня на «вы», когда мы лежим в одной постели. Я не кусаюсь. — Пауза. — Если только ты сам не попросишь. Люциус не понял, шутка это или нет. Но почему-то не испугался. В этих руках, в этом тепле, под запах мяты и утренней свежести он вдруг почувствовал то, чего не чувствовал никогда в жизни. Защиту. Без условий. Без требования платы. Без скрытого намёка. Просто — его держат, и ему не больно. — Ло, — прошептал он, засыпая. — М-м-м? — Спасибо. Рука на его спине замерла на мгновение, а потом продолжила гладить. — Спи, — тихо сказал альфа. — Завтра будет новый день. И я никуда не денусь. Люциус провалился в сон без сновидений. Впервые за много лет. А Ло ещё долго лежал с открытыми глазами, сжимая в объятиях хрупкое, измученное тело, и думал о том, что южное королевство ответит за каждую царапину на этом белоснежном запястье. Каждую. Даже самую маленькую. Но это будет завтра. А сейчас — просто держать. Просто согреть. Просто дать этому мальчику почувствовать, что он больше не один. --- Утром Люциус проснулся от того, что кто-то гладил его по щеке. Осторожно, тыльной стороной ладони, едва касаясь. Он открыл глаза — и встретился с бирюзово-чёрным взглядом. — Доброе утро, — сказал Ло, лежащий на боку и подпирающий голову рукой. — Ты храпел. Люциус замер, осознавая ситуацию. Он спал в объятиях альфы. Всю ночь. И не просто не сопротивлялся — он сам вцепился в него мёртвой хваткой, будто боялся, что его отнимут. — Я... простите, ваше высочество, я не... — Ло, — напомнил принц. — И не проси прощения за то, что тебе было страшно. Я же сказал: не наказывают. Люциус открыл рот, закрыл. А потом вдруг заметил, что под глазами Ло — тени. Совсем лёгкие, но заметные. — Вы... ты не спал? — спросил омега. — Спал, — легко солгал Ло, отводя взгляд. — Немного. Неважно. Завтрак принесут через час. Хочешь умыться? Люциус не поверил. Но промолчал. Потому что понял: альфа не спал, потому что боялся, что его, Люциуса, разбудит кошмар. Боялся, что тот проснётся в панике, один, в чужом месте. Он сторожил мой сон. Всю ночь. Просто потому, что я попросил не уходить. Глаза защипало. Люциус отвернулся к стене, делая вид, что поправляет одеяло. — Спасибо, — сказал он тихо-тихо. — Не за что, — так же тихо ответил Ло. И ни один из них не добавил больше ни слова. Потому что всё важное уже было сказано. Без звуков. Без обещаний. Просто — два человека в одной постели. Один — который привык защищать. Второй — который впервые позволил себя защитить. И это было только начало.