Прирученная волком

— Спасибо, что не заставила меня умолять, — хмыкнула Николь, наконец обретая голос. Алиса хихикнула, перекидывая ногу на ногу. — Знаешь, миленько у тебя тут, вдали ото всех. Очень в твоем стиле, ангелочек, — ведьма снова улыбнулась, левитируя кружку с чаем подальше, а затем встала. — Спасибо за чай и… что ж, я думаю, мы договорились. — Ты меня знаешь, — Рейн была настолько серьезна, насколько могла за свои последние тысячу лет. — Я помогу рыцарю Борея. — Вот и славно, — Алиса остановилась на пороге. — Будь осторожна. Знаешь, путешественники, а еще и такие прославленные рыцари иногда… не ведают что творят.       За ведьмой А. закрылась дверь, и Николь осталась одна. Понятия и не имея, на что конкретно намекала Алиса. Оставшись в тишине, Рейн принялась ходить из стороны в сторону.

***

— Позволь такому презренному человеку как я попросить тебя о помощи, — Варка ухмыльнулся, когда они стояли на крыше. До битвы с Дотторе оставалось совсем чуть-чуть — она чувствовала. И оттого тревога внутри разрасталась сильнее. — Кто я такая что бы отказать, — Рейн улыбнулась, искося глядя на рыцаря. Прославленного магистра Ордо Фавониус, которого обещала спасти. Но обещала только Алисе. И самой себе.       Варка довольно кивнул, становясь совсем вблизи Николь. Ангел не предала этому значения, но постаралась как можно тише вздохнуть. Впереди алел закат, а за ним — только тьма. — Мы заслужили эту тьму позади горизонта, Николь? — поинтересовался Варка неожиданно тихо, чуть поворачиваясь к ней. — Тысячи лет все постоянно сражаются. Каждый за что-то свое: за семью, за отчизну, за любовь. — Сражения не венец смысла существования, — ее голос отозвался вместе с ветром. — Тейват столько раз оказывался на краю гибели, но ты ведь как-то появился на свет, — многозначительно заключила она. — Они лишь закаляют тот свет, ради которого и заставляют идти вперед. — Поверю тебе, дорогая моя, — Варка усмехнулся, разряжая обстановку. Николь и правда стало легче. Напряжение застряло в груди даже у нее, тысячелетнего ангела, который видел все гибели Тейвата.       Они стояли на крыше еще какое-то время после. В тишине и осознании, что им предстоить идти во тьму. Не в первый раз, даже не в десятый. Но ощущалось так, словно клинок никогда не знал пыла сражения, а доспехи и магия не касались поля битвы.       Когда подул прохладный ветер, Николь засобиралась в сторону своего укромного уголка в саду. Там было тихо, конечно же безлюдно и очень по-девчачьи. Сиреневые цветы, кованое бронзовое крыльцо, голубые бабочки, опыляющие бутоны. И сладкий запах, касающийся плеч, аромат, напоминающий цветение вишни в июне. — Могу я проводить тебя? — раздался голос Варки позади, когда Путешественница и Паймон удалились прочь. Николь повернулась к нему в пол-оборота и кивнула. Компания не помешает, особенно, когда Алиса даровала ей голос, и теперь она сможет скоротать их дорогу небольшой лекцией об истории Тейвата.       Узкие дорожки петляли вдоль мшистых холмов, а повсюду стелился вечерний туман. Варка шел чуть впереди больше по привычке, почти заслоняя Николь собой. Ангел не торопясь шла следом. — Ты знаешь, почему Андриус отказался стать архонтом после войны? — Николь знала, что он не знал. — Он понял, что его холод не сможет подарить счастья людям. Андриус не ненавидел людей. Он просто не мог быть для них тем, кем должен быть Архонт. В его мире выживания и силы не было места для людей. Поэтому он принял единственное правильное решение — отказался от трона.       Листья перестали шелестеть над их головами, когда они прошли в глубь сада, где бабочки кружили вокруг цветов и статуй. Каждая травинка здесь наклонилась, приветствуя ангела. И Николь слегка улыбнулась. А затем остановилась на крыльце. Варка как вкопанный встал напротив. Рейн стала с ним одного роста только когда поднялась на три ступеньки и подошла поближе.       