I'm reaching out for you

Когда Эдди открывает глаза, ему хочется снова уснуть. И вовсе не из-за того, что ему на самом деле хочется спать, просто очень приятно лежать на свежих простынях в тепле. Спина Мансона прижимается к горячей груди, чужая ладонь держит его за талию, пальцы в опасной близости от паха. Тёплое дыхание согревает его шею, Эдди немного стонет от удовольствия. В голове медленно проплывают воспоминания вчерашнего дня: ужастик, порез, заботливые руки Стива, обрабатывающие его, крепкие объятия. Потом душ, когда Эдди покраснел от своих действий. А затем были поцелуи, слёзы и ещё поцелуи. Парень осторожно выбирается из объятий Стива, хотя делать этого не хочется. Харрингтон немного хмурится во сне, когда Эдди отползает от него, но затем успокаивается. А Мансон просто смотрит, чувствуя — сердце начинает биться быстрее. Стив спит на боку и выглядит так, как будто вышел с обложки журнала. Его волосы растрепались по подушке, наверное, укладку придётся делать около часа, ресницы слегка подрагивают во сне. Губы приоткрыты, и Эдди готов поклясться, что они выглядят припухшими. Мансон надеется, что это из-за него (пусть прошло уже много часов). Стив напоминает гребаного Аполлона, и Эдди думает, что готов смотреть на него целую вечность. Мансон лежит так может ещё минуту, может две, а может даже больше. Ему хочется сделать для Стива что-нибудь приятное. Так сказать, подарить заботу в ответ, потому что вчера Стив давал её весь вечер. «Приготовлю завтрак». Эдди по-тихому вылезает из-под одеяла, надеется, что Харрингтон не проснётся. Тот только сильнее утыкается носом в подушку. Мансон уходит в ванную, где наспех приводит себя в порядок. Только сейчас замечает, как сильно на нём висит футболка. Она почти оголяет его шею, сразу видно: одежда не по размеру Эдди. Но от этого становится даже приятно. Как и вчера вечером, парень вдыхает запах футболки. Она ещё сильнее пропахла Стивом, всё же, они всю ночь обнимались. Мансон улыбается, как глупая влюбленная девчонка, почти пищит от счастья. Расчесывает волосы, кудряшки не приходят в нужную форму, но сейчас Эдди на это всё равно. Он собирает волосы в пучок — парень так часто делает по утрам. На кухне у Стива всё чисто и убрано, видать девочки вчера постарались. Сначала Эдди выносит мусор, коробки из-под пиццы, пустые бутылки пива. Затем он не долго изучает, что есть у Харрингтона на полках и в холодильнике. Продуктов оказывается не так много, но Эдди находит яйца, муку и молоко, поэтому решает приготовить блинчики. Не сказать, что Эдди хороший повар, но иногда он готовит для дяди, особенно, если тому нужно рано уходить на работу. Но как назло сейчас не получается абсолютно ничего. Парень просыпает немного муки на пол, на себя, и на столешницу. Когда разбивает яйцо в миску, частички скорлупы попадают в муку, их приходиться доставать от туда руками. Пальцы становятся липкими, Эдди по инерции вытирает их о футболку и только потом вспоминает, что сейчас он не у себя дома, где его одежда ни пойми в чём перепачкана, а у Стива, и футболка — его. — Чёрт, — ругается Мансон. Но это уже никак не получится отмыть. Парень продолжает готовить. Выливает молоко, часть жидкости попадает на столешницу к муке. Это можно сразу убрать, но Эдди боится, что не успеет к подъёму Стива, поэтому сразу же преступает к жарке блинчиков. Хотя бы это идёт относительно спокойно. Мансон успевает переворачивать тесто вовремя, чтобы оно сильно не пережаривалось. Эдди увлекается процессом, что-то негромко поёт и покачивает бедрами. Даже не замечает, как Стив приходит на кухню. Харрингтон опирается на косяк, по началу даже отвлекать Эдди не хочет. Он наслаждается парнем. Волосы — эти сумасшедшие кудри, собраны в нелепый торчащий во все стороны пучок. И это выглядит мило. Футболка слегка съехала вниз, открывая на вид тонкую шею. Мансон что-то тихо напевает под нос, двигается в такт музыке из своих мыслей, и это выглядит до боли красивым. Пару волос выбилось из пучка, Эдди машинально заправляет их за ухо, даже не замечая этого. Его пальцы испачканы в муке, поэтому ухо становится белым. Почему-то Стив уверен, что он запомнит этот момент навсегда. — Доброе утро. Эдди слышит хриплый голос и оборачивается, чувствуя, как ноги прирастают к земле. Стив стоит без футболки. Чёрт. Шорты спущены чуть вниз, открывая на вид резинку боксеров. От пупка и далее вниз идёт дорожка волос. Плечи кажутся просто гигантскими, а бицепсы и грудные мышцы говорят о том, что Стив постоянно занимается в зале и следит за собой. Он выглядит невыносимо, непозволительно красивым. Мансон забывает, как дышать. — Я… завтрак, — Эдди откровенно пялится на Стива. Стив оглядывает кухню, замечает разводы на столе, муку на полу и перепачканную футболку. Он смотрит на сковородку с блинами, на Эдди, который не может