Один наушник на двоих

Хрупкий вкус заботы

В мужской каюте бункера стоял тяжелый полумрак, сквозь который едва пробивался блеклый свет настенного светильника. Воздух здесь казался застывшим, неподвижным и холодным, словно стены комнаты впитали в себя всю тоску и оцепенение ее обитателей. Замкнутое пространство было пропитано гнетущей тишиной, которую нарушал лишь тихий, едва слышный шорох одежды да приглушенный звон вилки о жестяную тарелку. Атмосфера была настолько натянутой, что любое неосторожное движение казалось способным разрушить этот хрупкий мир окончательно. Сэнди аккуратно поставил порцию с едой на неровную деревянную тумбочку у изголовья и снова послушно опустился на колени перед кроватью, прямо на жесткий пластиковый пол. Положив теплую ладонь на неподвижное, укрытое капюшоном тело своего партнера, он начал его плавно, едва заметно покачивать из стороны в сторону, пытаясь достучаться до сознания хамелеона. — Леон… — Тихо позвал соня. Ответа, как и ожидал парень, не послышалось. — Поешь, пожалуйста… Хоть немного. Никакой реакции. Леон продолжал лежать каменным изваянием, уставившись в серую стену. Фэнг, который сидел на своей собственной койке напротив и до этого момента медленно ел свою порцию, молча наблюдал за этой удушающей картиной. Каждое ласковое, но безуспешное слово Сэнди отзывалось в душе каскадера глухой болью. Весь его собственный аппетит стал стремительно пропадать из-за подступившей к горлу густой грусти и сострадания к друзьям. Кусок рыбы просто не лез в горло. Сэнди, у которого от бессилия и страха за здоровье любимого уже начинали сдавать нервы, в какой-то момент просто захотел силой заставить парня наконец повернуться и поесть. Он решительно взял хамелеона за плечо и стал упорно тянуть на себя, пытаясь перевернуть его. Но Леон словно намертво врос в матрас. Он до предела напряг все свое тело и не двинулся в сторону сони ни на один единственный сантиметр. Сэнди хотел было разозлиться, внутри него на секунду вспыхнула горькая обида, но он лишь тяжело, обреченно выдохнул, сдаваясь, и бессильно сел на свободный край кровати, прямо у ног Леона. — Ну… значит, сегодня мы оба голодаем. — Тихо, со щемящей грустью в голосе произнес соня, опуская голову. Эти слова сработали как триггер. Леон мог сколько угодно топить себя в собственном горе, мог игнорировать весь мир, но он физически не мог смириться с мыслью, если его самый любимый человек на земле останется без еды из-за его личной трагедии. Леон просто не мог позволить Сэнди страдать из-за него еще сильнее. Хамелеон сразу же подал первые признаки жизни. Его тело пришло в движение, и парень начал медленно, со скрипом матраса переворачиваться со своего бока на спину. Соня от такой неожиданности даже немного испугался, его сердце пропустило удар, и он завороженно стал смотреть на каждое действие своего любимого. Через минуту Леон уже сидел на кровати, по-турецки скрестив ноги. Он опустил капюшон своей зеленой толстовки и хмуро посмотрел на стоящую рядом тарелку с пищей, после чего его лицо немного скривилось от подступившего отвращения к еде. Сэнди, не теряя такой редкой и драгоценной возможности, тут же бережно взял тарелку в руки и придвинулся ближе. — Я помню, что ты очень не любишь рыбу из за мелких костей. — Мягко, с непередаваемой нежностью улыбнулся соня, заглядывая в уставшие глаза хамелеона. — Поэтому я тщательно, своими руками вычистил каждую из них. Там ничего нет, честно. Теперь ты можешь совершенно спокойно поесть. Сэнди аккуратно начерпал на вилку кусочек свежей рыбы вместе с теплым гарниром и несмело поднес к его губам. Леон, пораженный такой безграничной заботой, искренним теплом и вниманием к его старым привычкам посреди всего этого кошмара, невольно слегка улыбнулся самым краем искусанных