Оба вдохнули сладкий воздух, и повисла тишина. Пора прощаться, но будто никто и не думал о том, чтобы уходить. — И зачем же мне такой поучительный экскурс в историю? — Варка чуть склонил голову вбок, лучше разглядывая кристально-чистые глаза Николь. — Я люблю поболтать, — Рейн усмехнулась. — Но на самом деле я чувствую, что все мы чем-то похожи на него. Ведь какой силой мы бы не обладали, рано или поздно приходится решать для чего она нам дана, — закончила Николь тише, чем начала.       Она на мгновение отвела взгляд, будто проверяя, не слишком ли далеко зашла, но затем снова посмотрела на него — прямо, без привычной рассеянной отстранённости. Сад снова наполнился тихим шелестом. — Ты сильный, Варка. Это факт, а не мнение, — продолжила она. — Но сила — это не только то, сколько ты можешь выдержать. Это ещё и то, от чего ты способен отказаться. — И от чего, по-твоему, мне стоит отказаться? — Варка выпрямился и улыбнулся. — Вот это уже не моя история, — сказала она. — Я могу рассказать про волка. Про ветер. Про тех, кто выбрал одно или другое.       Вдруг, в наступившей тишине Варка осторожно коснулся щеки ангела, а она задрожала под мозолистыми грубыми пальцами и прикрыла глаза. Бабочки улетели прочь. Николь не отстранилась сразу. Она медленно открыла глаза, и ранее яркий блеск утих. — Это тоже часть твоего выбора? — тихо спросила она. — А если да?       Он сделал уверенный шаг, притягивая Николь к себе и целуя. С напором, обхватывая Рейн почти целиком и впиваясь в губы. А затем проникая в теплый рот и обвиваясь вокруг языка. Николь что-то промычала в рот, но не отпрянула. Наоборот — прильнула сильнее. Хватаясь за широкие плечи и прижимаясь к рыцарю. На это самое мгновение сад исчез и остался только вкус персиков на губах.       Николь мягко отстранилась, пытаясь унять бешеный стук сердца, а затем поднимая взгляд на Варку. Вот о чем ей говорила Алиса. Ангел замерла, глядя на Волка. А он с тем же уверенным взглядом изучал бледное лицо. Большие и теплые руки так и покоились на талии. — Ты всегда идёшь напролом, — прошептала она, и в голосе её не было упрёка. — А ты всегда делаешь вид, что тебя это не касается, — Варка склонил голову. Рейн прикрыла глаза и снова почувствовала требовательные губы магистра. Пальцы сильнее впились в одежды, и Николь ступила внутрь домика, утягивая рыцаря за собой.       Обоих обдало запахом персиков и цветущей вишни. Вокруг закружились огни, Варка крепкой хваткой поднял Рейн, и та обвила талию ногами. Держась за лицо и впиваясь губами с неизведанным ранее желанием. Она и подумать не могла, что магистр будет так влиять на нее.       Упав спиной на просторную лиловую кровать, Николь сделала спасительный вдох, смотря прямо на Варку. Тот возвышался над ней скалой и с довольным видом скалился, слизывая сладкий блеск с собственных губ. Он лениво и под внимательными глазами Рейн снял снаряжение. Открывая лучший из видов на мышцы, широкие плечи, тысячи шрамов из миллиона битв.       Николь разрешила себе коснуться их холодными пальцами. Под мягкими подушечками и тяжелыми вздохами магистра шрамы были как настоящие порезы, отдающиеся болью в ее груди. — Прекрасная Николь видела гораздо больше битв, чем сейчас видит шрамов, не так ли? — спросил он хрипло, смотря, как ангел продолжала изучать теплую кожу. Рейн, прикрыв глаза, вдохнула, уже не в силах справляться с тем, куда они шли. И отказывались свернуть. — Да, — выдохнула она, отрываясь от мышц ровно над штанами магистра и поднимая глаза.       Голубые глаза рыцаря в лучах почти севшего солнца будто сияли. И были как волны, набегающие на теплый песок в Натлане. Широкие плечи, на которые Рейн оперлась, чтобы коснуться губ, дрогнули.       