Серебро твоих глаз

      Кухня ателье полна жизни, особенно после столь долгого отсутвие его жильцов. Уют и тепло заполняло эти стены в такое утро как это. Совместное приготовление завтрака стало одним из любымых занятий не только для девочек, что проявляли все свои навыки хозяйственности и ответственности, но и для их преподавателя. Профессор Кифри не мог не смотреть на своих подмастерьев без тёплой улыбки. Спустя столько событий кажется, словно прошло много лет, а не несколько месяцев. Девочки стали намного осознаннее и это не могло не радовать. Из них выйдут великие волшебницы, и в этом не было сомнений.       Они научились великолепно использовать свои навыки в магии в повседневной жизни. Например, как сейчас. Риче совместно с Коко рисовали сигил прямо на тесте, из которого планировали сделать ароматную выпечку. Для этого нужно, чтобы тесто вышло тонким и равномерным, поэтому они решили использовать не так давно придуманое ими заклинание. Агата и Тетия занялись готовкой начинки, совместно с профессором       Коко замыкает круг сигилов, заставляя тесто тут же плавно поднятся в воздух, постепенно образовывая круг       – Получается! Сейчас у нас будет идеально тонкое тесто       – Только оно будет с привкусом чернил. Как мы это вообще есть будем? – оторвалась от очишения фруктов Агата       – А мы попросим кисточника съесть чернила! И у нас будет чистое тесто – предложила Тетия       – Но он и выпечку тогда съест вместе с чернилами.. – подзадумалась Риче, наблюдая за тестом, что постепенно приобретало круглую форму       Профессор подходит ближе к парящему тесту, рассматривая его       – Учитывая, что цепочка сигилов довольно мала и нарисована по самым краям, то, когда тесто примет нужную форму, мы можем просто срезать ту часть, что покрыта чернилами. И если, Тетия, ты так сильно хочешь накормить источника, я думаю он, с радостью съест обрезки – улыбается своей мягкой улыбкой профессор, предлагая своё решение, хотя он понимает, что девочки нашли бы возможно и другой выход из ситуации, но на это нужно больше времени. А с приёмом пищи затягивать не стоит, особенно таким важным как завтрак. Кифри облокачивается об край столешницы       – Приятно видеть, что заклинание, придуманное вами во время серебряной ночи, вы научились использовать в обычной жизни. Многие заклинания подобно этому остаются одноразовыми из-за неординарности ситуации и..— Профессора обрывает посреди фразы. Тесто, что только недавно парило в воздухе, за время небольшого монолога успело растянутся настолько, что порвалось под собственным весом, разрывая собой цепочку сигилов. Оно тут же довольно стремительно полетело вниз, с характерным звуком ударяясь об столешницу и поднимая облако муки       – Профессор! – практически хором воскликнули девочки, переживая за своего преподавателя       Теперь лицо и одежда Кифри были практически таким же белыми, как и его собственные волосы. Но как бы плачевно это не выглядело, профессор лишь рассмеялся от всей нелепости ситуации       – Всё в порядке, не волнуйтесь. Нечто подобное может случится, при совмещение магии с готовкой. Моя вина, не уследил – профессор снимает свои очки, чтобы протереть их от муки, что отсыпалась на них белой пылью       – Лучше уж быть покрыты мукой, чем намокнуть, хех. Но ванну всё равно придётся принять. Продолжайте без меня и попробуйте всё же традиционные способом раскатать тесто, над вашим заклинание подумаем чуть позже. Не стоит затягивать с приёмом пищи       – Хорошо, профессор, ещё раз извините – подняла брови домиком Коко       – Всё в порядке, это мелочь. Я скоро вернусь. Постарайтесь быть аккуратным и не пораниться – с наставлением удаляется профессор в ванную, параллельно возвращая очки на место. Без них он не сможет пройти и пары метров, что уж говорить о том, чтобы дойти до другой части ателье

