Наклейки для Темного Лорда

Субботнее утро выдалось пасмурным, но для трансгрессии это не имело значения. Они стояли в пустом классе — Гарри, Гермиона и Том, который выглядел так, будто не спал неделю. Хотя он не спал никогда, но сегодня его лицо было особенно измождённым. — Трансгрессия, — начал Том голосом, в котором слышалась бесконечная усталость, — это искусство перемещения в пространстве. Вы должны чётко представить место, куда хотите попасть. Каждую пылинку. Каждый звук. Каждый запах. Иначе... — Расщепление, — кивнул Гарри. — Мы читали. — Читать и делать — разные вещи, — Том потёр переносицу. — В книге из Выручай-комнаты написано, что начинающим лучше практиковаться под присмотром опытного волшебника. Но опытных волшебников, которые согласятся учить второкурсников, у нас нет. Поэтому буду учить вас я. — Ты опытный? — спросила Гермиона. — Я научился трансгрессии в шестнадцать лет за три дня, — сухо сказал Том. — Без учебника. Гарри и Гермиона переглянулись. — И ты нас этому научишь за... — начал Гарри. — За день, — перебил Том. — Потому что я больше не выдержу ваших планов побега без трансгрессии. Вы собираетесь в пещеру, и я не позволю вам топать туда пешком. — Так заботливо, — улыбнулся Гарри. — Я устал, — сказал Том. — Я существую в этом мире три недели, и за это время вы успели: найти крестраж, поговорить с василиском, уничтожить диадему, пережить чужую смерть, чудом не убиться на квиддиче, напугать Малфоя до полусмерти и заставить его отца кланяться мне. Я хочу, чтобы хотя бы трансгрессия прошла гладко. — Обещаем, — серьёзно сказал Гарри. Том посмотрел на него с недоверием. — Начнём с теории. Трансгрессия требует трёх вещей: цель, решимость и движение. Вы представляете место, поворачиваетесь на месте — и оказываетесь там. — Звучит просто, — заметила Гермиона. — Это не просто, — вздохнул Том. — Если вы представите место недостаточно чётко, вы расщепитесь. Ваше тело останется здесь, а, скажем, нога — там. Или наоборот. — Принято, — сказал Гарри. — Я не должен вам этого говорить, — продолжил Том, — но вы всё равно попробуете. Поэтому слушайте внимательно. Он развернул древнюю книгу в кожаном переплёте, которую Гермиона вытащила из Выручай-комнаты. Страницы были исписаны мелким, витиеватым почерком. — Здесь написано, что у каждого волшебника свой «якорь» для трансгрессии. Для кого-то это зрительный образ, для кого-то — звук, для кого-то — даже запах. Вы должны найти свой. — А твой какой? — спросил Гарри. Том помолчал. — Тишина, — сказал он наконец. — Я представляю пустоту. Абсолютную, пустоту без звуков. И тогда я могу переместиться куда угодно, потому что никакое место не звучит так, как эта тишина. Гарри моргнул. — Это... жутковато. — У тебя есть что-то менее жуткое? — спросила Гермиона. — Не знаю, — признался Гарри. — Я никогда не пробовал. — Сначала попробуй просто представить Хогвартс, — сказал Том. — Любое место в Хогвартсе. Например, эту комнату. — Но перемещаться внутри Хогвартса нельзя, — возразил Гарри. — Нельзя, — согласился Том. — Это правило, а не магический запрет. Но правила созданы для того, кто собирается их нарушить, когда придёт время. А сейчас ты просто тренируешься. Гарри кивнул, закрыл глаза и представил этот класс. Парты. Стулья. Запах пыли. Тома с уставшим лицом. Гермиону, которая сжимала книгу. Он повернулся на месте. И ничего не произошло. — Не вышло, — сказал он, открывая глаза. — Потому что ты не веришь, — сказал Том. — Трансгрессия требует решимости. Ты должен верить, что