Семь мгновений весны

Весна в самом сердце Мордрэйдской Империи длится совсем недолго, чуть менее декады и случается всего лишь раз в тысячелетие, когда оба солнца этого холодного, покрытого льдами мира, освещают планету с утроенной силой, заставляя даже привычных к ярким бликам на ледяной корке планеты щурить глаза и, о, ужас, даже носить темные очки. Конечно, то явление, которое мордрэйдцы гордо называют весной никогда не сравнится с настоящей климатической весной в покрытом зеленью, лесами и цветущими полями Ормонде или на нежном морском побережье Бентона. Но, всё равно, настроение в эти несколько дней становится легким, как послевкусие дымка далекого костерка, терпким и пряным, как крепкое игристое выдержанное ормондское вино. Обычно не склонные к улыбкам военные, и те смягчают выражение своих каменных лиц, и добрее смотрят даже на гражданских, пробегающих мимо них по старинным улочкам по своим суетным делишкам. Лоурэнс Торн, в узком семейном кругу просто Ларри, никогда не видел настоящей мордрэйдской весны, ему на днях исполнилось всего лишь жалкие сто восемьдесят девять лет, но и он, не будучи представителем коренного населения, внезапно почувствовал, как невидимая рука словно перебирает струны его души, заставляя сердце биться чаще, а глаза – смотреть на обожаемого супруга ещё более влюбленным взором. Генерал Эдмонд Эверс, в узком семейном кругу просто Эдмонд, супруг вышеупомянутого Ларри, был настоящим представителем военной элиты, ведь не даром он не первое тысячелетие занимал пост Министра Войн и носил прозвище Зла во плоти. Никаких романтических порывов у него в жизни не случалось и всякие глупости вроде букетно-конфетных периодов были совершенно не в его стиле. Супруга он, конечно, любил, дарил ему дорогие подарки и ни в чём не отказывал, даже на другие планеты разрешал летать, если пребывал в хорошем настроении под воздействием принятого на грудь коньячка, но весна и всё, что с ней было связано, пролетало мимо него тысячелетиями, как комета, оставляя о себе лишь легкую нотку воспоминания. Вот и сегодня, пока Ларри восторженно смотрел в огромное окно, наблюдая за игрой солнечного света на вековечных льдах, ласково почесывая лежащую у него на коленях голову огромной ззбаки, Эдмонд Эверс был в своей стихии. Запершись в кабинете, он работал, точнее раздавал волшебные пендели налево и направо своим многочисленным подчиненным. - Хрен ли ты сегодня постоянно лыбишься, Риэн, - рявкнул он на очередного абонента, смотря на Третьего генерала на экране комма. – У тебя под столом любовник запрятан, который, пока я тут тебя распекаю за задержку поставки оружия на Дальние Рубежи, тебя орально обслуживает? - Эдмонд, так весна ведь! – Мечтательно проговорил генерал Дэнтон. Самый большой романтик из всех мордрэйдских военных, Риэн действительно был в особом приподнятом настроении, ведь и в его жизни это была первая весна. – Мы с мужем сегодня летим на Бентон, у нас свидание, как в первые дни нашего знакомства. Он мне утром уже цветы подарил, вечером сюрприз обещает. Так что, Эдмонд, ругайте, если хотите, но по делу. Промахи свои исправлю, но если цель вашего разноса – испортить мне настроение, то у вас ничего не выйдет. - Весну какую-то выдумали! Как был мороз минус тридцать, так ничего и не поменялось. Чушь всё это ззбачья, - пробурчал самый злобный мордрэйдец себе под нос. Однако, сказанное генералом Дэнтоном, запало ему в память и слегка надавило на остатки давно потерянной совести. Он отлично знал, что его дорогой супруг аналогично почувствует прилив страстей и, хотя Ларри никогда ничего для себя не просил, понимание, что всех одарили подарками в честь слегка улучшенной погоды, а ему досталось большое и толстое «ничего», его малыша не порадует. Надо срочно что-то придумать, чтобы порадовать милое сердцу существо. - Мать ж вашу, развели тут розовые сопли, тоже мне, мужчины, хуже бабья. Цветы им, понимаешь дарят… – Но, поскольку в генеральскую голову ничего дельного не приходило, пришлось обратиться к тому, кто явно разбирался во всей этой романтической чепухе лучше него. – Риэн, ты же младший супруг, вот и скажи мне: что вас, младших, радует, если учесть, что у тебя и так уже всё есть. - О, генерал, так если вы про господина Торна говорите, так ему достаточно легко угодить, ему вас, как подарка достаточно. – Хмыкнул Риэн, поняв, что он сейчас генералу явно