Контракт, что не отпускает

Вернувшись в поместье, Сиэль стал более подавленным. Он отказался от ужина, от помощи в переодевании в ночную рубашку, сославшись на важные дела. Демон видел, как господин сожалел о своём выборе. Сиэлю невыгодно быть демоном: он не может заключать контракты. Благо, хоть козырь в виде приказа есть — и поэтому прокормить себя и графа можно спокойно. Но что ещё делать? Я его не отпущу до тех пор, пока я дышу, пока хожу по земле, — мысленно проговорил Михаэлис, стоя в тени коридора. — Если попытается свалить к этому проходимцу... Чтоб граф упал до такой низости — ну уж нет! Я скорее в Баатор заберу мальчишку, чем позволю ему это сделать. Он знал, как исправить ситуацию. Раз сила и власть Сиэля не интересуют, а напряжение всё растёт, пора господину попробовать что‑то иное. Показать, что быть демоном — это не приговор. Но действовать нужно быстро, пока господин глупостей не наделал. Себастьян постучал в дверь кабинета. Услышав приглушённое войди, демон вошёл внутрь Сиэль стоял спиной к демону у окна. Капли дождя стекали лениво по стеклу, сумерки вступили в свои права, и в комнате воцарилась полутьма. На столе лежали раскрытые книги и старые документы — те самые, что он перебирал в попытке восстановить фрагменты памяти. — Знаешь, Себастьян, — тихо начал Сиэль, не оборачиваясь, — ты говорил мне, что выбрал меня не просто так. Но я не думаю, что за долгие годы твоего существования не было иных, гораздо более ценных контрагентов. Ты же мог бы выиграть от этой сделки. Я стал бы человеком, опять где‑то споткнулся, а ты был бы тут как тут. И снова контракт — в третий раз. И окончательный конец. Сиэль горько усмехнулся. Он давно понял, каков он жалок: полагаться на тёмные силы, отказаться от светлой стороны в лице веры в бога… И вот результат. В отражении стекла глаза графа вспыхнули малиновым цветом — один из них отобразил печать контракта, которую не скрыть ничем, кроме повязки. Та небрежно валялась где‑то там на улице. — Посмотри, во что я превратился… — прошептал Сиэль. Он поднял левую руку и увидел чёрные ногти — такие же, как у его дворецкого. — А ведь это только начало, верно, Себастьян? Ведь мне так же придётся поглощать души других, чтобы выжить… Теперь, возможно, и церковь может принести мне боль: святая вода, крест, запах ладана… молитвы… Сиэль опустил голову, его ладонь коснулась стекла. Себастьян стоял неподвижно. Он не знал, что ответить: слишком глубоко Сиэль мыслил, и чем дальше, тем хуже ему становилось. Демон мог бы расценить эти слова как показ слабости, но почему‑то решил иначе. Перед ним была не слабость господина, а его исповедь. Он прошёл путь от агнеца до пса, и страшно представить, что он пережил до того, как демон спас его. Сиэль закрыл глаза. Воспоминания накрыли его ледяной волной. Он снова в комнате старшего брата. Ночь. За окном падает снег, тишина кажется неестественной. Младший брат и Сиэль сидят на кровати, старший посмотрел на часы и проговорил, встав с насиженного места: — Что‑то не так, — хмуро говорит Сиэль. — Слишком тихо. — Не ходи, — шепчет младший. — Останься здесь. Но Сиэль уже решил: — Я проверю. Жди меня. Он выходит из комнаты и закрывает дверь. Младший ждёт несколько минут, но брат не возвращается. Тревога нарастает. Пока за дверью раздаётся тихий скулёж, царапанье когтей по полу. Младший бросается к двери, распахивает её — и видит Себастьяна, чёрного пса. Он стоит в коридоре, в наморднике. Глаза полны отчаяния, шерсть вздыблена. Фантомхайв дрожащими руками снимает