Наложник

Из тени вышел Каддариан. В его руке был обнажённый клинок, а в глазах — та самая ледяная ярость, которой Лэн так боялся в первую ночь. — Я пришёл посмотреть, за чем именно ты сбежал от меня в полночь, Лэн, — голос Када был тихим, и от этого ещё более страшным. — Халм сказал мне, что ты готовишь побег с важными документами. И вот я здесь. И вижу тебя у ворот. Кад стоял неподвижно, и лезвие его меча тускло мерцало в свете факелов. Халм и Аина замерли в предвкушении, на их лицах уже начали расцветать торжествующие улыбки. Лэн посмотрел Каддариану прямо в глаза. В этом взгляде не было вины. Только бесконечная усталость и капля той самой горечи, которую он прятал всё это время. Он сделал шаг вперёд и плавно, без единого слова, опустился на колени. Спина прямая, голова склонена, открывая уязвимую шею. Весь его облик говорил: «Я не предам себя ложью, даже ради жизни». — Ты пришёл с печатью, — пророкотал Кад, делая шаг к нему. — Халм сказал, ты хочешь продать секреты Налира. Лэн молчал. Он чувствовал холод стали над своей шеей. Каддариан перевёл взгляд с покорной фигуры Лэна на Халма, который слишком уж усердно кивал, и на Аину, чьи глаза горели злорадным восторгом. В голове правителя сложился пазл: пустые руки Лэна, его честный взгляд и та поспешность, с которой советник привёл его сюда. Внезапно воздух рассёк свистящий звук. Меч Када рубанул, но не вниз, к шее Лэна, а в сторону. Раздался вопль, полный нечеловеческой боли. Халм рухнул на колени, прижимая к груди обрубок правой руки — той самой, которой он подписывал фальшивые отчёты и подметные письма. Кровь окропила пыль у ворот. — Ты думал, я слеп, Халм? — голос Када был подобен грому. — Ты думал, я не отличу верность от предательства? Твоя рука останется здесь как напоминание о том, что бывает с ворами. А голову ты потеряешь завтра на рассвете, когда солнце Налира осветит твой позор на площади. Аина вскрикнула и упала ниц, дрожа всем телом. Кад посмотрел на неё с брезгливостью, как на навозную муху. — А ты... Твоя красота больше не осквернит мои покои. С этого дня твоё место — в прачечных нижнего города. Будешь оттирать грязь с одежды моих солдат, пока твои руки не загрубеют так же, как твоё сердце. Уведите её! Когда стража уволокла кричащую Аину и стонущего Халма, воцарилась тишина. Лэн всё ещё стоял на коленях, не шевелясь. Кад вложил меч в ножны и подошёл к нему. Он грубо, но без злобы, схватил Лэна за плечи и заставил подняться. — Никогда, — Кад приблизил своё лицо к его лицу, — никогда больше не смей решать такие вопросы в одиночку. Если у тебя есть враги — это мои враги. Понял меня? Лэн прерывисто вдохнул, чувствуя, как напряжение последних часов наконец отпускает его. — Понял, Каддариан. — Идём, — Кад обнял его за плечи, почти силой притягивая к себе, и повёл прочь от ворот. — Завтра нужно закончить отчёт по рудникам.