Наклейки для Темного Лорда

Гарри знал, что у Сириуса будут кошмары. Это было логично — двенадцать лет в Азкабане, объятия дементоров, постоянное отчаяние. Немногие сохраняют рассудок после такого, а Сириус ещё и сбежал, и искал крысу, и всё это время был один. Гарри оставался с ним всю субботу, воскресенье, потом понедельник. Успокаивал, когда крестный просыпался с криком. Сидел рядом, когда тот дрожал. Говорил, что теперь всё хорошо, что он в безопасности, что его не вернут. Но так не могло продолжаться вечно. Гарри нужно было в школу. Уроки, квиддич, друзья — он и так пропустил два дня, больше нельзя. — Том, что мне делать? — спросил Гарри вечером в понедельник, сидя в пустом классе и глядя на дневник. Том вышел из страниц, чуть сонный. — Не знаю, — честно сказал Том. — Я не специалист по психологической травме. Но если тебе нужно, чтобы кто-то был рядом с ним... — Василиск, — сказал Гарри. Том поднял бровь. — Василиск? Твой гигантский змей, который убивает взглядом? — Он ответственный, — сказал Гарри. — И умный. И большой. А архитектура Верескового замка позволяет ему перемещаться почти везде. Я подозреваю, что древние строители что-то знали. — Что знали? — Что большая змея может оказаться в замке, ну или кто то из них приручил дракона. Том закрыл глаза. — Гарри, ты хочешь попросить василиска охранять сон твоего крестного. — Не охранять — обнимать, — поправил Гарри. — Когда у Сириуса кошмар, он просыпается и не может успокоиться. А василиск — он большой. И тёплый. И умеет свернуться кольцами. Том открыл глаза. Посмотрел на Гарри долгим взглядом. Потом сказал: — Я отказываюсь комментировать это решение. — Это значит, ты согласен? — Это значит, я не хочу нести ответственность за последствия. Гарри трансгрессировал в Вересковый замок, нашёл василиска в оранжерее — змея грелась под утренним солнцем, свернувшись клубком. — Можно тебя попросить? — сказал Гарри, присаживаясь рядом. Василиск приоткрыл глаза — плёнка, за которой угадывалась древняя мудрость и лёгкое любопытство. Говори, детёныш. Гарри объяснил. Про Сириуса, про Азкабан, про кошмары. Про то, что ему нужно быть в школе, а крестный не может оставаться один. — Ты можешь побыть с ним? — спросил Гарри. — Просто... лежать рядом. Его можно обнимать. Василиск подумал. Потом медленно кивнул. Если детёныш просит — я помогу другому детёнышу. — Он не детёныш, — сказал Гарри. Все люди детёныши, — сказал василиск. — Маленькие, глупые и очень одинокие. Я полежу с ним.

***

Сириус спал. Ночью ему приснился Азкабан. Холод, темнота, шёпот дементоров. Он проснулся с криком, дёрнулся, открыл глаза — и замер. Он лежал в кольцах огромной змеи. Чешуя была тёплой, живой, и каждое кольцо обвивало его, не сжимая — держа. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежала голова василиска с закрытыми глазами. И его вылизывали. Вернее, василиск лениво проводил языком по его руке — раздвоенным, длинным, странно тёплым. — Ты... — сказал Сириус охрипшим голосом. Спи, маленький, — раздался голос в голове. — Я посторожу. Сириус хотел возразить, но василиск вздохнул — и всё кольцо чуть заметно качнулось, убаюкивая. Тепло разливалось по всему телу, прогоняя холод Азкабана, успокаивая дрожь. Сириус закрыл глаза. Он спал без снов до самого утра. — Гарри, — сказал он утром, когда они с крестником пили кофе на кухне, где василиску было тесновато, но он всё равно просунул голову в дверь и положил её на пол, наблюдая за ними одним глазом. — Твой василиск... он что, вылизывал меня? Пока я спал? — Он тебя успокаивал, — сказал Гарри, делая глоток. — Он меня вылизывал. Как щенка. — Ты сам сказал, что это приятно. — Я не говорил. — Тебе нравилось. — Мне не нравилось. — Нравилось — сказал Том, появляясь в дверях с чашкой кофе. — Я слышал. У меня хороший слух. Сириус покраснел. Гарри улыбнулся в кружку. Василиск довольно фыркнул. — Если ты кому-нибудь расскажешь... — начал Сириус. — Кому? — спросил Гарри. — Рону? Гермионе? Малфою? Люциусу? Драко? Дамблдору? — Никому. — Я буду молчать, — серьезно сказал Гарри, пряча улыбку.