Отблески черного серебра

с того момента как черный дамка начал носить повязку на одном глазу, казалось, все должно было стать легче, спокойнее. Будто вместе с окончанием очередной негласной игры с доски наконец должно было исчезнуть двуликое напряжение. Но вместо этого на его плечах невесомой вуалью расположилось нечто непомерно тяжелое. Нечто, от чего рассвет следующего дня дал жизнь новой партии.

***

На улицы Эшекка медленно опускалось вечернее зарево. Несколько минут назад на небе загорелась первая далёкая звезда. На дорогах мимо едущие шашки освещали себе путь фарами, от чего, казалось бы, готовящийся ко сну город, пестрил огнями. В одной из таких машин, вон той, что левее, белый шашка по имени Седатус вёз его, Пьесса, вождя их шаткой республики, домой. Как бы дамка ни отпирался, длительное пребывание в замке уступало даже двум часам в том месте, которое его, некогда неисправимого почитателя всей замковой суеты, Сед приучил считать своим настоящим домом, потому даже после революции остаться по-настоящему жить в замке казалось ему преступлением. К слову, водитель сейчас был в весьма приподнятом настроении. Конечно, по его лицу сделать подобный вывод Пьесс не мог, оно было невозмутимым, но вот то, что супруг вёл машину одной рукой, второй постукивая по рулю, не могло не наталкивать на выводы. И вид у него был такой задумчивый, что дамке хотелось во что бы то ни стало его разговорить. И потому, дождавшись удобного момента, он показательно отвёл взгляд в сторону, прокашлявшись. — Премию небось выдали, угадал? Белый шашка, будто опомнившись, покачал головой. — Естественно. В следующем месяце запланировал встречу с лекаршей из дальних земель. Премия пришлась как никогда кстати. Пьесс замер, растеряно захлопав ресницами. Ядро пропустило болезненный удар и в тот же момент машина затормозила перед светофором, пропуская как минимум четырех пешеходов перед собой. С одной стороны то, что рядом с ним до сей поры делит крышу такой заботливый шашка, очень льстило, но с другой дамке как никогда резко вспоминалось то, как еще столетие назад подобная преданность и забота погубила виновника всех его кошмаров давно минувших и нынешних, что просто не могло не вытаскивать из глубин ядра страх и беспокойство. Пьесс невольно поёжился в кресле. Нужно было высказать обеспокоенность, недовольство, да что угодно, лишь бы сомнения и возражения не остались невысказанными, и всё же… А вдруг правда поможет? Он ведь уже не единожды убеждался в том, что пешки в порыве отчаянья способны на самые непредсказуемые вещи. Но точно ли слепое отчаянье руководило Сéдатусом? Стоило бы, наверное, что-то да сказать или хоть спросить. — Ты же в курсе, что не обязан заниматься этим? Ты цепляешься за остатки воспоминаний обо мне прошлом, но зачем? После обращения в дамку любая шашка никогда не станет прежней, хоть ты целую обойму патронов в нее засади, одно ядро гляди только и расколется. Судя по тому, как быстро от его слов выражение лица шашки сменилось с расслабленного на удивленное, он попал в точку. Но не прошло и секунды, как вместе с поворотом колес на право последовал лаконичный ответ. — А ты? Разве ты не скучаешь по своей старой манере речи и прическе? — Ты намекаешь на то, что мне не идёт быть таким каким я есть сейчас? Возмутился Пьесс, поджав губы. Разговор явно заходил не в то русло. Теперь стало ещё беспокойнее. Один из них сегодня точно уснёт с гнетущим осадком на душе. — Закрыли тему. Всё будет хорошо, вот увидишь Резко перебил его поток мыслей шашка. Дамка только успел оглянуться как понял, что вся дорога уже позади. Стряхнув головой и вернув монокль на лицо, он уже хотел было выбраться наружу, как его ненавязчиво остановили, усадив обратно. — Сиди пока. Пойду открою ворота и сразу вернусь. Секунда, и вот он остался один посреди на вид безлюдной округи. Казалось бы, жилой район, плевать что отдалённый. Но едва ли он успел об этом подумать, как в голову снизошла другая мысль. «и хорошо, что соседи ещё не приехали. Иначе я бы с ума сошел, если бы понял, что несколько машин едут за нами в одно и то же направление, а там и до встречи с Шахом недалеко.» Тем временем где-то на фоне Сед возился с ключами, закат продолжал стремительно исчезать, уступая место ночи. Всё, чего ему сейчас хотелось — поскорее оказаться дома, в месте, где не нужно продумывать пути отступления за десять ходов до атаки. Поглощенный мыслями, дамка невольно опустил плечи и прикрыл глаза. Да, часть его по-прежнему оставалась