*****

      Уже в ванной стоя перед зеркалом, Кифри выдыхает, давая лицу расслабится. Коко заметила. Заметила его фальшивую улыбку доведённую до идеала, заметила "непринуждённый" смех, что фантомно отзывался болью в лёгких. И всю остальную фальшивость его поведения тоже заметила.       А ведь он сам виноват, что раскрыл свою сущность перед и так травмированным ребёнком.       Смывая с собственного лица остатки муки, профессор погружается в свои мысли так глубоко, словно набраная в руки вода способна его унести на дно океана, возможно так же глубоко как расположен Лекторий, от воспоминаний о котором иногда проходит холод по коже       Чего он добился тем, что раскрылся перед Коко? Добавил себе напряжения и беспокойства в сердце, которыми оно и так за последнее время было слишком переполнено, что там не то, что древо в нём не расцветёт, а даже росток не успеет пустить корни, но даже не смотря на это..       Уставшие от напряжения и лёгкого тремора пальцы отодвигают в сторону пряди волос, скрывающие часть лица. Приходится немного сощурится, чтобы хорошо приглядется. Ветка и правда цветёт. Неужели, он настолько привык быть в этом фантомном состоянии стресса, что собственное тело начало расценивать это как покой? А что если он заставит волноваться за себя не только Коко, но и остальных девочек? Станет ли тогда он сам волноваться за них достаточно сильно, чтобы..

НЕТ

      Звонкая пощёчина прилетает по собственному лицу. О чём он думает вообще? И так уже жизни собственных учениц столько раз подвергались опасности, дабы дерево не начало расти, но это уже перебор. Нужно придумать что-то другое, хотя бы на то время пока он не будет близок к цели       Приближаясь сильнее к зеркалу, приходится сильно напрячься, чтобы вглядется в собственный ещё здоровый глаз. Уже не такой яркий как раньше. Хрусталик глаза постепенно мутнеет, как и его разум в безумный идеях для поддержки собственной жизни. Что если он не успеет что-то придумать и полностью ослепнет? Он сможет рисовать по памяти, но как долго? Учитывая, что основная рука и так не всегда слушается из-за поддержки дерева. Будучи слепым, он станет недееспособным окончательно. Ему не то, что учеников нельзя будет обучать, его дорогой Оругио переквалифицируется из зорчего в сиделки для Кифри. Словно он немощный старик, в самом деле. Ну а что волосы уже белые как снег, глаз плохо видит, а кости переодически ломит и сводит. Чем вам не пожилой мужчина?       Эти размышления вызывают уже искренний смешок, хоть и с той же толикой боли в груди. Боль лишь вызвана тем, что такое и правда может случится и даже не в столь далёком будущем. Нужно найти в себе силы бороться, хотя бы пока он может видеть. И пока у него остались крупицы рациональности в собственном разуме       Дверь в ванную медленно приоткрывается и с характерным зевком внутрь заходит Оругио, пытающийся разлепись собственные глаза, то ли пытаясь проснутся ото сна, то-ли наоборот пытаясь не провалится в сон       Этих мгновений хватает на то, чтобы Кифри спокойно успел поправить причёску, пряча цветущую ветвь за волосами       – Доброе утро, Ори. Как успехи с заказами?       – М? – Оругио с трудом приподнимает голову, чтобы посмотреть на друга – Не начинай моё утро с работы. И так практически не спал – зорчий подходит ближе, в полусонном состоянии облокачиваясь на так удачно подставленное плечо – Ты в чём вообще? Ты как пылью покрылся. Стареешь?       Кифри на это лишь добродушно улыбается       – Не больше тебя. Ты смотри, скоро свой мех до пола отрастишь. Посмотрим тогда, кто из нас старик – беззлобно щипает друга за лохматую бороду профессор, под недовольный бубнёшь со стороны – А на мне лишь мука. Неудачный опыт совмещения магии и готовки. И я планировал переодеться и смыть с себя все эти остатки названной тобой "пыли"       – Потереть тебе спинку? – с игривостью в глазах ухмыляется зорчий       И от одного взгляда с подобной фразой хватает, чтобы Кифри почувствовал как ветки оплетают его лёгкие и сердце. Как можно не любить этого забавного, сонного и лохматого мужчину, которого он знает, по сути всю свою жизнь которую помнит? Вся его жизнь и смерть в этих глазах под которыми не сходит тень усталости, но которые хранят в себе всё. По щекам проходит волна жара, заставляющая немного отступится назад       – Кхм, я не взял сменную одежду. Как закончишь с водными процедурами обязательно поешь, уверен девочки уже во всю завтракают – поспешно удаляется из ванной Кифри, оставляя Оругио в лёгком недоумении, на котором тот сильно и не зацикливаться, возвращаясь к утренней рутине. В то время как профессор довольно стремительно уходит к себе, стараясь убрать из головы все согревающие душу и тело мысли. Ещё немного и он бы пророс прямо на месте, просто не сдержавшись и утонув в любви       Возможно это то как бы он хотел утонуть по настоящему, обретя вечный покой. Но он не может оставить ни Оругио, ни девочек. Не сейчас и никогда в будущем. Он будет сражаться до последнего за тех кого любит, даже если это любовь будет губить его самого.