Один наушник на двоих

Сварочный суп и

немного френдзоны

Тяжелые гермодвери убежища предстали перед ними в тусклом неоновом свете подземного коридора. Пэм, всё еще тяжело опираясь на плечо Фэнга, оглядела массивную конструкцию и недоуменно нахмурилась. Ее профессиональный взгляд инженера сразу зацепился за грубые, поспешные, но чертовски эффективные переделки в обшивке. — Это еще что такое?.. — Хрипло спросила Пэм, переводя взгляд с толстенных изолирующих кабелей на странные металлические пластины, которыми были намертво заварены все вентиляционные отдушины снаружи. — Что вы сделали с лабораторией? Она же превратилась в консервную банку. Фэнг коротко, но ободряюще улыбнулся, помогая ей удержать равновесие: — Это наша дополнительная защита, Пэм. Мы полностью изолировали периметр от любых внешних радиоволн и звуков. Зато внутри мы можем спокойно ходить без этих дурацких давящих наушников и не бояться, что в любую секунду станем зомби под диктовку Сириуса. Там внутри наш маленький островок нормальной жизни. Эдгар, который всю дорогу шел чуть поодаль, пряча лицо в полосатый шарф после той неловкости с джемом, молча шагнул вперед к стене. Один из тканевых концов его шарфа послушно вытянулся и трижды, с глухим металлическим эхом, постучал по толстой железной двери. На секунду всё затихло, а затем из скрытого паза над косяком с тихим жужжанием выехала небольшая роботизированная камера видеонаблюдения. Ее объектив сфокусировался на лицах прибывших, защелкал фокусом, и из динамика под потолком раздался слегка искаженный помехами, уставший роботизированный голос Беи: — Объект идентифицирован... Эдгар, Фэнг, Леон. Вижу Пэм и Джесси. Парни, они в норме? Эдгар обернулся через плечо, окинув взглядом уставшую, но абсолютно вменяемую Пэм и сонно моргающую Джесси, которая всё еще старалась держаться поближе к Леону. — Они в норме Бея. Полностью вменяемые и безопасны. — Громко и уверенно ответил парень прямо в объектив камеры. По ту сторону двери послышался радостный, облегченный выдох энтомолога, а затем сработал мощный гидравлический замок. Металлическая дверь тихо, со свистом шикнула, разделяясь надвое, и наружу, в темный коридор, вырвался плотный шлейф очищающего белого пара. Белый дезинфицирующий пар стремительно рассеялся под потолком, и парни вместе со спасенными гостями наконец перешагнули порог подземной лаборатории. Внутри было относительно тихо, если не считать привычного жужжания приборов Беи и тихого писка датчиков. Но стоило двери за ними закрыться, как все присутствующие замерли. Первым, на кого упал взгляд уставшей команды, был Сэнди. На парне буквально не было лица. Обычно тихий, спокойный и вечно засыпающий на ходу, сейчас он взволнованно шагал из стороны в сторону посреди комнаты, заложив руки за спину и нервно кусая губы. Его растрепанные фиолетовые волосы были в полном беспорядке, а под глазами залегли еще более глубокие тени, чем обычно, было очевидно, что за время их отсутствия он не сомкнул глаз ни на секунду. Резкий звук открывшейся двери заставил Сэнди вздрогнуть. Он резко повернул голову в сторону входа, и его сонные, подернутые паникой глаза мгновенно расширились, когда среди вошедших он разглядел знакомую зеленую толстовку.  Леон стоял перед ним живой, невредимый, без единой серьезной царапины. Леон едва успел сделать пару шагов вглубь лаборатории, как фиолетовое, сонное пятно сорвалось с места и на полной скорости полетело прямо на него. Джесси, которая всё еще шла рядом с Леоном и слегка придерживала его за рукав, от такой неожиданности испуганно ойкнула и рефлекторно отодвинулась в сторону. В ту же секунду Сэнди буквально врезался в грудь хамелеона. Его руки намертво, до побеления костяшек, вцепились в шею Леона, утыкаясь лицом куда то в изгиб его плеча. — Господи... Живой! — Хрипло, сорвавшимся от пережитого ужаса голосом