в напряжении, то и дело ожидая удара непонятно откуда, но даже так душой он все равно отдыхал. — Эй, Пьесс! Але, материк вызывает Пьесса! Дамка резко вздрогнул, и только сейчас заметил, как же холодно и мрачно на самом деле было на улице. Как оказывается машина уже как пять минут была загнана во двор, а Сед, аки придворный конюх, до этого молча дожидался пока его благоверный отомрёт. — А, да, прости. Задумался пока сидел в машине. — Да оно и видно. Качнув головой, Сед открыл двери и прошагал в прихожую. Пьесс не задумываясь устремился следом, не забыв закрыть за собой дверь и дважды перепроверить, точно закрыл ли, что, ясное дело, не осталось незамеченным. Но вместо того, чтобы опечалиться, белобрысый шашка решил сменить тактику. — Что хочешь на ужин? — Жаркое. И чай. — С пряниками? — С пряниками. Победно улыбнувшись, Сед похлопал в ладоши и отошел к кухонному столу, дабы исполнить незамысловатую идею Пьесса, пока последний, разместившись на диванчике насторожено наблюдал за ним. Погодите, что значит насторожено? Стоило только этой мысли промелькнуть в мыслях дамки, как его прошибло крупной дрожью. И это он-то только что, сам того не ведая, усомнился в… Нём? Значит дела правда плохи. Липкое чувство сожаления и стыда подкралось к груди. — Слушай, что бы я тебе сегодня не сказал- Он ещё разок взглянул на Седа, а тот, судя по всему, ощутив это, повернулся к нему и не думая ни секунды подозвал к себе рукой. — Иди сюда. А Пьесс, даже не подумав воспротивится, воспользовался моментом и тут же оказался возле него. Теперь его взгляду полностью открылся кухонный стол, на котором уже успели расположиться доска и нож. Он уже хотел было что-то сказать, предупредить, предостеречь, как вдруг шашка повернулся к нему и, обезоруживающе улыбнувшись, пригласил ещё ближе. В этот момент дамка замер и, сделав, ещё несколько шагов, крепко обнял шашку со спины, от чего тот сначала невольно вздрогнул, а затем, набрав в лёгкие побольше воздуха, мягко спросил — Скажи, тебе вообще помогает эта повязка? Все было не зря? Черный дамка внимательно проследил за тем, как его благоверный продолжает готовить, а затем, прикрыв глаза, ответил. — Конечно не зря, а как иначе, — Пьесс чуть качнул головой, будто удивившись самому вопросу. Кончики пальцев невольно коснулись повязки привычным, бессознательным жестом, — С ней я ощущаю твое присутствие даже тогда, когда белая часть меня берет верх над черной. Он изрёк это буднично, без привычной язвительности, словно речь шла о чем-то настолько естественном, что иначе уже и не могло быть. — Правда? Тогда я ни о чем не жалею. Ну, разве что по твоей прошлой причёске иногда скучаю, но сожалений у меня больше нету. — А они были? — Да, я думал, что это был бессмысленный жест в пустоту. — А я думал, что бредовые мысли из нас двоих посещают только меня. От своих же слов ноющее чувство в груди невольно растворилось, а стоило только услышать смех со стороны, как тень тревоги невольно скрылась невидимым полутоном. Тем временем бывший пешка уже успел нарезать лук с морковью, так что теперь те протестующе шипели на разгоряченной сковороде, дожидаясь своего часа. Не особо задумываясь Пьесс, все ещё приобнимая Седа, отвёл взгляд к окну, которое было не зашторено. Судя по тому, что он мог заметить издалека, на улице уже загорелись вечерние фонари. — «Нет, сегодня слишком хороший вечер чтобы отвлекаться на паранойю. И все же…» Дамка отстранился от шашки и, сохраняя на лице безмолвное спокойствие прошагал к шторам, поверх которых, к слову, ещё и полупрозрачной вуалью расплывались белесые занавески. — А хочешь, я… — Пьесс аккуратно, будто невзначай, медленно зашторил окна, — докажу тебе, что все было не зря? В этот момент Сед повернул к нему взгляд, полный недоумения и неизвращенного смущения. Встретившись с ним взглядом, Пьесс ещё с секунду простоял в непонимании, а затем его более сообразительная часть вдруг дала о себе знать. Конечно, он, мать твою, не это имел в виду! Но начать оправдываться значит отступить от своих ещё не одобренных намерений, а значит надо идти до конца и никак иначе. Ах, как же приятен момент непредсказуемости. Просто очаровательно. В это время Сед, сначала несказанно удивившийся, но ничуть не смущённый сим предложением, поспешил засыпать в сковороду остальную часть ингредиентов. — Будь я на три столетия моложе, подумал бы, что в постель приглашаешь. Ты стал слишком предсказуемым, горе-параноик. В ответ Пьесс раздосадовано закатил глаза, до конца закрыв шторы. — А я, между прочим, на свидание тебя собирался пригласить. В следующую пятницу вечером. Хочешь? — Вот с этого и надо было начинать. На доказательство, правда, не очень похоже, но раз уж ты предлагаешь, не имею права отказать. — Не волнуйся. Будет тебе наиярчайшее доказательство из всех.