Под маской Нила Джостена.

***

Следующее утро Нил провел в движении. Он целенаправленно исследовал каждый закоулок огромного кампуса университета Пальметто, методично занося в мысленную карту потенциальные пути отступления, слепые зоны камер и места, где можно было бы легко затеряться в толпе. Его паранойя, требовала четкого знания пространства. Убедившись, что теперь он не заблудится даже в тумане, Нил отправился на длинную, изматывающую пробежку. Он бежал долго, мерно вдыхая прохладный утренний воздух, пока легкие не начало приятно обжигать, а мышцы не налились привычной тяжестью. Сделав широкий круг вокруг кампуса, Нил вернулся к исходной точке. До начала официальной дневной тренировки оставался еще целый час. Быстро перекусив легким завтраком, который едва ли мог заглушить его вечный голодный спазм, Нил пришел на стадион загодя. Ему жизненно важно было переодеться в одиночестве, без лишних глаз, чтобы никто не увидел паутину шрамов, покрывавшую его тело. Когда подтянулась остальная часть команды, Нил уже полностью экипированный ждал на поле, лениво перекатывая мяч носком кроссовка. Вскоре показались «монстры». Кевин шел чуть впереди, активно жестикулируя и что-то втолковывая Эндрю, пока провожал его к воротам. Миньярд в ответ лишь тихо, как-то отрешенно смеялся под воздействием своих таблеток. С расстояния средней линии Нил не мог разобрать ни единого слова, но сама картина — живой мертвец и одержимый фанатик — выглядела странно гармонично. Ники деятельно помогал Аарону расставлять мячи вдоль линии первой четверти поля, а затем точным ударом клюшки послал несколько штук в сторону Нила. Тот послушно занял позицию на средней линии и разложил мячи вокруг себя, готовясь к атаке. Тренировка началась динамично. Почти все упражнения Нилу уже были знакомы по вчерашнему дню, хотя Кевин добавил парочку новых, усложненных связок на маневренность. Сложность упражнений росла с каждой минутой. Эндрю на воротах творил нечто невообразимое: он двигался со сверхъестественной, почти ленивой скоростью, отбивая даже самые хитрые и сильные подачи. Каждый раз, когда Нил посылал очередной мяч в угол ворот, а клюшка Эндрю с глухим стуком преграждала ему путь, Нил инстинктивно морщился от досады. Впрочем, глубоко внутри ему было плевать на личный счет — он просто фиксировал слабости защиты. Ники и Аарону везло не больше: их удары Эндрю щелкал как орехи. Зато Кевин заставлял трибуны вздрагивать. Почти треть его тяжелых, выверенных бросков достигала цели. Для бывшего национального чемпиона и лучшего нападающего страны этот результат, возможно, показался бы посредственным, но Нил смотрел на вещи трезво. Кевин всю жизнь был левшой. Потеряв рабочую руку, он фактически заново учился играть правой. Атаковать ворота такого монстра, как Эндрю, не ведущей рукой — само по себе было чистой воды безумием и отчаянным вызовом, а умудряться при этом забивать — запредельной фантастикой. Через полтора часа изнурительной работы Кевин скомандовал короткий перерыв, отправив игроков пить воду. Однако сам он в раздевалку не пошел. Тяжело дыша, весь мокрый от пота, он остался на поле наедине с Эндрю, продолжая методично, удар за ударом, истязать свои мышцы. Нил шел к выходу с поля последним, то и дело оборачиваясь и выкручивая шею, чтобы понаблюдать за ними. — Эй, полегче, я вообще-то первый его увидел, — раздался над ухом жизнерадостный голос Ники. Нил перевел на него непонимающий взгляд. — У тебя же есть Эрик, — заметил он, вспоминая рассказы о парне Ники из Германии. — Эрик — это святое, любовь всей моей жизни, — ничуть не смутился Ники, закидывая руку Нилу на плечо, отчего тот едва заметно напрягся. — Но Кевин тоже входит в список. У нас с Эриком есть список знаменитостей, с которыми нам официально разрешено перепихнуться, если выпадет шанс. Так вот, Кевин Дэй значится у меня под почетным номером три. Нил на секунду завис, пытаясь переварить услышанное, но быстро решил притвориться, будто для него это абсолютно нормальный разговор. Чтобы не углубляться в дебри личной жизни Ники, он быстро сменил тему: — Каким образом «Лисы» вообще умудряются проигрывать с таким невероятным вратарем? Это же физически невозможно. — О, Эндрю чертовски хорош, тут не поспоришь, — вздохнул Ники, когда они вошли в прохладный коридор, ведущий к раздевалкам. — Правда, в прошлом году он почти все время просидел в глубоком запасе. Понимаешь, когда Ваймак притащил нас в университет, третий голкипер ему нахрен не сдался. Так что Эндрю увлеченно полировал скамейку запасных аж до самого ноября. А потом КРЭ — Комитет по регулированию экси — пригрозил с позором вышвырнуть «Лисов» из первого дивизиона, если мы не начнем показывать хоть какое-то подобие игры и хоть изредка выигрывать. Тренеру пришлось буквально уламывать Эндрю спасти наши задницы. Он просто подкупил его. Хорошей, дорогой выпивкой и еще парой поблажек. — Подкупил? — Нил нахмурился, чувствуя, как в нем снова просыпается профессиональное любопытство. — Вратаря его уровня нужно уговаривать играть? — Да, Эндрю великолепен, — повторил Ники, убирая руку с плеча Нила. — Но дело в том, что ему абсолютно, глубоко по барабану, выиграем мы или с треском проиграем. Ему плевать на экси, плевать на кубки, плевать на команду. Чтобы он вообще соизволил поднять свою задницу и встать в ворота, его нужно постоянно чем-то стимулировать. Мотивировать, если угодно. —Да не может вратарю такого уровня быть по барабану, — упрямо твердил себе под нос Нил, включая своего "экси-зависимого". — Это же противоречит природе спорта. Если ты стоишь на воротах и ловишь кураж, ты не можешь оставаться равнодушным. — Ой, ты сейчас говоришь прямо один в один как Кевин, — хмыкнул Ники, проходя дальше по коридору. — Смотри, скоро набьешь себе точно такие же шишки, какие Дэй набил в свое время. Этой весной Кевин решил устроить Эндрю настоящую проверку на прочность, попытался дать ему просраться, заставить тренироваться через силу... — Ники многозначительно замолчал, прислонившись к стене рядом с питьевым фонтанчиком, у которого уже стоял Аарон. — Кончилось это паршиво. После той стычки Эндрю целый месяц принципиально не выходил на поле. Он прямым текстом пообещал тренеру, что собственноручно сломает себе пальцы, если тот еще хоть раз попытается заставить его работать на износ ради амбиций Кевина. — Но ведь сейчас он играет? — спросил Нил, кивнув в сторону поля, где все еще слышался глухой стук мячей. Аарон закончил пить и молча отошел в сторону, бросив на Нила быстрый, неприязненный взгляд. Ники тут же приник к фонтанчику, сделал несколько жадных, торопливых глотков, шумно выдохнул и утер рот рукавом тренировочной джерси. — Играет. Но только из-за Кевина, — тихо, почти заговорщически произнес Ники. — Когда Кевин официально перевелся к нам, стал одним из «Лисов» и впервые вышел на поле с клюшкой в правой руке, вслед за ним в ворота вернулся и Эндрю. Это вообще дичь какая-то. Раньше они грызлись буквально как кошка с собакой, дышать в одном помещении не могли без взаимной ненависти. А теперь? Теперь они не разлей вода. Чуть ли не фенечки друг другу плетут втихаря, Эндрю его шагу ступить не дает без своего присмотра. — Но почему? — Нил действительно не понимал этой динамики. — Кевин же буквально помешан на экси, его жизнь крутится вокруг мяча. А Эндрю вся эта фанатичная одержимость откровенно раздражает и бесит. У них же нет ничего общего. — Черт его знает, чувак. Если вдруг разгадаешь эту загадку века — свистни мне первому, ладно? — Ники дружелюбно отодвинулся, уступая Нилу место у фонтанчика. — Лично я уже давно бросил ломать над этим голову. Можешь, конечно, набраться смелости и спросить у них напрямую, но гарантирую: ни один, ни второй тебе не ответят. И вообще, хочешь дружеский, абсолютно бесплатный совет от старшего товарища? Нил наклонился к струе холодной воды, сделал глоток и выпрямился, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Какой? — Прекрати так откровенно пялиться на Кевина во время тренировок. Мне, если честно, уже начинает становиться стремно за твою жизнь. — В каком смысле? — Нил напрягся. Неужели его интерес к Дэю выглядел настолько подозрительным? — В прямом! Эндрю страшно, просто безумно ревнив, когда дело касается его личной собственности. И под собственностью я имею в виду Кевина, — Ники округлил глаза, понизив голос до шепота. — Помню, как-то раз я в шутку брякнул при Эндрю, что мечтаю хорошенько напоить Кевина, чтобы тот забыл, что он стопроцентный натурал, и затащить его в койку... Боже, ты бы видел, что началось! Миньярд мне так врезал, что я искры из глаз увидел! — Ники со смешком ткнул пальцем себе в челюсть, показывая место предполагаемого удара. — В общем, мне теперь придется смиренно ждать, пока Кевин ему окончательно не надоест. А до тех пор я решил переключить свое драгоценное внимание на более доступные и безопасные объекты. То бишь на тебя. Мэтт у нас парень занятой, у него Дэн есть, а я все-таки себе не враг, чтобы пытаться подкатывать к Сету — этот меня сразу на ремни порежет. Так что, Нил, поздравляю, ты официально мой новый фаворит. — Успокойся уже, извращенец ты проклятый, — глухо и раздраженно вздохнул стоявший неподалеку Аарон, закатывая глаза. — А что я такого сказал? — картинно удивился Ники, раскинув руки в стороны. — Раз Нил у нас парень загадочный и до сих пор не определился со своими предпочтениями, значит, его нужно просто немножечко подтолкнуть в правильном направлении. Лаской, заботой, ненавязчивым флиртом... — Не надо меня никуда подталкивать, — холодно и резко перебил его Нил. От мысли о любых физических контактах или отношениях внутри его груди поднималась глухая волна раздражения. — Мне и так вполне хорошо. Одному. Аарон, до этого безучастно разглядывавший свои кроссовки, вдруг ядовито усмехнулся и бросил на Нила скользкий взгляд: — Что, руку еще не перетрудил в одиночестве? Нил сжал челюсти так, чтобы улыбка не стала оскалом . Он прекрасно понял грязный намек, но показывать слабость перед близнецом не собирался. — Всё, закрыли тему, — отрезал он голосом, в котором явственно послышался металл. В этот момент тяжелая металлическая дверь, ведущая со стадиона в коридор раздевалок, с грохотом распахнулась. На пороге появился Эндрю. Без шлема, с растрепанными светлыми волосами, он выглядел обманчиво расслабленным, но его карие глаза сканировали пространство с быстротой и точностью прицела. Он обвел стоявшую у фонтанчика троицу долгим, тяжелым взглядом, словно искренне не понимал, почему они до сих пор топчутся здесь, а не испарились в воздухе. — Кевин там уже рвет и мечет, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Эндрю. — Спрашивает, в какой именно заднице вы застряли. Или вы за полтора часа успели забыть дорогу до выхода? — Да тут просто Ники вовсю фантазирует, как половчее трахнуть нашего новенького, — с готовностью, безжалостно сдал кузена Аарон, даже не моргнув. — План, конечно, пока сырой и полон технических недостатков, но зная его упорство, рано или поздно он обязательно что-нибудь придумает. Ники вспыхнул до корней волос, округлив глаза от такой предательской подлянки. — Ну ты и мудак, Аарон, — искренне и горько вздохнул он, поспешно отворачиваясь и практически выбегая в дверь мимо застывшего Эндрю. — Ого, Ники, — хмыкнул Эндрю, и в его голосе прозвучала опасная, вибрирующая нотка. — Быстро ты на этот раз переключился. — Разве меня можно в этом винить? — Хэммик бросил на Нила долгий, многозначительный взгляд. На мгновение реальность в глазах Нила дрогнула. Вместо жизнерадостного лица Ники ему померещился один из тех «знакомых» из прошлого. Легкая, защитная улыбка Нила мгновенно сползла, сменившись маской неуверенности и плохо скрываемого испуга. Старая привычка — казаться жертвой, чтобы выиграть секунду. Он отвел взгляд от Эндрю всего на миг, но этого хватило. Миньярд сорвался с места, как сжатая пружина. Он бросился на Хэммика, сгреб его за воротник джерси и с такой силой впечатал в стену, что по кафелю пошли звуковые вибрации. Ники охнул, когда из его легких вышибло воздух, но даже не попытался защититься. Он замер, глядя на кузена широко раскрытыми глазами. Нил вопросительно глянул на Аарона, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию, но тот лишь равнодушно разглядывал свои ногти поверх перчаток. Такая вспышка агрессии была для них обыденностью, как утренний кофе. Сердце Нила неожиданно сжалось от странного узнавания. Эндрю в этот момент пугающе напоминал ему Ханну. Та тоже бросалась на любого мужчину, который смел слишком настойчиво липнуть к Нилу. Но Ханна прошла через ад десятилетнего сексуального рабства, это выжгло в ней всё человеческое, оставив лишь инстинкт защищать «своё». А что случилось с Эндрю? Почему он так яростно метит территорию? «Соблюдай чужие границы, если хочешь, чтобы уважали твои», — всплыл в памяти пьяный голос Энди. Нил тряхнул головой, отгоняя призраков. — Эй, Ники, — прошептал Эндрю. Его шепот на немецком был похож на шипение гадюки. — Не трогай его. Усек? — Ты же знаешь, я не обижу его, — так же тихо ответил Ники, пытаясь вернуть себе самообладание. — Но если он сам захочет… — Я сказал: не трогай. — Какой же ты жмот, — фыркнул Ники, чья бравада всегда граничила с безумием. — У тебя уже есть Кевин, зачем тебе еще и… Он осекся. Воздух в коридоре словно заледенел. До Нила не сразу дошло, что произошло, пока он не заметил тусклый блеск металла. Эндрю приставил к животу Ники короткий нож. Лезвие едва касалось ткани джерси, но Нил знал: одно движение, и сталь войдет в плоть так же легко, как в масло. «Надо будет все-таки покопаться в архивах, — отстраненно подумал Нил. — Не хотелось бы однажды обнаружить этот нож у себя между ребер из-за того, что я не знал правил игры». — Ш-ш-ш, Ники, ш-ш-ш, — Эндрю воркующим тоном, словно успокаивал капризного ребенка, провел кончиком ножа по животу кузена. — Что за кислый вид? Все будет хорошо, если ты просто закроешь рот. Миньярд улыбался, но эта улыбка не предназначалась для радости. Это был оскал хищника. Он не шутил. Если Ники сейчас сделает неверный вдох, Эндрю порежет его, не задумываясь о последствиях, о команде или о своей свободе. Нил решил, что с него хватит этого спектакля. — Эти ножи из спортмагазина? — спросил он самым непринужденным, почти скучающим тоном, на который был способен. Эндрю замер. Острие ножа замерло. — Фигня, — со знанием дела заключил Нил, сделав шаг ближе и бесстрашно разглядывая оружие. — Дешевая китайская нержавейка. Хватит махать этой палкой, Эндрю. Идемте на поле, Кевин там скоро дыру в покрытии протрет. Эндрю остолбенело посмотрел на Нила. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто похожее на искреннее удивление. Он ожидал страха, мольбы или хотя бы напряжения, но не экспертной оценки качества металла. — И правда, — Эндрю резко отстранился от Ники, и его лицо снова стало непроницаемым. — Идем, а то мы совсем заждались. Нож исчез в его рукаве или под одеждой так быстро, что Нил даже не заметил движения. Чистая работа. Проходя мимо, Аарон коротко, почти незаметно сжал плечо Ники — единственный жест поддержки, на который он был способен. Ники смотрел им вслед, а когда заметил взгляд Нила, натянул на лицо свою привычную, яркую улыбку. Но на этот раз Нил увидел в ней только горечь. — Если подумать, ты вообще-то не в моем вкусе, — бросил Ники, когда братья скрылись за дверью. Голос его слегка дрожал. — Будешь еще пить или пойдем на второй заход? — Как ты? — прямо спросил Нил. — Ерунда, привычное дело, — отмахнулся Ники и зашагал к выходу. Нил перехватил его за локоть, заставляя остановиться. — Не спускай такие вещи на тормозах, Ники. Это ненормально. Ники замер, и его фальшивая улыбка окончательно осыпалась. — Ох, Нил… Ты так настойчиво ищешь проблем на свою голову. Послушай… — он мягко высвободил руку. — Эндрю — другой. Он видит мир через кривое зеркало. Даже если тебе кажется, что он переходит черту, ты ему этого не объяснишь. Он тебя просто не услышит. Не вставай у него на пути, если хочешь дожить до конца сезона. «Да я не про это, идиот, — подумал Нил, чувствуя, как по шраму внизу живота пробежала фантомная дрожь. — Я знаю, что такое "перейти грань"». Воспоминание об операции по пересадке тканей, которую ему пришлось перенести в подпольной клинике после встречи с одним маньяком, отозвалось тупой болью. На поле Кевин уже вовсю демонстрировал свое нетерпение. Он стоял точно в центре, на огромном логотипе в виде лисьей лапы, и выглядел как генерал перед решающим сражением. Когда Аарон, Ники и Нил подошли ближе, Кевин сухо щелкнул пальцами. — Аарон, ты со мной, — скомандовал Дэй. — Ники, Эндрю, берите к себе ребенка. Играем два на три. Наши ворота пустые. — Я не ребенок, — Нил нахмурился, хотя внутри него всколыхнулась привычная осторожность. По документам он был почти ровесником Кевина, но на деле — на два года младше. Впрочем, Кевин об этом знать не должен. — Может, возьмешь Эндрю к себе? — предложил Ники, пытаясь разрядить обстановку. — Тогда Нил сможет хоть разок ударить по воротам. Кевин посмотрел на Нила так, словно тот был пятном грязи на его клюшке. — Если бы я верил, что он способен хотя бы пробиться к воротам через защиту, я бы так и сделал. Но сейчас это пустая трата времени. — О-о-о, да это вызов! — ухмыльнулся Хэммик, поворачиваясь к Нилу. — Сделаем их, а, мелкий? «Можно мне вместо клюшки пистолет? Тогда я сделаю их за пять секунд», — меланхолично подумал Нил. Несмотря на то что их было всего пятеро, напряжение на поле было как в финале чемпионата. Позиции распределились быстро: Нил и Кевин застыли друг против друга на средней линии. Ники занял позицию на первой четверти, Аарон — в глубокой защите. Эндрю, который должен был охранять ворота, сегодня выполнял роль полузащитника. Раздался резкий свисток Кевина. Эндрю с неожиданной силой выбил мяч на половину поля противника. Звук удара клюшки о мяч послужил стартовым выстрелом. Нил рванул вперед, развивая предельную скорость, стремясь опередить Аарона. Он ожидал, что Кевин бросится за ним, но Дэй почему-то остался стоять на месте, провожая его странным, расчетливым взглядом. Аарон тоже не стал суетиться. Он даже не попытался перехватить мяч с отскока, словно заранее знал сценарий этой маленькой тренировочной драмы. Размышлять о странном поведении защитников времени не было — инстинкты Нила сработали быстрее разума, и он технично поймал летящий снаряд в воздухе прямо на сетку клюшки. Не прошло и двух секунд, как перед ним, словно из-под земли, выросла массивная фигура Кевина. Дэй двигался с пугающей для его комплекции скоростью. Прежде чем Нил успел сориентироваться и уйти финтом в сторону, Кевин с глухим, костедробительным треском обрушил свою клюшку на его оружие. Удар был такой силы, что мяч пулей улетел в одну сторону, а клюшка Нила, вывернувшись из пальцев, со звоном покатилась по покрытию. Нил глухо, сквозь зубы выругался. По суставам и предплечьям разлилась резкая, пульсирующая боль — Кевин бил наотмашь, не жалея ни чужого снаряжения, ни чужих рук. — Начинай вести счет, — бросил Кевин через плечо, даже не обернувшись, и устремился за катящимся мячом. Нил быстро подобрал клюшку, краем глаза оценивая ущерб, и бросился следом. Но драгоценные секунды были упущены, и угнаться за набравшим ход Дэем было уже невозможно. Наперерез Кевину, отчаянно размахивая клюшкой, попытался выйти Ники, но Кевин с оскорбительной легкостью, одним коротким финтом обвел его и уже через мгновение послал мяч в пустые ворота. Эндрю, которому по статусу полагалось защищать эти самые ворота, продолжал стоять на линии, лениво опершись подбородком на рукоять своей здоровенной вратарской клюшки. Он даже пальцем не пошевелил, когда сигнальные лампы на стене за его спиной вспыхнули тревожным красным светом, знаменуя гол. — Мог бы хоть попытаться, — раздраженно заметил Кевин, проходя мимо него. Чуть подумав, Эндрю медленно повернул голову в его сторону: — Ага. Наверное, мог бы. Что ж, как-нибудь в другой раз, когда на поле будет происходить что-то действительно интересное. Ники выудил мяч из сетки и небрежно перебросил его Эндрю. Тот лениво поймал его своей тяжелой, толстой вратарской перчаткой. Игра возобновилась. Голкипер, не тратя времени на разбег, мощным щелчком отправил мяч на противоположный конец поля. Кевин тут же рванул в сторону Ники, отрезая его от паса и оставляя Нила один на один с Аароном. Нил метнулся на перехват. Аарон шел параллельным курсом, его глаза за решеткой шлема горели холодной решимостью. Нил уже готов был накрыть мяч, как вдруг Аарон, жестко нарушая все негласные правила товарищеской тренировки, применил силовой прием. Он врезался в Нила на полном ходу, плечом в плечо. От сильного толчка Нил потерял равновесие. Его тело, привыкшее к экстремальным нагрузкам и дракам, инстинктивно попыталось сгруппироваться для идеального кувырка через плечо — так, как его учили на базах выживания. Вовремя спохватившись, Нил подавил этот профессиональный рефлекс, который мгновенно выдал бы в нем подготовленного бойца, и просто уперся клюшкой в землю, гася инерцию падения. Из-за этого маневра его плечо неприятно хрустнуло. Аарон тем временем без труда подобрал бесхозный мяч, изящным движением перебросил его через голову дезориентированного Нила и отдал точную передачу Кевину. Эндрю лишь лениво проследил взглядом, как мяч в очередной раз с глухим стуком бьется о натянутую сетку ворот. — Что вообще делает Эндрю? — спросил Нил, тяжело дыша и подходя ближе к Аарону. — Ничего, — Аарон пожал плечами, давая самый простой и очевидный ответ. — Он никогда ничего не делает, если ему не скучно. Или если ему не заплатят. На двадцатой минуте этой односторонней бойни Кевин окончательно потерял терпение. Во время очередной борьбы у борта он навалился на Нила всем телом, бесцеремонно прижал его к прозрачному пластику ограждения и, грубо ткнув тяжелой перчаткой прямо в грудь, прошипел сквозь зубы: — Ты шевелиться вообще собираешься, ничтожество? Или ты пришел сюда просто постоять? Нил попытался резко оттолкнуть его, но Кевин к этому моменту уже потерял к нему интерес, убрал руку и устремился к мячу, чтобы забить очередной, уже сбившийся со счета гол. Для команды, состоящей всего из двух сыгранных профессионалов, поле университета Пальметто казалось бескрайним. Действовало жесткое правило десяти секунд владения мячом, которое заставляло постоянно играть от борта, просчитывая рикошеты. Этот рваный, дерганый стиль игры был Нилу глубоко не по душе. Его тактическая неподготовленность к специфике экси лишь упрощала задачу Кевину и Аарону, которые чувствовали себя здесь как рыбы в воде. С каждой новой подачей Нил заставлял себя бежать быстрее, делать замахи резче, но тратить все свои физические ресурсы на эту возню ему откровенно не хотелось. Ему банально не хватало специфического игрового опыта. Против отточенной годами техники бывших игроков «Эдгар Аллан» его хаотичные детские навыки бегства выглядели бледно. Через сорок минут этого ада Кевин неожиданно резко свистнул, останавливая игру, и раздраженно указал клюшкой в сторону выхода: — Выметайтесь с поля. Вы оба, живо. В раздевалку. «Господи, можно я тоже уйду?» — мысленно взмолился Нил, аккуратно вытирая пот со лба. Ему приходилось тратить колоссальное количество энергии на то, чтобы просто имитировать сильную усталость. Во время его жестких тренировок с инструкторами из Управления, когда его гоняли по полосе препятствий под палящим солнцем, физические нагрузки были куда более суровыми. Он, конечно, не был суперменом и действительно ощущал легкую усталость, но до того изнеможения, которое он сейчас усердно изображал, ему было еще очень далеко. — Слава тебе господи, — театрально застонал Ники, тут же бросив клюшку на плечо, и быстрым шагом потрусил к выходу, радуясь избавлению. Как только Аарон закрыл за собой тяжелую пластиковую дверь, Кевин стремительно подошел к Нилу. Без лишних слов он бесцеремонно сгреб его пальцами за металлическую решетку шлема и, как упирающегося пса, потащил через всё поле к воротам, где застыл Эндрю. При виде этой сцены Миньярд наконец-то соизволил проявить хоть какой-то интерес: он медленно выпрямился во весь рост и перехватил клюшку поудобнее. Кевин дотащил Нила до линии штрафного броска, прямо на выкрашенный силуэт лисьей лапы, и с силой отпустил. — Мяч сюда, — скомандовал Кевин, не оборачиваясь. Эндрю послушно, с легким щелчком послал мяч низом. Кевин перехватил его и с силой ткнул им прямо в грудную пластину защитного жилета Нила. — Будешь стоять здесь и расстреливать ворота до тех пор, пока Эндрю не выдохнется. Или пока у тебя руки не отсохнут. Может, при таком раскладе ты хотя бы случайно разок попадешь в сетку. — Ой-ой, — тихо, со свистом рассмеялся Эндрю из-за своей маски. — Боюсь, Кевин, это очень плохо кончится для нашего лохматого кролика. Кевин ничего не ответил. Он круто развернулся и быстрым, размашистым шагом покинул поле, со злостью хлопнув дверью раздевалки так, что эхо еще долго гуляло под высокими сводами стадиона. Нил обреченно вздохнул. Он поплелся в угол поля, где стояло тяжелое пластиковое ведро с тренировочными мячами, притащил его и поставил прямо у границы штрафной зоны. Сам же вернулся на исходную позицию, настраиваясь на монотонную работу. «Если я сейчас технично сымитирую обморок от истощения, они ведь отвяжутся от меня на сегодня? — цинично подумал он. — Я могу разыграть классический вазовагальный криз так, что даже Эбби ничего не заподозрит». Однако Эндрю, который во время игры с Кевином не пошевелил и пальцем, в поединке один на один с Нилом кардинально изменил свое поведение. Стоило Нилу сделать первый, довольно средний бросок, как Эндрю с пугающей резкостью сделал широкий замах своей массивной клюшкой. Раздался оглушительный щелчок — и мяч полетел обратно с такой скоростью, что со свистом врезался в противоположную стену стадиона. Нил проводил его взглядом, молча достал из ведра второй мяч и сделал новую попытку. Удары, замахи, свист рассекаемого воздуха и минуты постепенно слились в одну бесконечную, изнуряющую круговерть. Мышцы Нила уже начали по-настоящему гореть от специфической нагрузки, но останавливаться было нельзя. Он ведь должен был поддерживать образ одержимого экси-наркомана, который готов расшибиться в лепешку ради игры! В конце концов, решив, что для первого раза демонстрации «усталости» вполне достаточно, Нил решил разыграть карту физического предела. Выждав момент после очередного замаха, он заставил свои пальцы дрогнуть, имитируя судорогу и онемение кистей. Эндрю, который к этому моменту тоже должен был хотя бы немного устать (учитывая, что каждый мяч он отражал со зверской силой, словно пытался пробить обшивку купола), продолжал двигаться как безупречно отлаженный, безжалостный механизм. В какой-то момент Нил намеренно