переместишься. Не надеяться — верить. — Как можно верить в то, чего ты не умеешь? — Без веры — никак, — философски заметила Гермиона. — Том прав. — Я всегда прав, — устало сказал Том. — Это не делает мою жизнь легче. Они тренировались ещё час. Гермиона пыталась представить всё по учебнику — точные координаты, направление, силу вращения. У неё ничего не получалось. Гарри пытался верить — и тоже топтался на месте. — Не понимаю, — сказал он, садясь на парту. — Может, я не способен к трансгрессии? — Ты способен ко всему, — буркнул Том. — Твой дар... твоя магия сильнее, чем ты думаешь. Проблема не в способностях, а в подходе. Он подошёл к окну и посмотрел на серое небо. — В книге написано, что некоторые волшебники могут перемещаться интуитивно. Без чёткой визуализации. Просто чувствуя место. — Как ты скинул Малфоя с метлы, — добавила Гермиона. — Ты же не думал о заклинании. Ты просто захотел. Гарри замер. — Да, — медленно сказал он. — Я просто... захотел, чтобы он упал. — Может быть, с трансгрессией то же самое? — предположила Гермиона. — Попробуй не думать о движении. Просто... пожелай оказаться в тайной комнате. Гарри спрыгнул с парты. — Попробую. — Гарри, — предостерегающе сказал Том. — Тайная комната далеко. Если ты ошибешься... — Если ошибусь — расщеплюсь, — кивнул Гарри. — Или попаду куда-то не туда. Но я попробую. Он закрыл глаза. Представил не тайную комнату — представил василиска. Тёплую чешую. Ровное дыхание. Голос в голове: «Я жду, детёныш». И повернулся. Воздух вокруг него закружился, сжался, вывернулся наизнанку. Гарри почувствовал, как его тело растягивается, сжимается, проталкивается сквозь крошечную точку в пространстве. А потом он упал. На землю. Мягкую, влажную, пахнущую мхом и чем-то диким. Он открыл глаза. Вокруг был лес. Густой, тёмный, с огромными деревьями, с чьими-то глазами, горящими в глубине. — Это не тайная комната, — сказал Гарри вслух. — А это и не Хогвартс, — раздался скрипучий голос откуда-то сверху. — Это Запретный лес. И ты, маленький человечек, очень плохо поступил, ворвавшись сюда без спроса. Гарри медленно поднял голову. Над ним, на ветке старого дуба, сидел паук. Огромный паук. Размером с небольшого дракона. С чёрными глазами, которые смотрели прямо на Гарри. — Арагог? — выдохнул Гарри. — Ты знаешь моё имя, — паук спустился ниже. — Странно. Дети обычно не знают моего имени. Они обычно кричат и убегают. — Я... я не хотел сюда попадать, — сказал Гарри, пятясь. — Я учился трансгрессии. Должен был попасть в Хогвартс. — Хогвартс, — паук заскрипел, должно быть, смеясь. — Ты далеко от Хогвартса, маленький. Хотя... я чувствую в тебе что-то знакомое. Ты пахнешь, как тот, кто убивал моих детей. Гарри похолодел. — Я... нет. Я не убивал. — Не ты, — паук наклонил голову. — Но тот, кто был в тебе. Или тот, кто рядом с тобой. Я не знаю. Но ты не должен быть здесь. Уходи. — Я пытаюсь! — Гарри закрыл глаза и представил тайную комнату. Василиска. Тепло. Безопасность. И повернулся. Опять то же чувство — сжатие, растяжение, крошечная точка. Он упал во второй раз. Но теперь — на знакомый каменный пол. — Детёныш? — голос василиска в голове был сонным. — Ты здесь. Один. — Я... я попал, — выдохнул Гарри, лёжа на спине и глядя в потолок Тайной комнаты. — Я сделал это. Ты сделал что? — голос василиска был медленным, как патока. — Трансгрессию, — сказал Гарри. — Я переместился. Сначала в лес, а потом сюда. Василиск приподнял голову и посмотрел на него. Ты странный, детёныш. Но я рад, что ты