- — На которые способна твоя безграничная фантазия? — Именно, мой друг, именно. Совсем скоро привычные разговоры подошли к концу. Настало время ужина. По началу Пьесс, воодушевившись, внезапно рассказал шашке о реформах и грядущих дебатах, затем во всех красках поведал о том как обстоят дела в замке, не забыв невзначай делом упомянуть, что, очевидно, все сейчас цветет и буяет в сто раз краше, чем буяло при том, о ком даже сам Седатус отзывался «либо хорошо либо никак», соблюдая непонятно из каких нардских краёв выцепленную традицию, и хотел было уже закончить свой рассказ чем-то донельзя поучительным, как вдруг заметил себя за тем, что стоит и уже как минут пять моет посуду. — Разговорился что-ли. Пьесс повернул голову к столу и заметил занимательную картину: Сед, изо всех сил изображая заинтересованность, пил чай с пряниками в ожидании тишины. Повисло молчание. *** Всю последующую неделю дамка усердно подбирал достойного его величества внимания парикмахера. Такого, который бы способен вывести белые пряди в чистый черный, а то, знаете ли, не каждое столетие мысли о подобном преображении посещают. А Сед, будто бы подозревая о его намерениях, для сохранения великой интриги даже и не думал интересоваться происходящим. Только между делом садился рядом, когда тот был увлечен поиском загадочного «чего-то» в некой интернет-сети, и молча наблюдал, делая для себя точно такие же загадочные, неведомые Пьессу выводы, которыми даже и не думал делится. И вот, к середине недели справедливость восторжествовала, а уже в пятницу за несколько часов до встречи дамка без всякого предупреждения ступил на порох парикмахерской. Первым, что бросилось ему в глаза на входе — был плакат. Обычный, ничем не примечательный плакат, на котором девица красовалась перед зеркалом своими короткими черными, словно нетронутый ничьей костлявой рукой обсидиан, волосами. На глазах у той были темные очки, и ни единого лозунга. Остальные плакаты имели схожую тематику, но от чего-то взгляд дамки остановился именно на том, что был посредине. Где-то он уже видел эту женщину… А затем он отвёл взгляд на узорчатый коридорчик, и все его мысли тут же переключились на цель визита. Девица, до этого беседующая с подругой, смотрела на него недоумевая, но стоило им встретится взглядами, как она тут же замельтешила и засуетилась. — Товари- ой, то есть, уважаемый, а. Вы, собственно говоря, к кому.? Дамка тут же достал телефон и долистав до сохранённых им отзывов показал ей. — А.К ней значит. Тогда вам за третье кресло. Она громко крикнула неразборчивое имя, и из-за самой дальней двери вышла та самая, выбранная им заранее шашка. — Мне нужна покраска в черный, и стрижка по плечи. Надеюсь, я могу положиться на ваш профессионализм? Вальяжно рассевшись в кресле поинтересовался Пьесс, и взглянул через зеркало прямо в глаза женщине. Она, ясное дело, шагнула ближе, дабы оценить объем работы, которую предстоит проделать. — Уверены? Если вдруг разонравится, без парика будет не обойтись. Не наблюдаю у вас никаких проблем, пряди отлично подчеркивают лицо и плечи. — Что за глупости, конечно я уверен. Сохраняя былую уверенность, ответил дамка, показав шашке фотографию с желаемой прической для пущей убедительности. Представлять себя в новом-старом образе было как никогда приятно. Воспоминания о прошлой прическе навевали много занимательных воспоминаний, а все, что в эту категорию не входили, филигранно замещались мыслями о грядущем свидании. — «наверняка он будет вне себя от радости, и от удивления еще и букет из рук выронит. А я ему его подниму и та-а-ак улыбнусь, что он во второй раз в меня влюбится. Иначе и быть не может» Бывший казначей мечтательно улыбнулся, не обращая внимания на то, что все это время над ним увлеченно колдовала парикмахерша, орудуя распылителем. А затем, стоило ему переключиться на что-то еще, как первые белые пряди беззвучно упали на пол, о чем свидетельствовал элегантный щелчок острых ножниц. А затем ещё раз И ещё раз. На мгновение Пьессу показалось, что что-то идет не так. Он должен был словить испуг, Перед глазами должна была пролететь вся жизнь, ибо кто знает, в какой момент вместо волос на полу окажется что-то более