нужнее, чем минуту назад. – Подарите ему своё время. Устройте романтическое свида… О, хотя, кому я это говорю, вы же совсем не романтик. - Послушай меня, дитя порока и разврата, - мгновенно рассвирепел Эверс в своей наилучшей привычной манере. – Давай, поработай мозгом, помогай мне срочно что-то придумать, или я тебе свиданку с супругом подпорчу, рассказав ему, как я с тобой на выходе из борделя столкнулся. Но Дэнтон не зря стал генералом в возрасте всего-то около ста лет, он лишь с виду производил обманчивое впечатление изнеженного аристократа, на самом же деле за этим имиджем скрывались стальная хватка и гибкий ум, позволяющие ему выходить из самых сложных и пикантных ситуаций победителем, запугать Дэнтона было практически невозможно. - А вы сами, Эдмонд, зачем захаживали в сие злачное место, разглашением посещения которого меня пытаетесь напугать? – С нескрываемой насмешкой улыбнулся Риэн в лицо начальства. - А я мимо проходил, знаешь ли. Николас попросил приглядывать иногда за его имуществом, ну, в смысле за его небоскребом, тем, в котором этот бордель помещение снимает, ему же, сам понимаешь, не до того сейчас. Занят Его Величество сильно. - Ага-ага, ну да, конечно, - медленно протянул Риэн, скорбно поджав губы и слегка качая головой. – А вы как проверку на безопасность помещения проводили? Тактильно, то есть сотрудников на ощупь ручками изучали на предмет того, не держат ли они в трусиках взрывчатку? - Охренел совсем? – Взревел раненым войром Эверс. – Ну, сука, попадись мне только в руки, я с тобой такое сделаю… - Вы не совсем в моём вкусе, генерал, - спокойно произнес Дэнтон, при этом нагло глядя в глаза собственного непосредственного начальства. – Однако, ваш темперамент вызывает определенный интерес, не буду отрицать. Боюсь, мне придется некоторое время, как воистину порядочному существу, состоящему в браке, общаться с вами, скажем так, на расстоянии. Жаль прерывать вас, но у меня накопилось много пропущенных вызовов, и я вынужден, повинуясь обстоятельствам, завершить нашу приятную беседу. Напоследок повторю свой совет: для вашего супруга лучший романтический подарок – ваше внимание, ну и… цветы. Красивый, элегантный, ни в коем случае не вычурный, но строго уникальный букет цветов. Приятного вам вечера. И наглое существо, вопреки всем правилам хорошего тона, пренебрегая субординацией, хорошими манерами и инстинктом самосохранения перед тем, как разорвать вызов, отправило Злу во плоти воздушный поцелуй, после чего призывно и пошло, облизало губы. Пошло настолько, что Эверс в момент представил своего второго заместителя извивающимся на шесте под медленную танцевальную мелодию, от чего отзывчивый половой орган Первого генерала поднялся до достойных внимания высот. - Вот ж, сука блядская… - Откинувшись на спинку кресла, пробормотал многострадальный генерал. – Не будь я в браке, пообещав хранить моему малышу верность, я б тебя, Риэн, скотина развратная, на рабочем столе выебал, вот прям на космодроме. Так бы страстно, что ты неделю не то, что сидеть, ты бы ходить не мог. И что он нашел в этом своём старикане Рогэне, загадка. Старый хрыч ещё моего прадеда знал, меня раза в четыре старше, а отхватил себе такое чудо, молодое, умное, красивое, при карьере… Эх, любовь зла, а всякие мудаки этим пользуются… Размышляя на тему неких абстрактных мудаков, заполучивших себе в супруги молодых, красивых и талантливых, он, конечно, ни разу не имел в виду себя. Сделав несколько глубоких вздохов, изгоняя из памяти многообещающие жесты проклятого Дэнтона, Эверс наконец-то стал самим собой: умным и расчетливым существом, которое найдет решение самой сложной задачи, не скупясь на средства, двигаясь к достижению цели хоть по головам, хоть по трупам, пусть этой целью было всего-то решение о приятном подарке влюбленному в него существу. - Ладно, Эдмонд, думай, - убеждал он себя, массируя виски, как будто пытался сдвинуть что-то там, в глубине собственного мозга, чтобы уже этот орган начал работать с утроенной силой. Но никакая гениальная идея не хотела постучаться ни в одну из генеральских извилин. – Да мать ж твою! Весна эта блядская пройдет быстро, надо всё сделать сегодня, а то забуду, обидится ещё существо беспомощное, будет думать, что я его не люблю, а моему супругу думать вообще вредно, он от усиленной мыслительной деятельности некрасивым становится. Цветы - значит цветы!