губ. Он медленно, доверяя Сэнди без остатка, приоткрыл рот и принял это заботливое кормление из рук своего возлюбленного. В этот момент лед в каюте начал медленно таять. Фэнг увидел своими собственными глазами, что Леону наконец становится хоть немного легче, и на душе у каскадера мгновенно отлегло. Он облегченно вздохнул и снова спокойно продолжил свою скромную трапезу, чувствуя, как к нему возвращаются силы. Сэнди с мягкой, искренней улыбкой на лице стал аккуратно набирать на вилку следующую порцию еды и снова потянул ее к губам Леона. Однако хамелеон, вместо того чтобы открыть рот, со своей старой, такой родной и теплой улыбкой аккуратно перехватил запястье сони и мягко направил вилку обратно, к самому хозяину. Леон без слов давал понять, что не сделает больше ни глотка, пока Сэнди не поест сам. Сэнди тихо, приглушенно засмеялся и, с благодарностью приняв этот заботливый жест, тоже попробовал на вкус пищу из тарелки. Именно в этот трогательный момент тяжелая металлическая дверь каюты со скрипом отъехала в сторону, и внутрь вошел Эдгар. Парень, все еще хранивший на лице следы недавней злости и паники, замер на пороге и искренне удивился от представшей перед ним мирной картины. — Ну надо же, я вижу, кому то тут становится лучше. — Негромко, без привычного сарказма произнес Эдгар, проходя вглубь комнаты. Леон от звука его голоса сохранил на губах ту же мягкую улыбку, но его глаза мгновенно немного погрустнели и уныло опустились вниз, к бинтам на коленях, суровая реальность бункера и воспоминания о Ните снова попытались утащить его на дно. Заметив это, Сэнди тут же вернул его в реальность, мягко коснувшись его плеча, и вновь заботливо протянул ему вилку с едой. Лицо сонного парня в этот миг было настолько очаровательным и домашним, что Леон просто не мог оторвать от него взгляд.  В каком то смысле Сэнди совершенно не шло быть таким собранным, ответственным и заботливым. Его привычным, естественным состоянием всегда было оставаться вечно сонным, слегка заторможенным и абсолютно нейтральным ко всему происходящему вокруг. Но сейчас, в глазах Леона, его партнер был безумно прекрасен абсолютно в любом обличии. Хамелеон почувствовал, как внутри него разливается волна такой сильной любви и благодарности, что ему до безумия захотелось прямо сейчас крепко обнять соню, повалить его на эту скрипучую кровать и зацеловать до беспамятства, шепча бесконечные слова спасибо за эту тихую поддержку. Но присутствие в тесной комнате Эдгара и Фэнга, которые внимательно наблюдали за ними, сильно смущало парня, заставляя его сдерживать свои порывы и лишь скромно принимать пищу из рук любимого.

***

Ближе к вечеру удушливое, наэлектризованное напряжение в кафетерии наконец начало постепенно спадать, уступая место какому-то особенному, хрупкому уюту. Тяжелый полумрак бункера скрадывался мягким, желтоватым светом небольшой настольной лампы, которую девушки раздобыли где-то на складах. Воздух в помещении больше не казался затхлым, теперь он был пропитан густым, обволакивающим ароматом свежезаваренного черного чая с нотками сушеного чабреца и легкой, едва уловимой сладостью. Луми, Мэнди и Шелли сидели в самом дальнем, защищенном от сквозняков углу, лениво грея ладони о теплые бока граненых кружек. Они неторопливо пили чай и тихо, почти шепотом болтали о самых простых, мирных вещах. Удивительно, как эти девушки, пришедшие из совершенно разных, порой противоположных миров, ухитрились в этот темный час найти так много общих тем.  Где то среди их разговоров проскакивали негромкие, искренние смешки, а где то они по доброму, без капли прежней злости подкалывали друг друга, цепляясь за забавные воспоминания из прошлой жизни. В этот самый момент со стороны коридора послышался глухой, размеренный стук.  