отвести взгляд и снова на блины. — Они горят. — Что? — Блины. — О чёрт, — Эдди сразу же разворачивается, выключает плиту и пытается отодрать подгоревший блин от сковородки. Ему становится немного неловко, особенно, когда он выкидывает его в мусорку. Стив подходит ближе. — Кажется я запачкал твою футболку, — говорит Мансон. — И извини за беспорядок. — Ты серьёзно? — фыркает Стив. — Эта кухня впервые выглядит живой за последние лет пять. И за футболку не переживай. У меня в шкафу ещё много одежды. После этих слов Эдди не может сдержать ответную улыбку. Харрингтон тянется к верхнему блинчику (а на тарелке уже появилась значительно большая стопка), сворачивает его и кусает. Не сдерживает стона: — Это чертовски вкусно! — Правда? — Очень. Просто божественно! Стив быстро доедает блин и вдруг улыбается. — Ты чего? — с Эдди что-то не так? На его лице что-то есть? Харрингтон наклоняется к Мансону, большим пальцем стирает с щеки капельку теста — и когда он успел испачкаться? А потом отправляет её в рот, облизывая палец. Эдди следит за этим движением взглядом, затем отворачивается, краснея, как будто увидел что-то постыдное. — Мы вчера целовались, а теперь тебя смущает, что я облизываю пальцы? — Стив шагает к нему, усмехаясь. — Заткнись, — Эдди тоже не сдерживает смех и утыкается лбом ему в плечо. Харрингтон мягко обнимает Мансона, притягивая к себе за талию. А потом вдруг вообще подхватывает парня уверенным движением и сажает на столешницу. Он останавливается между разведённых коленей Эдди. Стоит близко. Вплотную. — Ох, — выдыхает Мансон. — Ох, — соглашается Стив. Теперь Эдди оказывается немногим выше Стива. Он смотрит в его карие глаза, заспанные, но игривые. — Мой парень лучший шеф-повар Хоукинса, — заявляет Харрингтон. — Твой парень? — Да. Если ты хочешь им быть. — Хочу. Первый поцелуй оказывается коротким и быстрым. Стив как будто бы снова спрашивает: «можно»? Эдди отвечает уверенно, обнимая его бёдрами за талию и притягивая ближе к себе. Стив запускает руки ему под футболку и это нереальное сочетание: горячая кожа против легкого холода от столешницы. — Боже… Услышав стон Эдди, Стив тихонько рычит, и этот звук проходит через Мансона током. Харрингтон целует так правильно, будто изучая его всего. Губы, щеки, на которых осталось еще немного муки. Уголок рта, снова и снова, как будто бы специально дразня Эдди. — Ты издеваешься, — вздыхает парень, касаясь лбом его лба. — Возможно. Ты слишком вкусный, чтобы есть быстро. Харрингтон целует его ещё раз, но теперь глубоко и настойчиво, с языком. Эдди выдыхает прямо в рот, укладывает ладонь на щёку Стива, второй касается его плеча, впиваясь очень сильно. Он не боится упасть, потому что знает, что Стив его удержит. — Чёрт… — Слишком много? — Харрингтон отстраняется, всё понимая. — Чуть-чуть, — щеки Эдди покраснели и это явно не из-за жары на кухне. Его пучок окончательно растрепался, и это кажется Стиву самой очаровательной вещью в мире. — Но мне нравится. Очень. Харрингтон целует его в висок, поглаживает по руке. — Мы можем целоваться весь день. — Прямо весь день? — Прямо весь день. Всю неделю. И всю жизнь. Стив снова целует его, на этот раз более медленно и чувственно. Как-то тягуче, заставляя поджать пальцы на ногах. Эдди уже не понимает, где заканчивается его тело и начинается тело Стива — настолько тесно они прижаты друг к другу. Стив целует его оголившуюся ключицу, в подбородок, в ямочку на шее, возвращается к губам, потому что не может оторваться. Опускает руки на бедра, сжимает их, чуть-чуть, совсем не сильно. Стив отстраняется, но не перестаёт касаться. Продолжает держать парня за бедра и просто смотрит на него. На припухшие губы, на расплывчатый взгляд, на развалившийся пучок, на футболку, которая окончательно сползла с плеча и обнажила веснушки на коже. — Хочу, чтобы так было всегда. — Что? — хрипит Эдди. — Всё. Ты на столе. Я между твоих ног. Утро. Ты в моей футболке. Танцуешь у плиты и что-то напеваешь себе под нос. И готовишь нам завтрак. А я отвлекаю тебя, и он подгорает. И так каждый раз. Эдди смеётся, прижимаясь к его щеке. — Будем переводить продукты? — Я куплю ещё. — Тогда я согласен. Стив подхватывает его, помогая слезть со столешницы. — Давай позавтракаем. Пока у тебя получилось использовать продукты по назначению. Я уверен, что съем минимум восемь блинов. — А кухню убрать? — Плевать, попозже уберём. Мука никуда не убежит. Эдди обнимает Харрингтона за талию, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Перед тем, как сесть за стол, Стив снова его приподнимает, оставляя быстрый поцелуй на щеке. — Не хочешь сегодня куда-нибудь сходить? Кафе, ресторан, кино, бар, бассейн? — Это свидание? — Первое из многих. Если ты не против, конечно. — Я не против пойти на свидание со своим парнем, — отвечает Мансон, касаясь его губ.