здесь. — Я тоже рад, что я здесь, — согласился Гарри и закрыл глаза. А в классе в восточном крыле Том и Гермиона смотрели на пустое место, где только что стоял Гарри, и не могли вымолвить ни слова. — Он... он переместился? — спросила Гермиона. — Он переместился, — глухо сказал Том. — И я понятия не имею, куда. — Как нам его найти? — Без понятия, — Том провёл рукой по лицу. — Он не сказал, куда хочет попасть. Я не могу отследить трансгрессию без артефакта. Он, возможно, в лесу. Или в озере. Или расщеплён на тысячу кусков. Гермиона побледнела. — Не говори так. — Я волнуюсь, — сказал Том, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме усталости. — Он идиот, но он наш идиот. Они ждали. Десять минут. Двадцать. Том сидел на стуле, сжимая в руке дневник, и смотрел на пустую страницу. Гермиона ходила по комнате, шепча: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Потом воздух в центре комнаты сжался. И Гарри вывалился из ниоткуда — прямо на пол, сбив стул и едва не задев Тома ногой. — Я вернулся, — сказал он, лёжа на спине и улыбаясь. — Я был в Запретном лесу. Встретил огромного паука. Его зовут Арагог. Он знает Волдеморта. Гермиона упала на колени рядом с ним. — Ты идиот! — закричала она. — Ты нас напугал! — Прости, — виновато сказал Гарри. — Я просто захотел попасть в тайную комнату, а попал в лес. Он сел, отряхивая мантию от лесной земли. — Кажется, я понял, как это работает. Том смотрел на него с выражением, которое трудно было прочитать. Смесь облегчения, злости и... гордости? — Ты не расщепился, — сказал он наконец. — Нет. — Ты переместился в Запретный лес и обратно. — Да. — И ты не убился. — Тоже да. Том закрыл глаза. — Я больше никогда не буду учить тебя трансгрессии, — сказал он. — У меня сердце не выдержит. У меня даже сердца нет, но оно бы не выдержало. — Ты переживаешь, — улыбнулся Гарри. — Это мило. — Я убью тебя, когда получу полное тело. — Не убьёшь. У тебя клятва. Том открыл глаза и посмотрел на него долгим взглядом. — Ненавижу тебя. — Знаю, — Гарри встал и отряхнул штаны. — А теперь давайте дальше тренироваться. Гермиона, твоя очередь. — Я не буду трансгрессировать в Запретный лес, — сказала она, пятясь. — Не будешь, — пообещал Гарри. — Ты умнее. Гермиона вздохнула, закрыла глаза и представила коридор перед входом в гостиную Гриффиндора. Чётко. С портретом Полной Дамы. С паролем. Она повернулась. И исчезла. — У неё получилось! — обрадовался Гарри. — Да, — устало сказал Том. — В отличие от тебя, она не рисковала жизнью. Через минуту Гермиона вернулась — растрёпанная, раскрасневшаяся, но счастливая. — Я переместилась! — закричала она. — На два метра левее, чем хотела, но я переместилась! — Поздравляю, — Том сел на стул и уронил голову на сложенные руки. — Вы оба умеете трансгрессировать. Теперь вы можете попасть в пещеру. Или в Запретный лес. Или в любую другую опасную точку на карте, чтобы я поседел ещё больше. — У тебя нет волос, — заметил Гарри. — Это не волосы, Гарри. Это душа. Моя душа седеет от вас. Гарри рассмеялся, и даже Гермиона улыбнулась. — Мы справимся, — сказал Гарри, подходя к Тому и кладя руку ему на плечо. — Обещаю. Том поднял голову и посмотрел на него. — Допустим, я тебе поверил. Они пошли завтракать. Том шел сзади в мантии невидимке, глядя на двух второкурсников, которые только что научились трансгрессии за полдня — подвиг, на который у некоторых волшебников уходили месяцы. — Катастрофа, — прошептал он. — Я связался с катастрофой. Но почему-то это перестало его пугать.