прошептал Сэнди, сжимая объятия так сильно, словно парня прямо сейчас могли у него отобрать. — Я тут чуть с ума не сошел, пока вас не было... Спасибо боже, что ты жив! Я так боялся, Леон... На лице Леона мгновенно расплылась огромная, счастливая улыбка. Весь его напускной стыд и неловкость, что были в мастерской, испарились без следа. Он крепко, надежно обнял Сэнди в ответ, утыкаясь подбородком в его фиолетовую шапку со звездой и мягко поглаживая по спине, безмолвно извиняясь за то, что заставил так сильно переживать. Пока Фэнг и Эдгар тихонько переглядывались, улыбаясь этой картине, Джесси застыла в паре шагов от них. Маленькая инженерка растерянно переводила взгляд с Леона на Сэнди и абсолютно не понимала, что здесь происходит и откуда взялся такой тесный, интимный контакт. Конечно, Джесс прекрасно знала, что на арене Бравл Старс эти двое всегда были близки. Леон постоянно крутился рядом с песчаным парнем, обожал дразнить его, подкрадываться в инвизе и частенько сбегал на восточный базар Тары, чтобы просто посидеть рядом и подоставать Сэнди, пока тот мирно спал на своем ковре-самолете. Но это всегда выглядело как обычная, хоть и немного приставучая дружеская привязанность. Джесси никогда в жизни не видела, чтобы они так сильно липли друг к другу. Чтобы Сэнди, который обычно ленился даже руку для приветствия поднять, с такой отчаянной, искренней нежностью обнимал парня в зеленом капюшоне, а Леон так открыто и бережно прижимал его к себе в ответ. В ее девичьем сердце шевельнулось странное, еще не до конца осознанное, но неприятно уколовшее чувство. Из соседнего жилого отсека вышли Шелли и Мэнди, до этого момента напряженно ждавшие исхода операции. Увидев Пэм и Джесси, Шелли заметно расслабилась, а Мэнди привычно скрестила руки на груди, но в ее глазах тоже читалось явное облегчение. Из за своего компьютерного пульта показалась Бея. Она поправила очки и вежливо, но деловито обратилась к подошедшим: — Девочки, пожалуйста, покажите нашим новеньким гостям женскую каюту, где они смогут спокойно расположиться. И обязательно проведите их в душевую комнату, им нужно пройти полную дезинфекцию и очистку кожи от микрочастиц и пыли Сириуса, которые могли остаться после мастерской. Мэнди и Шелли синхронно кивнули. Шелли мягко улыбнулась Пэм, забирая у нее из рук тяжелую дорожную сумку с припасами: — Пойдемте, Пэм, Джесс. Вам нужно смыть с себя весь этот кошмар и хорошенько выспаться. Вы в безопасности. Они указали путь и неторопливо пошли по коридору бункера. Пэм, чувствуя, как с плеч наконец свалился груз ответственности, послушно зашагала за ними, мечтая только о горячем душе. Джесси поплелась следом за матерью, но ее ноги словно налились свинцом. Каждые несколько шагов она упрямо оборачивалась назад. Девчонка буквально провожала взглядом Леона, который, казалось, вообще забыл обо всем на свете. Он всё еще стоял посреди лаборатории, тесно обнимаясь со своим соней. Хамелеон бережно, бесконечно нежно ласкал Сэнди, переводя ладонь со спины на затылок, перебирая фиолетовые волосы и тихо нашептывая ему что то успокаивающее.  То, с какой отчаянной бережностью Леон прижимал к себе Сэнди, словно оберегал самую большую драгоценность в своей жизни, заставило Джесси окончательно растеряться. Внутри у нее всё сжалось от странной, колющей тоски. Она отвернулась и, опустив голову, побрела догонять Шелли, унося в мыслях эту слишком теплую для «просто друзей» картину. Тем временем посреди лаборатории Сэнди и Леон наконец нехотя разорвали свои долгие объятия. Соня, всё еще сонный, но теперь абсолютно счастливый, мягко подался вперед и коротко, трепетно чмокнул своего сладкоежку в губы. Леон от такой внезапной нежности тихо, смущенно засмеялся и снова покрылся мелким румянцем, поспешно поправляя свой зеленый капюшон. Наблюдавший за этим Фэнг добродушно усмехнулся. Он легонько ткнул Эдгара локтем в бок и кивком указал в сторону коридора, ведущего к их жилому блоку.  