На старых металлических костылях, забавно покачиваясь и удерживая равновесие на одной здоровой ноге, в кафетерий медленно приволокла Джанет. На ее бледном лице играла слабая, но упрямая улыбка. — Надо же, смотрите, кто к нам пожаловал! Тестируешь свою новую ногу, киборг? — Шелли встретила подругу с искренним энтузиазмом и привычным, дружеским сарказмом в голосе. Джанет тихо усмехнулась, ловко переставляя костыли, и подошла вплотную к их столику. Шелли тут же заботливо задвинула ногой свободный стул рядом с собой, помогая пострадавшей девушке аккуратно усесться и поудобнее и пристроить, покалеченную ногу. — Да вообще… Ужасно устала целыми днями лежать бревном в лазарете. — Выдохнула Джанет, с явным облегчением откидываясь на жесткую спинку стула. — Тем более у вас тут, я погляжу, какой-то вечный движ. Опять сегодня крики какие-то сквозь сон слышала. Что на этот раз? Джанет бросила взгляд на центр стола. Там, словно специально поджидая ее прихода, сиротливо лежал чистый чайный пакетик, а рядом стоял пузатый, еще горячий металлический чайник, от носика которого поднимался ленивый полупрозрачный пар. Девушка потянулась вперед, аккуратно налила себе крутого кипятка и с тихим всплеском закинула в кружку кубик белого сахара, который принялся быстро таять, пуская ко дну сладкие струйки. — Да это опять Биби свой характер всем подряд показывает. — Луми сделала ленивый глоток уже слегка остывшего, крепкого чая и поморщилась. — Ведет себя так, будто только она одна во всем этом бункере переживает за спасение города, а мы тут в бирюльки играем. Девушки снова согласно закивали, погружаясь в эту теплую, домашнюю атмосферу. И несмотря на то, что за железными дверями лаборатории все еще царил кошмар, а будущее оставалось туманным и пугающим, прямо сейчас им было непередаваемо приятно находиться в компании друг друга. Они сидели плечом к плечу, вдыхали сладковатый чайный пар и искренне улыбались, находя спасение от общего горя в этом маленьком, вечернем кругу тепла. В обычной, прошлой жизни они пересекались до обидного редко. Каждая была заперта в своем собственном, сумасшедшем круговороте дел и обязанностей, а теперь, парадоксально, этот бетонный бункер подарил им время просто поговорить. Мэнди, крутя в руках пустую конфетную обертку, с улыбкой вспоминала свои бесконечные, шумные будни на кондитерской фабрике. Она вечно пропадала на работе, контролируя поставки сладостей и раз за разом раздавая звонкие, заслуженные подзатыльники Честеру. Этот неугомонный шут вечно отлынивал от своих прямых обязанностей, прячась где то среди коробок с карамелью и придумывая очередные дурацкие розыгрыши. Мэнди ругалась, злилась, но сейчас, вдали от дома, она отдала бы все на свете, чтобы снова поймать Честера за очередной проказой. Луми, слушая ее, согласно кивала. Ее будни были сотканы из совершенно другой материи,из грохота барабанов, скрежета тяжелых гитарных струн и липкого запаха машинного масла.  До катастрофы она сутками напролет готовилась к масштабным рок-концертам. Девушка вспомнила, как они часами репетировали в душном, заваленном хламом гараже Драко, безумно набирая бешеные ритмы и до хрипоты записывая очередной новый трек, который должен был взорвать чарты. Шелли лишь понимающе усмехалась, делая очередной глоток чая с чабрецом. Ее жизнь была на виду у всего города. Будучи шерифом, она вместе с Кольтом изо дня в день патрулировала бескрайние, порой опасные территории парка Старр и проводила долгие часы в душных кабинетах администрации города. Как ни крути, а авторитет у Шелли был непререкаемый, и именно на ее плечи всегда ложилась забота о порядке и безопасности жителей. А Джанет… Слушая рассказы подруг, она тихонько крутила в пальцах кусочек сахара, и в ее глазах отражалась глубокая, затаенная грусть. До этой проклятой