Каждый охотник желает знать, где сидит фазан

Драко до зубовного скрежета ненавидел анимагию. И анимагов. Превращение в хорька на четвёртом курсе часто снилось ему в кошмарах, от которых он просыпался в холодном поту. Крысу Петтигрю хотелось проклясть за то, что тот посмел пересечь порог Малфой-мэнора. Но память – странная штука. Эти события, казалось, происходили давным-давно и не с ним. Драко становился кем-то другим, но всё время пытался прорваться через этого «кого-то» с переменным успехом. Что бы с ним ни происходило, внутри него словно был встроен радар. Малфой не сразу понимал его курс, но старался ему следовать. И всякий раз возникали обстоятельства, которые ему пытались помешать. – Ваше Высочество! Ваше Высочество! Эрик! – Драко пихнули локтем в бок. – Теодор! – Малфой схватил приятеля за руку. Тёзка его школьного друга хоть и обращался к нему как к принцу, но пиетета не испытывал. Это хорошо… Наверное. Он умудрялся не только вляпываться с завидной регулярностью в разные авантюры, но и тащить за собой Малфоя. Вот и теперь сын советника короля Теодор подбил Его Высочество хоть одним глазком подглядеть за Благим и Неблагим двором. Книги об обитателях Благого и Неблагого двора, которыми в пять лет зачитывался Драко, содержали противоречивые сведения. Сходились они лишь в одном – волшебные создания не терпели любопытных смертных. И неважно, обладали эти смертные магией или нет, для тёмных и светлых фэйри они были одинаково нежеланными гостями. И если у маггла шанс встретиться с ними один на миллион, то у мага – гораздо выше. Впрочем, им тоже не стоило соваться к фэйри – порабощённых домовых эльфов волшебные создания магам так не простили. Теодор первый заметил их – короля Оберона и его свиту. – Эрик, ты только погляди, какое чудище! Драко повернулся в ту сторону, в которую указывал приятель. Среди волшебных созданий выделялась лохматая и горбатая старушка в обносках, стоящая дальше всех от трона короля. Но Малфоя не взбудоражил её облик. Его скорее удивило, что колдунья оказалась среди фэйри. Может быть она на самом деле не человек? Фэйри или нет, но она всё прекрасно расслышала. Оскорбившись на «чудище», она развернулась в их сторону, взмахнула волшебной палочкой и направила на них заклятие. Теодор, обозвавший её чудищем, пригнулся, и заклятие ударило в Малфоя. А ведь он молчал, как рыба, и был ни в чём не виноват! «Чтоб тебя, Тео!» – разозлился Драко, но не мог раскрыть рта. Он чувствовал, как меняется его тело, становясь больше. Руки превращались в лапы с острыми когтями, рот сменился звериной пастью с острыми клыками, а на лбу выросли рога. Но самым унизительным было то, что выросший хвост порвал его брюки. А они были из качественной ткани, сшитые на заказ. Впрочем, его тело покрылось густой шерстью, и теперь ему вряд ли понадобилась бы одежда. Малфоя швырнуло за пределы Благого двора. Он летел и видел, как убегает его «друг» Теодор. Старушка словно стряхнула с себя прежний облик, преобразившись в красивую молодую фею. «Ну конечно она не чудище. Она им и не была», – флегматично подумал Малфой. – Возьми эту розу. Если ты не найдёшь ту, что полюбит тебя в облике чудовища до того, как упадёт последний лепесток, то навсегда останешься таким. «Спасибо и на том, что не сдохну», – хотел выкрикнуть Драко, но всё ещё не мог издать хоть один звук. Он не знал, догнали фэйри его бывшего друга или нет, но заморачиваться не стал. Драко спустился к пруду, поглядел на своё отражение и приуныл. Облик хорька вспомнился с особенно сильной тоской. Опустив лапы в пруд, он намочил и попытался пригладить светло-песочную шерсть. Лучше не стало, зато прохлада оказалась такой приятной! Не став церемониться, он сбросил разорванную одежду и нырнул в пруд с головой. Под водой он открыл глаза и задержал дыхание. Его окружили маленькие любопытные рыбки, которые покусывали уши, хвост и даже задние лапы. «Отлично, рыбы меня не боятся. И что дальше?» – хмыкнул про себя Малфой. Он вынырнул и заметил, как забытую на берегу розу утаскивал щегол. – Отдай! – закричал, а вернее, зарычал Драко, напугав птицу. Он бежал за ней сначала на задних лапах, потом припал