Часть 36
27 апреля 2026 г., 11:41
В дом Блэков решено было не лезть сразу.
Гарри настоял — после пещеры ему не хотелось рисковать. Том согласился, Гермиона, как всегда, предложила самый логичный выход: проверить в Гринготтсе, есть ли у Гарри связь с родом Блэков. Если да — они смогут пройти на площадь Гриммо без лишних проблем. Если нет — придётся искать другой путь.
Гоблин Крюкохват встретил их в своём кабинете, на этот раз без удивления. Он уже привык, что молодой лорд Певерелл появляется с самыми странными просьбами.
— Связь с родом Блэков? — переспросил он, листая толстый фолиант. — Есть. Через вашу бабушку, Дорею Блэк. Она вышла замуж за Чарльза Поттера и была исключена из фамильного древа, но кровь осталась.
— А ещё? — спросил Гарри.
— Ещё — через крестного отца, — гоблин ткнул пальцем в строчку. — Сириус Блэк. Связь с ним разорвана — он в Азкабане, и магия не считает его надёжным родственником. Но формально она есть. Этого достаточно, чтобы пройти на Гриммо.
— Сириус Блэк в Азкабане? — Гарри нахмурился. — За что?
— Убийство тринадцати человек, — бесстрастно сказал гоблин. — Двенадцать маглов и один волшебник. Питер Петтигрю. Вы, наверное, не помните — вы были младенцем.
Гарри замолчал. Он не помнил. Но что-то внутри ёкнуло — незнакомое, тревожное.
— Мы разберёмся, — сказал Том, кладя руку ему на плечо. — Но сначала медальон.
Гриммо встретил их сыростью и мраком.
Дом номер двенадцать вынырнул из ниоткуда, когда Гарри коснулся невидимой стены между домами одиннадцать и тринадцать. Дверь была чёрной, облупившейся, с бронзовым молотком в виде змеи.
— Приятное местечко, — заметила Гермиона без особого энтузиазма.
Внутри было хуже. Тьма, запах плесени, и тишина, которую нарушал только скрип половиц под ногами. А потом из глубины дома донёсся голос — тонкий, противный, полный ненависти.
— Грязнокровка! Отродье! Как ты посмел войти в дом благородного рода Блэк!
Из темноты показался домовик. Старый, облезлый, с огромными глазами, полными безумия. Он размахивал кочергой и явно собирался напасть.
— Кикимер? — тихо спросил Том.
Домовик замер. Посмотрел на Тома — прищурился, наклонил голову.
— Молодой хозяин? — голос его дрогнул. — Молодой хозяин Реддл? Вы... вы похожи на того, кто приходил к старой миссис.
— Я другой, — сказал Том. — Мы пришли за вещью. За медальоном. Который принёс Регулус.
Кикимер замер. Потом его глаза наполнились слезами.
— Маленький хозяин Регулус... он велел уничтожить его. А Кикимер не смог. Кикимер плохой эльф.
— Ты не плохой, — сказал Гарри мягко. — Ты сделал всё, что мог. А теперь мы закончим начатое.
Кикимер поднял на него глаза.
— Вы... вы уничтожите?
— Да, — кивнул Гарри. — Мы уничтожим.
Кикимер поклонился — низко, до пола. А потом рассказал про пещеру, про то, как Регулус велел ему забрать медальон и уничтожить, про то, как он не смог, как прятал его в шкафу годами.
— Покажешь? — спросила Гермиона.
Кикимер кивнул и повёл их вверх по лестнице.
Медальон лежал в старой тумбочке, заваленный тряпками. Том взял его в руки — тот был холодным и тяжелым, с зелёной змейкой на крышке.
— Он настоящий, — сказал Том. — Я чувствую.
— Тогда уходим, — сказал Гарри.
Они трансгрессировали обратно в Вересковый замок. Кикимер остался на Гриммо — Гарри пообещал вернуться и разобраться с домом, но не сейчас.
Сейчас был вечер. Гарри и Том стояли в спальне Тома — большой комнате с тёмно-синими шторами и камином, в котором горел огонь. Гермиона, которая вошла с ними, вдруг остановилась на пороге.
— Я пойду, — сказала она.
— Зачем? — удивился Гарри.
— Ему будет неловко, — тихо сказала Гермиона. — Мне не нужно это видеть. А ты... ты останься.
Она вышла, закрыв за собой дверь.
Гарри посмотрел на Тома.
Том сидел на краю кровати, сжимая в руке медальон. Его лицо было бледным — бледнее обычного, а пальцы дрожали.
— Ты готов? — спросил Гарри.
— Нет, — честно сказал Том. — Но я должен.
Он открыл медальон. Внутри, как и в прошлый раз, была не пустота — там был чёрный сгусток. Часть души. Чужая боль. Чужая смерть.
— Гарри, — сказал Том. — Не уходи.
— Я здесь, — сказал Гарри. — Я никуда не денусь.
Том кивнул. Закрыл глаза. И втянул крестраж в себя.
Он не кричал.
Гарри ждал крика — как тогда, с диадемой. Но Том молчал. Только закусил губу — так сильно, что на коже выступила кровь. Его тело выгнулось, пальцы вцепились в простыни, глаза зажмурились до белых кругов под веками.
Гарри не стал смотреть со стороны.
Он подошёл быстрее, чем успел подумать — сел на кровать, обнял Тома, прижал к себе. Том дрожал — мелко, сильно, как в лихорадке.
— Тише, — сказал Гарри. —Тише, я здесь. Я держу.
Том вцепился в него — в мантию, в плечи, в руки — и замер. Только губы шевелились — беззвучно, должно быть, повторяя то, что видел. Страх перед чужой палочкой. Холод. Темноту.
Гарри не знал, сколько они так просидели. Минуту. Час. Камин трещал, за окном темнело небо, а Том всё не отпускал его.
— Теперь я знаю, — прошептал Том наконец. — Я знаю, каково это — умирать от чужой магии. Когда никого нет рядом. Когда тебе не помочь.
— Ты не один, — сказал Гарри. — Ты никогда больше не будешь один.
Том поднял на него глаза. Красные, воспалённые, с пятнами крови на разбитой губе.
— Ты ведь не уйдешь? — тихо спросил Том
— Нет, отдыхай. — Гарри убрал слипшиеся от пота волосы с лица Тома.
Они лежали на кровати — обнявшись, уткнувшись друг в друга, слушая, как затихает чужой страх в груди Тома и как появляется что-то новое. Тёплое. Своё.
Гарри гладил Тома по спине. Он знал, что это правильно. Что тепло может лечить. Что тишина может быть громче слов.
— Гарри, — позвал Том.
— Мм?
— Ты знаешь, что ты единственный, кто... кто не боится меня.
— Знаю.
— И это... это странно.
— Не странно, — Гарри улыбнулся. — Просто я тебя вижу. Не маску. Не тёмного лорда. Просто Тома.
За окном взошла луна. Камин прогорел до углей.
Гарри думал о том, что Сириус Блэк — его крестный — сидит в Азкабане. И что ему нужно будет спросить у Малфоя, что там произошло на самом деле. Но не сейчас. Сейчас было важно другое.
Он посмотрел на Тома. Тот спал — настоящим, глубоким сном, без кошмаров. Его лицо разгладилось, разжатые пальцы лежали на груди Гарри, и всё тело было расслабленным.
Гарри улыбнулся и закрыл глаза.
— Спокойной ночи, Том.
