I'm reaching out for you

Эдди не помнит, как они добрались домой. Пока ехали в машине, начался дождь. Сначала он шёл лёгкий, летний, а потом перерос в более сильный, и Стиву с Эдди пришлось бежать до дома, из-за чего они оба промокли. Мысли Мансона расплывчаты, а низ живота сильно напряжён. Он бросает незаметный взгляд на Стива (по крайней мере, ему показалось, что взгляд именно такой), замечая, что парень до сих пор твёрдый. Эдди дрожит и из-за этого, и из-за дождя (он не был тёплый, а достаточно холодный). Харрингтон видит этот жест и тянет Эдди за собой. — Пошли в спальню. Эдди нравится, как Стив ведёт его, сердце, конечно, бьётся чаще. При этом он немного переживает. Но все сомнения сразу улетучиваются, когда Харрингтон берёт его за руку. Парень включает не основной свет, а дополнительный, приглушённый, чтобы он не слишком сильно резал глаза. На улице продолжает идти дождь, капли отбивают ровный ритм, пока бьются об оконную раму. Форточка немного приоткрыта, из-за этого в комнату проникает свежий запах дождя. Они останавливаются друг перед другом, и Мансон не совсем понимает, что делать дальше. Зато знает Стив. Он оглядывает Эдди: его мокрые волосы и шею, футболку, которая промокла почти насквозь и теперь прилипла к телу. Парень укладывает свои ладони ему на талию, притягивая ближе, руки запускает под футболку, трогая разгорячённую кожу. Харрингтон целует первым, сначала медленно, но как-то играюще, возбуждающе, как будто дразнит Эдди. Тот держит его плечи крепкой хваткой, случайно толкается пахом вперёд и задевает пах Стива. Они стонут вместе, и парень подхватывает чужую футболку. — Мне можно раздеть тебя? — Да. Стив быстро снимает с него футболку, позволяет снять одежду и с себя. У Эдди слегка дрожат руки, и Харрингтон с этого умиляется. — Ты замёрз? — он берёт его ладони, целует их, а потом прикладывает к своей горячей груди. — Или переживаешь? — Скорее второе, — нервно хмыкает Мансон. Стив понимающе улыбается. — Не волнуйся, — он поглаживает его руки большими пальцами. — Я никогда не сделаю тебе больно. Эдди знает это. — Я боюсь, что сделаю что-то не так. Харрингтон кивает. — Это нормально. В смысле, так все думают. Особенно в первый раз. Но всё оказывается гораздо проще. Тебе просто нужно расслабиться. А в остальном поведу я. — Ладно, — Эдди выдыхает ему в самые губы, посильнее обхватывает шею. Их тела сливаются воедино, они снова целуются, Эдди ногтями немного царапает чужую спину, от чего у Стива сносит крышу. Он ведёт ладонью по позвоночнику вниз, замирает около резинки джинс, а потом прикладывает руки к ягодицам. Мансона прошибает ток. — Сти-и-ив. — Я здесь, — выдыхает парень. — Я здесь. Доверься мне. Стив прижимает ладонь к чужому паху, трогает эрекцию, из-за чего Эдди вздрагивает. Харрингтон садится на колено, расстегивает пуговицу на штанах, ведёт бегунок замка вниз, даже при неярком свете замечает, насколько Эдди мокрый. — Чёрт, да ты потёк. — Это всё из-за тебя. Одним взглядом Стив спрашивает разрешения, а затем снимает с него джинсы. Мансон прикусывает губу, когда становится почти открытым перед Стивом. Очертания возбужденного органа явно просматриваются через боксеры, поэтому скрывать это нет смысла. Харрингтон смотрит на то, как мелко дрожит Эдди, улыбается ему и медленно ведёт рукой по бедру. Мансон вздрагивает, и Стив готов поклясться, что член под тонким слоем ткани — тоже. Стив поднимается на ноги, быстро расправляется со своей одеждой, снимая её остатки. У Эдди словно выбивают воздух из лёгких. От того, что он сейчас сильно пялится на обнаженного Стива, у него появляется румянец на щеках. — Боже, мне кажется, я сейчас упаду, — полушёпотом признаётся парень. — Тогда пошли на кровать. Стив мягко толкает его на постель, устраиваясь между ног. Он оставляет мокрую дорожку поцелуев, делает всё очень размеренно, хотя ощущает, что ещё чуть-чуть и он сам кончит. Волосы Эдди разметались по подушке, щёки покраснели, а глаза были точно пьяные — он не верил в реальность происходящего. И был самым красивым человеком на свете. Стив целует его в щёку, в губы, обводит языком кадык. Татуировки теперь напоминают тени на теле. Он обращает внимание на каждую родинку, царапинку на коже Мансона. Отдельно