на передние и пытался догнать пернатого вредителя на четырёх лапах. Щегол выпустил розу, и Драко, резко затормозив, поймал её. К несчастью, его голова повстречалась со стволом дерева, и он отключился. Очнулся он на простой деревянной кровати. На его лбу лежала ткань, а сам он был укрыт одеялом. – Белль, я беспокоюсь о тебе. Этот зверь, это создание – законная добыча Гастона, а ты выкрала его, – за стеной раздался скрипучий голос пожилого мужчины. – А если он тебя поранит? – Отец, я думаю, что создание не навредит мне. Оно разумное: когда Гастон нашёл его, зверь сжимал розу. Он поранился, но держал её как самое дорогое, что у него есть. Драко подскочил на кровати, едва не столкнувшись с потолочной балкой: потолок в комнате нависал неприлично низко. Кровать заскрипела, и на шум прибежала девушка, которую звали Белль. Малфой рыкнул от разочарования – Белль «украла» лицо Грейнджер. А, возможно, и наоборот. Неважно, ведь он чудовище. С таким обликом у него не было ни шанса на снятие проклятия. – Ты очнулся! Как я рада! – глаза Белль засияли от радости. «Да она ненормальная, если не боится меня!». Вместо этого он спросил, делая паузы между словами: – Где. Моя. Роза? Как бы ни пытался Малфой сделать голос тоньше, из его пасти вопрос прозвучал звериным басом. – Наверное, её забрал Гастон, – ответила Белль… Грейнджер. Её губы дрожали, и она отступила от него на несколько шагов. – Где он живёт? – Драко сгорбился, чтобы не нависать над ней и не пугать ещё больше. – На соседней улице, но… Она с сомнением закусила губу. Белль завораживали человеческие глаза зверя, в которых не чувствовалась угроза. Но если он окажется на улице, то его либо поднимут на вилы односельчане Белль, либо Гастон пустит пулю промеж глаз. Казалось, чудовище прочло её мысли, потому что со стоном опустилось на кровать и прикрыло глаза. – Если ты достанешь мою розу до вечера, то я уйду под покровом ночи. – Я сделаю это. Малфой взглянул на неё. В том, как Белль гордо вздёрнула подбородок, угадывалась типично грейнджеровская черта. Она повернулась к нему спиной, не опасаясь, что он нападёт. – Отец, никто не должен узнать, что мы кого-то прячем. – Опасное чудовище… – Нет, отец. Его облик пугает, но у него человеческий разум, и он не опасен. И я верну ему розу. Белль долго не приходила. Не рискнувший мозолить глаза её отцу, Драко задремал. Ему снилось, что он застрял в шкуре хорька, а Грейнджер чешет его за ушком и сюсюкает над ним так же, как над своим чудовищным рыжим питомцем. Но тут он и в самом деле почувствовал, как его гладят. Резко проснувшись, он схватил чью-то руку своей мощной лапой. – Ай, больно! Отпусти. Я принесла розу. Малфой разжал лапу, и Белль потёрла запястье, на котором наверняка появится синяк. – Извини. Спасибо, Грейнджер. Она распахнула глаза. В её мозгу будто щёлкнуло, и недостающая деталь паззла встала на место. – Малфой?! Но как? Гермиона раскрыла рот от удивления. Она встречала Малфоя в роли охотника, эрцгерцога, случайного колдуна на Лысой горе, племянника Злой королевы. Во время каждого их столкновения он оставался человеком. И её всегда тянуло к нему, как магнитом, особенно когда Малфой признавался ей в любви. Но почему сейчас он чудовище? – Спасибо моему придурку-другу, который сначала ляпнет, а потом подумает, – Драко покачал головой. – Долгая история. Так что там с розой? – Держи. Грейнджер протянула ему розу, потерявшую несколько лепестков. – Спасибо. За розу и вообще, – он сделал неопределённый жест рукой. Малфой не ожидал, что Грейнджер поцелует его прямо в клыкастую пасть. И чудо случилось: он вернулся к своему прежнему облику. – Ой! – вскрикнула Гермиона и покраснела: Малфой был полностью голый. – Не знал, что чудища тебя настолько привлекают, Грейнджер, – усмехнулся он, выгнув бровь. Драко накрылся одеялом, чтобы её не смущать. – Я всё вспомнила. Особенно, когда ты был лордом Дрого, там, в лесу, и… – Я помню. И я чувствую то же самое, что чувствовал тогда. Как думаешь, в какую ещё историю нас с тобой занесёт? – Не знаю. Я надеюсь, что мы всё вспомним. Гермиона склонила голову ему на грудь, и Драко прижал её к себе. Он тоже на это надеялся.