Парни неторопливо зашагали по узкому переходу бункера. Каскадер с явным облегчением завел руки за голову и с удовольствием потянулся всем телом, чувствуя, как от усталости ноют мышцы. — Да уж, вылазка была просто сумасшедшей… — Протянул Фэнг, шумно выдыхая. — Я в какой то момент реально подумал, что нам крышка. Эдгар лишь слегка кивнул головой, сохраняя привычное молчание, и, дойдя до их каюты, толкнул тяжелую дверь, пропуская каскадера вперед.  Внутри комнаты всё оставалось точно таким же, как до их ухода. На одной из кроватей сиротливо красовалось помятое покрывало, оставшееся после недавнего безумия Леона и Сэнди. Парни прошли внутрь. Фэнг с глухим вздохом облегчения опустился на свое спальное место и, подперев подбородок кулаком, решил наконец начать диалог, который не давал ему покоя еще с территории Старр Парка: — Кстати, Эд, ты ведь что то хотел сказать мне там? Ну, на вылазке, перед тем как этот мелкий хамелеон устроил свой перформанс с клоном. Эдгар заметно замялся. Он нерешительно потоптался у двери, а затем медленно подошел и сел прямо на прохладный пол, скрестив ноги и уставившись на свои ботинки. Парень сделал глубокий, рваный вдох и такой же тяжелый выдох, пытаясь унять внезапно зачастившее сердце. — Фэнг... — тихо начал парень, чувствуя, как горло сжимает от волнения. — Мы с тобой за последнее время уже через столько дерьма вместе прошли. И между нами... Эдгар густо покраснел, против воли вспоминая ту самую ночь на жестком тренировочном мате, их рваное дыхание и неожиданную, но такую нужную близость. — ...Были моменты. И я не знаю, насколько всё это серьезно для тебя. Но лично я... стал это чувствовать только после того, как начался весь этот чертов апокалипсис. Фэнг удивленно наклонил голову набок, внимательно вглядываясь в лицо друга и абсолютно не понимая, к чему именно клонит этот обычно закрытый и колючий парень. — Фэнг... — Эдгар совсем опустил голову, пряча лицо, и крепко зажмурил глаза от собственной смелости. — Ты мне не безразличен. Теперь по-настоящему не безразличен. За время этого кошмара ты словно стал для меня не просто товарищем по команде или напарником по выживанию... а кем то гораздо бóльшим. На лице Фэнга отразилась еще большая степень непонимания. Каскадер, чьи мозги после тяжелой драки и порции мамочкиного джема соображали туговато, нахмурившись, его брови сошлись на переносице, он отчаянно пытался сопоставить сложные душевные излияния Эдгара со своей прямолинейной картиной мира. Эдгар, мельком взглянув на него, восприняв эти нахмуренные брови и задумчивое молчание как чистый негатив, холодность и суровое осуждение. Внутри у него всё оборвалось. Парень окончательно растерялся и запаниковал. — Забудь... Не слушай меня. — Судорожно вырвалось у него. — Я просто... перегрелся на улице. Глупость сморозил. Эмо-парень тут же рванулся было встать на ноги, чтобы позорно сбежать из каюты и запереться где-нибудь в вентиляции, как вдруг крепкие пальцы каскадера мертвой хваткой перехватили его за запястье, останавливая на полпути. Фэнг смотрел на него огромными, круглыми от искреннего изумления глазами. — Погоди... Ты мне только что, типа... в любви признался? — Ошарашенно выдал Фэнг. Эдгар замер, чувствуя, как покрывается плотным, горячим слоем румянца от кончиков ушей до шеи. Он судорожно пытался подобрать слова, чтобы исправить ситуацию, но следующий ответ Фэнга его просто ментально уничтожил. Каскадер почесал затылок и совершенно искренне, с легким недоумением выдал: — А я думал, мы уже встречаемся... Ну, после той ночи. Эдгар так и остался стоять на месте со вскинутыми бровями, в полном, абсолютном шоке, напрочь растеряв все свои мысли. Эдгар медленно, словно деревянный, опустился на край кровати прямо рядом с Фэнгом. Он