разжал пальцы. Его клюшка с глухим стуком выпала из рук, ударилась о резиновое покрытие поля и покатилась в сторону ворот Эндрю. Миньярд остановился. На его лице, скрытом за решеткой шлема, расплылась медленная, хищная усмешка. Вместо того чтобы зафиксировать мяч или подождать, пока Нил подберет снаряжение, Эндрю поймал отскочивший снаряд на сетку и с силой, в упор, запустил им прямо в беззащитного, безоружного Нила. В этот миллисекундный промежуток времени все боевые инстинкты Нила взвыли от опасности. Мозг мгновенно идентифицировал летящий в грудь тяжелый снаряд как прямую угрозу. Ему безумно, до зуда в суставах захотелось уйти с линии атаки — сделать резкий тактический перекат в сторону, уклониться, как его учили на тренировках по рукопашному бою. Но это было табу. Сделать это означало мгновенно раскрыть себя перед Эндрю, который и так слишком пристально за ним наблюдал. Нилу пришлось заставить свое тело замереть и принять этот удар. У Нила было одно золотое, вбитое под корку правило, которое когда-то спасло ему жизнь: никогда не показывай противнику свою настоящую силу. Показать предел своих возможностей — значит добровольно вручить врагу оружие против себя. Именно поэтому, когда Эндрю с пугающей скоростью запустил тяжелый мяч прямо в него, Нил даже не попытался уклониться. Сделать безупречный, неуловимый для обычного человека перекат, уйти с траектории удара за долю секунды — для него это было делом техники. Но для всех остальных это стало бы неопровержимым доказательством того, что под джерси «Лисов» скрывается не просто милый мальчишка, а профессионально обученный боец. Поэтому Нил принял удар. Мяч с глухим, звонким треском врезался прямо в решетку шлема. Сила удара была такой, что голову Нила откинуло назад, в глазах на мгновение заплясали багровые искры, а на губах проступил солоноватый вкус крови. — Давай-давай, не тормози, — донесся до него ленивый, издевательский голос Эндрю. Вратарь стоял на линии, покачивая клюшку на плече. — Время тикает, кролик. Мне тебя тут до вечера ждать? «Да пошел ты к черту, психопат, — раздраженно подумал Нил, с трудом сдерживая желание стереть эту ухмылку с лица Миньярда рукоятью клюшки. — Отпустите меня уже с этой чертовой тренировки! Мне сегодня еще нужно успеть заскочить к Локу, а я торчу здесь и разыгрываю комедию». Встреча с Локом была крайне важной частью его параллельной, скрытой от посторонних глаз жизни, и тратить драгоценное время на капризы таблеточного вратаря было верхом расточительности. Однако правила игры требовали безупречной актерской игры. Нилу пришлось снова натянуть на себя маску упрямого, изможденного идиота. Он со стоном согнулся, делая вид, что его колени дрожат от усталости. Потянулся к лежащей на покрытии клюшке, обхватил пальцами рукоять, но стоило ему поднять её на несколько дюймов, как он намеренно разжал пальцы. Клюшка со звоном покатилась по полу. Чтобы закрепить эффект, Нил бессильно опустил голову, уставившись в одну точку на полу и тяжело, прерывисто дыша. — О-о-о, нет, — протяжно, словно напевая детскую считалочку, проговорил Миньярд. — Кажется, у нашего великого будущего чемпиона серьезные неприятности. Куда же делся весь твой пыл, Нил? «Интересно, сколько лет дают в этом штате за непредумышленное убийство вратаря?» — мрачно подумал Джостен, медленно, с наигранным трудом опускаясь на одно колено. Скрючившись чуть ли не в три погибели, он предпринял еще одну «попытку» поднять свое оружие. Пальцы с трудом сомкнулись на обмотке. Эндрю тем временем вышел из ворот. Он лениво подошел ближе, перевернул свою массивную клюшку вертикально и оперся на нее подбородком, с холодным, почти научным любопытством наблюдая за копошащимся у его ног Нилом. Нил с ослиным упрямством поднял клюшку до уровня плеч, но тут же позволил ей снова выскользнуть. Мяч безобидно покатился по дуге и замер у бортика. — Ты сегодня разродишься или как? — поинтересовался Эндрю, склонив голову набок.— Мое терпение не безгранично, а смотреть на твои судороги становится скучно. Нил с тихим вздохом облегчения опустился прямо на прохладное покрытие поля, раскинув ноги. Всё. Спектакль окончен, финальный занавес. Больше притворяться не было сил, да и не требовалось — картина его полного физического краха была идеальной. — Я всё, — выдохнул он, прикрыв глаза. — С меня хватит. Эндрю сделал один короткий шаг вперед и с глухим стуком наступил тяжелым кроссовком на пластиковый крюк клюшки Нила, намертво прижимая её к полу. — Слезь с моей клюшки, — не открывая глаз, тихо произнес Нил. — А ты меня заставь, — Эндрю приподнял бровь и сделал изящный, приглашающий жест свободной рукой. — Ну же, кролик. Хоть попробуй. Покажи зубки. — Не нарывайся, Эндрю. — Ой-ой-ой, как страшно, я прямо сейчас расплачусь от ужаса, — с ядовитой издевкой протянул Миньярд, наклоняясь чуть ближе. — Умом ты определенно не блещешь, Джостен. Типичный, ограниченный, тупоголовый спортсмен. В твоей черепушке только экси и опилки. — От такого слышу, — огрызнулся Нил, внутренне усмехаясь тому, насколько легко Эндрю заглатывает наживку его фальшивого образа. Эндрю удовлетворенно хмыкнул, поднял вверх большой палец в шутливом жесте одобрения и двинулся к выходу с поля. Проходя мимо сидящего Нила, он как бы невзначай ощутимо толкнул его плечом. Нил, решив подыграть до конца, не стал удерживать равновесие. Его рука «подломилась», и он плашмя повалился на спину, растянувшись на покрытии. Лежа в этом положении мнимого изнеможения, он лениво прислушивался к удаляющимся шагам Эндрю. Хлопнула тяжелая дверь. Нил повернул голову набок, через прозрачную плексигласовую стену провожая взглядом силуэт Миньярда, скрывшийся в коридоре раздевалок. Убедившись, что на стадионе не осталось ни души, а камеры не зафиксируют ничего подозрительного, Нил одним легким, бесшумным и на удивление пружинящим движением поднялся на ноги. Никакой усталости в его теле не было и в помине — лишь легкий тонус в мышцах. Он плавно покрутил шеей, размял плечи, возвращая себе привычную идеальную осанку. — Надеюсь, мне хотя бы дадут выходной, — шепотом, полным притворной надежды, пробормотал он сам себе под нос. Тренировка и правда вышла неплохой — по крайней мере, он смог детально изучить манеру защиты Эндрю. До дома Ваймака Нил шел нарочито медленно. Его походка была слегка шаркающей, плечи опущены — он помнил, что на улице его все еще могут видеть случайные прохожие или бдительный охранник кампуса. Поднявшись на седьмой этаж, Нил обнаружил, что дверь квартиры тренера приоткрыта. Ваймак ждал его прямо в прихожей. В руках он держал круглую металлическую жестянку с молотым кофе, рассеянно постукивая по ней пальцами. — Звонил Кевин, — без предисловий начал тренер, окинув Нила тяжелым взглядом из-под нависших бровей. — Сообщил, что завтра ты на тренировку не выйдешь, у тебя постельный режим для суставов. Поэтому я, по его авторитетному мнению, должен буду весь день развлекать тебя записями прошлых игр «Воронов». Дэй сказал, что ты чуть руки себе не отломал по локти, пытаясь забить Эндрю. Я возразил ему, сказав, что ты не настолько клинический идиот, чтобы калечить себя в первый же день. Ну? Кто из нас прав? Нил почувствовал, как в груди разливается странное, непривычное тепло. «Кевин...ты все-таки не окончательная тварь. Решил прикрыть меня, чтобы дать время восстановиться». Разумеется, Дэй сделал это ради сохранности своего будущего «актива», но Нила устраивал любой расклад. — Я просто немного увлекся... — с кроткой, слегка виноватой улыбкой произнес Нил, разводя руками. — Увлекся он, — проворчал Ваймак и резким, коротким движением бросил ему жестянку с кофе. Нил среагировал мгновенно, его руки взлетели вверх, ловя банку. Но в следующую долю секунды его мозг выдал предупреждение: у тебя «отбиты» руки, ты не можешь поймать её так легко! Ему пришлось искусственно ослабить хватку. Металлическая банка выскользнула из его пальцев, с грохотом ударилась о кафельный пол прихожей, крышка с глухим щелчком отлетела в сторону, и темный, ароматный порошок дорогого кофе веером рассыпался по всему коридору. Лицо Ваймака мгновенно налилось багровым гневом. Он сделал быстрый, тяжелый шаг по направлению к Нилу. — Идиот! — рявкнул тренер. Это произошло слишком быстро. Разум Нила, притупленный необходимостью постоянно контролировать каждое свое мимическое движение, на секунду опоздал с фильтрацией стимулов. На резкое движение крупного, разъяренного мужчины его тело отреагировало так, как его учили с пяти лет на тренировках выживания под началом мясника. Нил рефлекторно, с кошачьей быстротой отшатнулся назад, уходя в глухую защитную стойку. Его дыхание перехватило, мышцы сжались, готовые к приему удара или к мгновенной контратаке в уязвимые точки противника. Только когда Ваймак замер как вкопанный, Нил осознал, что только что натворил. Он выдал свои настоящие, глубоко запрятанные рефлексы. Лицо тренера мгновенно разгладилось. С него исчезла вся злость, уступив место пугающей, тяжелой пустоте. Ваймак смотрел на него так, словно за секунду увидел всю изнанку жизни Нила. Нил спешно опустил глаза, стараясь дышать ровнее, но при этом ни на секунду не выпускал руки Ваймака из своего периферийного зрения. Это был еще один профессиональный навык, доведенный до автоматизма: Нилу хватало одного взгляда на положение плеч и рук человека, чтобы рассчитать безопасную для себя дистанцию. Он встал ровно на таком расстоянии, чтобы кулак Ваймака, если тот решит ударить, потерял половину своей кинетической энергии на излете, давая Нилу драгоценные миллисекунды на уклонение. Колючее, осязаемое молчание в коридоре тянулось, казалось, целую вечность. Слышно было лишь, как тикают часы в гостиной. Нил понял, что если он сейчас не заговорит, тишина его задушит. — Сегодня я допустил ошибку, — тихо, почти беззвучно произнес он, глядя на рассыпанный кофе под ногами. — Этого больше не повторится. Я всё уберу. Ваймак не шевелился. Он глубоко, тяжело вздохнул, и этот звук был полон такой усталости, от которой опускаются руки. Тренер ткнул пальцем в пол рядом с собой. — Подойди сюда. Нил инстинктивно потянулся вниз, чтобы поднять жестянку и хоть как-то загладить вину, но Ваймак остановил его резким жестом: — Нет. Оставь это барахло. Просто подойди. Нил осторожно перешагнул через кофейную кучу и остановился прямо перед Ваймаком — ровно на расстоянии вытянутой руки плюс еще пара дюймов. Его глаза были опущены, но все чувства были обострены до предела. — Посмотри на меня, — негромко, но властно приказал Ваймак. — Сейчас же, Нил. Нил неохотно поднял голову, встречаясь взглядом с усталыми, умными глазами тренера. — Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил раз и навсегда, — жестко начал Ваймак, глядя ему прямо в душу. — Я вспыльчивый, невыносимый, крикливый старый хрыч. Я часто ору так, что стены дрожат, и швыряюсь под руку попавшимися вещами, когда меня все достает. Но я никогда, слышишь меня? Никогда не распускаю руки и никого пальцем не трону, если только какой-нибудь конченый кретин не решит броситься на меня первым. Я ни разу в своей жизни не ударил ребенка или того, кто слабее меня. И уж поверь, я не собираюсь делать исключение для тебя. Ты меня понял? Нил молча смотрел на него. В его мире все люди, у которых была власть или сила, говорили подобные вещи перед тем, как сломать тебе пару ребер. Он не поверил ни единому слову Ваймака — это было бы слишком глупо и опасно. Но правила маскировки требовали покорности. Он послушно кивнул: — Да, тренер. — Я говорю с тобой совершенно серьезно, парень, — Ваймак сделал шаг назад, давая Нилу больше личного пространства, словно почувствовал его невидимую броню. — Не смей бояться меня больше, чем ты боишься этого мелкого психопата Эндрю. Это просто глупо. Нил мысленно усмехнулся. Он мог бы объяснить Ваймаку, что дело вовсе не в характере, а в возрасте и комплекции тренера — крупные взрослые мужчины ассоциировались у него исключительно с отцом и его палачами, в то время как ровесники вроде Эндрю были понятной, предсказуемой угрозой. Но объяснять это было бы смертельно опасно. — Да, тренер, — послушно повторил он свою заученную формулу. — Ладно. Я уже поел, — Ваймак махнул рукой в сторону кухни и окончательно отступил назад. — Но со стола еще не убирал, там полно еды. Иди, приводи себя в порядок и марш ужинать. Я сам займусь этим чертовым полом. Нил не заставил себя просить дважды. Он быстро проскользнул в ванную, смыл с себя дорожную пыль и остатки спортивного грима, а затем отправился на кухню. Там его ждал сытный, горячий ужин. Нил умял всё подчистую, до последней крошки — его организму требовалось колоссальное количество калорий для поддержания формы. Расправившись с едой и аккуратно вымыв за собой посуду, Нил тихо прошел по коридору. Из приоткрытой двери кабинета лился мягкий свет настольной лампы. Ваймак сидел за своим рабочим столом, заваленным бумагами, чертежами схем игры и старыми кассетами, и сосредоточенно хмурился, изучая какие-то отчеты. Напряжение этого дня постепенно спадало, уступая место ночной тишине. Убедившись, что Ваймак полностью погрузился в изучение старых отчетов и схем, Нил решил по-тихому слинять. Его шаги были бесшумными, как у призрака — старая школа выживания приучила его двигаться так, чтобы даже половицы не смели скрипнуть под его весом. Он аккуратно притворил за собой дверь квартиры и растворился в прохладе ночного подъезда.

