Серебро твоих глаз

      Уже через пару часов снаружи ателье пошёл снег, и девочки совместно с Оругио отправились на полевое занятие. Кифри же с удовольствием остался в ателье, прячась от холода и непогоды. Всё же снег — это тот же дождь, просто в другой форме, а мокнуть совершенно не хочется.       Возможность побыть наедине с собой не в ночное время выпадает так редко, что такие моменты особенно ценны. Можно посветить время готовке, уборке или же банальному чтению какой-нибудь лёгкой литературы, чтобы просто занять время. Но когда на нос случайно прилетает одна из снежинок с улицы, все планы сходят на нет. Их дом где-то продувается, и это очень плохо. Если в ателье так легко залетает снег, то девочек может банально продуть, и они заболеют. А болеющие дети радости никому не сделают.       Может, оставить всё как есть? Если девочки заболеют, он будет переживать и не расцветёт       Кифри нервно встряхивает головой, прогоняя навязчивые мысли. Нужно достать свою зимнюю мантию и инструменты. Сегодня всё же придётся попасть под снег.       Перед уходом профессор оставляет под самым потолком несколько небольших ветряных сигилов, что он обычно использует для уборки пыли в ателье, но сейчас они прекрасно помогут найти место, где могла прохудиться крыша. Обычно подобными ремонтными работами занят именно Оругио, поскольку в подобном роде физического труда он намного умелее, чем тот же Кифри. Но забота о ателье — их общая обязанность, так что выбирать не приходится.       Вооружившись сумкой с инструментами, блокнотом с сигилами и укутавшись потеплее, Кифри оказывается на улице, где снег всё продолжает идти. Крупный снег мелькает перед глазами, заставляя и без того напряжённый глаз нервно дёргаться. Хуже такого снега только метель, но сегодня погода решила над ним хоть немного сжалиться.       Летучие туфли помогли без проблем подняться на крышу. Где уже на лету профессор прекрасно видел лёгкий вихрь воздуха, что поднимал ближайший к нему снег ввысь. «Как хорошо, что это дело всего пары минут», — уже успокоил себя Кифри. И всё было хорошо, пока он не наступил на саму крышу, что покрылась наледью за время похолодания. Тёплые сапоги Кифри решил не доставать из принципа, ведь работы ему правда лишь на пару минут, и это не стоит того, чтобы доставать из дальних шкафов сменную пару обуви. И сейчас он поплатился за свою беспечность сполна, проскользив по ледяной крыше, не удержав равновесие, проехавшись по ней своим лицом и рухнув с неё в ближайший сугроб.       Как бы не саднила щека от ушиба и не крючилось собственное достоинство от столь глупого падения, как Кифри и сам учил своих учениц: В любой ситуации нужно искать что-то хорошее, какой плохой ситуация бы не была. Он упал, но зато почистил крышу от снена. Так ещё и нечего не сломал, лишь синяками отделался. А если бы и сломал, всё равно благодаря дереву всё быстро затянется       Вторая попытка ремонта прошла удачнее и починить неполадки вышло довольно быстро, несмотря на то, что ладони сводило от пробирающего холод       Вернувшись в ателье казалось, что теперь то можно спокойно заняться своими делами, но вернувшись в комнату, чтобы разорвать сигилы Кифри обнаружил, что его падение на крыше не обошлось бесследно. Один из сигилов поставленных под потолком от грохота на крыше просто упал вниз, но ветряной поток и не думал останавливатся, разнеся по комнате не только пыль, но и не прибраные учебные материалы, письменные принадлежности и другие мелочи       Тяжёлый вдох помогает унять накатывающее раздражение. Чтож, теперь у него есть чем заняться