уставился на каскадера с широко раскрытыми глазами, в которых смешались абсолютное недоумение и шок. — Что значит «думал, что мы уже встречаемся»? — Раздельно, почти по слогам переспросил парень, пытаясь осознать услышанное. — Ну, то и значит... — Фэнг неловко почесал свободной рукой шею, его щеки тоже слегка порозовели. — Ну мы же ведь... И целовались, и обнимались, и за руки держались, когда никто не видел... И, ну, между нами было... то самое на мате. Я думал, у нас всё серьезно, и мы вроде как вместе. Эдгар изо всех сил старался сохранять на лице свое привычное, максимально серьезное и суровое выражение, но внутри него в этот момент бушевала настоящая буря из облегчения и дикого хохота. Это была высшая степень иронии! Пока он сам себя неделями изводил мрачными мыслями, изнывал от неопределенности и буквально заживо мучил себя страхами, что его отвергнут, этот прямолинейный каскадер в своей голове уже давно записал их в официальную парочку. Фэнг тем временем осторожно перехватил ладонь Эдгара и бережно обхватил ее своими двумя руками, заглядывая парню под черную челку. — Это значит, мы теперь... ну, официально вместе? Да? — С надеждой спросил Фэнг. В глазах каскадера в этот момент промелькнули такие искренние, счастливые искры, что Эдгар просто не смог больше притворяться холодным. Он смущенно замялся, его щеки снова опалило жаром, и он попытался отвести взгляд в сторону, чтобы скрыть глупую улыбку. Но договорить или окончательно спрятаться в шарф ему не дали. В следующую секунду Эдгар почувствовал встречный, обжигающий жар на своих губах. Фэнг подался вперед так резко и уверенно, что парень даже охнуть не успел. Каскадер запустил пальцы обеих рук глубоко в мягкие, темные волосы мрачного парня, притягивая его к себе и полностью лишая путей к отступлению. Эдгар выдохнул, мгновенно прикрыл глаза и охотно принял этот поцелуй, обвивая руками шею Фэнга.  Напор каскадера был мощным, он почти налегал на Эдгара сверху, увлекая его за собой на помятое покрывало. Чуть отстранив одну руку от его волос, Фэнг переместил горячую ладонь на поясницу партнера, крепко придерживая его за спину и прижимая к своему телу. Их губы сплелись в глубоком, тягучем поцелуе. Они стали нетерпеливо обвивать поцелуй языками, жадно обмениваясь накопленным за дни страха влажным жаром, будто пытались компенсировать всю ту недосказанность, что разделяла их до этого момента. Это больше не был судорожный порыв посреди ночного кошмара или испуганная ласка перед лицом смерти. Это был их первый, настоящий, осознанный и теперь уже полностью официальный поцелуй. Парни наконец неохотя отстранились друг от друга. На лице Фэнга играла такая чистая, детская и невероятно яркая улыбка, что Эдгар просто не мог злиться. С легкой, непривычно мягкой для себя усмешкой эмо-парень закатил глаза и уперся ладонью в лоб своего уже официального парня, шутливо отодвигая его качающуюся голову назад. — Ну всё, прекрати, задушишь. — Притворно проворчал Эдгар. Но каскадер лишь заливисто засмеялся. Пользуясь своим физическим преимуществом, он сгреб Эдгара в охапку и окончательно повалил своего возлюбленного на кровать. Фэнг принялся шумно и весело зацеловывать его бледное лицо везде, где только мог дотянуться, в щеки, нос, подбородок, лоб, попутно ловко стянув с шеи парня этот вечно мешающийся полосатый шарф. Эдгар тихо фыркал, пытался брыкаться, но в глубине души таял от этого внезапного обвала искренней любви. В это же время в главном зале бункера атмосфера была бесконечно далека от романтики. Бея, с огромными темными мешками под глазами от тотального недосыпа, сидела за рабочим верстаком под тусклой лампой. Она почти засыпала на ходу, ее голова то и дело клюкала носом вниз, но девушка упрямо продолжала что то судорожно выписывать и чертить на мятых листах, сверяясь с формулами. Сзади нее бесшумно, словно