Часть 11
22 апреля 2026 г., 10:46
Земля дрогнула ещё раз. Потом ещё.
Из тёмного отверстия под статуей Слизерина показалась голова.
Гарри сделал шаг назад, но не побежал. Голова была огромной — размером с небольшой автомобиль. Чешуя тускло блестела в полумраке, а большие желтые с вертикальными черными зрачками глаза были закрыты прозрачной плёнкой, и Гарри понял, что василиск не хотел их убивать.
Потом показалось тело.
Оно выползало и выползало из отверстия — метр за метром, зелёно-коричневое, с боками толщиной с электричку. Гарри задрал голову, пытаясь понять, где конец, но василиск всё продолжал вылезать, обвивая колонны, заполняя пространство между ними.
— Твою мать, — выдохнул Гарри.
— Язык людей, — раздался в его голове шипящий, медленный голос. — Грубый. Но твой — лучше.
Гарри моргнул.
— Ты... говоришь?
— Я думаю. Ты слышишь мысли. Удобнее, чем шевелить языком. Я старый.
Голос был низким, тягучим, как патока, и почему-то тёплым.
Том стоял в стороне, призрачный и напряжённый. Он смотрел на василиска так, будто ждал, что тот нападёт в любую секунду.
Но василиск даже не взглянул на него.
Вместо этого огромная голова медленно опустилась к Гарри. Глаза всё ещё были прикрыты плёнкой, но Гарри чувствовал на себе внимание — тяжёлое, древнее, но не злое.
— Ты пахнешь иначе, — прошипел василиск. — Не как тот, прошлый.
— Прошлый? — переспросил Гарри.
— Который звал меня убивать. Говорил на моём языке. Но пахло от него холодом и камнем. А ты... тёплый.
Гарри не знал, что ответить.
Василиск, осторожно открыл пасть и высунул язык, аккуратно коснувшись руки Гарри.
Это было странное ощущение. Язык — раздвоенный, длинный, влажный — обернулся вокруг запястья Гарри и тут же убрался. По сравнению с размером змеи это было как прикосновение кошачьего языка к пальцу.
— Ты... — Гарри посмотрел на свою руку. На ней блестела слюна. — Ты меня лизнул.
— Ты солёный, — удовлетворённо сказал василиск. — Хороший.
Том издал звук, похожий на сдавленный кашель.
— Ты издеваешься, — сказал он обычным голосом. — Он меня не слушался. Я — наследник Слизерина. Я открыл Тайную комнату. Я говорил с ним на парселтанге. А он...
— Ты пах скверно, — перебил василиск, даже не поворачивая головы. — И ты хотел убивать ради власти. Я устал убивать.
— Ты убивал по моей команде! — Том шагнул вперёд, призрачный и злой.
— Ты был наследником. Я обязан был слушаться. Но это не значит, что мне нравилось.
Гарри почувствовал, как огромное тело змеи пришло в движение. Василиск обвился вокруг него кольцами — не сжимая, а очерчивая круг. Чешуя оказалась тёплой. На удивление тёплой.
— Ты... согреваешь меня? — спросил Гарри.
— Ты маленький, — сказал василиск. — И холодный. И пахнешь как детёныш. Я должен заботиться.
— Я не детёныш, — возразил Гарри.
— Ты меньше моего зуба. Ты детёныш.
Гарри хотел спорить, но в этот момент василиск склонил голову и осторожно, кончиком морды, ткнулся Гарри в грудь. А потом дыхнул.
Горячий воздух ударил в лицо, волосы Гарри взметнулись вверх, и когда змея отодвинулась, его причёска стояла дыбом — как одуванчик, только лохматее.
— Ты... — Гарри потрогал волосы. — Ты сдул мою причёску.
Ты смешной, — сказал василиск. — Я буду тебя греть.
И он немного сжал кольца вокруг Гарри, это было похоже на объятия, тёплые, тяжёлые, но не давящие. Гарри стоял в центре этой живой ограды и чувствовал себя... странно.
Защищённым.
Том смотрел на это с открытым ртом.
— Ты приручил василиска, — сказал он наконец. — За пять минут.
— Я не приручал, — возразил Гарри. — Он сам.
— Ты не пытался меня убить. Ты пришёл поговорить. И принёс еду, — голос василиска стал почти мурлыкающим. — Эльфы сказали. Мясо. Каждую неделю.
— Ну да, — кивнул Гарри. — Ты же голодный.
Василиск довольно фыркнул. Горячий воздух снова ударил в Гарри, волосы встали ещё сильнее.
— Рассказывай, зачем пришёл, маленький.
Гарри собрался с мыслями.
— Мне нужна информация. Про крестражи. Том сказал, ты можешь знать.
— Том, — василиск покосился на призрака. — Этот?
— Да. Он сейчас в дневнике. Но хочет выбраться. И уничтожить остальные крестражи. Собрать душу обратно.
Василиск замолчал. Долго.
Потом его голос прозвучал тише, почти шёпотом:
— Душу можно собрать. Если тот, кто создал крестражи, испытает искреннее раскаяние.
— И всё? — удивился Гарри.
— Нет. Он должен пережить то, что чувствовали те, кого он убил для создания крестражей. В момент убийства.
Гарри похолодел.
— Пережить... их смерть?
— Их страх. Их боль. Их последнюю мысль. Полностью. Без фильтров, — василиск придвинулся ближе. — Это плата. Душа не собирается просто так. Нужно понять, что ты сделал. И пожалеть.
— А если он не пожалеет? — спросил Гарри.
— Тогда душа останется разделённой. Навсегда.
Том, который всё это время стоял молча, вдруг шагнул вперёд.
— Я не собираюсь жалеть, — сказал он жёстко. — Я сделал то, что сделал. И я сделал это осознанно.
Василиск посмотрел на него. Прозрачная плёнка на глазах дрогнула, и на секунду Гарри испугался, что змея откроет глаза.
Но она не открыла.
— Тогда ты останешься в дневнике, — спокойно сказал василиск. — Или умрёшь. Другого пути нет.
Том замер.
Гарри посмотрел на него.
— Ты знал?
— Нет, — голос Тома был пустым. — Я не знал.
Повисла тишина.
Василиск вздохнул — огромный, протяжный вздох, от которого воздух в зале пришёл в движение.
— Ты подумай, маленький кусочек, — сказал он Тому почти ласково. — А ты, детёныш, приходи ещё. Я давно не разговаривал.
Он разомкнул кольца, выпуская Гарри.
Гарри потрогал волосы — те всё ещё стояли дыбом.
— Я приду, — пообещал он. — И мясо эльфы принесут. Честно.
Ты хороший детёныш, — довольно сказал василиск. — Иди. Не заблудись.
И он медленно, очень медленно, начал уползать обратно под статую.
Гарри повернулся к Тому. Тот стоял белый, как полотно — белее обычного.
— Ты как? — спросил Гарри.
— Я хочу домой, — сказал Том. — У меня нет дома. Но я хочу.
Гарри вздохнул, достал из кармана дневник и открыл его.
— Залезай. Поговорим наверху.
Том посмотрел на дневник, потом на Гарри, потом на исчезающий хвост василиска.
— Ты приручил василиска, — повторил он. — И теперь он считает тебя своим детёнышем.
— Похоже на то, — согласился Гарри.
— Ты — катастрофа, — сказал Том и исчез в страницах.
Гарри улыбнулся и полез обратно в трубу.
Его волосы всё ещё стояли дыбом.