*****

      Жители волшебного дома возвращаются лишь ближе к вечеру. К тому времени снег уже почти кончился, но холод улицы никуда не делся.       – Ателье, мы вернулись! – вбежала первая Тетия, чуть ли не на ходу снимая мантию с сапогами. – Тут так тепло! Словно в песчаном облачке.       – Везде будет теплее, чем на улице, – стряхивала снег с капюшона Агата.       Все девочки постепенно заходят внутрь, и Оругио, как старший, заходит последним, закрывая дверь.       – Кифри, мы вернулись!       Профессор, не отрываясь от готовки десерта, улыбнулся, подзывая всех к столу.       – С возвращением. Садитесь за стол, я как раз закончил с основным блюдом. Не забудьте переодеться в сухое перед ужином.       Девочки с радостью убегают по своим комнатам, где им уже подготовлены тёплые пижамы, в то время как старшие остались наедине.       – И что у нас вкусного сегодня на десерт? – заглядывает из-за чужого плеча Оругио.       – Лепестковое печенье и тёплый джем из горных яблок. Прекрасное дополнение к согревающему чаю. Только я ещё не выбрал, какую чайную закладку заварить.       – Думаю, юные колдуньи сами выберут, что им по душе. А мы так сможем заварить что покрепче, – ухмыляется Оругио, снимая с головы колпак.       – У тебя разве нет каких заказов? Обычно к сезону тебя не вытащить из мастерской из-за работы, – с любопытством изгибает бровь Кифри, поворачивая голову к другу – если ты опять выпьешь слишком много, то совершено не сможешь работать.       Зорчий сразу меняется в лице. Довольная ухмылка сразу сходит на нет, и даже не из-за напоминания о работе. В синих, как море, глазах появляется волнение и беспокойство.       – Что у тебя с лицом? Ты где так пораниться умудрился? – зорчий подходит ещё ближе, рассматривая рану на чужой щеке.       Профессор сам с удивлением подносит пальцы к лицу, ощущая шероховатость под пальцами. Похоже, рана была и правда серьёзная, раз до сих пор не затянулась, даже с помощью серебряного дерева.       – Ах, это? Ничего страшного, я просто неудачно упал, пока чинил дыру в крыше. Лишь царапина.       – Тц, царапина. А ну бегом пошли, я обработаю тебе рану, у тебя половина лица в крови, – хватает его за руку Оругио, ведя за собой. – И не трогай лицо грязными руками. Занесёшь ещё заразу какую-нибудь.       – Но десерт! Я ещё не закончил с джемом, – возмущался профессор, пока его просто волокли за собой без какого-либо его желания и согласия.       – Да не убежит твой джем, идём уже. Девочки, мы будем заняты, ужинайте без нас! – прикрикнул зорчий, уводя Кифри с кухни.       Уже в мастерской Оругио, вооружившись своей компактной аптечкой, усаживает друга за рабочий стол напротив лампы, чтобы лучше видеть всю плачевность ситуации. – Хорошо, что девочки тебя не видели. Они бы так перепугались. Ты хоть иногда о себе думаешь вообще?       На мгновение профессор зудумываеися о том, что он наоборот думает о себе не позволительно много. Но в слух этого, конечно не говорит.       – Вы все стоите у меня на первом месте по приоритетности. Вначале вы, а потом уже какая-то мелкая царапина.       – Как ты легко говоришь о том, что может изуродовать тебе половину лица, – качает головой зорчий, раскладывая на столе всё необходимое. – Я понимаю, что у тебя и так всё скрыто волосами из-за твоего глаза, но не думаю, что тебе будут удобны длинные волосы, закрывающие почти всё лицо.       – Ну уж нет, я тогда стану похож на наставника Белдарута. А я уже насмотрелся на него и за время обучения, и за время событий на Серебряной ночи. Не хотелось бы видеть его и в зеркале по утрам, – в шутливой форме отмахивается Кифри, тем самым немного отодвигаясь от близко стоящего к нему Оругио.       Но манёвр не остаётся незамеченным, и Зорчий рукой придерживает спинку стула, не давая тому сдвинуться.       – Сбежать от моей заботы у тебя всё равно не получится. Даже не пытайся. Ещё прошу меня извинить, но мне придётся испортить твою причёску на время и убрать чёлку с лица.       – Ори, я уже и так благодарен тебе за помощь, я и сам справлюсь, – машет руками перед собственным лицом Кифри, не давая другу и шанса притронуться к изуродованному ранением лицу.       Зорчий на это лишь закатывает глаза, перехватывает чужие запястья ладонью, фиксируя их вместе.       – Неужели ты так переживаешь за свой шрам? Чего я там не видел? Твоя отсутствующая глазница меня не удивит.       Профессор уже не успевает ничего сделать, как его чёлку отодвигают с прикрытой глазницы. Ну вот опять.       – Ладно, это... Занимательно – не скрывает своего удивления Оругио, видя тонкую цветущую ветвь, чьи ветви в нескольких местах были надломлены или вообще отрезаны, словно ножницами.       Какие-то из этих ветвей Кифри и правда сам убирал, хоть и через боль, а некоторые, похоже, сломались от сегодняшнего падения.       Кифри тяжело вздыхает, понимая, что придётся снова, как и в прошлые разы, рассказывать всё Оругио, а потом стирать тому память. Как он делал уже не один десяток раз. Похоже, сегодня будет ещё один.       – Это будет долго. Закончи тогда с раной, пожалуйста, раз ты начал. А я... Объясню тебе, что это.       Оругио коротко кивает, возвращаясь к обработке раны. Он ещё даже не представляет, насколько долгим будет этот вечер.