Варка властно прижал Николь к себе за затылок, пропуская через пальцы золотые волосы. Когда руки опустились на предплечья и ниже, Рейн попыталась отпрянуть. Нет большей боли для ангелов, чем полюбить человека. И она знала это. — Я знаю, о чем ты думаешь, — Варка ласково провел рукой вдоль ее щеки. — Мы можем прекратить, — отозвался он абсолютно серьезно, видя смятение. Николь, конечно, поняла о чем предостерегала ее Алиса. — Однажды король волков вел свою стаю, — голос Рейн был будто перезвоном хрустальных бокалов. — Через равнины и пустоши. Волчий король вел их вперед. И когда от всей стаи остался лишь он один, а глаза наполнились скорбью, волк услышал песню. В дворце, поросшим травой, вожак заметил девушку, которая играла на лютне. Николь осторожно расстегнула одну из застежек платья, и тонкая ткань слегка съехала вниз, оголяя плечи и повисая на груди. Варка едва не выругался. — Он спросил ее: «Что это за песня?», — Рейн опустила платье еще ниже, и ткань упала на уровень талии. Варка не сдержался, утягивая Николь на себя. Твердые соски коснулись теплой кожи, и оба томно выдохнули. — Это была песня фей…       Широкими мазками Варка прошелся вдоль шеи, вдыхая аромат персиков. Николь слегка отклонила голову назад, даря ему больший доступ. Руки скользнули еще ниже, разрывая платье. Николь ни чуть не расстроилась. — Это была песня для диких людей, а теперь…ах! — язык магистра быстро коснулся твердых сосков. Николь вцепилась в плечи, выгибаясь вперед. — А теперь? — издевательски протянул Варка, аккуратно кладя Николь на простыни и закрывая ту собой. За спиной тлели свечи, утопая в сумерках и свете пыльцы. Магистр снова опустился к груди, играясь с сосками языком и смотря исподлобья на то, как Николь кусала губы, сжимала пальцы в кулаки, сдерживая стоны. — И девушка ответила ему, что теперь они играют песню о своей несчастной судьбе, — на выдохе произнесла Рейн, раскрывая рот, когда Варка слегка прикусил один из сосков. Холодные пальцы кружили вокруг второго, и ангел задрожала. — И потом?.. — горячее дыхание Варки прошлось вдоль живота, а затем магистр и вовсе опустил платье к туфлям Николь. Она предстала перед ним совершенным ангелом. Единственным и самым красивым во всех мирах. Молочная мягкая кожа, небольшая округлая грудь и широкие бедра. Варка машинально облизнул губы, глядя на нее как на шедевр, который едва ли мог попасть в его руки. — Девушка сказала: «Ты можешь петь ее вместе со мной», — Рейн замерла, глядя на Варку теми глазами, в которые он мог смотреть вечность. — И волк пел песню вместе с ангелом.       Подувший ветер принес запах цветов. Варка впился губами в губы Николь, пальцами опускаясь между ног. Рейн осторожно развела бедра, пытаясь расслабиться, и дать Варке вести. Быть вожаком стаи, быть тем, кто играет на лютне. А она лишь спрашивает разрешение о том, чтобы спеть вместе с ним. — Какая послушная, — прошептал он в изгибы шеи, касаясь пальцами. Николь тут же вздрогнула, прижимаясь. Крепко впившись пальцами в плечи, Рейн пыталась дышать чаще, но воздуха не было совсем.       Круговыми неспешными движениями Варка заставлял Николь терять разум. Ведьма сжала бедра, чувствуя, как вдоль тела прошелся разряд тока, заставляя замереть на ничтожные секунды. Громкий стон Варка задушил пылким поцелуем, облизывая язык. — М-ммм, — Николь промычала, держа его лицо и снова падая на спину, утягивая рыцаря за собой. Магистр вжался в хрупкое тело своим, вдавливая в мягкие одеяла. Руки обхватили бедра, а затем рыцарь привстал, опуская штаны и белье.       Николь ахнула, не испугавшись, подалась вперед, аккуратно обхватывая член и растягивая естественную смазку. Варка громко выдохнул, подаваясь бедрами вперед, навстречу маленькой руке. Рейн никогда не делала подобного, но была чертовски уверена во всем. Видя реакцию магистра, залившись румянцем, Николь опустилась к головке, поддразнивающе проводя языком. Варка тут же дернулся, прошипев. — Николь, моя прекрасная Николь, — прохрипел он, убирая золотые волосы назад и собирая их в кулак. Не слишком сильно, лишь чтобы видеть каждое движение губ и чувстовать горячий язык. — Боги… — магистр томно выдохнул, прикрывая глаза. Язык обвил головку, двигаясь неумело, неспешно, но так чертовски правильно. Осторожно облизывая, обжигая.       