увесистое. В его кудрявой полу белобрысой макушке что-то определенно должно было переключиться, щелкнуть. Но ничего не произошло. Затем на пол упало еще несколько прядей, от чего он поднял взгляд на зеркало. И вправду, все было так, как он и представлял, и никак более. Никаких отклонений. Пока что. — Оставляем такую длину, или покороче? — Думаю, так сойдет. На автомате ответил дамка. Все его тревоги по-прежнему были с ним, как и неуместная осторожность, что первое время здорово пугала его сожителя. Локоны были совсем неровными, их еще не успели отфилировать, а за спиной все еще прослеживались небрежные белые локоны. — Да не переживайте вы так. Отфилируем, покрасим — и будете выглядеть прямо как новенький Саншайн Павн только с салона, это я вам гарантирую. Пьесс слабо улыбнулся. — О, мой муж только на эту марку и засматривается. — Хотите составить конкуренцию машинам? — Ц. Ну что за бред. Это они со мной конкурируют, а не я с ними. Парикмахерша позади него не смогла сдержать насмешливой улыбки. Но затем она, как и обещала, принялась разделять оставшиеся волосы на части, а уже после и филировать. С каждым ее чародейским движением дамка все больше и больше замечал, как к нему возвращается прежняя красота, хотя он, безусловно, и до этого был красив, хоть и считал себя таковым разве что отчасти с недавних пор. И вот, стоило ему только увидеть отсутствие противного белого за спиной, как уверенность в успехе грядущей встречи стремительно возросла. — Ну, теперь любой мимо едущий Саншайн Павн вам не конкурент. — Это… Это просто потрясающе! Восторженно захлопал в ладоши дамка и тут же поднялся на ноги. В тот момент он, не без щедрых чаевых быстро расплатился и, получив в ответ пожелание удачи, исчез из парикмахерской так же внезапно, как и возник в ней.

***

С каждым шагом кафе, где они договорились встретится, становилось все ближе и ближе. Мимо по своим делам шли шашки, кто-то разговаривал по телефону, да и в целом на улице было весьма шумно. Даже по-городски шумно можно сказать. Для давно живущих здесь фигур это не было чем-то странным, да и что еще можно ожидать от вечера пятницы. Остановившись у самого кафе, белый шашка оглянулся в поисках знакомой моськи, но так и не смог выцепить ни единого знакомого силуэта, как вдруг перед глазами стремительно потемнело, а сзади послышалось больно знакомое: — Угадай кто. Взявшись рукой за чужое запястье, шашка осторожно отвел его в сторону, открыв себе обзор, и тут же обернулся. По началу взгляд зацепился за знакомые шахматные узоры на воротнике. А потом взгляд поднялся чуть выше И мир на мгновение прекратил существовать. К его удивлению, букет из рук он не выронил, а от неожиданности сжал до того крепко, что, казалось, если его сейчас пристрелить в таком положении, он все равно их не выронит. Это был не просто оттенок черного, не игра света и даже не следствие помутненного рассудка (он правда выспался, честное слово) — это были полностью черные волосы без какого-либо намека на белый за спиной. Стоп. — Погоди, стой. Сед невольно сам дотронулся до его плеч, еще с секунду обрабатывая полученную информацию. — Ты правда сделал этот дурацкий поступок ради меня.? Ты.Настоящий дурак, коих ещё мир не видал. Полушёпотом спросил Седатус, эмоции на лице которого были нечитаемы. Но затем, отведя взгляд, тут же добавил. — Тебе очень идет быть дураком. Я.У меня нет слов. Я не думал, что ради одного несчастного доказательства ты пойдешь на такое. И с этими словами белый шашка, не колеблясь ни секунды, вместо тысячи слов вручил ему букет из пяти бордовых роз. За этот короткий миг весь мир в глазах у белого шашки сузился до размеров одного несчастного лица, обрамленного черными локонами. В этот момент Пьесс, выждав удобный момент, ловко взял его под руку, второй держа элегантный букет и гордо улыбнулся. Да, это, конечно, не совсем то, что он ожидал, но такая реакция тоже вполне его устраивала. Наблюдать, как с каждой секундой в глазу у Седа все больше и больше загорался не свойственный шашкам детский восторг, было более чем умилительно. — Теперь ты веришь в то, что все, что ты сделал для меня, было не зря? — Более чем. Идём уже, ужин я сегодня готовить совершенно не намерен. — Вот это правильно. Пусть Пьесс на самом деле и на одну десятую не изменился, пусть тень тревоги так никуда и не исчезла, пусть они оба это знали, в этот вечер дамка решил побыть тем, по кому так соскучился Седатус, а он в свою очередь решил ему подыграть. Ну. И. Пусть. конец