травмы ее жизнь была сплошным полетом. Все свое время она посвящала тренировкам на ракетном ранце, оттачивая до автоматизма безумные, смертельно опасные трюки, и, конечно же, заботе о своей маленькой сестре Бонни, которая всегда была ее главным зрителем. А в те редкие часы, когда выдавалось свободное время, Джанет блистала на яркой сцене, исполняя свои хиты. Именно за кулисами одного из таких грандиозных шоу она когда то познакомилась с великой и недосягаемой поп-дивой по имени Мелоди. Это было время триумфа. Сейчас же все изменилось. Джанет бросила короткий, полный боли взгляд вниз, туда где виднелся холодный, бездушный металлический протез. Она навсегда потеряла свою настоящую ногу. В горле у девушки встал сухой ком, а в голове тяжелым набатом прозвучал один и тот же пугающий вопрос, на который ни у кого в этом бункере не было ответа: сможет ли она вообще когда-нибудь снова подняться в небо и почувствовать вкус настоящего полета? В эту же секунду хрупкая, уютная атмосфера ностальгии о мирном прошлом мгновенно рассыпалась, стоило лишь в тишине кафетерия раздаться торопливому, дробному шагу маленьких ног. Джесси буквально влетела в помещение. Девочка то и дело испуганно оглядывалась через плечо на темный зев коридора, словно спасаясь от невидимого преследования. Заметив столик выживших, она пулей подбежала к девушкам, судорожно сжимая кулаки. — Хей, мелкая, тоже с нами захотела чаи выпить? Присаживайся, тут еще горячий есть. — Луми лениво облокотилась подбородком об руку и тепло улыбнулась редкой, несвойственной для ее сурового образа улыбкой. Однако Джесси даже не посмотрела на кружки. Инженерка стояла как вкопанная, непрерывно и нервно терла свои маленькие ладони друг о друга, упорно всматриваясь в серый пол. Ее взгляд то и дело испуганно метался к дверному проему кафетерия, выискивая чью-то опасную фигуру. — Джесс? Все хорошо? — Шелли моментально подобралась, ее улыбка угасла, а взгляд стал предельно серьезным. Она переживающе осмотрела юную инженерку с ног до головы. — На тебе буквально лица нет. Что случилось? Девочка резко, судорожно покачала головой, словно пытаясь отогнать стоящий перед глазами кошмар, и наконец подняла на подруг полные первобытного страха, заплаканные глаза. Переборов удушающий ком в горле и напрочь забыв про жестокий запрет Чарли, она тихо, но отчетливо произнесла: — Мне нужно вам сказать кое-что очень важное… Опасное. Нас всех… нас всех обманывают прямо здесь.

***

Пока в кафетерии Джесси, переступая через свой страх, пыталась открыть девушкам глаза на правду, Эдгар и Фэнг укрылись в тесной ванной комнате. Они намеренно ушли оттуда, оставив Леона и Сэнди наедине друг с другом на скрипучей кровати. Этим двоим сейчас жизненно необходимо было остаться без лишних свидетелей и поговорить обо всем случившемся без стыда и скованности. Эдгар в очередной раз открыл кран и с силой умыл лицо ледяной, обжигающей кожу водой, пытаясь окончательно смыть с себя остатки паники. Фэнг в это время тихо сидел на старой деревянной табуретке, которая непонятно зачем вообще здесь находилась. Закинув голову назад, каскадер лениво разглядывал потолок, мигающую лампу и расставленные на металлических полках склянки с какими-то засушенными растениями и корнями. Ну конечно, это место ведь когда-то было передовой лабораторией биологов Розы и Беи. Теперь от их научной работы остались лишь эти безжизненные гербарии. Умывшись, Эдгар грубо вытер мокрые руки об подол своей старой футболки и медленно подошел к другу. — Идем в комнату? — Фэнг, все еще не двигаясь с табуретки, перевел на него усталый взгляд снизу вверх. — Нет. — Покачал головой Эдгар, облокотившись спиной о раковину. — Не хочу смущать тех двоих. Им нужно побыть вместе и поговорить нормально. — А когда мы расскажем