Взмах крыльев бабочки

Было шесть вечера. Мила и Ник, взявшись за руки гуляли по самарской набережной. От Ладьи они неспешно отправились на Первомайскую, а дальше — на Полевую. Июльская жара к вечеру начинала спадать, и солнце уже не было таким знойным. Мила привычно собрала волосы в хвост и надела пестрое летнее платье из хлопка, с оборкой и выше колена, а на ноги — удобные босоножки без каблуков. Ник был в белой футболке, серых бриджах свободного кроя и тканевых кроссовках. Из многочисленных ресторанов звучала музыка, на набережной выступали уличные артисты, художники любители прямо на асфальте раскладывали свои картины и устраивали выставки-продажи. Нарядные люди неспеша прогуливались и любовались Волгой. А на пляжах проходили бесплатные фитнес занятия и игры в волейбол. Мила и Ник уже успели искупаться на своём любимом месте, у волнореза, где было поглубже. Теперь, после прохладной воды, июльская жара уже не казалась им невыносимой. Мила любила ходить и на волжские пляжи, и на набережную. Она слушала здесь концерты, смотрела фотовыставки, а иногда — и фильмы в летнем кинотеатре. Да и мороженое после купания съесть, да ещё и купить его по более низкой цене, чем в супермаркете, было очень приятно. И сейчас, когда она держала Ника за руку и смотрела на яркие вывески ресторанов, клумбы с розами и азалиями, нарядных радостных людей вокруг, синее, безоблачное небо, полосу пляжа с пестрыми тентами, лавочками и раздевалками, водную гладь, лишь слегка подёрнутую ленивыми волнами, белые силуэты речных трамвайчиков и длинных темных барж на горизонте, она почти забывала, что пришли они сюда не ради романтической прогулки. Мила перевелась на заочное отделение. Конечно, родители на эту тему поворчали. Но довольно быстро успокоились, когда узнали, что у Милы появилась работа… в офисе, как она им сказала. И да, бюро, где работал Ник, на первый взгляд казалось самым обычным офисом, ничем не отличающимся от множества других таких же. Вот только работала там Мила… штатной ведьмой. Сначала стажировалась. Потом работала в офисе. Ей приносили вещи, обнаруженные на местах паранормальной активности, и Мила считывала с них воспоминания. Её дар проявлялся и развивался постепенно, во многом, благодаря Нику, оказавшемуся очень хорошим и терпеливым учителем. Сегодня Мила, всё так же, в компании Ника, вышла на своё первое полевое задание. С начала июня в Волге утонули десять человек, все мужчины, разных возрастов и никак не связанные между собой. На первый взгляд, в этих смертях не было ничего необычного, подобное, увы, происходит каждое лето. Волга забирает тех, кто относится к ней без уважения. Так говорили Милины родители, когда учили её, ещё совсем маленькую девочку, плавать, и именно на Волге, в речной воде и летом. Но в недавних смертях всё же было что-то, что не вписывалось в привычные рамки. Никто из погибших мужчин не употреблял перед смертью алкоголь, да и от судорог, как выяснилось позже, они не страдали. Все умели плавать, а у одного утонувшего был разряд КМС по плаванию. Так же никто из них не был подвержен психическим заболеваниям. Сотрудники бюро опросили свидетелей. И выяснили ещё одну закономерность. Всех погибших видели гулявшими на набережной или на пляже в обществе молодой девушки. И все свидетели говорили о её длинных, чёрных волосах и коротком шёлковом платье, тоже чёрного цвета. Утонули все мужчины ночью. И вот, теперь, сотрудники бюро прогуливались по набережной и пляжам в надежде встретить эту загадочную девушку прежде, чем будут новые жертвы. Почему-то Мила была уверена, что именно им с Ником повезёт в этот раз. А интуиция Милу никогда не подводила. Уже начало смеркаться и на набережной зажглись фонари, когда они заметили её. Стройная и бледная, всё в том же коротком шёлковом платье и бархатных туфлях балетках, с длинными распущенными волосами, девушка шла по набережной в обществе молодого светловолосого человека, одетого в джинсы, рваную футболку и кроссовки. Мила даже вспомнила, что встречала этого парня на студенческих вечеринках, хоть и никогда с ним не разговаривала. Наряд девушки показался ей странным. Скорее, он подходил именно для вечеринки, а не для прогулки по набережной. Молодые люди держались за руки и разговаривали. Точнее, разговаривал, в основном, парень. А девушка слушала его, кивала и улыбалась. Ник и Мила, соблюдая дистанцию, последовали за ними. И Мила очень надеялась, что они ошиблись, и эта девушка — просто любительница готической субкультуры. Но потом она заметила одну странность: ветер (а на Волге не бывает безветренной погоды) ветер не