тень, появилась Шелли. Предводительница бравлеров выглядела не менее измотанной. Она с глубокой, чисто сестринской заботой положила свою мозолистую руку на хрупкое плечо энтомолога. — Хей… Бея, ну нельзя же так. Ты уже почти вторые сутки вообще не спишь. Я серьезно беспокоюсь за тебя. Приляг в каюте хотя бы на пару часиков, голова ведь совсем соображать перестанет. Бея тяжело вздохнула, устало потерла воспаленные глаза пальцами и судорожно зевнула в широкий рукав своего рабочего халата. — Шелли, у нас просто нет времени на сон! — В ее голосе внезапно прорезались истеричные, надрывные нотки. — За этими бетонными стенами творится абсолютный, первозданный кошмар! Пойми ты! Как еще долго мы будем сидеть тут и прятаться как трусливые крысы? Мы за все эти дни не продвинулись вперед ни на один чертов шаг! А потерь с каждым разом всё больше и больше... Мы пошли к этой проклятой башне, и что в итоге? Это оказалось ловушкой, мы едва ноги унесли! Мы этого Сириуса никогда в жизни даже в лицо не видели, мы понятия не имеем, кто он и где прячется. Как нам с ним бороться, Шелли?! Поделись секретом, КАК?! Голос Беи сорвался на глухой, отчаянный всхлип. На секунду в зале воцарилась звенящая тишина. Боевая девушка, всегда бывшая для всех непоколебимой скалой, вдруг резко поникла. Ее плечи задрожали, она бессильно уперлась руками в край стола, низко опустив голову. Несколько крупных, тяжелых капель слез сорвались с ее ресниц и с тихим стуком упали на девственно чистые, пустые листы бумаги. Бея, мгновенно осознав, как сильно ее вспышка задела подругу, испуганно округлила глаза. Ей стало невыносимо стыдно за свой срыв. Она робко протянула руку и аккуратно положила ладонь на подрагивающее плечо Шелли. — Шелли… Господи, прости меня, пожалуйста. Я... я просто на пределе, на иголках из за этих чертежей и вылазки парней. Я совсем не хотела тебе грубить, честно. — Да ты то здесь вообще ни при чем! — Резко выпрямилась Шелли, поворачивая к ней искаженное от внутренней боли лицо. В ее карих глазах плескалась глухая, яростная беспомощность. — Это я всех вас подвела! Я облажалась по всем фронтам! Я ведь была здесь главной, понимаешь? Следила за каждым углом в Старр Парке, поддерживала порядок, лично обучала каждого нового бойца, черт возьми! Следила за Ареной, чтобы никто не пострадал... А теперь что? Мой дом разрушен, мои люди превратились в бездушных роботов, а я сижу в сырой норе, оставшись в полных дураках из за какого то невидимого гандона! Шелли со всей силы, с глухим, пугающим махом треснула кулаком по деревянному столу так, что карандаши и колбы Беи жалобно зазвенели, едва не посыпавшись на пол. Бея смотрела на нее с глубокой, искренней жалостью, не зная, какие слова подобрать, чтобы склеить разбитую душу своего лидера.  Видимо, ее собственный негатив и отчаяние оказались пугающе заразными, и сейчас эта общая, накопленная неделями боль лавиной накрыла их обеих. Бея медленно поднялась из за стола, чувствуя, как каждая мышца так и просит покоя. Больше не было смысла упрямиться и мучить себя над пустыми листами. Одним плавным движением она сняла свой рабочий халат и аккуратно повесила его на спинку стула, оставаясь в обычной домашней одежде. — Знаешь… Нам действительно нужен отдых. — Тихо, но уже гораздо спокойнее произнесла энтомолог, глядя на подругу. Шелли ее почти не слышала. Она стояла спиной к Бее, судорожно, с какой то яростной силой вытирая рукой новые слезы со своих покрасневших щек и глаз. Ей было дико, невыносимо стыдно за эту минутную слабость, ведь лидер не должен показывать страх. Не должен плакать. Вдруг Бея сделала шаг вперед и отчаянно, изо всех сил обняла Шелли со спины, прижимаясь щекой к ее лопаткам. Она обхватила девушку руками, пытаясь передать ей всё то тепло и поддержку, которые еще оставались в ее маленьком теле. — Даже если мы в итоге