***

В круглосуточной кофейне на окраине города его уже ждала фигура, знакомая с самого юношества. Лок ничуть не изменился за те годы, что они не виделись. Всё те же густые, тронутые ранней сединой темные волосы, всё те же теплые карие глаза, излучающие усталое спокойствие, и всё те же отвратительные, старомодные усы, которые он упорно отказывался сбривать. Лок был, пожалуй, единственным взрослым мужчиной, от которого Нил не шугался при резких движениях. А всё потому, что никаких «резких движений» Лок не делал в принципе. Его главной фишкой были феноменальная неторопливость и размеренность: казалось, его тело физически не успевает за ходом мысли. Он говорил медленно, двигался плавно, словно давая Нилу время просчитать каждый его шаг и убедиться в полной безопасности. Сейчас Локу было уже около пятидесяти. Мда, настоящий старик по меркам Нила, привыкшего к недолговечности человеческой жизни. Сама кофейня была оформлена в пастельных, нежных тонах, которые в тусклом свете ночных ламп отливали мягкими красками. На деревянном столике между ними аккуратной стопкой лежали бумажные салфетки. Нил, едва сев за стол, машинально потянулся к ним и взял несколько штук. Лок медленно, не мигая, проследил за его тонкими пальцами и негромко хмыкнул. — Рад тебя видеть в живых, парень, — неторопливо произнес мужчина. — Ага, — коротко кивнул Нил, уже увлеченно складывая из салфетки сложный бумажный треугольник. Этому бесполезному навыку оригами его когда-то научил один заезжий офицер в лагере подготовки. Нил уже давно позабыл его имя и лицо, но пальцы до сих пор помнили каждое движение бумаги. Это помогало унять мелкую дрожь и занять руки. — Закажи себе что-нибудь, — Лок кивнул на меню. — Ты же любишь это свое «Яблочное королевство». Это был умный, чисто психологический ход со стороны Лока. Нил терпеть не мог приторные сладости, но от этого конкретного пирожного отказаться просто физически не мог. Оно было его слабостью, связующей нитью с редкими моментами нормального детства. — Оно похоже на то, что делают в Париже? — не поднимая глаз от салфетки, спросил Нил. — Вкус один в один, — медленно кивнул Лок. — Специально искал место, где его готовят по оригинальному рецепту. Нил сделал заказ. Когда пирожное и кофе оказались на столе, они погрузились в глубокое, вязкое молчание. Но это не было тем напряженным молчанием, от которого хочется бежать. Им двоим было комфортно в этой тишине. Лок приехал сюда исключительно ради того, чтобы лично убедиться, что Нил до сих пор дышит и не впутался в очередную смертельную авантюру, а Джостен был просто рад бесплатно и вкусно поесть. Классическая сделка, где все оставались в плюсе. — Как там Лили? — спросил Нил, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно, будто его действительно волновала судьба его официальной опекунши. Виделись они крайне редко, и их отношения трудно было назвать семейными. Лок грустно и понимающе улыбнулся, отчего вокруг его глаз собрались мелкие морщинки. — А я уж думал, ты не спросишь. Раньше твой первый вопрос звучал как: «Эта белобрысая какашка еще не захлебнулась в унитазе?» Растешь, Нил. Становишься вежливым. Нил лишь неопределенно хмыкнул. Да, их отношения с Лили не задались с самой первой секунды. Так уж вышло, что они встретились сломленными, дикими подростками: ей было шестнадцать, ему — тринадцать. При первой же встрече они умудрились устроить жестокую, кровавую драку прямо в коридоре. Лили тогда грезила профессиональным боксом и имела отличный удар, а Нил уже вовсю проходил неофициальную подготовку в структурах ФБР и умел убивать голыми руками. В итоге они знатно разукрасили друг другу лица, и эта взаимная, яростная ненависть со временем переросла в странную, негласную традицию. Лили была внебрачной дочерью Энди. Энди в свое время была слишком молода и глупа, чтобы воспитывать ребенка, но и делать аборт или отдавать девочку в приют наотрез отказалась. В итоге Лок, будучи братом её непутевого отца, взял опеку над новорожденной Лили на себя. А когда Энди немного подросла и встала на ноги, она наладила с ними связь. После смерти Энди — того самого прочного, единственного звена, которое связывало их всех вместе — Нил и Лили мгновенно отдалились друг от друга на максимально возможное расстояние. Лили была абсолютной, пугающей копией Энди внешне, а Нил перенял все привычки и повадки погибшей женщины. Смотреть друг на друга для них было равносильно тому, чтобы ковыряться в открытой ране. Им обоим было проще разбежаться по разным углам страны. Лили формально оформила над ним опеку, чтобы уберечь от социальных служб, но все вопросы они предпочитали решать удаленно, сухими переписками. — Я могу переформулировать вопрос, если тебе так больше нравится, — сухо заметил Нил, отправляя в рот кусочек яблочного пирожного. — У неё всё хорошо, — мягко ответил Лок, делая глоток своего чая. — Недавно приводила какого-то парня знакомиться. Хороший малый, серьезный. Думаю, скоро замуж позовет. Нил знал об этом женихе. Формально они с Лили не общались, но раз в несколько месяцев кто-то из них обязательно присылал другому короткое, ни к чему не обязывающее сообщение с новостями из жизни. Это был их странный способ держать руку на пульсе. — Ясно, — кивнул Нил. — А ты сам как? — Ой, да как обычно, — небрежно отмахнулся мужчина. — Сижу в своем тихом участке, штаны проветриваю от скуки. Бумажная волокита, мелкие кражи... Ну и слава богу, что серьезных преступников в округе меньше стало. Меньше работы — спокойнее спится. — Поздравляю, — искренне произнес Нил. Они снова замолчали, когда молодая официантка принесла Нилу его порцию кофе на вынос. Забирая стаканчик, Нил по привычке параноика повертел его в руках, осматривая со всех сторон, и вдруг наткнулся взглядом на аккуратный ряд цифр, выведенный синим маркером на картонном ободке. — Что это? — спросил Нил в пустоту. Девушка к этому моменту уже шустро испарилась за стойкой. Лок перевел взгляд на стаканчик, затем на Нила и тяжело, сокрушенно вздохнул: — Какой жених пропадает... И ведь даже не понял ничего. Нил проигнорировал его реплику, пряча стаканчик в карман куртки, а Лок с привычной ему медлительностью вернулся к своему салату.

***

Через две недели Нил пришел к окончательному, неутешительному выводу: оправдать завышенные ожидания Кевина Дэя он не сможет никогда. Напряжение росло с каждым днем. Дошло до того, что холодный, полный брезгливого осуждения взгляд Кевина начал мерещиться Нилу на каждом шагу — даже в пустых коридорах общежития. Нил либо действительно не понимал, что именно он делает не так на поле, либо понимал, но его физическое тело, не привыкшее к специфической геометрии экси, просто отказывалось подчиняться. Да, бегал Нил быстрее всех в команде, его скорость была феноменальной, но во всём остальном — в технике, силе удара, тактическом мышлении — остальные «Лисы» превосходили его на голову. Кевин прекрасно знал, что Нилу катастрофически не хватает игрового опыта, но прощать ему промахи даже не думал. Каждая ошибка Нила разбиралась на глазах у всей команды с особой, садистской тщательностью. Нил не хотел, чтобы его жалели — жалость в его мире была синонимом слабости. Но он отчаянно, до зубного скрежета нуждался хотя бы в одном дне полноценного отдыха. В какой-то момент, когда уровень его изнеможения перешел все границы, он сдался и обратился к Ники за банальным советом — как найти подход к этой экси-иконе и не умереть в процессе. Хэммик на это лишь грустно, сочувствующе улыбнулся: — Я же тебя предупреждал, Нил. С Кевином по-хорошему не бывает. Для него экси — это религия, а мы все — грешники, которые плохо молятся. Издерганного, находящегося на грани нервного истощения Нила это «утешение», ясное дело, вообще не взбодрило. К счастью, жгучая, ядовитая злость на самого себя и глухая ненависть к снисходительно-презрительной манере Кевина выполняли роль отличного топлива. Они выжигали из его головы любые зачатки страха перед прошлым. Нил тренировался с этой неадекватной, полубезумной командой уже две недели, а Кевин упорно продолжал делать вид, что перед ним пустое место. Дэй замечал исключительно косяки, число которых, судя по ежедневным крикам на поле, росло в геометрической прогрессии. В конце концов терпение Нила, несмотря на всю его выдержку и шпионскую закалку, окончательно иссякло. Да пусть бы он снова отбил себе руки до кровавых мозолей в воротах Эндрю, пусть бы его ломали на каждой тренировке — лишь бы Кевин перестал смотреть на него так, словно Нил лично осквернил его любимую клюшку. Из-за постоянного стресса Нил даже перестал посещать тренажерный зал — там было слишком людно и шумно. Вместо этого по вечерам, когда кампус погружался в сон, Нил выходил на изнуряющие пробежки. Он наматывал бесконечные круги вокруг стадиона, бегал вверх-вниз по крутым бетонным трибунам, загоняя себя до полусмерти, чтобы заглушить гудящие мысли. К началу третьей недели на него вдобавок ко всему напала тяжелая, изматывающая бессонница. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором начинали кружиться лица из прошлого: отец с его тесаками, Лола с безумным смехом, Рико в черной форме «Воронов» и Кевин, кричащий, что Нил — бездарное ничтожество. В одну из таких бесконечных, душных ночей Нил не выдержал. Он сердито отбросил в сторону одеяло, быстро натянул спортивные штаны, кроссовки и бесшумно вышел из дома Ваймака, растворяясь в непроглядной, сырой темноте ночного города. Ему нужно было бежать. Бежать так быстро, чтобы собственное прошлое наконец-то отстало от него хотя бы на шаг. Было около двух часов ночи, и мир вокруг окончательно погрузился в непроглядную, вязкую темень. Город спал, но призраки прошлого Нила никогда не знали отдыха. Прохладный ночной воздух, пропитавший насквозь его тонкую одежду, недвусмысленно намекнул: пижамные штаны стоило бы сменить на что-нибудь более плотное и подходящее для побега, если таковой потребуется. Впрочем, по пути к университету Пальметто Нил быстро согрелся. Ритмичный шаг и привычка контролировать дыхание — то, чему его учили с детства, — разогнали кровь. В окрестностях дома Ваймака освещение было скудным, словно тренер намеренно выбирал место, где тени были глубже всего. Но как только Нил вышел на извилистую Окружную дорогу, огибавшую кампус, фонарей стало больше. Их мертвенно-белый свет дробился об асфальт, выхватывая из пустоты одинокую фигуру бегунка. Нил мог добраться до стадиона даже в полной темноте, даже с закрытыми глазами — его мозг уже выстроил идеальную тактическую карту местности. На парковке, как обычно, сиротливо притаились два-три автомобиля. На второй площадке, судя по ленивому, едва различимому силуэту, прохаживался охранник. Нил привычно отметил траекторию его движения и время обхода. Он ввел цифры кода, замок щелкнул, и Нил, открыв тяжелую дверь, уже собрался привычно щелкнуть выключателем, но его рука замерла в воздухе. Сердце пропустило удар: свет в фойе уже горел. Нил запоздало осознал, что прошел мимо черной машины близнецов, совершенно не обратив на нее внимания — он слишком привык видеть ее у стадиона во время официальных тренировок, и глаз просто «замылился». Он обернулся и нахмурил брови: что, если Ваймак слышал, как он уходил? Что, если тренер счел его состояние нестабильным и послал ребят приглядеть за ним? Отогнав эту параноидальную мысль, Нил бесшумно закрыл за собой дверь и направился в раздевалку. Его шаги были едва слышны — инстинкты, отточенные годами тренировок, работали безупречно. Он заглянул в каждый угол, проверил все возможные точки засады, но никого не обнаружил. В пустом фойе он сделал короткую растяжку, чувствуя, как тянутся мышцы, а затем осторожно толкнул заднюю дверь, ведущую на поле. До его слуха мгновенно донесся резкий, ритмичный стук мяча, отскакивающего от стены. Звук был тяжелым и сухим. Отсюда Нил не видел игрока — обзор по обеим сторонам закрывали высокие, уходящие в темноту трибуны. Пройдя к выходу на поле, он наконец разглядел Кевина. Дэй стоял в полном одиночестве на линии первой четверти. С методичностью заведенного механизма он доставал мячи из ведра и один за другим посылал их в стену. Нил молча взирал на это странное, почти пугающее в своей истовости упражнение. Только после дюжины ударов до него дошло: Кевин добивается попадания в одну и ту же точку, крошечную отметину на щите. Он отрабатывал меткость ударов правой рукой — той самой, которая должна была заменить ему всё, что он потерял. Глядя на то, как Дэй занимается этим посреди глухой ночи, упрямо и неистово, игнорируя усталость и боль, Нил почувствовал укол странного уважения. Он почти простил Кевина за его заносчивость. Ключевое слово — почти. Кевин требовал от себя не меньше, чем от других. Он сам задрал планку до небес и теперь тянулся к ней, не жалея сил и нервов, и искренне не понимал, почему весь остальной мир не желает гореть в том же пламени. Нил продолжал наблюдать за ним, но довольно скоро по затылку пробежал холодок. Ощущение чужого присутствия было осязаемым, как физическое прикосновение. Оглядываться нужды не было: такой тяжелый, сверлящий, почти препарирующий взгляд мог принадлежать лишь одному человеку. Нил не стал оборачиваться, чтобы не доставлять Миньярду удовольствия, а просто произнес достаточно громко, чтобы голос не утонул в гулком пространстве стадиона: — Не сыграешь с ним? — Нет, — отозвался Эндрю откуда-то слева, из густой тени трибун. Его голос был абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций. Нил подождал, но продолжения не последовало. Тишина между ударами мяча Кевина стала почти невыносимой. — Ты мог бы ему помочь, — заметил Нил, наконец поворачиваясь к источнику голоса. — И? Нил медленно развернулся, скользнул