остальным… ну, про Ниту? — Фэнг задал этот вопрос тише, и его голос заметно дрогнул. — Не хочу сейчас наводить панику, и без того все на взводе. К тому же это знатно триггернет Леона, если девки начнут орать. — Эдгар на секунду нахмурился, просчитывая варианты. — Думаю, завтра утром спокойно поговорим сначала с Шелли. Она тут из всех самая адекватная, наверное. Сможет удержать толпу. Фэнг коротко, беззлобно усмехнулся и наконец поднялся с табуретки, разминая затекшие ноги. В замкнутом пространстве ванной взгляды парней встретились. Каскадер сделал шаг вперед и, поддавшись внезапному порыву нежности, коротко, мягко поцеловал Эдгара в самый кончик носа. — Никогда раньше не замечал в тебе лидерские качества. — Фэнг говорил с искренней, теплой улыбкой, аккуратно кладя свою забинтованную ладонь на бледную щеку мрачного парня. Эдгар от неожиданности моментально покрылся мелким, смущенным румянцем. Пытаясь скрыть неловкость, он тоже медленно протянул ладонь в ответ, но целился аккурат к раненой щеке Фэнга, желая проверить повреждения. — Тебе не больн… — Эдгар едва коснулся пальцами краев глубокого пореза. — Ауч… — Фэнг резко, рефлекторно отпрянул и слегка поморщился от внезапно подступившей к лицу острой, стреляющей боли. — Черт, прости… — Эдгар испуганно отдернул руку, ругая себя за неосторожность. — Все в порядке, правда… — Фэнг попытался улыбнуться, аккуратно, едва ощутимо касаясь пальцами своей щеки чуть выше пореза. — Просто рана еще слишком свежая. Заживет. Эдгар от этой сцены немного погрустнел. Его и без того тяжелое настроение снова поползло вниз. Он обреченно опустил взгляд в пол, чувствуя, как длинная темная челка привычно упала на левый глаз, полностью перекрывая обзор и отгораживая его от этого жестокого мира. Они были живы, но Купол продолжал оставлять на них свои несмываемые шрамы. Фэнг мягко протянул руку и аккуратно отодвинул темную челку в сторону, заправляя ее за ухо и полностью открывая обзор на бледное лицо парня. Эдгар медленно поднял взгляд, в котором вопреки обычной хмурости сейчас читалось удивительное, редкое спокойствие. — Зачем ты вечно прикрываешь свое лицо этой длинной челкой? — Тихо спросил Фэнг, всматриваясь в его черты. — Мне кажется, ты слишком красив для того, чтобы прятать это от меня. Эдгар с мягкой улыбкой картинно закатил глаза, хотя внутри от такой прямолинейной похвалы все приятно сжалось. — Это вообще-то «стиль» — Эдгар выделил это слово интонацией и хмыкнул. — Старикам вроде тебя этого просто не понять. Он говорил с привычным сарказмом, но по выражению лица было видно, что парень специально дурачится, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. — Эй! Я всего на пару лет старше тебя! — Оскорбился каскадер, возмущаясь. — Ну вот, а ворчишь так, будто между нами целое поколение разницы. — Не унимался Эдгар. Фэнг нахмурился, делая вид, что искренне не понимает этих очевидных подколов. Заметив эту забавную реакцию, Эдгар тихо усмехнулся и, сделав шаг вперед, уверенно обвил руками шею каскадера. — Да ладно тебе, не дуйся. Как там говорят? Чем старее изюм, тем он слаще. Фэнг лишь цокнул языком и снова закатил глаза, однако сопротивляться не стал, он крепко прижал парня к себе, утыкаясь носом в его макушку. Эдгар игриво улыбнулся, тихо смеясь себе под нос, а затем приподнялся на носочках и нежно поцеловал своего партнера в губы. Фэнг тут же прикрыл глаза, полностью растворяясь в этом моменте и охотно принимая поцелуй. Парни даже сами не заметили, как за такой короткий, но безумный промежуток времени они научились буквально кожей чувствовать друг друга и стали настолько близки. Раньше, в той далекой мирной жизни, они, как и все остальные, почти не пересекались и не замечали друг друга.  