Семь мгновений весны

Мышление мордрэйдской элиты незнакомому досконально с традициями Империи Льдов ормондцу может показаться весьма странным. Например, если объект поклонения мордрэйдского аристократа говорил о любви к литературе, ему могли запросто подарить библиотеку. Да-да, в лично-единоличное пользование, со всей мебелью, полным собранием сочинений в разных форматах, авторскими правами, и даже с сотрудниками, ибо нельзя мелочиться и жадничать, нужно же сделать подарочек с размахом для обожаемого существа. То, что объект обожания подобной щедрости не мог оценить, хотя бы в силу того, что в Ормонде рабство находится не просто под категорическим запретом, а является уголовно-наказуемым деянием, наказанием за которое является банальная смертная казнь с полной конфискацией имущества как самого виновного, так и всех членов его семьи до трех поколений и до аналогичной степени родства – сей факт мордрэйдского дарителя мало интересовал. Не было смысла интересоваться мнением представителя слабой цивилизации: в итоге существо обожаемое будет украдено, похищено, доставлено в столицу, а там уж главный в этой любовной паре сам разберется, что и как далее будет делать. Но одно дело – подарить библиотеку, дом, галерею искусств или иной полностью укомплектованный всем необходимым объект недвижимости, совсем же другое дело повышенной сложности – цветочки выбрать для драгоценного супруга. Так ситуация выглядела в глазах Эдмонда. - Цветочки, блядь, - рассерженно бурчал под нос Министр Войн, с легким недоумением в голове рассматривая в сети предлагаемые к доставке варианты. – Хренов Риэн, навел любовной тоски, теперь вроде и без подарка Ларри оставить никак нельзя, обидится трепетный малыш, и выбрать ничего не могу. Цветов – как говна, как нужный вариант подобрать и не сесть в лужу? Может мне малышу вторую галерею искусств подарить, или салон антикварный – делов-то на полчаса. Хотя нет, галереей и магазинной жизнью управлять надо, сотрудников подбирать, у Ларри от такого мыслительного напряжения мозг взорвется, или тогда самому за него придется всё косяки разруливать, а мне и так забот хватает. Ладно, цветы – так цветы. Просматривая предложения магазинов, неутомимый перфекционист Эверс отметал все предлагаемый варианты. - Ну что ж за нахрен! Этот веник ещё с виду приличный, вроде всё, как Риэн советовал: оригинальный, цветовая гамма приятная, хорошо вписался бы в интерьер нашей гостиной, но вот описание запаха как «навечно запоминающийся аромат страстной любви» напрягает. Это ж, простите, чем оно таким смердеть должно, если на веки вечные запомнится, да и аромат мужской страсти, хмм… нет, звучит слишком сомнительно, даже гаденько как-то, будто в борделе после бурной ночи проветрить помещение забыли. – С фантазией у Эдмонда дело обстояло весьма неплохо, он живо представил себе собственное жилище, пропахшее чужой любовью и брезгливо скривился. – Дом провоняет, хрен проветришь, не на крейсере же жить потом, пока запашок развеется. Ладно, смотрим дальше. Генерал открывал новые страницы, ориентируясь в каталоге, естественно на самые неприлично дорогие варианты, отметая в сторону всё, что хоть и выглядело нежно и романтично, но слишком дешево. - Не могу же я, второе лицо государства, своему дорогому супругу подарить то, что может себе позволить какой-нибудь провинциальный капитанишка! Хотя эти синенькие цветочки выглядят весьма и весьма мило, так-так, быть может, к ним просто колечко и запонки добавить, и тогда сойдет… - но, прочитав описание понравившегося букетика, Эверс снова грустно вздохнул. – Понапридумывают хуеты, романтики хреновы! Идеальный прощальный подарок, если вы собираетесь расстаться с кем-то, но на всякий случай не хотите на перспективу окончательно разрушить прошлые отношения. Эдельвейдеры – на ормондском языке цветов символизируют расставание с дорогим существом на время под воздействием обстоятельств с легким оттенком грусти по ускользающей любви. Вот ж, ормондишки тупые, заняться им больше нечем, язык цветов какой-то придумали. О, как же я забыл-то… И тут бравые генерал удачно вспомнил, что в его узком семейном кругу не только обожаемый Ларри, но и ещё один ормондишка имеется: дорогой сынок, с которым Эдмонд давненько не общался ввиду серьезной занятости последнего. На эмоциях, не теряя времени даром, он сделал вызов по комму, надеясь решить свою проблему чужими руками. - Приветствую твоё белобрысое величество, - бодро начал он непростой разговор. Действительно сложный, ибо генерал был из тех суровых личностей, что ненавидели просить кого-либо о чём-то, пусть и столь незначительном. - И тебе, Эдмонд, доброго дня, - с кислым выражением лица ответил Его Величество, Император Ормондской Империи Николас