взглядом вдоль пустой домашней скамейки запасных и увидел Эндрю. Тот сидел в проходе, примерно десятью ступеньками выше, подавшись вперед и уложив скрещенные руки на колени. Нила поразил его взгляд: холодный, непроницаемый и пугающе ясный. Последние несколько недель Эндрю постоянно находился под воздействием таблеток, и Нил привык к его безумному, возбужденному оскалу. Сейчас же перед ним был человек, чье спокойствие казалось более опасным, чем любой приступ смеха. Внимание Нила привлекла и одежда — мешковатая футболка и простые спортивные штаны. Когда Эндрю забирал Нила из аэропорта, на нем была джерси, а после Нил видел его только в полной форме. Теперь, без громоздкой амуниции и вратарских перчаток, Нил наконец увидел неизменный атрибут Миньярда: черные повязки на обеих руках, идущие от кистей до самых локтей. Как утверждала ехидная шутка в команде, именно по ним окружающим и следовало различать близнецов. Но Нил чувствовал, что под этими повязками скрывается нечто большее, чем просто стиль. Проследив за взглядом Нила, Эндрю с ленивой грацией сунул два пальца под одну из повязок и извлек оттуда длинное узкое лезвие. В свете мощных прожекторов стадиона металл блеснул коротким, хищным бликом. Эндрю крутанул нож в пальцах и так же спокойно спрятал его обратно. — Это такая растянутая во времени попытка самоубийства? — поинтересовался Нил, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохо скрытого напряжения. — Ага, — равнодушно ответил Эндрю. — А если судья застукает тебя с оружием во время игры? Вряд ли ты отделаешься красной карточкой. К гадалке не ходи — тебя арестуют, а команду отстранят от соревнований, пока не убедятся, что мы все тут нормальные. Что тогда? — Буду горевать до самой смерти, — отозвался Эндрю с такой интонацией, будто говорил о прогнозе погоды. — За что ты так ненавидишь экси? Эндрю шумно вздохнул, точно его до крайности утомило назойливое любопытство новичка. — Да положить мне на твое экси. Ненавижу — скажешь тоже. Просто экси — это чуть менее тоскливая штука, чем сама жизнь, поэтому я решил какое-то время в него поиграть. Пока не надоест. — Не понимаю. — Твоя проблема. — Разве играть тебе не в удовольствие? Ты же лучший на поле, когда хочешь им быть. — Меня уже спрашивали об этом два года назад. Знаешь, что я ответил? Я сказал «нет». Такая бессмысленная херь в принципе не может быть в кайф. Это просто шум, Нил. — Бессмысленная? Но у тебя же настоящий талант. Это факт, который сложно игнорировать. — Лесть скучна, кролик, и я на нее не ведусь. Попробуй что-нибудь пооригинальнее. — Я только констатирую факты. Ты себя недооцениваешь и мог бы добиться невероятных высот, если бы хоть раз в жизни чего-то по-настоящему захотел. Эндрю улыбнулся — сухо, холодно и без капли веселья. — Вот сам и добивайся. Наш дорогой Кевин говорит, что ты — будущий чемпион. Что через четыре года ты станешь профи, а через пять будешь блистать в сборной страны. Он лично пообещал это тренеру. И ректорату. Он уламывал их, пока они не согласились тебя взять, несмотря на все твои... странности. — Он… что? — Нил вытаращил глаза, пытаясь переварить услышанное. В висках запульсировала горячая кровь. Эндрю явно врет, Кевин не мог такого сказать. Дэй едва выносит присутствие Нила на поле, он кричит на него при каждой возможности, называет ничтожеством. Зачем тогда Эндрю сочиняет эти небылицы? Хочет вывести его из равновесия? Посмотреть, как Нил сорвется? «С этой командой я точно застрелюсь», — пронеслось в голове у Джостена. — В общем, Кевин добился своего, и вот ты здесь, — подытожил Эндрю, не сводя с него пристального взгляда. — Наслаждайся своим звездным будущим. Нил стоял, оглушенный этой новостью. Если Эндрю не обманывает, значит, Кевин Дэй наврал всем вокруг, чтобы вытянуть Нила в Южную Каролину. А пойти на такие ухищрения он мог только по одной причине: он узнал Нила. Он всё-таки вспомнил того маленького мальчика из «Эдгар Аллан». — Никак не разберу, — Эндрю слегка сощурился, и его карие глаза превратились в две узкие, темные щели. Он разглядывал Нила так пристально, словно пытался разглядеть шрамы под его одеждой и ложь под его кожей. — Что-то во всей твоей истории упорно не сходится. — Я тебе не задачка по математике, — холодно отозвался Нил, заставляя свой голос звучать максимально равнодушно. — Но я всё равно тебя расколю, — мягко, почти ласково пообещал Эндрю. В его голосе не было угрозы — лишь абсолютная, пугающая уверенность хищника, который уже загнал свою добычу в угол и теперь просто наслаждается моментом перед броском. Нил ничего не ответил. Он молча отвернулся, давая понять, что разговор окончен. На поле Кевин как раз закончил свою безумную тренировку. Сделав глубокий вдох, он опустил клюшку и начал методично собирать разбросанные мячи обратно в пластиковое ведро. Когда Дэй направился к выходу с поля, за спиной Нила послышался шорох ткани. Эндрю зашевелился. Он бесшумно поднялся со своего места и начал тихо, почти невесомо спускаться вниз по бетонным трибунам. Шаг за шагом, он приближался к Нилу, заставляя того контролировать каждый свой вдох. — Ты — головоломка, — негромко бросил Эндрю, поравнявшись с ним. — Ну спасибо, — буркнул Нил, не глядя на него. — Это тебе спасибо, — Эндрю прошел мимо, даже не повернув головы в его сторону. На его губах играла легкая, едва заметная усмешка. — Мне как раз чертовски нужна новая игрушка на этот сезон. Старые уже начинают приедаться. — Я не игрушка, — отчеканил Нил вслед его удаляющейся спине. — Поживем — увидим. Тяжелая пластиковая дверь на поле открылась со скрипом. Кевин вышел из игровой зоны, стянул с головы громоздкий шлем и, мазнув мимолетным, безразличным взглядом по Эндрю, тяжело уперся глазами в Нила. В его взгляде не было и капли того восхищения, о котором только что вдохновенно разливался Миньярд. Только привычное, глухое раздражение. — А ты что здесь забыл в три часа ночи? — резко спросил Кевин, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Хотел потренироваться, — спокойно ответил Нил, устраиваясь поудобнее на холодных трибунах. Правда, не с клюшкой, а с гантелями. Решил немного подтянуть физическую форму. — Толку-то, — брезгливо бросил Кевин, проходя мимо. — С твоей техникой тебе не поможет ничего. Это было чертовски грубо, но именно эти слова Нил и надеялся услышать больше всего на свете. Внутри него мгновенно отпустило тугое напряжение, и дышать стало гораздо легче. «Значит, Эндрю всё-таки врал, — с облегчением подумал он. — Никакой Кевин не считает меня будущим чемпионом. Дэй по-прежнему видит во мне лишь пустое место. Миньярд просто пытался залезть мне под кожу и заставить запаниковать». Поставив тяжелое ведро с мячами под ноги, Кевин аккуратно положил свою клюшку и шлем на край трибуны, готовясь снять громоздкую защитную экипировку. Он стянул плотные перчатки, зажал их под мышкой и просунул занемевшие пальцы под жесткие лямки нагрудника, пытаясь расстегнуть крепления. Как только он закончил, Эндрю, молча стоявший рядом, без лишних слов забрал у него тяжелое снаряжение, а затем аккуратно подцепил пальцами за металлическую решетку шлем. Это странное, почти заботливое безмолвное взаимодействие между ними всегда казалось Нилу чем-то инородным. — Эндрю? — негромко позвал Кевин, снова беря в руки свою клюшку, словно не желая расставаться с ней ни на секунду. — Уже иду, — отозвался Миньярд и, нагруженный чужой броней, первым двинулся в сторону темного коридора раздевалок. Нил продолжал сидеть на трибуне, уставившись неподвижным взглядом на пустое, залитое ярким светом прожекторов поле. Когда они ушли, он даже не обернулся. Лишь тихий, глухой щелчок закрывшейся двери возвестил о том, что он наконец-то остался один. Выждав около десяти минут и лично удостоверившись, что Кевин и Эндрю не устроили где-нибудь в коридорах засаду, Нил поднялся и направился в местный тренажерный зал. Назвать это место полноценной «качалкой» было сложно — здесь всё было слишком новым, чистым и профессиональным. Нил подошел к турникам. Боже, как он скучал по простым, грубым уличным турникам из своего прошлого! По тем ржавым железным перекладинам в заброшенных дворах и пыльных парках, на которых он мог подтягиваться часами, сбрасывая мышечное напряжение и лишние мысли. Спортивные снаряды Пальметто были слишком высокотехнологичными, но для обычных подтягиваний подходили вполне сносно. Он занимался долго, до тех пор, пока мышцы не начали гореть от перенапряжения, а пальцы не стали соскальзывать с металлического грифа. Когда он закончил и вышел в фойе, за панорамными окнами стадиона уже вовсю занимался бледный, холодный утренний рассвет. Возвращаться в квартиру Ваймака Нил посчитал плохой идеей. Во-первых, он чувствовал себя смертельно уставшим, а во-вторых, пока он дотащится до дома, тренер как раз проснется и усядется на кухне смотреть утренние новости. Лишние расспросы Нилу были сейчас нужны меньше всего. Рассудив так, он быстро обмылся в прохладном душе раздевалки, переоделся в чистую сухую одежду из своего шкафчика и без сил завалился спать на жесткую кушетку прямо в медицинском кабинете «Лисьей норы». Проснувшись около полудня от резкого света, бьющего в окна, Нил со стоном поднялся. Всё тело приятно поднывало после ночных нагрузок. Он быстро привел себя в порядок и зашагал обратно к дому Ваймака. В само здание общежития он без труда попал с помощью своего ключа, а вот квартирная дверь тренера на седьмом этаже снова оказалась не заперта — она была лишь слегка приоткрыта на несколько дюймов. Нил раздраженно вздохнул. Он уже мысленно приготовил гневную тираду о том, насколько легкомысленно Ваймак относится к собственной безопасности в городе, где каждый второй может оказаться наемником. Однако в следующую секунду все мысли о безопасности мгновенно вылетели у него из головы. Несмотря на то что щель была совсем крошечной, из глубины квартиры отчетливо доносились громкие, взволнованные голоса. Кто-то яростно, на пределе человеческих возможностей ссорился. Нил мгновенно подобрался. Его тело приняло боевую готовность, шаг стал бесшумным. Приложив ухо к прохладной деревянной щели и практически затаив дыхание, чтобы не издать ни единого шороха, Нил весь обратился в слух. — Черт возьми, Кевин, я сказал — сядь! — донесся до него резкий, вибрирующий от ярости голос Ваймака. — Не сяду! — если бы Ваймак секундой ранее не назвал его по имени, Нил ни за что не узнал бы этот искаженный, сорванный на хриплый панический визг голос Кевина Дэя. Великий и непоколебимый бог экси сейчас звучал как испуганный, затравленный ребенок. — Как вы могли такое допустить?! Вы вообще понимаете, что теперь будет?! — От меня ничего не зависело, и ты сам это прекрасно знаешь, черт тебя дери! — в голосе Ваймака звенела глухая, тяжелая ярость. — Эй, ты что творишь?! А ну стой! Послышался резкий, глухой стук — судя по звуку, человеческое тело с размаху врезалось в стену, выбивая воздух из легких. Воспользовавшись этой потасовкой и тем, что внимание мужчин полностью поглощено друг другом, Нил аккуратно скользнул внутрь приоткрытой квартиры. Он бесшумно, почти неуловимым движением закрыл за собой тяжелую дверь, хотя, справедливости ради, в этот момент он мог бы войти туда хоть с оркестром. Ваймак и Дэй были слишком заняты тем, что методично крушили гостиную. В следующее мгновение раздался звонкий, хлесткий звук разбитого стекла. Нил невольно поморщился, мысленно прикидывая, что именно пало жертвой чужого гнева — стакан или очередная рамка с фотографией. — Смотри на меня! — прорычал тренер, и в его голосе послышались пугающие, властные нотки человека, привыкшего удерживать людей на самом краю бездны. — Смотри мне в глаза, чтоб тебя приподняло и прихлопнуло, и дыши! Слышишь? Просто дыши, Кевин! — Я предупреждал Эндрю! — задыхаясь, судорожно выплюнул Кевин. Каждый его вдох давался ему с явным, хрипящим трудом. — Я говорил ему, что он придет за мной! Рано или поздно, он найдет способ! Я говорил! «Ага, значит, Эндрю всё-таки что-то знает», — мгновенно зафиксировал в памяти Нил. Его аналитический ум, выпестованный годами жесткого инструктажа и шпионских игр, тут же начал выстраивать новые логические цепочки. Что именно Кевин успел разболтать Миньярду под действием алкоголя или в минуты слабости? И какова реальная цена защиты, которую Эндрю гарантировал Дэю? — Это сейчас совершенно неважно, — отрезал Ваймак, пытаясь силой удержать бьющегося в панике нападающего. — Ты подписал официальный контракт со мной. Ты — игрок «Лисов». — Да плевать он хотел на ваши бумажки! — Кевин сорвался на отчаянный, надрывный смех, больше похожий на рыдания. — Он вернет университету все затраты на мое обучение! И глазом моргнуть не успеете, как он покроет все неустойки! Он может это сделать, Ваймак, и вам это тоже прекрасно известно. Он просто откупится от ректората, заберет меня обратно в Гнездо, а я... я не могу туда вернуться! Не могу, не могу, не могу! Слышите?! Мне пора уезжать. Я должен бежать прямо сейчас, пока его люди не явились сюда. Может... может, если я вернусь сам, добровольно, он проявит снисхождение и просто простит меня? А если ему придется снова гоняться за мной по всей стране, он точно меня убьет. Медленно и больно. Он убьет меня, Ваймак! — Заткнись, — холодно и жестко перебил его Ваймак, пресекая развивающуюся истерику на корню. — Никуда ты не поедешь. Я не позволю тебе сделать эту глупость. — Я не могу сказать Рико «нет»! — закричал Кевин, и в этом крике было столько первобытного, парализующего ужаса, что Нилу на секунду показалось, будто температура в коридоре упала на несколько градусов. — Значит, просто молчи, — Ваймак понизил голос, но сталь в его интонации никуда не делась. — Держи свой