Наклейки для Темного Лорда

В понедельник после обеда Гарри и Рон шли в кабинет защиты от тёмных искусств. Гарри забыл там свой пергамент — исписаный конспектами по зельям, которые Гермиона заставила его переписать начисто. Рон увязался за компанию, надеясь, что Локонса нет на месте и можно будет поглазеть на его коллекцию перьев. — Говорят, он заказал новый портрет себя, — шептал Рон, когда они подходили к двери. — В полный рост. С мечом. — С ума сойти, — без энтузиазма отозвался Гарри. Он толкнул дверь. Кабинет был пуст. Гарри выдохнул — повезло. Он прошёл к своей парте, нашёл пергамент на парте и уже собрался уходить, когда Рон окликнул его. — Гарри, иди сюда. Рон стоял у учительского стола и смотрел на лист пергамента, лежащий прямо посередине. Гарри подошёл, заглянул через плечо друга — и у него внутри всё похолодело. Это был план. Список. Двенадцать имён. «Герои, чьи подвиги необходимо записать», — гласил заголовок. Дальше шли столбцы: имя волшебника, дата, подвиг. И против каждого — приписка тонким, изящным почерком Локонса. «Арчибальд Крофт — усмирение банши в Шотландии, 1982. Память стёрта. Подтверждение: газета "Пророк" от 5 сентября 1982.» «Марисса Блэквуд — оборотни в Йоркшире, 1985. Память стёрта. Подтверждение: письмо от министерства.» «Гораций Смит — вампиры на южном побережье, 1987. Память стёрта. Подтверждение: автограф.» Гарри читал, и внутри него поднималась тошнота. Это не было секретом — он знал, что Локонс хвастун. Но подделывать подвиги? Стирать людям память и присваивать себе их заслуги? — Это... это же незаконно, — прошептал Рон. — Стирать память без разрешения — статья в Азкабане. — Он поэтому работает в школе, — так же тихо сказал Гарри. — Дети. Им никто не поверит. А учителя... учителям плевать. Он взял пергамент. — Гарри, что ты делаешь? — Забираю, — сказал Гарри. — Это доказательство. — А если он заметит? — Он забудет его на столе. Значит, заметит не сразу. А когда заметит — Гарри не договорил. Дверь за их спинами щёлкнула, и в кабинет, развевая синюю мантию, вошёл Златопуст Локонс. — Поттер! Уизли! — его голос был слащавым, как всегда, но глаза... глаза стали холодными. — Вы что-то потеряли? — Я забыл пергамент, — сказал Гарри, сунув план в карман. — Уже нашёл. Мы уходим. — Не так быстро. Локонс запер дверь. Гарри услышал щелчок замка — и почему-то не удивился. — Что тот пергамент в вашей руке, Поттер? — Локонс улыбнулся, но улыбка не касалась глаз. — Покажите. — Это мой конспект по зельям, — сказал Гарри. — Гермиона проверяла. — Врёте, — голос Локонса стал жёстче. — Я видел. Вы читали мой план. — Какой план? — спросил Рон, и голос его дрогнул. Локонс вздохнул — театрально, будто на сцене. — Мальчики, мальчики. Вы не оставили мне выбора. Я не могу позволить вам рассказать. Директор, увы, не поймёт. Коллеги — тем более. А моя карьера... — он покачал головой. — Моя карьера стоит больше, чем ваша память. Поверьте, это не больно. Он вытащил палочку. Рон попятился к стене. Гарри не двинулся с места. Он смотрел на Локонса, на его палочку, на его самодовольное лицо — и чувствовал... ничего. Ни страха, ни паники. Только холодное спокойствие. — Облевиэйт, — произнёс Локонс. Гарри незаметно и быстро создал щит. Заклинание отскочило от него и ударило в люстру. Локонс уставился на свою палочку. — Что... как? — Профессор Локонс, — спокойно сказал Гарри. — Вы не хотите это делать. — Не учите меня, Поттер! — Локонс замахнулся снова. Гарри вздохнул, взял Рона за руку, повернулся на месте — и они исчезли. В следующую секунду они стояли в коридоре третьего этажа. Рон побледнел, схватился за стену и медленно сполз на пол. — Гарри, мы только что... ты только что... — Трансгрессия, — сказал Гарри. — Я учусь. — Как? — Долгая история, — Гарри уже бежал. — Беги к Макгонагалл. Или к Снейпу. Или к Дамблдору. Скажи, что Локонс стирает людям память. У меня есть доказательства. — А ты? — А я вернусь, — сказал Гарри. — Пока он не