лохматил и не трепал чёрные волосы девушки. Самой Миле всегда приходилось использовать средства для укладки, чтобы любая её причёска после прогулки по набережной не напоминала… растрёпанную мочалку. А затем Мила обратила внимание, что и тень девушки бледнее и короче, чем у идущего рядом с ней парня. К удивлению Милы и Ника, пара зашла в модный итальянский ресторан. — Она совсем потеряла страх, — очень тихо прошептал Ник, так, чтобы услышала его только Мила. — Уверена в своей безнаказанности. Профитроли со сливочным кремом и шоколадным соусом, как всегда, оказались идеальными. Мила и Ник ели их маленькими кусочками и неспеша пили кофе. Мила заказала себе латте на миндальном молоке с тростниковым сахаром, а Ник — капучино с корицей и кленовым сиропом. Они болтали о поездке за город и время от времени держались за руки. В общем, старались вести себя так, будто просто пришли сюда на свидание. Черноволосая девушка и её спутник сидели за дальним столиком в углу зала. Парень заказал пасту с креветками и алкогольный коктейль. И Мила точно слышала, что именно девушка попросила его заказать алкоголь но… только себе. Перед ней стоял лишь бокал минеральной воды со льдом, из которого она не сделала ни одного глотка. Парень что-то увлечённо рассказывал ей, а она только пристально смотрела ему в глаза. Когда за окнами ресторана стало совсем темно, парень расплатился за ужин и оставил щедрые чаевые. После чего он и черноволосая девушка ушли. Ник позвал официантку и попросил счёт. И сам оплатил его. И Мила хотела сказать, что тоже будет участвовать, но он только улыбнулся и покачал головой. Они ушли из ресторана. И довольно быстро заметили и черноволосую девушку и её спутника. Теперь Мила видела, что парень двигается слишком неуклюже. И вряд ли дело было в алкоголе: он даже не допил свой коктейль. И когда они повернули за угол краснокирпичного здания пивзавода фон Вакано, Мила уже точно знала, куда они идут: на старую набережную, точнее, на ту её часть, где проходят ремонтные работы и не горят фонари. Мила и Ник последовали за ними, всё так же, на достаточно большом расстоянии. Они прошли вдоль каменной ограды пивзавода, и Мила посмотрела на ярко освещённую, белоснежную на фоне тёмного ночного неба, колокольню Иверского Монастыря. Но она старалась не отвлекаться. На этой улице было меньше света, и в сумраке она начала замечать очертания Сильвера, уменьшившегося до размеров обычного кота и шедшего слева от Ника. На набережной бело-серебристый кот привлёк бы слишком много внимания, потому Сильвер предпочёл остаться невидимым. В этот поздний час улица оказалась почти безлюдна, да и машин на дороге было мало. Ник прошептал сокращающее расстояние заклятье, а потому на старую набережную они попали достаточно быстро и сразу пошли на её неосвещённую часть. По каменной лестнице торопливо спустились на тёмный пляж. На руке Ника заплясал рыжий светлячок, хоть немного разгоняющий темноту вокруг. И тогда они увидели. Сначала парня. Не сняв одежду, он заходил в чернильно-тёмную воду. И очень быстро. А потом, рядом с ним, смогли разглядеть и девушку. Теперь она казалась просто чёрной тенью, ещё чернее, чем всё вокруг. Ник начал чётко произносить слова обездвиживающего заклятия: оно предназначалось прежде всего парню. И подействовало почти мгновенно: парень неподвижно замер в воде и больше не двигался прочь от берега, в глубину. И они услышали крик, пронзительный и совсем непохожий на человеческий. Чёрная тень метнулась через песчаную полоску пляжа к ним, помешавшим забрать добычу. Мила успела заметить тускло блеснувшие в скудном свете острые, удлинившиеся зубы и когти на непропорционально длинных, хищно скрюченных пальцах тёмных рук. Ник очень быстро достал из кармана бриджей пластиковую капсулу, открыл её и высыпал на бросившееся на них чудовище серебристый порошок. Всё происходило так быстро, что Мила даже не успела напугаться. Чудовище снова закричало и бросилось обратно, к тёмной воде, к ставшей ему посмертно родной стихией. Но дорогу преградил увеличившийся в размерах до взрослого дога, и теперь полностью видимый Сильвер. Он громко зашипел. И чудище, размахивая когтями и клацая челюстями, снова устремилось к Нику. Мила начала громко произносить перемещающее заклятье. Рассыпанная на песке, серебряная пыль поднялась в воздух и сверкающим облаком полетела на чудовище. И они услышали новый крик, теперь крик боли и ужаса. На этот раз Сильвер не преградил путь. Чудовище добралось до воды и в тоже мгновение обратилось в белесую пену, упавшую на неспешные речные волны. Крик оборвался. И Мила увидела. Она