рот на замке, а болтать и вести переговоры будем мы с Эндрю. Да, именно так — я и Эндрю. Только не говори мне, что ты успел забыть, на что способен этот таблеточный психопат, когда кто-то пытается покуситься на его собственность. Номер Бетси у меня на быстром наборе. Хочешь, прямо сейчас соединю вас через её рабочий телефон? Расскажешь Эндрю лично, что ты решил дать заднюю и сбежать обратно к своей мамочке в Гнездо? В квартире мгновенно воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Нил застыл в коридоре, боясь сделать даже самый тихий вдох. Наконец Ваймак заговорил снова — на этот раз значительно тише, но из-за сильного внутреннего волнения его обычно хриплый голос звучал скорее угрюмо и грозно, нежели ободряюще: — Я никуда тебя не отпущу, Кевин. С какой, к черту, стати? По контракту ты принадлежишь этой команде. Ты — мой игрок. Пускай Морияма платит нашему ректору сколько угодно, пускай заливает их золотом по самые уши, но юридический договор остается в силе до тех пор, пока ты лично его не расторгнешь. А ты этого делать не обязан, ясно тебе? Предоставь этого еблана Рико нам с Эндрю. Это наша забота — держать его от тебя на расстоянии вытянутой руки. Твоя единственная задача — команда и наше чертово место в турнирной таблице. Ты обещал мне четвертьфинал в этом сезоне, так изволь разбиться в лепешку, но выполнить обещание. «Не, оставлять Миньярда один на один с кланом Морияма — это слишком рискованно, — Нил нахмурился, анализируя ситуацию. — Эндрю силен, он безумен и опасен, но он понятия не имеет, как работает настоящая мафиозная машина. Если они ничего не знают о реальном влиянии главной ветви клана Морияма, то они обречены. Черт, неужели я зря сюда приперся?» — Это было раньше, — уныло, почти безжизненно отозвался Кевин, и звук его голоса напоминал шелест сухой листвы. — А сейчас всё изменилось. Правила игры переписаны. — В КРЭ дали твердое слово не оглашать эту новость прессе до начала июня, — раздраженно выдохнул Ваймак. — Они прекрасно видели, какие беспрецедентные меры предосторожности мы предприняли в связи с твоим трансфером, и теперь они ждут общего сбора команды, чтобы объявить обо всем официально. Я рассказал тебе об этом только потому, что посчитал, что ты должен быть готов. Но Эндрю... Эндрю пока что посвящать в эти тонкости не стоит. Поклянись мне, Дэй, что ты будешь держать себя в руках и не устроишь сцену, когда сегодня с ним встретишься. — Эндрю сам обо всем догадается, — горько усмехнулся Кевин. — Он не идиот. Он видит людей насквозь. — Тогда ври лучше, — отрезал Ваймак. — Включай все свои актерские способности, какими бы скудными они ни были. КРЭ только и ждет любого мало-мальски приличного повода, чтобы с позором выгнать Эндрю из лиги за его неадекватное поведение, и обратно мы его уже никогда не вернем. Что ты тогда будешь делать без своего ручного монстра, а, Кевин? Кто будет защищать твои ворота и твою шкуру? Оба мужчины надолго замолчали. Тишина затянулась настолько, что Нилу на мгновение показалось, будто разговор окончательно окончен и ему пора тихонько ретироваться. Но в конце концов Кевин глухо произнес: — Дайте мне телефон. — Если ты думаешь, что я позволю тебе звонить Эндрю в таком невменяемом состоянии... — Жану, — резко перебил его Кевин, и в его голосе на секунду проступили прежние властные нотки. — Я позвоню Жану Моро. Я должен услышать подтверждение лично от него. Я должен знать правду. Очевидно, Ваймака этот компромисс вполне устроил, потому что он больше не стал спорить. Нил затравленно оглянулся по сторонам, лихорадочно соображая, не пора ли ему по-тихому свалить из квартиры, пока его не обнаружили. То, что здесь происходило, было за гранью обычного спортивного соперничества. Это было чем-то по-настоящему жутким и опасным, раз с бывшего чемпиона страны, привыкшего смотреть на всех свысока, в мгновение ока слетела вся его спесь и высокомерие. Нил уже прикидывал траекторию своего бесшумного отступления, но тут Кевин снова заговорил. Нил замер как вкопанный: его поразил не столько изменившийся, тусклый и безжизненный тон Дэя, сколько то, что тот заговорил на беглом, безупречном французском языке. — Dis-moi que ce n'est pas vrai, — умоляюще попросил Кевин в трубку, и его голос задрожал от едва сдерживаемых слез. — Dis-moi qu'il n'a pas fait ça... Ответа собеседника Нил, разумеется, разобрать со своего места не мог, но резкий, хлесткий звук захлопнувшегося телефона и последующий грохот подсказали, что услышанное Кевину очень сильно не понравилось. В гостиной тяжело заскрипела мебель — расстроенный, морально уничтоженный Кевин без сил опустился на старый кожаный диван. — Жди здесь и никуда не смей дергаться, — коротко приказал Ваймак. Уже через пару секунд тренер оказался в темном коридоре. Заметив стоявшего в дальнем конце у вешалки Нила, он слегка вздрогнул от неожиданности — его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Однако Ваймак не промолвил ни единого слова. Он лишь смерил парня тяжелым, предупреждающим взглядом и сразу же скрылся на кухне. Оттуда донесся характерный сухой щелчок металлического замочка домашнего бара, тихонько звякнули стеклянные дверцы шкафа. Ваймак вернулся в кабинет, неся в руках тяжелый стакан с приличной порцией водки для Кевина. — Выпей, — донесся до ушей Нила его глухой голос. — Тебе нужно успокоить нервы. Я сейчас вернусь. Тренер снова появился в коридоре, аккуратно прикрыв за собой дверь в кабинет. Нил вопросительно ткнул большим пальцем себе за спину, указывая на входную дверь, и Ваймак, тяжело вздохнув, молча последовал за ним на лестничную площадку. Нил инстинктивно огляделся по сторонам, сканируя пространство на предмет возможных свидетелей или скрытых камер — профессиональная привычка, от которой невозможно избавиться. Но все двери на этаже были плотно закрыты, а в подъезде царила сонная, предрассветная тишина. — Я собирался молчать об этом как минимум до июня, — устало произнес Ваймак, прислонившись спиной к прохладной стене. — Много успел услышать, шпион недоделанный? — У Кевина случился тяжелый нервный срыв, — Нил безразлично пожал плечами, пряча руки в карманы куртки. — Конкретная причина мне неизвестна, но он явно напуган до смерти. — Команда Эдгара Аллана официально подала в КРЭ заявку на перевод в другой округ, — Ваймак заговорил медленно, словно сам до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. — И сегодня утром эту заявку утвердили. Без права обжалования. С первого июня «Вороны» официально входят в наш, юго-восточный округ. «Мда. Если они в этой команде действительно ничего не знают о криминальном влиянии клана Морияма, то это плохо, — цинично подумал Нил, чувствуя, как внутри разгорается опасный азарт. — Можно будет при удобном случае хорошенько поцапаться с Рико на поле или за его пределами. Этот самовлюбленный индюк от злости точно спизданет что-нибудь лишнее, что поможет мне разузнать о планах его семейки». — Этого просто не может быть, — вслух возразил Нил, искусно имитируя интонации растерянного экси-наркомана, для которого спорт — единственная реальность. — Это какой-то бред. — К сожалению, это реальность, — мрачно отозвался Ваймак. — «Вороны» — единственная сильная команда экси в Западной Виргинии, входящая в первый дивизион НССА, так что перевод в рамках лиги — дело плевое для людей с их связями. Члены комитета проголосовали, подписали бумаги, и готово. Дело сделано. — Не может быть, — упрямо повторил Нил, качая формой головы. — Мы «Воронам» не соперники. Комитет что, совсем рехнулся? Кто в своем здравом уме станет выставлять сильнейшую, непобедимую команду страны против заведомо слабейшей сборной лиги? В чем спортивный интерес? — Интерес тут исключительно финансовый, Нил, — Ваймак горько усмехнулся, и на его лице проступили глубокие морщины. — Выставит тот, кто прекрасно знает, что на этом историческом противостоянии можно очень хорошо погреть руки. Переход Кевина в наш университет вызвал тонну негатива в прессе, но в то же время породил просто сумасшедшую, небывалую волну зрительского интереса к экси. Комитет хочет довести эту драму до её логического, кровавого конца: Кевин Дэй и Рико Морияма снова выходят на одно поле, но на этот раз — впервые в истории! — как смертельные враги. И спонсорам глубоко плевать, кто из них победит. Этот фокус привлечет к лиге столько внимания, прессы и спонсорских денег, сколько они не видели за последние десять лет вместе взятые. — Я не могу играть против Рико, — тихо, но твердо произнес Нил, глядя тренеру прямо в глаза. — Я просто физически не готов к такому уровню. — Рико — это не твоя головная боль, парень, — отмахнулся Ваймак. — Предоставь его опеку Мэтту или Сету, они парни крупные, справятся. Твоя единственная задача на поле — обойти их защиту и забить мяч в ворота. — А если подать официальный протест? — спросил Нил. — В этом матче победитель ведь известен заранее. Это же чистое спортивное убийство. — Подать протест, конечно, можно, но какой в этом практический смысл? — Ваймак покачал головой. — КРЭ никогда не меняет своих решений, особенно если за этими решениями стоят люди, которые могут сильно ударить по интересам Мориямы. Тебе нужно кое-что знать об этой семье, Нил. Хотя, конечно, рановато для таких откровений. Я искренне надеялся, что сперва ты хоть немного освоишься здесь, привыкнешь к ребятам и к новой обстановке, а уже потом я посвящу тебя во всю эту грязь. Но раз комитет так торопит события, выбора у меня просто не остается. Собственно, вся эта история — секрет Полишинеля. То есть мы все, — Ваймак очертил в воздухе пальцем круг, явно имея в виду всю команду Лисов, — прекрасно об этом знаем. Но за пределами раздевалки языки никто не распускает. И так должно оставаться и впредь, тебе ясно? Иначе кто-то из нас может очень сильно пострадать. Или даже погибнуть. Нил сделал едва заметный шаг назад, незаметно нажимая кончиком языка на миниатюрный металлический пирсинг на языке. Это не было обычным молодежным украшением. Под видом титанового шарика скрывался высокотехнологичный военный диктофон последнего поколения — подарок от его давних контактов. Нужно было лишь слегка приоткрыть рот и вуаля — запись конфиденциального разговора пошла. Нил небрежно махнул рукой в сторону соседних дверей на лестничной площадке, уводя подозрения: — А как насчет соседей? Нас никто не услышит? — Я на этом этаже живу совершенно один, — успокоил его Ваймак, доставая из кармана пачку сигарет. — Этот дом построили примерно в то же время, когда заложили фундамент «Лисьей норы». Спонсоры нашего университета наивно рассчитывали, что «Лисы» будут регулярно побеждать, и толпы фанатов захотят арендовать жилье поближе к стадиону. Ну, а мы, как ты знаешь, все эти годы феерически лажали, и квартиры на верхних этажах так и остались не раскуплены. Нижние этажи заселены полностью обычными студентами, средние сдаются в аренду на время футбольного сезона, а вот два самых верхних этажа пустуют. И сразу предупреждаю твой хитрый взгляд: нет, нелегально заселиться в одну из этих пустых квартир нельзя, даже не думай об этом. Я за этим лично слежу. Нил технично проигнорировал это прямое обвинение, лишь слегка прищурив глаза. — Ближе к делу, тренер. Рассказывайте. Ваймак затянулся, выпустив густую струю сизого дыма, скрестил руки на широкой груди и внимательно, почти изучающе посмотрел на Нила. — Тебе вообще известно, как именно Кевин оказался у нас, в университете Пальметто? Официальную версию слышал? — Слышал, конечно, — кивнул Нил. — Сломал левую руку во время катания на лыжах. Играть больше не мог на прежнем уровне, вот и перевелся сюда в качестве помощника тренера. Пришел вслед за Эндрю, так ведь? — Это я его сюда притащил, — тихо сказал Ваймак, и в его голосе проступила застарелая обида. — На зимнем банкете он буквально ввалился ко мне в гостиничный номер посреди ночи. Вместо его левой руки там было сплошное кровавое месиво из костей и сухожилий. Парень был в состоянии глубокого шока. Ничего не хотел слышать: ни «Воронов» ставить в известность не позволял, ни в официальную больницу ехать не соглашался — панически боялся прессы. Эбби тогда подлатала его как смогла в полевых условиях, вколола обезболивающее, а я просто посадил его в наш командный автобус и вместе с Лисами увез в Южную Каролину. — Ничего не понимаю, — Нил нахмурился, искусно изображая замешательство. — Как он мог попасть с элитного лыжного курорта прямо в ваш гостиничный номер на банкете? Это же разные концы страны. — Да не ездил он ни на какой курорт, Нил, — выдохнул Ваймак, стряхивая пепел на бетонный пол. — Но ведь во всех спортивных новостях трубили, что он сломал руку, когда катался на лыжах в горах! — Полная херня для наивной прессы, — отрезал тренер. — Никакого несчастного случая на склоне не было и в помине. Нил замер, в замешательстве уставившись на тренера, хотя внутренне его мозг уже фиксировал важнейшие детали для будущего досье. Коротко кивнув своим мыслям, Ваймак продолжил: — За несколько дней до того злополучного зимнего банкета Комитет экси провел закрытое собрание по итогам уходящего года. Разговоров там только и было, что о феноменальном дуэте Рико и Кевина. Но некоторым крупным спонсорам и членам комитета очень не нравилось, как именно проходит текущий сезон. По их авторитетному мнению, Рико слишком явно оттирал Кевина на задний план, а Кевин, в свою очередь, намеренно не отыгрывал в полную силу, чтобы не затмевать своего названого брата. Морияму-старшего, Тэцудзи, буквально заставили объясниться перед спонсорами по поводу его странной тренерской тактики. В ответ на эти обвинения Тэцудзи прямо там, на закрытом корте, устроил поединок один на один между Кевином и Рико. Выиграл Рико. Лично