Не выдержав, рыцарь двинулся вперед, навстречу ласкам. Рейн же постаралась расслабиться и вобрать половину. Когда стон раздался посреди тихой спальни, глаза Николь вспыхнули новым желанием. И ведьма быстрее задвигала пальчиками и усерднее облизывала член, слыша, как с губ магистра Ордо Фавониус срывалось лишь ее имя. — Умница, умница, — шептал Варка, иногда сильнее обычного сжимая в пальцах копну волос. Николь не издавала и звука. Она таяла, пока магистр сгорал наяву. — Ох…       В очередной раз бедра непроизвольно дернулись от раската наслаждения, но Варка вовремя остановился, слегка отстраняясь, на что тут же получая обеспокоенный взгляд. Поспешив, магистр прижался к губам, грубо сминая их. Николь же даже мимолетным касанием пальцев чувствовала, как сильно желание рыцаря — как напряжена каждая мышца, как срывались с губ стоны сквозь смазанные поцелуи. — Варка, я хочу… — Рейн не соображала. И не было ни одного заклятия, способного в должной мере привести голову в порядок. Или же было, просто ведьма Н. напрочь забыла все, что знала за последние шесть тысяч лет. — Скажи чего хочешь, ангелочек, — низким голосом прохрипел он, напрягая мышцы. Сладкая и мучительная боль сминала каждый сантиметр. И Варка ждал. Медленно опускаясь вниз, к бедрам, пока Николь судорожно дышала, даже не в состоянии ответить. — М?       Рейн простонала, когда горячий язык снова коснулся ее такую возбужденную. Она будто была оголенным проводом. Варка схватил бедра резким движением, вдавливая пальцы. Прижался сильнее к дрожащей Николь и лишь усилил напор. Жадно съедая ее, вылизывая, проходясь вокруг и вдоль. — В-варка! — стон, разрывающий даже легкие.       Она выгнулась при очередном движении языка, открыв рот и уже не пытаясь ухватить воздуха или понимать, что происходило. Все, что было в ней, сейчас стало ничем перед голубыми глазами прославленного рыцаря.       Он лежал перед ней, у ее ног, властно разведя бедра, облизывая с таким наслаждением, что каждый стон утопал внутри нее. Каждый рык, похожий на волчий, заставлял ангела дрожать сильнее. Николь наконец нашла густые светлые волосы и, вцепившись, сама подалась вперед. — А-а-мм! — Николь закусила губу до крови, настолько она не выдерживала. И даже сейчас она думала о том, что лучше бы не кричать. И не важно, что были они в этом саду абсолютно одни. — М-м, кричи, Николь, кричи, — прошептал он, делая более глубокий мах языком и вводя пальцы. — Варка, я…боже!       Рейн ослепило оргазмом, и она в последний раз подмахнула бедрами навстречу его губам и языку и опала на простыни почти безжизненно. Рыцарь же, с довольным лицом и блестящими губами привстал над ней. Николь наконец взглянула на него. Молочная ее кожа стала розоватой, она часто дышала, золотые волосы разметались. А глаза — все равно с упоением снова взглянули на магистра. — Я смотрю кому-то мало, — Варка усмехнулся, наклоняясь к ней, на что Николь зарделась пуще прежнего. Но кивнула. И неспешно провела пальцами вдоль предплечья. Варка шумно вдохнул воздух, прикрыв глаза. — Николь… Ангел судорожно вдохнула от голоса, которым он произнес ее имя. Боги, это действительно было ее имя.       Рыцарь, склонясь, оставил парочку горячих и рваных поцелуев на коже, а затем осторожно приблизился к ней, касаясь головкой половых губ. Рейн вздрогнула, смотря прямо на него с далекой надеждой и доверием. Варка приостановился, хотя сил у него практически не осталось. — Пожалуйста, — взмолилась она тихо, сильнее раздвигая ноги. Черт, она что, просила его? Приглашала? Умоляла?       