Торн. Интерьер за спиной Торна однозначно указывал, что он находится в своей приёмной. - Опять бездельничаешь? – Хмыкнул генерал. - Да, сегодня приёмный день, ну ни одна блядь не пришла, как обычно, ни у кого ни жалоб нет, ни проблем. Сижу вот, повинность отбываю, - сделав скорбное выражение лица традиционно заныл вечно всем недовольный Николас. – Только время зря трачу, а можно было бы важными делами, бизнесом заняться, да поспать в конце концов. Но традиции, мать их, нельзя же всё совсем кардинально менять, пусть и в лучшую сторону. - За качественными блядями, Торн, надо на Бентон летать. Я вот тебе что скажу, ормондские бляди – самые скучные, вот то ли дело было, припоминаю… - Но упасть в пучину сладких воспоминаний генералу не дали. - Так, Эдмонд, избавьте меня, пожалуйста, от описания вашей яркой и бурной личной жизни, - физиономия Торна тут же из скорбной стала испуганно-брезгливой. - Мне эта тема, как и все пошлости, с ней связанные совершенно ни к чему, не нужна мне лишняя информация о ваших загулах. - Зря отказываешься, а то я бы тебе поведал, как мы с Коннором и Зейндэном однажды… - эх, весеннее настроение все же не миновало и эмоционально устойчивого генерала. - Довольно, - рявкнул в нехарактерной для нормального ормондца манере Николас, - умолкни уже, дорогой папочка. Ты, Эдмонд, вообще зачем звонил-то? По делу, или про бордели поболтать? Если последнее – то найди другие свободные уши, а если по делу, то давай короче, у меня приёмное время заканчивается, домой хочу, спать пораньше лечь. - Утомился ничего не делать? Бедняжка, - рассмеялся генерал, - я тебя почти пожалел. В общем, дело у меня к тебе есть. Мне нужен особый букет цветов для Ларри. - А? – Всё, что смог выдавить из себя удивленный донельзя Торн. - Не тупи, весна ж в Мордрэйде, положено романтику разводить, в любви клясться и радовать любимых существ. Дошло до тебя, наконец? – Теряя терпение, почти проорал генерал. – Цветы мне нужны, а я выбрать сам не могу. Но по мере получения новой информации выражение лица Николаса так и не стало менее ошарашенным. - Какая весна в вашем Мордрэйде, вы что, меня совсем за дурака держите? Лэнс, пилот мой, опоздал сегодня, так я за пару минут всю задницу на космодроме отморозил! Не бывает у вас там никакой весны в ваших льдах! А потом: где вы и где цветы? Вы опять на коньяк слишком усердно налегли, так проспитесь перед тем, как домой лететь. И не несите чушь! – Торн начинал потихоньку злиться, посматривая на часы, которые показывали, что всего через десять минут время его вынужденного сидения в Зале Приёмов подойдет к концу. Но Эверс не был бы бессменным министром, если бы не умел добиваться своего. - Слушай меня внимательно, наглая скотина ты ормондская. – Заорал он на сразу притихшего Торна. - Я тебе нормальным языком говорю: у нас весна, и мне веник по этому поводу для Ларри жизненно необходим. Такой, чтобы уникальный был, красивый до умопомрачения, не вонял на весь дом и не являлся символом какой-нибудь неведомой хуйни! Вы, ормондишки, навыдумывали какой-то там язык цветов. Вот и привези мне цветок, и чтобы не был он символом расставания или похорон. Цветок этот должен издалека орать: я люблю тебя, Ларри, ты – моё самое дорогое и обожаемое существо, твоя красота идеальна, твои глазки сияют ярче самого чистого мордрэйдского льда, а присутствие рядом делает меня счастливым до конца наших дней. Цветок – признание в любви, запомнил? - Ладно, хорошо, - тихо и вежливо, основываясь на инстинкте самосохранения, почти пропел Торн, отлично знающий, что с пьяным Эверсом, как и с психами нужно быть предельно аккуратным в обращении даже на расстоянии. – Весна, цветы, признание в любви, всё лучшее - обожаемому существу. Конечно, Эдмонд, я всё понял. Скоро буду, не улетайте с космодрома. На этой милой ноте Его Величество оборвал связь. Генералу оставалось лишь ждать, предвкушая радость объяснения в любви с дорогим существом и то, как правильно преподнести драгоценный подарочек. Времени до прибытия вожделенного букета вполне хватало, чтобы в дополнение к нему выбрать для Ларри ещё что-либо в довесок к подарку, но уже из более понятного для дарителя мира антиквариата и ювелирного счастья. - Надо с Ларри поговорить, - печально размышлял Николас, понуро плетясь к цветочному центру. – Нельзя Эверсу столько пить, спивается ж мужик, надо с этим что-то делать! Весну какую-то придумал! Бред нес про красивые глаза. Один из самых умных существ в Мордрэйде – а почти все мозги пропил, горе-то какое. И с цветком этим, ну почему он именно до меня докопался, сейчас начну этот букет выбирать, так все подумают, что я для Зейндэна подарочек приобрести решил, в любви ему признаваться буду. Тьфу, пакость. Да что ж за день-то сегодня такой!