я очень сильно сомневаюсь, что эта победа была честной, иначе всё сложилось бы совсем по-другому. И как только Тэцудзи отпустил обоих парней с поля в раздевалку... Рико своими руками сломал Кевину левую руку. Раздробил кости его клюшкой. Нила словно с размаху ударили под дых тяжелым пыльным мешком. На мгновение он даже забыл, как дышать. — Что?! Ваймак медленно провел своим большим пальцем по тыльной стороне собственной широкой кисти, наглядно обозначая место той страшной травмы. — Кевин никогда и никому не рассказывает, каково ему на самом деле жилось в «Воронах» под началом Тэцудзи. Но я почти на сто процентов уверен, что Рико и старик Морияма дубасили его и раньше за малейшую оплошность. Просто на этот раз у Кевина наконец-то включились остатки инстинкта самосохранения, ему хватило ума собрать свои скромные манатки и сбежать к единственному человеку, который мог его укрыть. Вот тебе и великая спортивная семья, да? Приемные родственники, чтоб их. — Я не верю в семьи, — тихо, со скрытой ледяной горечью произнес Нил. — Их не существует. — Я тоже не верю, — глухо отозвался Ваймак. Тренер произнес это настолько серьезно и искренне, что Нил наконец-то до конца осознал значение того странного, пронзительного взгляда, который Ваймак бросил на него при их первой встрече в захолустном городке Милпорт. Это было абсолютное, молчаливое понимание в глазах человека, который сам когда-то прошел через ад и выжил. Нил попытался прочесть на изрезанном морщинами лице тренера историю, скрывавшуюся за его вечной измученностью и грубостью. Что бы ни сломило Ваймака в прошлом, это произошло очень давно, и острая горечь с годами превратилась в глухую бронь. Однако произошедшее явно наложило на него неизгладимый отпечаток, раз он теперь посвящал спасению «сломанных» подростков всё свое свободное время. — Почему о чудовищном поступке Рико до сих пор никто в лиге не знает? — поинтересовался Нил, возвращая разговор в нужное русло. — Почему пресса молчит? — Потому что настоящая фамилия Рико — Морияма, — устало вздохнул Ваймак, выбрасывая окурок в жестяную банку. — И вот с этого самого места, парень, начинается настоящая, непролазная грязь. «О, а вот это уже становится по-настоящему интересно», — мысленно зааплодировал Нил, контролируя запись диктофона. Минуту тренер молча собирался с мыслями, словно решая, стоит ли посвящать девятнадцатилетнего мальчишку в такие опасные дебри. Затем он поднял вверх два указательных пальца, наглядно демонстрируя разделение власти. — Клан Морияма жестко делится на две ветви: главную и побочную. В главную входят исключительно старшие сыновья, в побочную — все остальные родственники, не имеющие прямого права на престол. Тренер «Воронов» Тэцудзи Морияма возглавляет побочную ветвь клана. А его родной старший брат Кенго железной рукой рулит всей главной семьей в Нью-Йорке. У Кенго двое сыновей — старший Итиро и младший Рико. Итиро, рожденный первым, остался со своим отцом Кенго в главной ветви. А вот Рико родился вторым, поэтому его по старым традициям отдали в побочную ветвь, и его официальным опекуном сделался дядя Тэцудзи. Теперь ты улавливаешь суть этой схемы? — Вроде да, — медленно кивнул Нил, изо всех сил стараясь сдержать рвущуюся наружу торжествующую ухмылку. — Картинка начинает складываться. — Семьи существуют практически раздельно, — продолжал Ваймак, глубоко затягиваясь и устремляя взгляд куда-то сквозь кирпичную стену дома. — Кенго и его главная ветвь безвылазно сидят в Нью-Йорке. Там у него легальный фасад — огромная международная торговая компания со множеством филиалов. Вся эта легальная империя в будущем целиком отойдет к Итиро. Тэцудзи и Рико, как представители побочной ветви, получают свой фиксированный процент от общей прибыли, но важными шишками их там никто не считает. В серьезные дела Кенго их не пускает, и никаких ключевых решений они не принимают. Именно поэтому Тэцудзи в свое время совершенно беспрепятственно уехал в Японию и изобрел там экси. Кенго было плевать: до тех пор пока это не наносит прямого ущерба репутации и доходам семьи, младший брат волен заниматься чем его душе угодно. А чего желает Тэцудзи? Тут никакого секрета нет. Он одержим идеей создать самую сильную, безупречную и беспощадную команду по экси в стране. Нил перевел взгляд на закрытую дверь квартиры позади Ваймака, мысленно возвращаясь к той истерике, в которой только что бился испуганный Кевин. — В чем тогда секрет, если об экси знают все? — тихо спросил он, сужая глаза. — Что заставило Дэй так паниковать? Ваймак медленно выпустил изо рта сизое облако дыма и с мрачным видом опустил плечи. — Настоящий, теневой бизнес семьи Морияма — это убийства. И рэкет. Нил метнул на тренера быстрый, острый взгляд. Ваймак в ответ лишь тяжело вздохнул и предостерегающе вскинул руку, призывая к молчанию. Сам же Джостен в эту секунду внутренне буквально ликовал. Наконец-то! Все его долгие поиски, смертельно опасные маневры и ложь принесли плоды. Он получил прямое, стопроцентное подтверждение того, что Рико напрямую связан с кланом Морияма. Пазл в его голове сошелся с приятным щелчком. Будь сейчас рядом Энди, она наверняка оценила бы этот триумф и приготовила бы в честь такого события его самый любимый яблочный пирог — тот самый, который пахнет домашним уютом и победой. Нил быстро взял себя в руки и напустил на лицо маску напуганного, ошарашенного подростка — натренированные мышцы лица послушно выдали нужную гримасу испуга. На самом же деле его холодный, расчетливый разум уже просчитывал стратегию наперед. Значит, вся информация, которую Кевин в моменты слабости разболтал Ваймаку — это лишь верхушка айсберга. А это значит только одно: Нилу во что бы то ни стало нужно подобраться к Рико как можно ближе. Изучить его психологический портрет, нащупать уязвимые места. А дальше действовать по обстоятельствам — либо искусно подлизываться и втираться в доверие, либо довести эту высокомерную пташку до такого бешенства, чтобы Рико сам в порыве злости выболтал всю необходимую Нилу информацию. Ваймак, разумеется, принял затянувшееся молчание своего новичка за обычный животный испуг перед могущественной мафией. — Морияма — это иммигрировавшая в Америку группировка якудзы, — продолжил объяснять тренер, расценив тишину по-своему. — Знаешь, кто такие якудза? Японская мафия, жестокая и беспощадная. Лет двадцать назад отец Кенго перевез своих самых доверенных дружков в Штаты и прочно обосновался на севере страны. Что конкретно они творят за закрытыми дверями своих офисов — ведать не ведаю, я в эти дела не лезу. Я не в курсе, как много деталей знает сам Кевин — он ведь связан исключительно с побочной ветвью, то есть с Рико и Тэцудзи. Но ему точно известно, что главная семья использует домашние матчи «Воронов» в качестве идеального прикрытия для своих крупных сходок. Сеть у них огромная, по всей стране, а университет Эдгара Аллана с его закрытой территорией — чертовски удобное место. Туда во время игр совершенно легально съезжается уйма высокопоставленного народа. Обычно они заседают в отдельных охраняемых ВИП-залах на верхних этажах стадиона и там спокойно обделывают свои грязные дела, пока внизу шумит толпа. — Настоящая банда, — медленно, с трудом выдавливая слова, произнес Нил, продолжая играть свою роль испуганного парня. Ваймак кивнул, пристально глядя на него в упор и ожидая бурной реакции. Но Нил лишь продолжал изображать глубокий шок. На самом же деле в его голове пронеслась разочарованная мысль: «Так они, получается, почти не связаны делами? Жаль. Я-то надеялся на более тесный контакт. Ну ладно, плевать. Если не получится добраться до верхушки сразу, то я хотя бы этих хваленых "Воронов" с превеликим удовольствием утащу за собой на самое дно». — Я рассказываю тебе всю эту чернуху только потому, что остальные ребята в команде уже давно слышали её от Кевина, когда тот напивался в хлам, — устало произнес Ваймак. — Но насчет самой якудзы можешь особо не дергаться. Как я уже сказал, Кенго и Итиро сидят в своем Нью-Йорке, и им глубоко насрать, чем именно заняты Тэцудзи и его капризный племянник Рико, пока те приносят доход и не светят фамилию в криминальной хронике. Просто ты должен четко понимать, почему эти двое ведут себя как отъявленные, неприкасаемые мерзавцы. За их спинами стоит колоссальная теневая власть клана Морияма. К тому же у Тэцудзи и Рико непомерно раздутые, просто королевские представления о собственной значимости. Ну а у нас в «Лисах» сейчас находится то, что они по какому-то недоразумению до сих пор считают своей личной собственностью. — Кевин, — не столько спросил, сколько констатировал Нил. — Именно, — вздохнул Ваймак, выбрасывая потухший окурок в жестяную банку из-под газировки. — Я искренне надеялся, что после той жуткой травмы они окончательно поставили на нем крест. Все спортивные аналитики в один голос твердили, что Кевин больше никогда в жизни не сможет выйти на поле. Из-за тяжести перелома его левой руки университету Эдгара Аллана даже пришлось расторгнуть с ним контракт. И когда я взял Кевина к себе в Пальметто простым помощником тренера, Тэцудзи даже не возражал. Мне тогда наивно казалось, что они готовы его отпустить и забыть. Но я ошибся. Тэцудзи забрал Кевина к себе в свое время вовсе не по доброте душевной. Он с самого детства растил из него будущую звезду мирового экси, угрохал на его тренировки, диетологов и пиар кучу времени и миллионы долларов. Для Тэцудзи Кевин — это не приемный сын и даже не воспитанник. Это исключительно ценная, долгосрочная финансовая инвестиция. И любые доходы, которые Кевин генерирует, по их законам по праву принадлежат только семье Морияма. — Но Кевин ведь практически инвалид! — Нил нахмурился, искренне возмущаясь такой практичности. — Его левая рука больше никогда не будет играть как прежде! — У него осталось его громкое имя, — жестко отрезал Ваймак. — А в спорте имя — это бренд, который стоит миллионы. — И Тэцудзи теперь хочет вернуть Кевина обратно в состав «Воронов»? — Если бы Тэцудзи действительно этого хотел, он бы просто прислал сюда своих громил и забрал его без лишнего шума, — покачал головой тренер. — Но Кевин ведь все равно не вернулся бы к ним добровольно, — заметил Нил, чувствуя, как внутри закипает злость. — Только не после того, что с ним сотворил Рико в раздевалке. Ваймак посмотрел на Нила с глубокой, искренней жалостью, от которой Джостен поморщился. — За все те годы, что Кевин прожил в Гнезде, Тэцудзи так и не удосужился официально оформить над ним опеку. Знаешь почему? Всё просто: Морияма принципиально не признают чужаков и полукровок в своей родословной. Тэцудзи дал Кевину крышу над головой, еду и тренировки, но при этом в буквальном смысле «подарил» его маленькому Рико в качестве живой игрушки. Кевин для них — не человек и даже не спортсмен. Он — их финансовый проект. Домашний питомец, породистый пес, на чьем ошейнике золотыми буквами выбито имя хозяина: «Рико Морияма». То, что Кевину вообще удалось сбежать от них в Южную Каролину — это самое настоящее, чертово чудо. И если завтра Тэцудзи лично позвонит ему и прикажет вернуться обратно в Гнездо, Кевин соберет вещи и подчинится. Он слишком хорошо знает, на что способен его бывший тренер в случае отказа. Кевин просто не посмеет сказать ему «нет». Страх вбит в его кости слишком глубоко. «Мда, ну и трэш, — мысленно резюмировал Нил, чувствуя легкое отвращение ко всей этой спортивно-мафиозной изнанке. — Похоже, у Дэя психологическая травма покруче моей будет. Но это не отменяет того, что мне нужно выжить среди всей этой грязи». — Тогда зачем им вся эта сложная возня со сменой игровых округов в КРЭ? — уточнил Нил, стараясь говорить спокойно. — К чему такие сложности, если можно было просто забрать его? — Морияма намерены до самого конца выжимать прибыль из своей инвестиции, — пояснил Ваймак, недовольно скрещивая руки на груди. — На триумфальное возвращение Кевина в спорт в качестве полноценного игрока они, конечно, всерьез не рассчитывают. Но тем не менее Кевин подписал контракт с «Лисами» и выйдет на поле как нападающий. Его безумная самоуверенность и былая слава заразительны, в этом сезоне он всё еще остается главной медийной звездой экси. Правда, Тэцудзи понимает: если Кевин облажается в первых же матчах, фанаты и критики быстро найдут себе другого кумира и окончательно спишут его со счетов. Тэцудзи считает, что сиять Кевину на небосклоне осталось недолго, а значит, нужно ковать железо, пока горячо. В этом игровом сезоне «Лисы» и «Вороны», играя в одном округе, просто озолотятся на одних только телетрансляциях. Публика со всей страны будет с замиранием сердца следить за каждым нашим шагом, делать безумные ставки на игры. Сюжеты на спортивных каналах, разнообразный мерч с нашей и их символикой, мощнейшая реклама на ТВ — вот это вот всё принесет миллионы. Тэцудзи намеренно сталкивает Рико и Кевина лбами на поле, заранее зная исход этой битвы. Он пойдет ва-банк: позволит «Воронам» публично и с особой жестокостью раздавить нас на поле, соберет колоссальный урожай побед и денег, окончательно вознесет Рико на пьедестал как лучшего игрока всех времен и народов, а Кевина после этого со спокойной душой спишет в тираж как отработанный материал. И никто даже не пикнет. — Тэцудзи сталкивает Рико и Кевина лбами, заранее зная исход. Он пойдет ва‑банк: позволит «Воронам» раздавить нас на поле, соберет урожай побед, вознесет Рико на пьедестал как «лучшего игрока всех времен», а Кевина — списывает. — Нил сглотнул. — Что, если Тэцудзи просто запретит ему играть? Ваймак молчал так долго, что Нил начал думать — он сам себе надумывает вопросы. Наконец тренер с тяжёлым вздохом ответил: — Кевин решился на побег только