сбежал. — Гарри! Но Гарри уже исчез — снова трансгрессировал, прямо из коридора. Он появился в кабинете Локонса — за спиной профессора, который в этот момент лихорадочно собирал вещи. — Уходите, уходите, — бормотал Локонс. — Поттер всё расскажет, нужно успеть... — Никуда вы не уйдёте, — сказал Гарри. Локонс обернулся. Глаза его расширились. — Как вы... как вы вернулись? — Трансгрессия, — сказал Гарри, пожимая плечами. — Непростительные заклинания можете не пробовать. — Непростительные? — Локонс нервно рассмеялся. — Я не использовал непростительные! — Стирание памяти без согласия — это нападение на личность, — вспомнил Гарри слова Гермионы. — Статья в Азкабане. — Вы не сможете меня удержать! — Локонс вытащил палочку, но Гарри поднял руку. — Сядьте, — сказал он. Локонс сел. Его ноги подкосились, и он плюхнулся в кресло, глядя на Гарри с ужасом. — Что вы... кто вы? — Гарри Поттер, — сказал Гарри. — Второкурсник. Тот, кто не даст вам сбежать. Он сел на учительский стол, скрестил руки и стал ждать. Локонс не двигался. Гарри не знал, как это работает — эта сила заставлять людей подчиняться одним взглядом или тихим словом. Но он знал, что это работает. Через пять минут дверь распахнулась. В кабинет вошли Макгонагалл, Снейп и Флитвик. С ними — Рон, всё ещё бледный, но решительный. — Профессор Локонс, — голос Макгонагалл был ледяным. — Мистер Уизли сообщил о... нарушениях. — Это ложь! — закричал Локонс, вскакивая. — Поттер напал на меня! Он колдовал без палочки! Он угрожал! — Я не колдовал, — спокойно сказал Гарри. — Я просто попросил его сесть. А план его... — он вытащил пергамент из кармана и протянул Макгонагалл, — вот. Макгонагалл развернула пергамент, прочитала. Её лицо, и так непроницаемое, стало каменным. — Профессор Флитвик, — сказала она. — Пригласите директора. И отправьте сову в Министерство. — С удовольствием, — сказал профессор Флитвик и вышел. Снейп подошёл к столу, взял пергамент, прочитал через плечо Макгонагалл и посмотрел на Локонса с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «удовольствие». — Стирание памяти, — тихо сказал он. — Присвоение чужих подвигов. Работа в школе для прикрытия. — Он покачал головой. — Даже я бы не додумался до такого. — Вы не можете... вы не докажете... — Локонс пялился. — Докажем, — сказала Макгонагалл. — Этого пергамента достаточно для начала расследования. Она повернулась к Гарри. — Поттер, вы в порядке? — Да, профессор, — кивнул Гарри. — Но нам с Роном, наверное, понадобится... терапия? Макгонагалл на секунду прикрыла глаза — должно быть, молилась богам о терпении. — Я распоряжусь, чтобы вам выдали шоколад. — Это поможет, — серьёзно сказал Гарри. Он вышел из кабинета вместе с Роном. Рон всё ещё дрожал. — Гарри, ты был... страшным. — Я? — Ты был таким спокойным. Это жутко. И ты переместился. Это же трансгрессия! Без палочки. Без заклинания. Просто... взял и сделал. Гарри засунул руки в карманы. — Наверное, мне просто повезло и моя магия помогла мне. — Это не магия, — сказал Рон. — Это что-то другое. Гарри ничего не ответил. Он думал о том, что, может быть, Рон прав. Может быть, это действительно что-то другое. То, что росло в нём вместе с душой Волдеморта. То, что делало его сильнее. То, что пугало даже Малфоя. Он погладил дневник в сумке. — Ты как? — тихо спросил Гарри. Волновался, — признался Том. — Но ты справился. — Без тебя. Ты теперь и сам можешь. Я просто... поддержка. Гарри улыбнулся. Вечером Локонса увезли авроры. Он кричал, что он знаменитость, что ему всё простят, что у него адвокаты. Ему никто не верил. Гарри стоял у окна в гостиной Гриффиндора, смотрел, как карета Министерства удаляется, и думал — это только начало. Впереди ещё крестражи, пещера, медальон. А сегодня — маленькая победа. Скромная. Но важная. — Том, — тихо сказал он. Мм? — Спасибо что ты есть. Том ничего не ответил, но обложка дневника стала теплее. Гарри лёг спать с чувством, что сегодня он сделал что-то правильное.