проиграем... — Глухо пробормотала Бея в ее спину, и ее голос снова слегка дрогнул. — Ты была лучшим лидером, Шелли. Самым лучшим. С тобой в Старр Парке везде и всегда был порядок. Помни об этом и никогда не смей в себе сомневаться. Шелли замерла, удивленная этими словами. Объятия Беи были такими искренними, что ком в горле стал просто костью. Громко, по-детски шмыгая носом, гроза Арены упрямо задрала голову вверх, неотрывно всматриваясь в серый бетонный потолок бункера, изо всех сил пытаясь заставить слезы течь обратно, лишь бы снова не расплакаться перед своей младшей подругой. Кадр плавно переносится в женскую каюту. На верхней полке двухъярусной кровати, уставившись в темный потолок, лежала Джесси. Она ворочалась с боку на бок, куталась в жесткое казенное одеяло, но сон не шел. Все ее мысли были намертво заняты Леоном.  В голове по кругу прокручивались те кадры из лаборатории: его руки на талии Сэнди, его нежный взгляд, то, как бережно он перебирал фиолетовые волосы... Даже раскатистый, мощный храп уставшей Пэм, который обычно мог заглушить работу отбойного молотка, сейчас вообще не отвлекал девочку от тяжелых раздумий. Внутри Джесси закипала обида, смешанная с непониманием. Не выдержав, она внезапно подскочила с места, резко отбросив одеяло, и быстро спустилась по металлической лестнице вниз. Агрессивно топая и сердито надув губы, Джесси зашагала по пустым, гулким коридорам бункера, громко шаркая своими мелкими ножками по холодному полу. Ей нужно было остыть, выпить воды или просто переключить внимание. Шумно толкнув дверь маленького местного кафетерия, она вошла внутрь и тут же замерла, недовольно осмотрев помещение. За одним из пластиковых столиков сидели именно те, кого она сейчас меньше всего хотела видеть. Сэнди и Леон о чем то тихо и мило болтали, то и дело переглядываясь. Леон, который умудрился где то раздобыть целую горсть разноцветных леденцов, с абсолютно счастливым видом уничтожал конфеты одну за другой, громко хрустя ими на всю комнату. Заметив вошедшую, Сэнди приветливо поднял голову. На его лице не было ни капли враждебности, только привычная сонная доброжелательность. — Хей, Джесс, привет. Тоже не спится? — Мягко спросил он, слегка потянувшись. — Хочешь перекусить? Тут в холодильнике вчерашний супец остался, Бея варила. Можем разогреть. Джесси не хотела слушать ни единого слова этого фиолетового паренька. Внутри нее словно вспыхнул маленький пожар ревности. Демонстративно вздернув нос к самому потолку, она проигнорировала дружелюбное предложение Сэнди и с независимым видом направилась прямиком к кулеру, чтобы налить себе ледяной воды. Сэнди с полным непониманием и легкой, забавной улыбкой наблюдал за этой откровенной показухой. Почесав затылок, соня дождался, пока Джесси отойдет к стойке, наклонился ближе к хамелеону и тихо прошептал Леону прямо в ухо: — Чего это с ней, а? Надулась как мышь на крупу. Смотрит на меня так, будто это лично я её в частотную клетку Сириуса посадил и турелями окружил. Леон неловко, вымученно улыбнулся, нервно сглотнув недоеденный леденец. Он-то, в отличие от наивного Сэнди, прекрасно помнил те умоляющие глаза Джесси в мастерской и ее цепкие пальцы, впившиеся в его толстовку. Парень кожей чувствовал, что в этом тесном кафетерии стремительно назревает такой дикий накал страстей, какого не бывало даже в самых ядовитых и горячих сплетнях Анджело на болотах. Джесси медленно, с подчеркнутым вызовом подошла к столику парней, держа в руке пластиковый стаканчик с ледяной водой. Облокотившись одной рукой о край стола, она сделала демонстративно мелкий, неторопливый глоток, не сводя с Сэнди колючего взгляда. Сэнди же в ответ лишь лениво подпер щеку ладонью. В его позе не было ни капли враждебности, только искреннее, пускай и немного сонное, любопытство. — Ты прям сама не своя.  — Мягко заметил он, скользнув по ней взглядом. — Обычно на Арене такая веселая, прыгаешь вокруг своих пушек. Или это после тяжелой дороги тебя так пришибло? — Не твое дело. — Резко отрезала Джесси, уколов его взглядом. А затем, сощурив глаза, добавила с ядовитой ухмылкой: — Лучше скажи мне, как вы тут поживали, пока нас в бункере не было? Леон, сидевший между ними как на пороховой бочке, судорожно заерзал на стуле. Он безумно хотел спокойно перевести тему, сгладить углы и вообще увести Сэнди подальше от этой искрящей атмосферы, пока стаканчик в руках подруги не лопнул. Но его парень, совершенно не замечая двойного дна в вопросах рыжей инженерки, так не думал. — О, да как обычно. — С легкой улыбкой отозвался соня, мечтательно прикрыв глаза. — Строили планы, выходили на опасные вылазки, бывали даже жесткие конфликты... А где то даже была романтика. Прям целое кино, скажи же, Леон? При слове «романтика» Джесси заметно переменилась в лице. Пальцы девочки сжались, и пластиковый стаканчик в ее руке жалобно, громко хрустнул, едва не плеснув ледяной водой на стол. Она натянуто, глубоко наигранно улыбнулась, едва не скрипя зубами: — Да что ты говоришь... Целое кино, значит? — Джесси сделала шаг ближе, нависая над столом, и заглянула Сэнди прямо в глаза. — А тебе самому то как тут, Сэнди? Не давит в чужом месте находиться? Не боишься, что тебе тут не рады? Слово «чужом» она выделила с такой отчетливой, неприкрытой злобой, что даже до Сэнди наконец начало доходить: дело тут вовсе не в усталости после частот Сириуса. Сэнди от такого явного наезда даже спать перехотел. Он медленно убрал руку от щеки и выпрямился на стуле, а его сонные глаза опасно сузились. Атмосфера в кафетерии мгновенно упала до минусовой температуры. — В чужом? — Тихо, но с нажимом переспросил соня, переводя взгляд с хрустящего стаканчика Джесси на ее злое лицо. — Вообще то, Джесс, мы все тут в одной лодке. И это убежище общая лаборатория Беи и Розы, а не твоя личная мастерская. Леон между ними готов был сквозь землю провалиться. Он судорожно соображал, как спасать ситуацию, и решил действовать проверенным методом, включить дурачка. Парень резко вклинился между ними, замахав руками: — Так, народ, брейк! Вы чего, из за вчерашнего супа Беи решили войну устроить? Джесс, если хочешь, я могу тебе... эм... леденец дать! Смотри, апельсиновый, твой любимый! — Леон поспешно протянул ей конфету, глупо улыбаясь под капюшоном. Но Джесси даже не взглянула на угощение. Она проигнорировала Леона, продолжая бурить взглядом Сэнди. — Общая-то общая. — Процедила рыжая, скрестив руки на груди. — Вот только кто то здесь приносит пользу, ходит на вылазки и чинит технику, а кто то просто спит на ходу и путается под ногами, занимая чужое место. И чужое внимание. Это был прямой удар ниже пояса. Леон аж замер с протянутой конфетой, понимая, что Джесси только что открыто пошла в атаку из-за ревности. Сэнди пару секунд молчал, переваривая эту дерзость. В бункере и так у всех нервы были на пределе, а тут еще и необоснованные претензии. Соня спокойно встал из за стола, оказавшись чуть выше Джесси. Вся его привычная лень куда то испарилась, уступив место ледяной уверенности парня с восточного базара. — Знаешь что, Джесси? — Спокойно, но так, что у девочки мурашки побежали, произнес Сэнди. — Если у тебя есть ко мне какие то личные вопросы, или тебе не нравится, с кем Леон проводит время, скажи об этом прямо. Не нужно исходить ядом и швыряться стаканами. Это выглядит жалко. Джесси от такой прямоты растерялась, ее щеки мгновенно вспыхнули от обиды и злости. Она открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость в ответ, но слова застряли в горле. Она привыкла, что Сэнди всегда молчит или спит, и совсем не ожидала от него такого жесткого отпора. В этот критический момент двери кафетерия снова с грохотом распахнулись, прерывая их назревающую драку.  