Фэнг вечно ошивался на съемочных площадках, крутил вертушки и грезил каскадерскими рекордами. Эдгар отжигал на редких рок-концертах, уныло убивал время за кассой в сувенирном магазине и лишь изредка тусовался с Биби и ее бандой. Они были деталями из совершенно разных конструкторов. Но сейчас, в этом глубоком, отчаянном поцелуе посреди холодной ванной бункера, они словно компенсировали все то упущенное время.  Они находили друг в друге те скрытые, сильные качества, которые смогла вытащить наружу только эта ужасная, смертоносная ситуация. Наверное, где то в самой глубине души они даже испытывали странную, безумную благодарность Сириусу за этот чертов апокалипсис. Ведь если бы их не заперли в этом кошмаре, они так и остались бы просто случайными прохожими, которые изредка сталкивались в чертах огромного города. Фэнг сильнее вжимал парня в себя, чувствуя, как между ними окончательно исчезают любые барьеры. Оторвавшись наконец от губ Эдгара, он искренне, тепло улыбнулся и ловкими, быстрыми движениями принялся осыпать поцелуями все его лицо. Он двигался сверху вниз: начиная от макушки, проходя по векам, переносице и бледным щекам, заканчивая подбородком и не пропуская ни единого сантиметра нежной кожи. Эдгар смущенно прикрыл глаза, ощущая это ласковое, собственническое наступление. Все еще крепко цепляясь руками за шею каскадера, он начал игриво, дурачась отвечать, ловя губы Фэнга своими и изредка, дразня, аккуратно покусывая их. Фэнг, не теряя ни минуты, плавно запустил ладони под старую футболку парня. К своему удивлению, под грубой тканью он нащупал невероятно горячую, гладкую кожу, которая мгновенно отозвалась на его прикосновение мелкой дрожью.  Поцелуи каскадера медленно спустились ниже, переходя на шею. Эдгар даже не думал сопротивляться, он послушно откинул голову назад, упираясь затылком в стену, и издал глухой, короткий стон, который тут же потонул в тихом шуме капающей из крана воды. Фэнг продолжал изучать его шею, оставляя на ней влажную, обжигающую дорожку из поцелуев. В это же время его сильные руки скользнули ниже, опускаясь к бедрам Эдгара, и уверенно обхватили их, еще плотнее притягивая парня к своему тазу. Теперь их тела соприкасались максимально близко, и оба они отчетливо чувствовали, как бешено и ритмично пульсирует кровь внутри от стремительно подступающего, пьянящего возбуждения. В этой тесной ванной комнате, посреди рушащегося мира, для них двоих время окончательно остановилось. Остался только этот тесный, залитый мягким светом уголок, ставший для них единственным безопасным убежищем во всей вселенной. Их близость не была поспешной, она напоминала глубокий, осознанный выдох после долгого, удушающего бега.  Они утопали друг в друге, стремясь каждым прикосновением заглушить тот первобытный страх и холод, что копились за пределами этой комнаты. Фэнг действовал трепетно, но с той неодолимой уверенностью, которая заставляла Эдгара полностью терять контроль.  Ладони каскадера, горячие и надежные, медленно очерчивали контуры тела парня, изучая каждый изгиб, словно пытаясь запомнить этот момент на вечность. Одежда казалась лишним, ненужным барьером, и когда она наконец была отброшена, между ними не осталось ничего, кроме чистой, обнаженной искренности. Эдгар, обычно такой закрытый и колючий, сейчас отдавался этим чувствам без остатка. В его тихих, прерывистых вздохах, в том, как его пальцы судорожно вплетались в темные волосы Фэнга, было столько доверия, сколько он никогда и ни к кому прежде не испытывал. Каждое движение их тел становилось безмолвным признанием, ответом на все ужасы внешнего мира. Они сталкивались губами в слепых, пьянящих поцелуях, деля одно дыхание на двоих, и этот ритм страсти, смешанной с отчаянной, нежной любовью, заполнял комнату до краев. Это было единение двух душ, нашедших друг друга вопреки всему. Фэнг