смотрит на его шрамы. — Я знаю, выглядит не очень красиво… — выдыхает парень. — Неправда. Ты прекрасен, Эдди. Весь и всегда. Стив целует каждый шрам, растягивая удовольствие. Мансон не знает, куда деть руки, поэтому укладывает их на спину парня. Один из шрамов доходит почти до самого паха, и когда Харрингтон обводит его языком, Эдди неосознанно приподнимается, касаясь членом щеки Стива. — Господи… — Уже не терпится? — ухмыляясь, замечает парень. — Стив, пожалуйста, я так хочу тебя. Пожалуйста, — повторяет Эдди как молитву. Харрингтон тянется к тумбочке, доставая от туда смазку и пачку презервативов, которые он купил на второй день после того, как они с Эдди поцеловались. — Я сейчас раздену тебя. И только после этого Стив наконец-то снимает с парня последний элемент одежды. Член бьётся о живот, оставляя на нём мокрый след, Эдди стонет. — Чёрт, Эдди… ты невозможный. — Стив, пожалуйста… — Скажи мне, если станет больно. Или страшно. Я остановлюсь в ту же секунду. — Обещаю. Харрингтон распределятся смазку по пальцам, медленно входит первым из них. Эдди чуть-чуть морщится и приподнимается. — Мне перестать? — Нет, я просто хочу тебя поцеловать. Стив наклоняется, и Эдди обхватывает его бицепсы мокрыми пальцами — настолько они вспотели. Мансон целует его одурманивающе приятно, и Стив не выдерживает — целует в ответ с жадностью, издавая стоны. Эдди всхлипывает, когда добавляется второй палец, но он просто хочет чувствовать Стива в себе целиком и полностью. Парень мелко дрожит, и кажется вот-вот потеряет сознание от удовольствия. Эдди гладит Стива по лицу, зарывается в его волосы, всхлипывает, когда входит ещё один палец. Это странные ощущения, которые он раньше никогда не испытывал, но ему определённо нравится, что происходит. Нравится мысль о том что последует после подготовки. — Ты в порядке? — Я хочу тебя. — У нас вся ночь впереди. Некуда торопиться. — Я просто хочу тебя сейчас. Стив смотрит на него, всего мокрого, с влажными ресницами и припухшими губами, такого нуждающегося и сдаётся. Руки немного трясутся, пока он раскатывает по члену презерватив, но благо это получается сделать с первого раза. Эдди почти плачет, когда Стив всё же выходит из него и помогает занять более удобную позицию. Харрингтон заботливо подкладывает под поясницу подушку, наклоняется ниже и только после этого медленно входит. Они выдыхают одновременно. Мансон узкий, чертовски узкий, и Стиву кажется, что он готов кончить прямо сейчас. — Ты как? — Странно. Но мне нравится. — Я могу двигаться? — Пожалуйста. Стив толкается. В первый раз не сильно, просто на пробу, и из Эдди уже вырывается восторженный звук. Он сильнее хватается за плечи Стива, в уголках глаз появляются слёзы от удовольствия. — Ещё. И Стив продолжает. Он продолжает толкаться, чувствуя, что чертовски близок к разрядке. Эдди прижимается совсем близко, Харрингтон держит его сильно, крепко. Между ними не остается ни миллиметра. В комнате становится слишком жарко, а чувства выходят через край. — Открой глаза. Я хочу видеть их, — просит Стив. И Эдди смотрит сквозь пелену слёз на своего парня — такого красивого, сосредоточенного, с приоткрытыми губами и каплями пота на висках. — Ты такой красивый. Ты идеальный. — Поцелуй меня. Стив наклоняется, не останавливая движений бёдрами и целует. Эдди стонет ему в рот, и из-за этого Харрингтон ускоряет темп. — Чёрт, Стив, я сейчас… — Я тоже. Давай вместе. Эдди кончает первым себе на живот, даже не понимая, что это случилось. Его мышцы сжимаются и это становится последней каплей для Стива — он тоже изливается с громким стоном, утыкаясь в шею Мансона. Они проводят в таком положении ещё несколько секунд, восстанавливая дыхание, а потом Стив выходит. Эдди не замечает, как летит время, в его голове сплошная вата. Может проходит две минуты, а может полчаса, но когда он приходит в себя, его живот уже чистый, а Стив лежит рядом, прижимая его к себе. — Я люблю тебя, — хрипло говорит парень. — Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете. Они лежат в темноте. Стив водит ладонью по груди, вырисовывая узоры. Эдди уже почти засыпает, ощущая себя утомившимся за день. — Стив. — М? — Ничего. Просто хотел сказать твоё имя. Стив тихо смеётся. — Говори. Всегда.