*****

      – И как много раз ты стирал мне память? – Оругио за время их беседы сел прямо на свой рабочий стол, давая своим ногам после вылазки хоть немного отдыха.       – Я перестал вести подсчёт ещё когда это только началось.       В отличие от Оругио Кифри наоборот не сиделось на месте, поэтому внутреннюю нервозность он выражал хождением по комнате от одной стены к другой.       – Несмотря на стирание памяти, ты каждый раз сам догадывался до этого решения и сам стирал себе память, стоило мне начать пускать корни. Ты настолько прекрасный друг, что каждый раз принимаешь меня, заставляя моё сердце успокоиться. Сейчас ещё и Коко поступает так же. Мои внутренние переживания становятся меньше, и я снова начинаю зацветать.       Оругио лишь глазами следит за блужданием белой фигуры по мастерской, параллельно наблюдая за веткой дерева, что покачивается в такт движениям её владельца.       – То есть то, что я стирал сам себе память, заставляло тебя тревожиться настолько, чтобы ты не стал деревом?       – Конечно! Ты каждый раз подвергаешь свой разум опасности! Как я могу не тревожиться о тебе после такого? – Кифри хватает собственного друга за плечи, сжимая их почти что до синяков. – Ты каждый раз готов пожертвовать всем, что ты знаешь и помнишь, чтобы я продолжал жить!       – Я это понял, но мы хоть раз пытались это решить? Или ты уже успевал зацвести к тому времени? – успокаивающе зорчий положил свои ладони поверх чужих, желая немного ослабить хватку друга.       Кифри задумался. А ведь и правда. "Мы" в решении его проблемы никогда не рассматривалось. Ведь это казалось рискованным и бесполезным как для него самого, так и для Оругио.       – Это исключено. Ты и так занят работой и делаешь очень многое для нашего ателье. Я не собираюсь нагружать тебя своими проблемами. Я сам найду решение. – профессор нервно сглатывает накопившуюся слюну, убирая одну ладонь с чужого плеча. – Знаешь, разговор не задался, давай забудем. Буквально. – Круглый блокнот, обтянутый кожей, уже показывается на переферии зрения, но зорчий вовремя перехватывает чужую ладонь.       – Погоди ты. Я хочу тебе помочь. Да и ты только недавно говорил про безопасность моего разума. У тебя, похоже, получается забывать какие-то вещи и без использования магии, да?       – Ты не сможешь мне помочь. – строго отвечает профессор. Взгляд голубого глаза холоден, словно в нём вместо радужки образовался кусочек льда, не пропускающий свет. – Ты обо всём забудешь. О всём этом разговоре, о моей проблеме, ты всё это забудешь. Ты не сможешь так мне помогать, сам подумай. Память после заклинания не восстанавливается. Ты это прекрасно знаешь. – Через силу пытался вырвать свою руку с блокнотом из чужой хватки Кифри.       – Пока я помню и тебе это не вредит, я сделаю всё, чтобы тебе помочь. И мне всё равно, что ты об этом думаешь. – Оругио с силой пережимает мышцу на чужом запястье, заставляя блокнот просто выпасть из ладони.       Когда у самого сводит руки за работой, легко понять, куда можно зажать для нужного эффекта.       Кифри вдыхает побольше воздуха в грудь, чтобы что-то сказать. Но вместо каких-либо слов просто устало выдыхает, утыкаясь лбом в чужое плечо.       – Ты такой упрямый, просто невыносимый.       Оругио на эти слова лишь усмехается.       – Прямо как ты. Поэтому мы и вместе столько лет, не думаешь?       – Бесишь, особенно когда ты прав в такие моменты. – ворчит Кифри, не скрывая своего раздражения       Зорчий на недовольный бубнёж лишь искренне смеётся, хлопая друга по спине.       – Будь таким же искренним и дальше. Ты мне так нравишься ещё больше.