На пороге появилась заспанная, растрепанная Пэм в одном домашнем халате, привлеченная громкими голосами. — Это что тут за ночные посиделки?! — Грозно прикрикнула мамочка, уперев руки в бока. — Джесси! Ты почему не в каюте? Я твой топот за три коридора услышала! А ну-ка марш спать, живо! И парни, брысь по кроватям, пока я вам обоим профилактический подзатыльник моим разводным ключом не выписала! Конфликт тут же сдулся, как проколотый шарик. Джесси, сердито зыркнув на Сэнди и обиженно посмотрев на Леона, который так и не встал на ее сторону, резко развернулась и на мелких ножках выскочила из кафетерия мимо матери. Пэм устало вздохнула, потерла переносицу и посмотрела на оставшихся парней: — И вам дважды повторять надо? А ну бегом отдыхать, завтра у нас куча работы. Леон и Сэнди синхронно кивнули, не на шутку испугавшись грозной женщины, и поспешили ретироваться в свою каюту, оставив Пэм хозяйничать на кухне. Парни быстро шли по полутемному коридору бункера, как вдруг Сэнди резко, без предупреждения схватил Леона за плечи и толкнул к стене. Сладкоежка глухо врезался спиной в прохладный металл обшивки и удивленно округлил глаза под зеленым капюшоном. — Леон?! Что за херня это сейчас была в кафетерии? — Вполголоса, но пугающе эмоционально спросил Сэнди, нависая над ним. — У вас с Джесси что то есть? Колись прямо сейчас, потому что я не понимаю этого шквала негатива и ревности в свой адрес. Леон сам знатно растерялся и замешкался под этим напористым взглядом. Он судорожно замахал руками перед собой, пытаясь оправдаться: — Я… я правда не знаю! Честно, Сэнди! Она стала такой ровно с того момента, как я спас ее из этой частотной клетки Сириуса. Она там в мастерской как вцепилась в меня мертвой хваткой... Она никогда раньше себя так не вела, понимаешь? Мы всегда просто дружили, весело проводили время. Она постоянно с Нитой тусовалась, ну и я ошивался рядом с ними как старший брат. Всё! — И ты хочешь сказать, что прям вообще, ни разочка не замечал с ее стороны никаких знаков внимания? — Сэнди недоверчиво прищурился, пристально всматриваясь в карие глаза своего парня, отчаянно пытаясь отыскать в них хоть каплю подвоха или лжи. — Нет! Я же говорю тебе! — Леон преданно закивал головой, а затем его голос стал тише и мягче. Парень смущенно опустил взгляд. — Может... Может, я действительно не замечал с ее стороны никаких знаков внимания просто потому, что сам всегда смотрел только на тебя… Сэнди тут же замер на месте. Вся его напускная злоба, обида и подозрительность испарились в ту же секунду, словно песчаный вихрь. Увидев, как его обычно уверенный и хитрый партнер сейчас буквально сжался у стены, замешкавшись от страха и неловкости, соне самому стало дико стыдно за свою внезапную вспышку ревности. Сэнди тяжело, виновато выдохнул и коротко, трепетно чмокнул своего сладкоежку в губы, на которых всё еще отчетливо оставался яркий, сладкий привкус клубничных леденцов. — Прости... Прости, что наехал на тебя на ровном месте. Я дурак, — Тихо прошептал соня, упираясь своим лбом в лоб Леона. Леон вместо тысячи пустых слов просто резко подался вперед, притянул Сэнди к себе за талию и с самой сокровенной, нежной нежностью поцеловал его в губы, вжимая партнера в себя как можно крепче, будто пытаясь доказать всю искренность своих чувств. Этот поцелуй смыл остатки ночного напряжения. После поцелуя парни еще несколько секунд стояли в обнимку, тяжело дыша и глядя друг на друга глазами, полными абсолютной, чистой любви. Сэнди мягко улыбнулся и с любовью потискал Леона за теплую щеку: — Ты такой у меня глупенький, хамелеончик. Леон тихо усмехнулся, пряча нос в воротник своей толстовки, и густо засмущался. Напоследок еще раз быстро и сладко чмокнувшись, парни наконец окончательно расслабились и, переплетя пальцы рук, тихо направились в свою каюту, где их ждал заслуженный сон.