намордник. — Что случилось, Себастьян? Где Сиэль? Пёс не отвечает — он резко разворачивается и бежит вглубь поместья, прочь от младшего брата. Тот, помедлив мгновение, бросается следом. Они мчатся по тёмным коридорам поместья — мимо библиотеки, по лестнице, через галерею с портретами предков. Себастьян сворачивает за угол и исчезает из виду. Младший замедляет шаг, оглядывается — он не знает, куда дальше. Затем он замечает капли крови на полу — они тянутся вдоль стены, к двери кабинета отца. Сердце замирает. Он идёт по кровавому следу, толкает дверь… и замирает. Его родители лежат на полу. Неподвижные. Безжизненные. Свечи погасли, только лунный свет падает через окно, освещая сцену. Кровь на белом ковре. Младший отступает, не в силах оторвать взгляд от страшной картины. Он опускается на колени рядом с родителями, дрожащими руками касается их рук. В этот момент издалека, из дальнего крыла поместья, доносится отчаянный лай — громкий, яростный, полный боли. Затем — рык, звуки борьбы, глухой удар… и короткий скулёж. После этого — абсолютная тишина. Фантомхайв поднимает голову, прислушивается. Всё кончено. Он понимает: Себастьян погиб, пытаясь спасти Сиэля. — Один попался, найдите немедленно другого! — раздался грубый голос совсем рядом. — А-гх, гребённая псина погиб в попытке спасти его, чёртова дворняга меня покусать захотел! Младший замирает, не в силах пошевелиться. Мир вокруг рушится. Снег за окном продолжает падать, укрывая поместье белым покрывалом, будто пытаясь спрятать правду. Пожар. Дым. Крики. Пламя охватывает стены поместья, лижет картины, пожирает мебель. Младший бежит, спотыкается, падает. Он зовёт на помощь, но никто не отвечает. Он сталкивается с Танакой. Старик бледен, в глазах — ужас. — Беги, — хрипит он. — Беги и не оглядывайся! Но не успевает он договорить, как сзади на него нападает невидимый противник. Младший пытается отбежать, но его хватают за руку. Тьма. Клетка. Ценик на ухе — знак того, что ты товар, а не человек. Выкуп. Наряды, будто для куклы. Растления. Снова клетка. Трупы детей в соседних углах. Прикосновения… Сиэля. И эти слова: Не бойся, я всегда буду рядом с тобой. Сиэль прижал младшего брата к своей грудной клетке и гладил по голове. Во время заключения Сиэль с грустью размышлял о том, почему никто, даже Бог, не пришёл им на помощь. По этой причине он в конце концов усомнился в существовании Бога. Месяц спустя настал день ритуала призыва. Сиэля выбрали в качестве жертвенного агнца. Его вытаскивают из клетки и пронзают… Младший тем временем сидел и произносил эти слова: Кто-нибудь, не важно кто, просто спаси... —Так вот кто призвал меня? —Я! С этим словом я, Сиэль, открыл глаза. Слеза тихо скатилась по его щеке, оставляя влажную дорожку на бледной коже. В тот же миг на плечи графа упал тёплый фрак. Сиэль вцепился в него так сильно, что костяшки пальцев побледнели, словно хотел спрятаться внутри этой ткани, исчезнуть, раствориться в тепле. Себастьян ничего не говорил. Он просто без лишних слов взял господина на руки — бережно, почти трепетно, как нечто невероятно хрупкое. Демон молча повёл его в спальню — подальше от кабинета, от воспоминаний, от тьмы, что терзала душу. Уложив Сиэля на кровать, Себастьян на мгновение задержал руку на его плече. — Добрый ночи, мой господин, — произнёс он тихо, почти шёпотом, затем он хотел уйти, как за его хвостовую часть фрака схватила рука графа, и после фраз не уходи, останься демон остановился, не в силах сопротивляться подобной просьбе молодого господина.