Варка прижался к ней, а затем медленно вошел, слыша под собой стук сердца. Она была такой узкой и горячей, сжимающейся вокруг. Варка шумно выдохнул в изгиб шеи, стараясь не спешить. И когда Николь медленно расслабилась под ним, когда их кожа слиплась от влаги, рыцарь сделал первый толчок, не до конца, давая Рейн привыкнуть. — Ты умница, ангелочек, — проговорил он, гладя ее по щеке и оставляя поцелуй. — Расслабься, дорогая, позволь мне вести тебя.       Николь прикрыла глаза, отпуская всё. Варка ощутил ее расслабление и вновь толкнулся, теперь это ощущалось по-другому. Словно он тонул еще раз. Привстав над Николь, он вжал пальцы в тазовые кости, держась чуть выше бедер, и толкнулся снова. Более глубоко. Рейн задохнулась в стоне, закатывая глаза. — Ты прекрасна, Николь, — на жарком выдохе, снова толкаясь. — Боги…       С каждым разом толчки стали грубеть. Учащаться. Глухие звуки, разносившиеся по комнате, оглушали не меньше, чем стоны Николь, чей голос мог, наверное, и стекла оконные разбить. В какой-то момент ангел сама стала подстраиваться под ритм, отпустив прошлую боль и ощущая наконец удовольствие. Под ними мялись простыни, запахи впитывались в ткань, а капельки пота стекали вдоль рельефных тел.       Варка, нагнувшись, мазнул горячим языком вдоль чувствительных сосков, продолжая входить в Николь до конца. Ведьма выгнулась с новым стоном. Пальцы давно оставили вечный след на светлой коже. — Варка, Варка…       Тут магистр подхватил ее, находясь все еще внутри нее, а затем поменялся с ведьмой местами. Теперь Николь возвышалась над испещренным тысячами битв телом и глазами, не знавшими ласки столько же лет к ряду. — Ах! — Рейн простонала от смены позы, ощущая Варку совсем иначе. Сильнее и глубже. И стала хаотично ерзать, а затем подниматься и опускаться вдоль всей длины. Варка упал головой на подушки, прикрывая глаза. — Молодец, мой ангел, — похвалил он, хватаясь за ягодицы, и толкаясь внутрь. Тонкие пальчики царапали идеальный пресс. Шлепки их соприкасающихся тел снова глохли в стонах. — Ох…       Слыша одобрительные выдохи магистра и глухие стоны, Николь поняла, что она абсолютно ничего не знала про то, что касалось чувств к этому мужчине. Внутри это отзывалось колоссальным взрывом всех органов разом, а еще — иссяканием всякой ангельской силы. И даже если бы ей сказали, что после она станет бесформенной феей лишь со своим каменным садом, она скажет, что это стоило того. И всех шести тысяч лет ожидания именно его. — Николь, моя любимая Николь, — прохрипел Варка, до конца толкаясь в нее и чувствуя, как ее накрыл оргазм. — Варка! — Николь попыталась упереться, чтобы не упасть, но практически опала на него, чувствуя феерическое наслаждение. Варка вышел, кончая и глуша стон собственным рычанием.       Следующие несколько минут комната стала оплотом тишины. Николь наконец смогла отдышаться, а еще аккуратно убрать магией последствия их решения. Затем, она все-таки подняла взгляд на рыцаря, встречаясь с глазами цвета Сидрового озера в Мондштаде. — Я в речах не силен, — Варка лишь пожал плечами, приглашая Рейн, откинув руку на подушки. — Иди сюда.       Почему-то только после его слов камень с плеч ангела упал. Что ж, она не стала бесформенным нечто, все еще имеет голос, а значит… значит проведет в его объятиях столько, сколько захочет. И пусть Небесный порядок понимает это как хочет.

***

Алиса залилась смехом. Свойственным только ей, если честно. — Дорогая, ты переживала насчет этого? — Рейн округлила глаза после такого уточнения ведьмы. — Если бы Небесный порядок или бог весть кто еще запрещал…удовольствия, никто бы из нас никогда не родился. — Но… Альбедо… — Дорогая Рейндоттир может вдоволь заниматься тем, что желает, но это никогда не заменит той подлинной магии, что происходит между теми, кто по-настоящему чувствует сердцем. Алиса встала, снова оставляя недопитый чай и останавливаясь напротив двери, когда Николь встала следом, чтобы проводить подругу. — Что ж, получается, магистр действительно хорош во всем… — Алиса!