потому, что у него была сломана рука. Поступок Рико стал для него последней каплей. Это даёт мне надежду: может, у него хватит мужества противостоять и Тэцудзи. Но, честно говоря, так же вероятно, что мы его больше не увидим с клюшкой. И знай одну вещь — в тот день, когда Кевин перестанет играть, он умрёт. У него нет больше ничего, кроме экси; в жизни он научен лишь этому. И потому мы не имеем права проиграть «Воронам». Для него это — вопрос выживания. — Но обыграть их нереально, — пробормотал Нил. — Мы худшая команда в стране. — Значит, пора перестать быть худшими, — ответил Ваймак лаконично. — Пора взлететь. — Вы же сами в это не верите, — скептически отозвался Нил. — Если ты сам в это не веришь, зачем тогда здесь? — Ваймак повернул голову, посмотрел прямо в глаза. — Ты не подписал бы контракт, если бы заранее опустил руки. Я должен присмотреть за Кевином — он сейчас на грани, может навредить себе. Лучше будет, если он тебя сегодня не увидит. Могу попросить Эбби заехать и забрать тебя, если хочешь пообщаться с ребятами в укромном месте. Но одно условие: до июня — ни слова команды об этой теме. Мне надо обдумать, как продержаться этот сезон. — Обо мне не беспокойтесь, — ухмыльнулся Нил уклончиво. — Я схожу на пробежку, чем-нибудь себя займусь. — Внутри у него всё-таки зрела мысль: может, получится вытрясти у Эндрю хоть какую‑то полезную информацию. — Позаботься о Кевине, ему сейчас нужна компания, — добавил Ваймак мягче. — К четырем Кевина здесь не будет, — кивнул тренер. — В это время у Эндрю заканчивается сеанс с психологом. Ники поедет за ним в офис Бетси и по дороге подхватит Кевина. Нил кивнул. Он вышел в коридор, медленно спустился по лестнице и сел на самый низ. Лёгкое шевеление в кармане — он отстегнул диктофон от языка и, при помощи тонкого провода, который всегда прятал в джинсах под ремнём, быстро перекинул запись на маленькую флешку. Копий нужно было сделать много — на всякий случай. Он откинул голову назад и закрыл глаза. В голове снова всплывали старые кадры, за которые стыдно и больно: дни, когда отец мерил его силой, рисунки боли, крики, крышка крошилась под ногой, мать плевала и ругала. В те дни были и другие люди — Лола с едкой улыбкой, и Ромео с угрозами, и кто‑то вроде Кенго с холодной улыбкой, наблюдающий, как избивают. Эти воспоминания никогда не уходили далеко; они просто прятались в углу памяти, готовые выпрыгнуть, стоит задеть старую шрамовую ниточку. Звонкая пощёчина — и тут же шевельнулся рефлекс: «Нет, я не Натаниэль. Я — Нил». Вдох — выдох. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно держать контроль. Нужно найти Эндрю. Встав с прохладных ступенек, он двинулся прочь от подъезда. Шаги были быстрыми, но не надо было удаляться слишком далеко — Эндрю должен был заметить его и не подумать, что он прячется. В правой руке на всякий случай блеснула заколка в виде небольшого кинжала. Называть её «Ханна» было их с Анной шутливым кодом; она была не только украшением, но и рабочим инструментом в критической ситуации. Ханна — девушка с тяжёлой судьбой. Раньше ей пришлось пережить торговлю и эксплуатацию; годы лишений оставили на ней следы: она была ниже сверстников, голодная, израненная судьбой. Её настоящим именем в документах было Ханна, но в делах она предпочитала псевдоним Анна. Она прошла через многое, училась выживать, и со временем приобрела навыки, которые помогали ей не просто выживать, а действовать. Нил помнил, как они познакомились на одном из заданий: им вместе пришлось выходить на след преступника, и с тех пор они держались на связи. Это была страшная, но функциональная дружба — их дороги пересекались не ради приятностей, а ради результатов. Машина промчалась мимо, выхлопная волна задевала прохожих. «Ах да, точно — Эндрю», — пробежало в голове. Нил одним движением закрепил диктофон обратно за языком, заколку снова спрятал под бинт. Нужно было дождаться психа. Пока тот шёл — можно было позвонить Ханне и «пожаловаться» на жизнь, чтобы разузнать, не нашла ли она чего полезного. Он набрал её номер и оставил короткое сообщение: «Срочно — на связи.» положил трубку. Ханна отвечала редко, но когда отвечала — это было к делу. Энди в свое время курила неприлично много, хотя и пыталась изо всех сил скрывать эту привычку от Нила. Получалось у неё, мягко говоря, паршиво: она то тушила бычки в недопитых чашках с чаем, то едва не сжигала сухой газон на заднем дворе их временного убежища, то умудрялась обжечь себе все пальцы, пытаясь прикурить на сильном ветру. Нилу очень не хотелось подавать окружающим такой же дурной, нелепый пример, но Энди, сама того не желая, оставила после себя слишком глубокий след. И этот след пах табаком. После того как её не стало, Нил внезапно начал искать её присутствие в горьком сигаретном дыму. Образ матери, Мэри Джостен, тоже был неразрывно связан с запахом гари — но то был удушливый, страшный запах бензина, паленой плоти и горящей одежды, сопровождавший их вечный бег. А вот дешевый табачный дым казался Нилу чем-то родным, почти успокаивающим. Он едва успел достать сигарету из пачки, как она ловким, неуловимым движением перекочевала в бледные пальцы Эндрю. Миньярд, издав свой тихий, вибрирующий под действием таблеток смешок, с ногами забрался на лавку и уселся прямо на её узкую спинку, балансируя на грани фола. — Ты ведь меня позвал, верно? — лениво уточнил Эндрю, крутя сигарету между пальцами и не спеша прикуривать. — Верно, — спокойно ответил Нил, пряча руки в карманы куртки. — Тогда в следующий раз, кролик, не нужно просто стоять посреди дороги с видом потерявшейся сироты. Ты свисти погромче, чтобы Ники сориентировался и сразу тебя переехал. Так будет гораздо быстрее и избавит нас всех от лишних разговоров. — У меня есть для тебя интересная информация, — проигнорировал его выпад Нил. — Ух ты! — Эндрю притворно округлил глаза и восторженно всплеснул руками, но уже через секунду его лицо исказилось в привычной презрительной улыбке. — Мне абсолютно насрать. — А зря, — так же ровно отозвался Нил. Терять ему было нечего, и эта холодная решимость давала ему колоссальное преимущество перед психопатом. — Предлагаю честный обмен: ты рассказываешь мне всё, что тебе известно о старшей ветке клана Морияма, а я взамен делюсь с тобой одним очень свежим секретом. Эндрю задумчиво покрутил сигарету в пальцах, рассматривая её так, словно на фильтре были написаны ответы на все вопросы вселенной. Он явно уже решил, что ответит, но намеренно тянул время, наслаждаясь своей властью. Нилу торопиться было некуда — навряд ли его кураторы из ФБР или Лок ждали от него срочный отчет в ближайшие пару часов. — И откуда мне знать, что твой хваленый секретик действительно стоит той информации, которую я должен буду тебе выдать? — прищурился Миньярд. — Тогда чего еще ты хочешь для того, чтобы уравнять чаши весов? — спросил Нил. — Я ничего не хочу. «Я ничего не хочу...» В памяти Нила мгновенно вспыхнуло лицо Ханны. Маленький Абрам тогда удивленно моргнул, глядя на ее изможденный вид в их полутемном убежище. «— Как это — ничего? — спросил он тогда. — Очень просто, — устало и как-то безжизненно ответила девочка, отворачиваясь к стене. — Я просто смертельно устала, Абрам. В моей жизни всё устроено примитивно: выгодно — я делаю, невыгодно — пальцем не пошевелю. Всё просто». Нил тряхнул головой, возвращаясь в реальность холодного ночного кампуса Пальметто. — Тогда какое дополнительное действие или информация помогут нам урегулировать эту сделку? Чтобы чаша весов пришла в равновесие. Эндрю медленно наклонился вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. — Кто ты такой на самом деле? — Возможно, обычный человек, — уклонился от прямого ответа Нил. — Моя мать вообще утверждала, что я лохматый кролик. Это весь твой вопрос? Вместо ответа Эндрю резко подался вперед, протянул руку и крепко взял Нила за подбородок. Это было тактильно уязвимо, опасно близко, но Нил заставил себя не дергаться и послушно замер, контролируя дыхание. Пальцы Миньярда были жесткими и холодными. Он слегка повернул лицо Нила к тусклому свету уличного фонаря, вглядываясь в его глаза с пугающей глубиной. Через секунду Эндрю удовлетворенно хмыкнул и откинулся назад, отпуская его. До Нила мгновенно дошло: линзы. Миньярд в таком близком контакте без труда разглядел тонкую каемку цветных контактных линз, скрывающих его настоящий, ледяной голубой цвет глаз. «Ну и хрен с ним, — отрешенно подумал Нил. — Пусть думает, что хочет. Это не самая страшная моя тайна». — Нет, я придумаю свое условие позже, — протянул Эндрю, прикуривая наконец сигарету. — Сначала твой секрет. Или ты хочешь, чтобы начал я? — Что ты, Эндрю, я же истинный джентльмен, — притворно поклонился Эндрю. — Что-то ты совсем не похож на джентльмена, — хмыкнул Нил. — Да ну? — Миньярд попытался состроить обиженную гримасу, но ему быстро надоело играть эту роль. Он затушил окурок о подошву своего кроссовка и выжидающе уставился на Нила. — В общем, так, — Нил сделал шаг ближе, понижая голос. — Сегодня я возвращался на стадион после вчерашнего и решил немного покимарить на кушетке в «Лисьей норе». И совершенно случайно стал свидетелем того, как твоя ручная истеричка бьется в припадке паники в кабинете Ваймака. Сначала я грешным делом подумал, неужели Кевин настолько близко к сердцу принял мою паршивую игру на тренировке. Но всё оказалось гораздо веселее: Дэй до смерти испугался Рико. Представляешь, наша главная спортивная пташка перелетает в наш игровой округ. КРЭ одобрил перевод «Воронов». А Ваймак, кстати, строго-настрого велел Кевину ничего тебе не говорить, чтобы ты не устроил международный скандал. Эндрю испуганно приложил ладони к щекам, картинно округлив глаза: — О боже! И ты вот так просто взял и предал доверие тренера? — Но уже через секунду он громко, заливисто расхохотался, откинув голову назад. — Мда, кролик... С тобой и правда не соскучишься. Ты ходячая катастрофа. — Не называй меня кроликом, тебе по статусу еще не положено, — недовольно поморщился Нил. — А отвечая на твой вопрос — я лично тренеру ничего не обещал. Но буду очень рад, если ты подыграешь мне и сделаешь вид перед Кевином, что до сих пор пребываешь в счастливом неведении. — Ещё чего? — фыркнул Эндрю. — Чего ещё хочешь? — Ну, лично я очень хочу новенькую яхту в Майами, элитную квартиру в центре Москвы, свой собственный бренд одежды, сеть ресторанов на Манхэттене и, пожалуй, долю в крупном каршеринге, — загнул пальцы Нил с абсолютно серьезным видом. — Но, кажется, со всеми этими скромными просьбами мне нужно обращаться явно не к тебе. Эндрю с минуту смотрел на Нила не отрываясь, словно пытался просветить его рентгеном и отыскать хоть каплю фальши в этом потоке циничного сарказма. — Когда я скажу, ты без лишних вопросов едешь с нами в «Райские сумерки», — наконец произнес он. — В рай меня точно не пустят по состоянию здоровья, — сухо отшутился Нил. — Это закрытый клуб в Колумбии, идиот, — отрезал Эндрю. — А теперь — долги. Что конкретно тебя интересует по Мориямам? Нил едва заметно приоткрыл рот, активируя скрытый в пирсинге диктофон. На языке тихонько звякнул металл. Запись пошла. — Крупный, очень влиятельный преступный клан, — заговорил Эндрю, и его голос мгновенно потерял всякую шутливость. — Официально они занимаются логистикой, но их реальный профиль — заказные убийства, контрабанда оружия, тяжелые наркотики, работорговля и куча сопутствующего дерьма. Знаю точно, что весь архив их теневых сделок и компромат на половину сенаторов хранятся непосредственно в «Гнезде», на стадионе Эдгара Аллана. Но больше этого Кевин по пьяни никогда не болтал. Как только речь заходила о деталях, он просто начинал блевать от страха или отключался. — И это всё? — Нил разочарованно склонил голову набок. Мда. Информации маловато, но зацепка с архивом в «Гнезде» была просто золотой. Прежде чем вызывать на место федеральный спецназ или передавать данные Локу, Нилу нужно было кровь из носу убедиться в достоверности этих сведений. Иначе это будет его последняя ошибка в жизни. — Хочешь знать больше — возвращайся обратно к своим любимым «Воронам» и спроси у Рико лично, — ядовито усмехнулся Эндрю. — Куда? — не понял Нил. Его в этой жизни посылали по самым разным и экзотическим адресам, но к «Воронам» — еще ни разу. — Ты ведь у нас типичный бе-гу-нок, я прав? — Эндрю буквально по слогам выговорил это слово, и его безумная, наркотическая улыбка стала еще шире, добавляя его фигуре пугающего веса. «Бе-гу-нок!» В голове Нила снова зазвучал чистый, звонкий голос Ханны из их общего, покрытого пылью и шрамами прошлого. «— Почему я бегунок? — недоумевал маленький Абрам. — Потому что ты со своей сумасшедшей матерью бегал без остановки целый год, а потом еще четыре года мотался по разным странам под чужими именами, — резонно заметила девочка. — А ты тогда сама кто? — А я просто путешественница без обратного билета». Нил молча достал сигарету и прикурил. Всё-таки Эндрю и Ханна были чертовски похожи своей изломанной, жестокой энергетикой людей, прошедших через персональный ад. Но это сходство не вселяло в Нила доверия. Скорее наоборот — заставляло держать ухо востро и постоянно ждать удара в спину. — Меня в этой жизни много как называли, — небрежно отмахнулся Нил, пряча свои истинные эмоции глубоко под кожу. Ох, как же сильно он в самом ближайшем будущем пожалеет об этой своей легкомысленной недосказанности перед Миньярдом. Но это будет потом. А пока Нил просто небрежным жестом вручил Эндрю всю оставшуюся пачку сигарет, развернулся и зашагал в сторону круглосуточного кафе на углу улицы. Ему нужно было срочно сделать несколько защищенных копий ночных записей, перекинуть их на флешку и спрятать в надежном месте.