Наложник

Когда тяжёлые кованые ворота Налира со стоном закрылись за их спинами, и Лэн впервые за долгие месяцы вдохнул полной грудью сухой, пахнущий свободой воздух пустыни. Город остался позади — со своими интригами, каменными стенами и постоянным шёпотом за спиной. Но вместе с восторгом в кровь просочилась глухая тревога: без стен дворца Каддариан перестал быть неприкосновенным богом, превратившись в обычного воина, чья жизнь теперь зависела от остроты меча и верности тех, кто скачет рядом. Песок тянулся до самого горизонта, а нагретый солнцем воздух дрожал, как раскалённый металл. Вокруг — ни души. Лишь бесконечные барханы, похожие на горбы верблюдов, были свидетелями их движения на север. Кад ехал впереди, его лицо скрывал глубокий капюшон походного плаща, а за ним, понурив голову, тащился на верблюде связанный Арс. Два стражника, отобранные лично Кадом за молчаливость и стальные нервы, замыкали шествие. Пустыня была огромной и безмолвной, воплощая суровый характер земель Налира. Лэн чувствовал, как напряжение постепенно нарастает, вторя ударам сердца. Путь был неблизкий, но только сейчас он в полной мере осознал, насколько трудным и опасным он будет. Бросив взгляд на Када, он ощутил прилив уверенности — ведь тот не был царьком, изнеженным дворцовыми стенами и заботами слуг. Напротив, он не понаслышке знал свой край и был закалён не одной битвой. Лэн выдохнул, отгоняя непрошенные мысли, и постарался сосредоточиться на движении своего скакуна и дыхании раскалённого дня. Костёр потрескивал, бросая на песок причудливые тени, похожие на танцующих джиннов. Стражники спали по очереди, Арс, связанный по рукам и ногам, лежал поодаль, сверля темноту ненавидящим взглядом. Кад сидел у огня, подбрасывая в пламя сухие ветки саксаула. Звёзды Налира здесь, в открытой пустоши, висели так низко, что, казалось, до них можно было дотянуться рукой. Лэн сел рядом, кутаясь в шерстяную накидку, и тепло костра коснулось его лица. — О чём ты думаешь? — негромко спросил Лэн, глядя на вспыхивающие искры. Кад долго молчал, прежде чем повернуть к нему голову. В отсветах пламени его глаза казались расплавленным тёмным золотом. — О том, что тишина пустыни честнее, чем тишина дворца, — ответил он, и его рука на мгновение накрыла ладонь Лэна, сжимая её. — Здесь враг прячется в тенях скал, а не в улыбках друзей. Спи, Лэн. Завтра горы встретят нас холодом. Ущелье, по которому они продвигались уже третий час, становилось всё у́же, а стены — отвеснее. Ветер, завывающий меж камней, внезапно стих, и эта тишина стала давящей, почти осязаемой. Лэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он перехватил взгляд Када — тот уже не расслабленно сидел в седле, а был похож на натянутую тетиву. Лошади нервно прядали ушами, чуя то, что ещё не было видно глазу. Арс вдруг издал короткий, сухой смешок, который эхом отразился от скал. Один из стражников резко дернул его за верёвку, заставляя замолчать, но предчувствие беды уже разлилось в воздухе, густое и липкое, как смола. Кад поднял руку, приказывая остановиться, и в тот же миг где-то высоко сорвался камень, с грохотом покатившись вниз. — Приготовься, — одними губами прошептал Кад Лэну, кладя ладонь на рукоять меча. Мир вокруг них замер на долю секунды, прежде чем небо над ущельем разорвали свист стрел и торжествующие крики тех, кто ждал их здесь слишком долго.