Не правильный

Это случилось в субботу. Мама Олега уехала к бабушке в область, оставив сыну деньги на пиццу и наказ не забыть выключить утюг. Олег ждал Влада. Они договорились посмотреть какой-то фильм — Олег настаивал на старом советском кино, Влад ржал и предлагал ужастик. Но Влад опаздывал на час, потом на два. Телефон молчал. Олег уже начал нервничать, набирать сообщения («ты где?», «всё нормально?», «Влад, ответь»), когда в дверь позвонили — не в домофон, а прямо во входную дверь квартиры. Громко, настойчиво, и сразу же снова. Олег открыл. На пороге стоял Влад. Но не тот Влад, которого он знал последние две недели. Глаза — красные, опухшие, с огромными зрачками, которые съели почти всю чёрную радужку. Он покачивался, опираясь плечом о косяк. Пахло от него травой — резко, сладко, дымно — и ещё чем-то кислым. Кофта «Адидас» была расстёгнута, под ней — голая грудь, покрытая потом. Волосы взмокли у висков. — Влад? — Олег схватил его за руку, пытаясь удержать. — Ты… ты в порядке? Влад поднял на него тяжёлый, мутный взгляд. Улыбнулся — но улыбка получилась кривой, почти детской, растерянной. — Олежек, — выдохнул он голосом, которого Олег никогда не слышал. Тихим, ломким. — Ты мой хороший. Самый… самый правильный. А я… бля. Он шагнул вперёд, и его огромное тело обрушилось на Олега. Сто с чем-то килограммов живого веса (мышцы, кости, полный карман мелочи) на восемнадцатилетнего стройного парня. Олег охнул, но удержал, вцепившись ему в плечи. Влад уткнулся носом ему в макушку, в кудри, и замер. — Всё плохо, — прошептал Влад. Горячее, влажное дыхание обожгло кожу. — Накурился… как скотина. Аж тошнит. Думал, не доеду. — Ты сел за руль в таком состоянии? — ужаснулся Олег, закрывая дверь ногой и кое-как волоча Влада в комнату. — А чё мне… пешком? — Влад споткнулся о ковёр, и они оба чуть не упали. Олег каким-то чудом усадил его на диван. Влад откинулся на спинку, запрокинув голову. Шея — мощная, с тёмной пробивающейся щетиной — была влажной. Грудь тяжело вздымалась. Он смотрел в потолок, и глаза его блестели — не только от травы, но и от слёз? Олег не мог разобрать. — Ты дурак, — сказал Олег, сам не веря, что говорит это этому огромному, опасному человеку. — Совсем дурак. Сейчас… сейчас я воду принесу. И поесть. Он развернулся, но Влад схватил его за запястье. Сильно, до боли. — Не уходи. Олег замер. Посмотрел на его пальцы — грубые, с обкусанными ногтями, сжимающие его тонкую руку. — Я никуда не ухожу. Я на кухню. — Не надо никуда, — голос Влада снова стал ломким, почти жалким. Он потянул Олега на себя, и тот, не удержав равновесия, упал прямо на него. На твёрдую, горячую, пахнущую травой грудь. Влад обнял его. Сгрёб в охапку, как плюшевого мишку, уткнулся лицом в его кудри и замер. Олег чувствовал, как бьётся его сердце — слишком быстро, как у загнанного зверя. Как дрожат его огромные руки на спине. — Просто посиди так, — прошептал Влад в волосы. — А то я сейчас… я распадаюсь, бля. Внутри всё трясётся. А ты… ты как якорь. Не тону с тобой. Олег лежал на нём, прижатый к мощному, влажному телу, и не знал, что делать. Но не отстранялся. Медленно, осторожно поднял руку и провёл пальцами по выбритому виску Влада, по щеке, по влажной от пота шее. — Всё хорошо, — сказал он тихо. — Я здесь. Ты не один. Влад судорожно вздохнул. И Олег почувствовал — плечо стало мокрым. Влад плакал. Молча, без звука, но всё его огромное тело сотрясала мелкая дрожь. Олег не знал, что случилось. Не знал, с кем Влад был сегодня, что курил, что видел. Но в этот момент он понял одну вещь, от которой стало страшно и спокойно одновременно. Он любит этого хулигана. Они пролежали так, наверное, час. Влад уснул — тяжело, глубоко, уронив голову на подушку дивана, одной рукой всё ещё сжимая футболку Олега. Олег укрыл его пледом, выключил свет и сел рядом на пол, положив голову на край дивана. Под утро Влад проснулся. Глаза были уже нормальными — чёрными, ясными, чуть виноватыми. Он посмотрел на Олега, сидящего на полу, на его растрёпанные кудри, на тени под глазами. — Ты не спал? — спросил хрипло. — Боялся, что ты упадёшь, — тихо сказал Олег. Влад долго смотрел на него. Потом спустил руку с дивана, грубо, но бережно притянул Олега к себе, заставляя встать на колени, и поцеловал. Уже не в уголок губ. А по-настоящему — глубоко, требовательно, с привкусом горечи и вчерашней слабости. — Дурак ты, — выдохнул Влад ему в губы. — Хороший мой дурак. Я теперь без тебя… никак. И Олег поверил.