Наклейки для Темного Лорда

Гермиона ушла, пообещав, что завтра с новыми силами возьмётся за книги. Она выглядела так, будто её выжали — под глазами залегли тени, волосы немного растрепались, и даже голос звучал как у больного флобберчервя. — Вы двое, — сказала она, указывая пальцем на Гарри и на дневник, — не убейте друг друга до моего возвращения. — Постараемся, — виновато сказал Гарри. — Это не шутки, — она зевнула. — Я серьёзно. Если я узнаю, что вы... Она не договорила — снова зевнула, махнула рукой и вышла. В классе стало тихо. Гарри повернулся к дневнику. Над ним уже колыхался полупрозрачный силуэт — Том решил не тратить чернила, раз они остались вдвоём. — Она права, — сказал Том. — Ты слишком легкомысленно относишься к происходящему. — А ты слишком серьёзно, — пожал плечами Гарри. — Ладно. Рассказывай. Твоя тайная комната. Что там? Том посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно произнёс: — Там чудовище. — Какое? — Василиск. Гарри моргнул. — Гигантская змея. Смертельный взгляд. Тысячелетний возраст. Создана Салазаром Слизерином, чтобы очистить школу от маглорождённых, — Том говорил с явным наслаждением, наблюдая за реакцией собеседника. — Она спит внизу, в Тайной комнате, и ждёт, когда наследник Слизерина призовёт её. Он сделал паузу, ожидая ужаса. Гарри нахмурился. — А она там... не голодная? Том замер. — Что? — Ну, — Гарри задумчиво посмотрел на Тома, — василиск же большой, да? Гигантская змея. Ей нужно много еды. А она тысячу лет сидит в комнате. Чем её кормили? — Её... не кормили, — медленно сказал Том. — Она спит. И может спать веками без еды. — Правда? — Гарри оживился. — А чем она вообще питается? Мышами? Людьми? Она умеет говорить? Она умная? — Зачем тебе... — Том запнулся. — Ты что, хочешь с ней поговорить? — Ну да, — просто сказал Гарри. — Это же интересно. Гигантская змея, которой тысяча лет. Она наверняка много чего знает. Может быть, она видела, как создавали Тайную комнату. Может, знает что-то про крестражи. Или про тёмные артефакты. Том открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Она убивает взглядом, Гарри. — А если не смотреть ей в глаза? — спросил тот. — Можно же договориться, наверное. Я говорю со змеями. Может быть, мы поладим. — Ты говоришь со змеями. — Ага, — кивнул Гарри. — С детства. Только в Хогвартсе узнал, что это не все умеют. Том стоял неподвижно. Призрачный силуэт перестал мерцать. Его лицо, и так бледное, стало ещё белее. — Ты... змееуст, — произнёс он голосом, в котором не было никаких интонаций. — Ну да, — Гарри не понимал, почему Том так странно смотрит. — Это важно? — Важно? — Том медленно опустился на стул. Призрак прошёл сквозь него, и он тут же встал обратно. — Важно? Ты — Поттер. Ты — сын Джеймса Поттера и Лили Эванс. Ни один из них не был змееустом. Этот дар передаётся по крови. По наследству. — Ну, может, у меня дальние родственники, — беззаботно сказал Гарри. — Я своей родословной особо не интересовался. — Дальние родственники? — Том почти выплюнул это слово. — Этот дар идёт от Салазара Слизерина. Только его прямые потомки... Он замолчал. Слизерин. Наследник. Гарри Поттер, который говорит со змеями. Нет. Том внутренне застонал. Если Гарри Поттер — потомок Слизерина, значит, он как-то связан с семьёй Реддлов. А семья Реддлов — это... нет. Только не это. Мысль была настолько абсурдной, что он отмёл её сразу. Но вторая мысль была ещё хуже. Что, если дар передался не от предков? Что, если это... след? От той ночи? От проклятия, которое не сработало? Том представил: Волдеморт, убивающий Поттеров. Неудавшееся заклятие. И вдруг — часть его собственной души отлетает и входит в мальчишку. Это было безумие. Это противоречило всему, что он знал о магии. Это было невозможно. Но откуда ещё у Гарри Поттера, сына чистокровного отступника и маглорождённой женщины, взялся дар змееуста? Том молчал так долго, что Гарри забеспокоился. — Эй, ты в порядке? Ты завис. — Я... — Том не знал, что сказать. — Мне нужно подумать. — О чём? — О том, что ты — ходячая катастрофа, — выдохнул Том. — И о том, как мне теперь с этим жить. — Ну, ты в дневнике, — напомнил Гарри. — Тебе не нужно жить. Ты просто существуешь. — Спасибо, что поправил, — ледяным тоном сказал Том. — Я и не заметил. Он отвернулся к окну. За стёклами была ночь, но он всё равно смотрел туда, будто искал ответы в темноте. Гарри вздохнул. — Слушай, про василиска — это была плохая идея? — Это была самая идиотская идея, которую я слышал за последние пятьдесят лет, — ответил Том, не оборачиваясь. — Но если подумать... возможно, в ней есть смысл. — Правда? — Василиск видел Слизерина. Он помнит, как создавались крестражи. И он — змея, — Том медленно повернулся. — Мы говорим со змеями. Это... может сработать. Гарри просиял. — Отлично! Тогда завтра идём? — Завтра, — Том посмотрел на него с выражением, которое трудно было прочитать. — Но если ты умрёшь — я скажу Гермионе, что ты сам напросился. — Справедливо. Гарри зевнул и начал собирать вещи. — Знаешь, Том, ты не такой страшный, как о тебе говорят. — Я убью тебя, когда получу тело. — Не убьёшь. У тебя обет, — напомнил Гарри. Том скривился. — Ненавижу тебя. — Угу, — Гарри погасил свет от палочки и пошел в свою кровать, не забыв забрать дневник. — Спокойной ночи.