знала, что это: эхо воспоминаний, эхо прерванной жизни. На турбазе громко играла музыка. Из ресторана на деревянный причал вышли двое: парень и девушка, оба шатались и громко смеялись. Мила сразу узнала девушку: длинные чёрные волосы и шёлковое чёрное платье, а ещё — бархатные балетки с атласными лентами на узких ступнях. — Лика, поехали кататься! — закричал парень. — Слава, нельзя же сейчас! — попыталась возразить она, и её язык заплетался. — Тебе сегодня восемнадцать, а потому всё можно! — крикнул Слава. Мила услышала шум моторной лодки, а затем увидела её, быстро удалявшуюся по темной водной глади от светившегося огнями берега. Мила услышала плеск. Лика барахталась в воде. — Слава, помоги! — закричала она. — Сдохни, шкура! — и Слава, сделав небольшой круг, направил моторку прямо на кричащую Лику. Мила услышала хруст, вероятно, проломленный череп… Крик Лики оборвался. А вдалеке, по берегу, освещенному янтарным фонарями, уже бегали люди. Мила вспомнила эту историю, о ней писали в газетах в прошлом году, осенью. Но в статьях упоминался только несчастный случай. Никто не видел, как именно погибла Лика. А труп так и не нашли: унесло течением. Отец Ярослава, успешный бизнесмен, конечно же, нанял сыну хорошего адвоката. И было возбуждено дело об административном правонарушении, ведь Ярослав управлял моторной лодкой в состоянии алкогольного опьянения. В итоге, он отделался только каким-то смехотворным штрафом. И теперь Мила знала правду. Ярослав убил Лику из ревности. А ещё она вспомнила, что самым первым, в этом июне утонул именно Ярослав: Лика вернулась к нему, чтобы отдать долг. А потом? А потом, вероятно, уже не смогла остановиться: ей понравилось убивать. Мила почувствовала тёплую руку Ника, крепко сжавшего её ладонь. — Ты молодец, не испугалась, — прошептал он. Рыжий светлячок погас. Замурлыкал и потёрся им о ноги Сильвер, теперь вернувшийся к обычным кошачьим размерам. — Мила?! Ты ведь Мила, да?! Спасённый парень обрёл способность двигаться и самостоятельно выбрался из воды. — Я — Паша! Помнишь, мы виделись на студвесне? — спросил он. — Да, помню, — ответила Мила. — А… что я здесь делаю? — спросил Паша. — Я… я встретил очень красивую девушку… Где она? — Ушла, — ответил Ник за растерявшуюся Милу. — А ты Ник, ты… ведь тоже был тогда в клубе, на студвесне? — неуверенно спросил Паша. — Ну да, был, — не стал отрицать Ник. — Ты, Паша, выпил лишнего и решил искупаться в одежде. А мы увидели и стали тебя звать. Мало ли?! Вдруг утонешь в таком состоянии?! — Эх… и мобильник намок! — с досадой сказал Паша. — Вызвать тебе такси? — спросила Мила. — Я бы… брату позвонил, он бы приехал, — как-то виновато сказал Паша. — Ушла! Если б не напился, может, хоть… номерами бы обменялись! Такая красивая и молчаливая! И имени её не помню! — с досадой крикнул он. — А номер брата помнишь? — спросил Ник, и достал из кармана бридж смартфон. — Помню, — ответил Паша. Ник разблокировал свой телефон, включил на нём фонарик и протянул Паше. Не прошло и получаса, как за Пашей примчался на старой ладе брат. — Спасибо, — неуверенно благодарил Паша. — Может, и вы со мной? Мы вас подвезём… — Спасибо, Паша, — ответил Ник за себя и за Милу, — но мы хотим ещё погулять. — Ну ладно, тогда! Ещё раз спасибо вам! — сказал Паша и направился к каменной лестнице, чтобы подняться на набережную. Он ушёл, а Мила и Ник снова взялись за руки и подошли к самой воде, на мокрый песок, туда, где на берег неспеша, с тихим шёпотом набегали речные волны. Мила смотрела на чёрную водную гладь, в которой отражалась, оставляя золотую дорожку, выглянувшая из-за облаков неполная Луна. А ещё, на том берегу светились янтарные огоньки турбаз. А вдалеке, у самого горизонта, плыла по Волге тёмная и длинная баржа, гружённая песком. — Волга — это космос, — тихо сказала Мила, — только водный. — Да, это так, — согласился Ник. Он слегка сжал Милины плечи тёплыми ладонями и развернул её к себе. Рыжий светлячок снова танцевал в воздухе, над его головой. Ник улыбнулся и посмотрел Миле в глаза. — Я люблю тебя, — сказал он. — Всё не мог найти подходящий момент чтобы… сказать. — И я… тоже, — от волнения голос Милы стал очень тихим. — Я тоже… люблю тебя, Ник… И Ник обнял её, но не слишком крепко, почти осторожно, будто Мила была хрупкой… фарфоровой. А потом поцеловал, нежно и долго. И Мила ответила на его поцелуй точно так же, уже без излишней торопливости и без смущения. А ещё… она подумала, что именно таким должен был бы быть их первый поцелуй, но… На берегу громко мяукнул Сильвер. От хлопьев белесой пены на мокром песке не осталось и следа.