Отблески черного серебра

Воздух в мгновение стал тяжелым, настолько, что в легкие поступал с трудом. Губы тихо сомкнулись,даже не дрогнув. Тело ослабло. А небушко-то, голубое. Чистое. Лишь с редкими пушистыми облаками. День начинался так же красиво, как и закончился. Сед приоткрыл здоровое веко, машинально похлопав по пустому пространству рядом. Пьесс ушел. Не удивительно, важная шишка и ему нужно быть одновременно везде, а так не бывает, уж кому, как не Седатусу это знать. Поднявшись с постели, белая шашка начала свой обычный, рутинный день. Он прошел в ванну, сменил повязку на глазу, причесал слегка кудрявые на концах, белые, как снег, волосы. Забрал небольшой хвост, лишь для того, чтобы умыться. Он мог бы конечно сделать это и без повязки, но зачем ему нужно было смотреться на себя в зеркало без неë. Не увидел бы он там ничего нового, одну сплошную пустоту. Так случается, перешел не тем шашкам дорогу... Что уж тут. Солнце только вставало, освещая кухню нежно розовым светом, самое время для завтрака. Обычные хлопья, молоко, что еще нужно для счастья? Хлопнув дверцей шкафчика, парень налил молока в небольшую кастрюлю, поставив греться. Сам облокотился о край тумбы, выглядывая в окно, и рассматривая, как понемногу оживляется улица. Хороший день. Молоко согрелось, и Седатус успешно позавтракал. Оставив в раковине тарелку, направился обратно в комнату. В его одежде не было ярких цветов, ведь зачем она такая почтальону. Зато высокий камзол хорошо сочетался со штанами такого же серого цвета, даже нет, светло серого. При выходе застегнул тугие ремни на ботинках, специально выданные для службы, и со спокойной душой вышел на улицу. Его сразу же обдал теплый ветер. День и правда был прекрасным, солнце грело своими лучами улочки, а Седатусу всего-лишь нужно было разнести письма из почтампа. Несмотря по сторонам, парень направился прямиком туда, ведь какие еще у него были дела, помимо службы стране? Его дело маленькое, брать сумку, письма и не сбавляя шага двигаться по городу. Зайдет в одни улочки, свернет в другие, и вот он уже отдает заветное письмо хозяину. И так весь день на ногах. Он бы мог натереть мазоли, если бы обувь была неудобной, но к счастью, страна заботилась о своих гражданах. Можно сказать, что было жарко, но Седатусу и подобное не страшило. Ничего с ним такого страшного не случится за весь день, он себя уж узнает. Кому-то может показаться, что это слишком строгое отношение к себе, но на эти слова Седатус смело бы рассмеялся ему в лицо. Он обычная белая шашка, таких как он - тысяча. Не заменят сегодня, заменят завтра... Подумаешь беда. Жизнь-то не стоит на месте... Сделав шаг в сторону, Седатус услышал крик. Непривычный, холодный. Он никогда еще такого не слышал, да и причин этому не было. Пройдя еще пару клеток на площадь с каменными колоннами, Седатус замер от увиденного перед собой. Белая шашка только что проткнула черную. Убив. Обернувшись, Седатус без какого-либо страха заметил на площади черную, которая одним хорошим выстрелом из кремневого пистоля умертвила двоих. В голове шум. Что же произошло? Восстание? митинг? Недовольства? Но почему. Пьесс старался сделать все для них, тогда почему... Ресницы дрогнули, при воспоминании о ком-то дорогом. О том, кто сейчас стоял у чистейшей статуи. Его темные волосы струились по плечам, щеки в грязи, как и одежда. Его лицо строгое, внимательное. Седатус даже мог сказать, о чем он думает. Просчитывает всю доску, ищет варианты... Еще один выстрел. Вобрав в грудь побольше воздуха, Седатус опустил ладони, видя перед собой Пьесса, что на возвышенности выстрелил в шашку, попытавшегося напасть на него. Осколки с глухим треском разметались по площади, окрашивая черно-белые клетки серой пылью. Разве... Разве так можно? Седатус знал их, это был лучшие работяги в своем деле. Так почему... Почему он все еще жив? Щелчок пистоля заставил Седатуса выйти на клетку вперед, из-за чего по правилам мира, Пьессу пришлось выстрелить. Хотел в одних, попал в другого. Правила не изменны и менять их некому. Воздух в мгновение стал тяжелым, настолько, что в легкие поступал с трудом. Губы тихо сомкнулись,даже не дрогнув. Тело ослабло. В груди сияла дыра, а до носа дошел запах пороха. — Нет... Нет-нет-нет! Почему?! Крик, больше похожий на вой дикого зверя, дошел до ушей слишком поздно. Спотыкаясь о разбитые в камень ступени, Пьесс направился к упавшей фигуре, которую знал слишкои хорошо. Седатус ощутил, как под шелковистые волосы подложили холодную ладонь, приподнимая. — Прости... Прости. Зачем ты это сделал?! В одно мгновение, Пьесс ощутил, как его сердце падает куда-то вниз, разбиваясь на тысячи осколков, которые проникали в каждую клеточку тела. Перед ним был его, его пешка! Шашка! Какая за ради Короля разница?! Он лежал на его руках, пока его тело покрывалось мелкими трещинами. — Все просто. Такой фигуре как я всегда было суждено умереть, защищая кого-то более ценного. И я..Очень счастлив, что защитил не абы кого, а тебя, Пьесс. Не держи на себя зла. Голос стал тише, даже нет, перешел на шепот, чтобы не потревожить севших на камни птиц. Те глазами бусинками смотрели на трагичный конец одной очень важной для Дамки Шашки. — Нет. Сед нет, посмотри на меня, это не так. — Я рад... Умереть от твоих рук. Прямо праздник, - успев перехватить холодную ладонь, Седатус на прощание сжал еë, мешая тем самым приподнести пальцы к его щекам. Даже сейчас, он ценил свое личное пространство. — Сед... В этом слове смешалось все. Горе от утраты, злость на самого себя, слезы отчаяния, и смех от своей же ничтожности. Какая он теперь дамка, если даже восстание подавить не смог. Ничего. Это поправимо. Последний раз заглянув в потухший взгляд своего возлюбленного, Пьесс поднялся, ощутив как его тело потяжелело, превращаясь в прекрасную, но очень печальную скульптуру. Последнее, что остается от шахмат, это осколки мрамора. День был прекрасным. На небе сияло солнце, а облака плыли далеко за горизонт. А от мертвого тела шли чёткие следы одной очень одинкой Дамки, перезаряжавшего свой пистоль. Нужно было покончить со всем этим бардаком... Прекрасный день для того, чтобы расставить все по местам.