Часть 12
22 апреля 2026 г., 11:24
Гермиона нашла их в пустом классе только ближе к обеду.
Она влетела внутрь с растрёпанными волосами, с книгой под мышкой и с выражением лица, которое предвещало как минимум часовую лекцию.
— Гарри Поттер! — начала она. — Ты исчез на всё утро, я обыскала всю библиотеку, пол-галереи и почти все пустые классы, а ты...
Она остановилась.
Гарри сидел на столе. Волосы его стояли дыбом — не обычным поттеровским беспорядком, а каким-то радикальным, одуванчиковым. И он улыбался.
Рядом с ним в воздухе колыхался Том — бледный, молчаливый и с таким видом, будто он только что увидел, как рушится всё, во что он верил.
— Что случилось? — медленно спросила Гермиона.
— Мы ходили в Тайную комнату, — сказал Гарри.
— Тайную комнату.
— Да. Ту, которую основал Слизерин. С василиском.
— Василиском, — повторила Гермиона.
— Гигантская змея. Убивает взглядом. Очень старая, — Гарри говорил так, будто рассказывал, как ходил на завтрак. — Мы поговорили.
Гермиона закрыла глаза.
— Вы. Поговорили. С василиском.
— Да. Он довольно разумный. И тёплый.
Она открыла глаза.
— Тёплый.
— Как большой кот, — кивнул Гарри. — Только длинный и чешуйчатый.
Гермиона посмотрела на Тома.
— Ты знал?
— Нет, — голос Тома был безжизненным. — Я не знал. Я думал, мы идём на рискованную встречу с чудовищем, которое может убить нас обоих. Я не знал, что Поттер приручит его за пять минут.
— Я не приручал, — возразил Гарри. — Он сам.
— Он лизнул тебя, — сказал Том тоном, в котором не было никаких интонаций. — Он назвал тебя детёнышем. Он обвился вокруг тебя, чтобы согреть. Василиск. Чудовище Слизерина. Смерть, которая ползает. Согревал. Тебя.
— Ты просто завидуешь, — заметил Гарри.
Том открыл рот, закрыл и отвернулся к окну.
Гермиона перевела взгляд с одного на другого.
— Кто-нибудь расскажет мне по порядку, что произошло? С самого начала?
Гарри кивнул и начал рассказывать. Про трубу, про подземелье, про то, как василиск выползал из-под статуи. Про то, что он закрыл глаза плёнкой, чтобы не убить случайно. Про тёплую чешую. Про то, как змея дыхнула ему в лицо и превратила причёску в одуванчик.
— И он назвал тебя детёнышем? — переспросила Гермиона.
— Да.
— Потому что ты маленький и тёплый?
— Похоже на то.
Она помолчала.
— Ты приручил василиска, которого сам Слизерин оставил охранять школу, чтобы он убивал маглорождённых.
— Я его не приручал, — снова сказал Гарри. — Мы просто... нашли общий язык.
Гермиона села на стул.
— Я ухожу из этой истории. Я просто... ухожу.
— Не уходи, — попросил Гарри. — Ты нам нужна. Василиск рассказал кое-что важное про крестражи.
— Что?
— Чтобы собрать душу, нужно искренне раскаяться и пережить то, что чувствовали убитые.
Гермиона замерла.
— Это... — она посмотрела на Тома. — Это возможно?
— Не знаю, — сказал Том, не оборачиваясь. — Я никогда не пробовал.
— Он злой, — сказала Гермиона Гарри шёпотом, но Том всё равно услышал.
— Я знаю, — так же шёпотом ответил Гарри. — Но он напуган.
— Я не напуган, — рявкнул Том.
— Ты побелел как стена, — сказала Гермиона. — Ты вообще призрак, но побелел сильнее. Это впечатляет.
Том ничего не ответил.
Гарри спрыгнул со стола и подошёл к нему.
— Эй. Мы что-нибудь придумаем.
— Ты не понимаешь, — тихо сказал Том. — Всю свою жизнь я строил себя как того, кто не нуждается в других. Я создал крестражи, чтобы быть бессмертным. Я убивал, чтобы стать сильнее. А теперь выясняется, что единственный способ стать целым — это... раскаяться.
Он произнёс это слово так, будто оно было ядом.
— И хуже всего, — продолжил он, — василиск выбрал тебя. Не меня. Наследника Слизерина. Меня, кто открыл эту комнату пятьдесят лет назад. Он выбрал тебя. Поттера.
— Может, потому что я не хотел от него ничего, кроме разговора? — предположил Гарри.
— Не умничай.
— А что мне делать? Это правда.
Том резко развернулся и посмотрел на Гарри в упор.
— Ты понимаешь, что это значит? Василиск слушается только змееустов. И теперь он слушается тебя. Не меня. Тебя. Если кто-то узнает — а кто-то узнает, потому что ты не умеешь держать язык за зубами — то все поймут, что ты... что ты...
Он замолчал.
— Что я? — спросил Гарри.
Том посмотрел на него долгим взглядом.
— Ничего, — сказал он наконец. — Забудь.
— Том.
— Я сказал — забудь!
Он исчез. Просто — щёлк — и нет его. Дневник на столе остался лежать, закрытый, с чистой обложкой.
Гермиона посмотрела на Гарри.
— У него истерика?
— Похоже на то, — вздохнул Гарри. — Он переживает, что василиск назвал меня детёнышем.
— Это... ревность?
— Не знаю. Может быть.
Гермиона потрогала волосы Гарри.
— У тебя причёска до сих пор как одуванчик.
— Да, — кивнул Гарри. — Василиск дыхнул. Наверное, теперь так и останется.
— Тебе идёт.
— Правда?
— Нет. Но ты выглядишь счастливым.
Гарри улыбнулся.
— Знаешь, Гермиона, я думаю, мы справимся.
— С чем?
— Со всем, — сказал Гарри. — С Томом. С крестражами. С василиском. С Волдемортом. Мы справимся.
Гермиона посмотрела на него.
— Ты безнадёжен, — сказала она. — Но я с тобой.
— Я знаю.
Она взяла книгу и дневник и направилась к двери.
— Идём. Нужно записать всё, что рассказал василиск. И подумать, что с этим делать.
— А Том?
— Пусть посидит в дневнике, — сказала Гермиона. — Ему полезно подумать о своём экзистенциальном кризисе.
Гарри вздохнул и пошёл за ней.
