Наложник

Свист первой стрелы слился с испуганным ржанием лошади. Один из стражников, даже не успев выхватить меч, повалился в пыль, зажимая пробитое горло. — К скалам! — рявкнул Кад, рывком выдёргивая клинок из ножен. Но было поздно. Сверху, прямо с отвесных склонов, на них лавиной обрушились фигуры в серых лохмотьях — разбойники восточных пустошей, не знающие ни жалости, ни закона. Второй стражник принял на себя удар сразу троих; сталь лязгнула о сталь, раздался предсмертный хрип, и верный воин Када рухнул, окрасив серый камень красным. Кад бился как одержимый, его меч описывал смертоносные дуги, но врагов было слишком много. Лэн, отбиваясь коротким кинжалом, краем глаза заметил движение в тени камней. Арс, всё ещё со связанными руками, неловко, но быстро отполз в сторону и, воспользовавшись суматохой, перекатился за выступ скалы. Один из разбойников, подскочив к нему, замахнулся топором, но главарь, загорелый гигант с кривым шрамом через всё лицо, презрительно сплюнул: — Оставь его! Грязный оборванец в путах... за такого и медного гроша никто не даст. Хватайте тех двоих! Удар тупым концом копья в затылок заставил мир перед глазами Када померкнуть. Он упал, а Лэн, прижатый к земле грубыми руками, успел лишь увидеть, как гибкая фигура Арса исчезает в лабиринте скал. Шпион был на свободе, а Повелитель Налира и его фаворит стали добычей тех, кто даже не подозревал, какая дичь угодила в их тенета. Когда сознание вернулось к Каду, он почувствовал запах сырости и гнили. Разбойники обосновались в лабиринте старых пещер: одни служили им жильём, другие — тюрьмой. Камера была всего лишь тесной нишей в скале. Стены были неровными, влажными, а вместо двери висела тяжёлая решётка, покрытая ржавчиной. — Ты жив!.. — облегчённо выдохнул Лэн. Юноша сидел рядом на грязной соломе, его лицо было в кровоподтёках, а одежда разорвана, но взгляд оставался ясным. Послышались шаги. У решётки остановился тот самый главарь. Он долго и жадно рассматривал Када, задерживаясь на его породистом лице и дорогом походном плаще. — Вижу, ты не простой торговец, — хмыкнул разбойник, оскалившись. — Раз у тебя есть такой смазливый слуга, который даже в яме не отходит от твоего плеча, — значит, в твоих сундуках много золота. Мы посадили вас вместе, чтобы ты не скис раньше времени. Живой хозяин платит больше, чем дохлый. Я уже послал человека в Налир. Твоя одежда и оружие говорят сами за себя. Думаю, твои родные уже знают, что ты в беде. Осталось только дождаться выкупа. Он снова оскалился, сверкнув жёлтыми зубами. — А пока сиди и не дёргайся. Решётка прочная, повсюду мои люди. Попытаешься сбежать — убью твоего мальчишку на твоих глазах, а потом тебя самого скормлю шакалам. Главарь ушёл, оставив их в полумраке. Кад тяжело выдохнул и притянул Лэна к себе, чувствуя, как тот дрожит от пережитого ужаса. — Они думают, что я богат, — горько усмехнулся Кад, прижимаясь лбом к виску юноши. — И это наша единственная надежда. Арс на свободе, трон в Налире пуст... и теперь у нас остались только мы.