Наклейки для Темного Лорда

Дементоров отозвали через неделю после суда. Хогвартс выдохнул. Из коридоров ушёл тот самый холод, который заставлял студентов кутаться в мантии даже у каминов. Ученики больше не вздрагивали от каждого сквозняка, не боялись выходить на улицу после заката. В Хогсмит снова ходили толпами, смеялись, покупали сливочное пиво и обсуждали последние сплетни из «Ежедневного пророка». Рон был рад. Гермиона тоже, хотя ей нравилось наблюдать за дементором в Вересковом замке, но в школе, по её словам, «им не место». Гарри был спокоен. Дементоры больше не угрожали его друзьям, а его собственный ловил крыс на острове и, кажется, был совершенно счастлив. На выходные Гарри переместился в Вересковый замок. Том оставался там почти всё время — лекции в Хогвартсе ему были не нужны, а за замком кто-то должен был присматривать. Но по ночам они с Гарри часто разговаривали через ментальную связь, и оба чувствовали — им не хватает друг друга. В пятницу вечером Гарри трансгрессировал в замок, поужинал с Сириусом и Римусом (тот теперь приезжал каждые выходные), поболтал с Гермионой через магическое зеркало и ушёл в свою спальню. Том уже ждал там — сидел на кровати с книгой и делал вид, что не ждал. — Ты долго, — сказал он, не поднимая головы. — Соскучился? — спросил Гарри, усмехаясь. — Не говори глупостей. Гарри разделся, нырнул под одеяло и с наслаждением вытянулся на тёплых простынях. — Иди сюда, — сказал он, похлопав по подушке рядом. Том отложил книгу, погасил свет и лёг рядом. Гарри придвинулся ближе, положил голову Тому на плечо и обнял его за талию. Том не сопротивлялся. Они уснули быстро — усталость от учебной недели и приготовлений к суду всё ещё давала о себе знать. Том проснулся от того, что лучи солнца освещали спальню. Было около шести утра. Золотистый свет пробивался сквозь щели в шторах, ложился полосами на пол и на кровать, делая комнату тёплой, почти сказочной. Гарри спал. Том перевёл взгляд на мальчика и почувствовал, как что-то мягкое и тёплое разливается в груди. Гарри практически заполз на него во сне. Его голова лежала на плече Тома, лицо было повёрнуто к его шее, и тёплое дыхание щекотало кожу. Руки обвивали Тома вокруг талии. Ноги тоже обвили, будто Гарри боялся, что Том исчезнет, если его не держать. «Осьминог», — подумал Том, и уголки его губ чуть заметно приподнялись. Ему нравилось. Очень нравилось. Он не знал, как объяснить это чувство — когда рядом с тобой спит кто-то, кому ты доверяешь, кто не боится тебя, кто не ждёт подвоха. Гарри был беззащитен во сне — младше, мягче, по-настоящему безмятежный. И это доверие — когда он обвивал Тома всеми конечностями и не боялся, что тот сделает что-то плохое — заставляло Тома чувствовать себя... нужным. Цельным. Он осторожно, чтобы не разбудить мальчика, провёл ладонью по Гарриным волосам. Они были мягкими. Тёплыми. Рассыпались по подушке и пахли чем-то сладким и уютным. «Спокойной ночи», — мысленно сказал он, даже не замечая, что уже наступило утро. И тут в голове заворочался Марволо. Том почувствовал его пробуждение — медленное, неохотное, как будто старшая часть его души тоже наслаждалась тишиной и покоем. Марволо огляделся — глазами Тома, ощущениями Тома — и затих. Что? — спросил Том мысленно, осторожно, чтобы не спугнуть. Марволо молчал долго. Так долго, что Том уже подумал — он снова уснул, или отвернулся, или ушёл в себя и не собирается отвечать. Но потом голос прозвучал — тихий, странно мягкий, не похожий на обычный ворчливый тон. Он такой... беззащитный, когда спит. Том не ответил. Только продолжил гладить Гарри по голове, чувствуя, как сплетённые на груди руки мальчика чуть ослабевают во сне, а потом снова сжимаются — будто Гарри искал подтверждения, что Том ещё здесь. Раньше я смотрел на него и видел только врага, — продолжал Марволо. — Мальчишку, который разрушил мои планы. Который выжил там, где должен был умереть. Я ненавидел его. Он помолчал. А теперь смотрю — и вижу... не знаю. Какое-то... тепло? Том чуть улыбнулся. Это называется «привязанность». Ты когда-нибудь слышал это слово? Не издевайся. Я не издеваюсь. Марволо снова замолчал. Том чувствовал его присутствие — тяжёлое, огромное, но уже не враждебное. Оно просто было рядом. Наблюдало. И — кажется — училось. Я был неправ, — наконец сказал Марволо. — Когда пытался убить его. Тогда, в ту ночь. Я думал, что уничтожаю угрозу. А на самом деле... я не знал. Не понимал. Я был слеп. Том не ответил. Что тут можно было ответить? Что Марволо изменился? Что Гарри изменил его? Что теперь, спустя столько лет, часть его души смотрит на мальчика, которого хотела убить, и чувствует... благодарность? Ты стал мягким, — сказал Том. А ты стал слабым. Это не слабость — уметь любить. Марволо фыркнул — в своей обычной манере, но в этом фырканье не было злости. Называй как хочешь, — сказал он. — Я просто... я рад, что он жив. Вот и всё. Том прикрыл глаза. Солнце поднималось выше, заливало комнату золотым светом. Гарри пошевелился во сне, пробормотал что-то неразборчивое и придвинулся ещё ближе, уткнувшись носом Тому в шею. Ты ему нравишься, — мысленно сказал Марволо. Я знаю. И он тебе нравится. Знаю. Это странно. Это нормально, — сказал Том. — Люди могут нравиться друг другу. Марволо замолчал. Том чувствовал, как его присутствие в сознании становится спокойным, почти умиротворённым — старшая часть его души смотрела на спящего Гарри и, кажется, впервые за много лет не чувствовала ни злобы, ни страха. Только тихое, тёплое «хорошо, что он есть». Том погладил Гарри по голове и закрыл глаза. За окном шумел океан. В замке было тихо и спокойно. Он не знал, сколько ещё продлится этот покой — но сейчас, в этот момент, ему хотелось просто лежать, чувствовать тепло чужого тела и знать, что всё хорошо. И Гарри рядом. И Марволо внутри. И жизнь — какая бы сложная она ни была — продолжается. — Доброе утро, — сонно пробормотал Гарри, не открывая глаз. — Доброе утро, — ответил Том. — Ты не спишь? — Не сплю. — О чём думаешь? — О том, что ты похож на осьминога, когда спишь. Гарри усмехнулся, сжал руки крепче и уткнулся носом Тому в шею. — Сам ты осьминог, — сонно сказал он. — Ещё пять минут. — Хорошо, — сказал Том. — Пять минут. Он снова погладил Гарри по голове и почувствовал, как внутри, в глубине сознания, Марволо довольно вздыхает. Это было хорошее утро. Одно из тех, которые хочется запомнить навсегда.