Наложник

После казни Халма во дворце воцарилась настороженная тишина. Все поняли: Лэн неприкосновенен. Но в спальне Каддариана царил совсем другой настрой. Вечером, когда за окнами снова запели цикады, Кад лежал на высоких подушках, наблюдая за Лэном. Юноша только что закончил умываться и стоял в одном лишь нижнем халате, расчесывая свои светлые волосы. Хоть он не уходил на пол, но всё равно держался на той самой дистанции, которую Кад мечтал сократить. — Подойди ко мне, — негромко позвал Кад. Лэн послушно подошёл и сел на край кровати. Кад потянул его за пояс, заставляя оказаться между своих разведённых бёдер. Лэн замер, его дыхание участилось — он ожидал привычного продолжения ночи, но Кад не спешил его раздевать. — Сегодня я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня, — Кад коснулся его губ большим пальцем. — Не телом, а губами. Порадуй меня так, как умеет только преданный наложник. Лэн на мгновение нахмурился. Он знал основы, но во дворце Налира это искусство было окутано множеством нюансов, которым его, как сына знатного дома, никогда не учили. Он понял суть, но не понимал, чего хочет Кад. — Дозволено ли мне будет узнать... как именно, о мой Повелитель? — Лэн чуть покраснел, и это было первое проявление его смущения, которое Кад нашёл невероятно возбуждающим. Каддариан чуть приподнял бровь, любуясь его замешательством. — Я хочу, чтобы ты использовал свой рот, Лэн. Смакуй меня, как дорогое вино. Медленно, влажно... Не спеши. Я хочу чувствовать каждое движение твоего языка. Лэн сглотнул. Он медленно опустился на колени между ног Када. Его пальцы, немного подрагивая, начали расшнуровывать шальвары правителя. Когда плоть Када освободилась — тяжёлая, горячая и уже напряжённая — Лэн на миг замер, глядя на неё снизу вверх. — Ты не знаешь, с чего начать? — Кад запустил пальцы в его волосы, направляя голову Лэна к себе. — Начни с поцелуев. Представь, что это самое ценное, что есть в Налире, и оно принадлежит тебе. Лэн несмело коснулся губами самой вершины, и по телу Када прошла заметная дрожь. Это придало юноше уверенности. Он начал исследовать его — сначала кончиком языка, пробуя вкус кожи и жар, а затем, осмелев, обхватил губами, стараясь следовать указаниям Када. — Дыши, — прошептал Кад, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Не забывай дышать. И не бойся использовать руки... Это был их первый урок, где власть Када проявлялась не в силе, а в наставлении. Лэн, обычно такой уверенный в кабинете над картами, здесь чувствовал себя учеником, открывающим совершенно новый мир ощущений. Лэн поначалу действовал осторожно, почти методично, словно решал сложную задачу. Но когда он почувствовал, как под его губами пульсирует живая сила Каддариана, как вздрагивают мышцы на его бёдрах от каждого касания, в нём проснулось нечто первобытное. Подсознательный страх перед всевластным Повелителем вдруг трансформировался в осознание того, что он, Лэн, сейчас управляет наслаждением этого грозного человека. Он осмелел. Его движения стали более плавными и глубокими. Он перестал просто «выполнять приказ» и начал пробовать: как Кад отреагирует на легкий прикус? А на более сильное всасывание? С каждым новым стоном правителя Лэн чувствовал прилив странного, жаркого торжества. — Да... вот так, — выдохнул Кад, его пальцы уже не просто лежали на затылке Лэна, а властно направляли его темп. — Ты быстро учишься, мой лис. Лэн поднял на него взгляд, не прерывая ласки. Его глаза потемнели, в них зажёгся огонь, который Кад раньше видел только в моменты их интеллектуальных споров. Юноша внезапно понял, что ему нравится чувствовать этот вкус, нравится видеть Када таким — уязвимым в своём вожделении, откинувшим голову назад и полностью доверившимся его губам. Он начал подыгрывать себе рукой, перекатывая яички Када, и одновременно заглатывал его всё глубже, пока не почувствовал, как Повелитель Налира напрягся всем телом. — Достаточно, — хрипло приказал Кад, рывком поднимая Лэна за плечи и усаживая к себе на бёдра. Кад тяжело дышал, глядя в покрасневшее, влажное лицо Лэна. В глазах юноши не было прежнего отчуждения — только искреннее, яркое возбуждение и ожидание продолжения. — Ты выглядишь так, будто сам хочешь этого не меньше моего, — заметил Кад, стирая большим пальцем каплю влаги с губ Лэна. — Я... не ожидал, что подчиняться может быть настолько... — Лэн запнулся, подбирая слово. — Сладко? — подсказал Кад, притягивая его к себе для глубокого, властного поцелуя. — Привыкай. В Налире сладость и власть всегда идут рука об руку. Лэн ответил на поцелуй с жаром, которого сам от себя не ожидал. А когда Кад отстранился, позволяя ему перевести дыхание, юноша вдруг потянулся к его плечам, мягко толкая правителя на подушки. Кад не мешал ему. Он откинулся на локти, тяжело дыша, и наблюдал за тем, как его гордый, неприступный наложник берёт инициативу в свои руки. В золотистом свете светильников Лэн казался ожившим божеством — его кожа сияла, а сосредоточенное выражение лица выдавало работу острого ума, который теперь был направлен на одну-единственную цель: изучить пределы удовольствия своего повелителя. Лэн, не дожидаясь приказа, сам скользнул рукой назад и вниз. Его пальцы, всё ещё помнящие тепло Када, направили его напряжённую плоть к своему входу. Он медленно, с мучительной неспешностью, начал опускаться, закусывая губу. Ощущение полноты было ошеломляющим — оно вытесняло все мысли, оставляя лишь чистое, концентрированное чувство. Кад вцепился в его бедра, его пальцы оставляли глубокие следы на светлой коже, но он не перехватывал контроль. Он замер, позволяя Лэну самому выбирать глубину и ритм. И Лэн начал двигаться. Сначала это были осторожные, почти пробные толчки, но вскоре он поймал нужную волну. Он экспериментировал: то замирал, заставляя Када хрипло рычать от нетерпения, то двигался быстро и мелко, вызывая у правителя судорожные вздохи. Лэн внимательно следил за лицом Каддариана, ловя малейшее изменение в его взгляде, и это осознание власти над великим Хранителем Песков пьянило сильнее любого вина. Впервые Кад не брал город штурмом — он сам стал городом, который добровольно открыл ворота перед захватчиком. Ему безумно нравилось это новое чувство: видеть не покорного раба, а сильного, волевого партнёра, который знает, чего хочет. Когда ритм стал неистовым, Лэн наклонился вперёд, упираясь ладонями в грудь Када, и их взгляды встретились. В этом молчаливом диалоге было сказано больше, чем во всех приказах и отчётах. — Ты... — выдохнул Кад, подаваясь навстречу последнему, самому глубокому толчку. — Ты сведёшь меня с ума, Лэн. Финал накрыл их одновременно, ослепляя и лишая сил. Лэн упал на грудь Када, тяжело дыша, и почувствовал, как сильные руки правителя обнимают его — теперь уже не как трофей, а как бесконечно дорогое сокровище.