вжимал Эдгара в себя, даря ему то самое чувство абсолютной защиты, в котором мрачный парень так отчаянно нуждался, а Эдгар отвечал взаимностью, согревая каскадера своим внутренним, скрытым от чужих глаз огнем. Они утопали в этой лавине ощущений, чувствуя, как пульсация сердец становится единым целым, а весь остальной мир, Сириус, Купол и бункер, просто растворяются в небытии, оставляя место лишь для них двоих. Парни совершенно не замечали, как в этом безумном порыве страсти они слой за слоем избавились от одежды друг друга, бросая ее прямо на грязный пол ванной.  Между ними не осталось никаких преград, и их обнаженные тела жадно грелись друг об друга, стремясь впитать каждую каплю этого запретного, дефицитного тепла. Плотное, тренированное спортивное тело каскадера максимально близко, до дрожи прикасалось к бледной, прохладной коже мрачного парня, создавая невероятный, пьянящий контраст. Им обоим сейчас было абсолютно наплевать на весь мир вокруг. Плевать, если кто то вдруг решит постучаться к ним в ванную, плевать, если их приглушенные голоса услышат в коридоре. Вся их прошлая осторожность сгорела без остатка. Сейчас они слышали только друг друга: их рваные, тяжелые вздохи и короткие, хриплые стоны, которые срывались с искусанных губ сквозь влагу поцелуев, оставляемую ими на телах друг друга. Фэнг, уже окончательно не осознавая своих действий, полностью поддался мощному, первобытному возбуждению, которое с силой ударило ему в голову, затмевая любые другие мысли. Горячей ладонью он нащупал бедро Эдгара и уверенным, сильным движением приподнял его ногу вверх, обвивая ею свою талию. От такого резкого сдвига тело хрупкого парня на секунду потеряло равновесие. Эдгар коротко вскрикнул, но тут же оказался надежно и полностью прижат спиной к холодной, глянцевой плитке на стене. Холод кафеля заставил его шумно выдохнуть и выгнуть спину, а прямо над ним, до предела перекрывая весь кислород, надежной скалой нависало тяжелое, горячее спортивное тело каскадера. Взгляды их встретились, такие затуманенные, полные дикой любви и неконтролируемого желания, готового вот-вот перешагнуть последнюю черту. Фэнг оставил еще пару ярких, бордовых следов на шее парня, жадно вслушиваясь в его тихие, рваные стоны, которые эхом отдавались от стен тесной душевой. Рассудок каскадера окончательно помутнел от близости любимого человека, и не желая больше сдерживать это дикое, накопившееся изнутри чувство, он уверенным движением развернул Эдгара спиной к себе. Эдгар послушно подчинился этому напору. Он сразу же нащупал ладонями прохладную, влажную плитку на стене и уткнулся в нее лбом, тяжело и прерывисто дыша. Спирающее дыхание и бешеный стук сердца не оставляли сомнений в том, к чему именно все идет, но у него не было ни малейшего желания останавливаться. Честно говоря, ему и самому этого хотелось до безумия, до дрожи в коленях. Поддаваясь этому отчаянному импульсу, парень слегка подался назад, плавно выгибая поясницу. Перед глазами Фэнга предстала невероятно красивая картина: изящные, хрупкие изгибы тела его партнера и бледная кожа, которая словно сама тянулась навстречу жаркому каскадеру. Этот жест послужил для Фэнга финальным толчком. Он собственническим движением крепко подхватил Эдгара под бедра, фиксируя его на месте, и плотно, до упора вжался своим пахом в его податливое тело. Почувствовав, как парень под ним сладостно вздрогнул, каскадер наклонился к самому его уху, обжигая нежную кожу своим горячим дыханием, и слегка, дразняще прикусил чувствительную мочку уха, заставляя Эдгара издать новый, протяжный и громкий стон. Нижнее белье парня было спущено, и каскадер не теряя ни минуты смочив свои пальцы стал плавно изучать своего возлюбленного изнутри.  Эдгар не скрывая эмоций издавал приглушенные стоны и заливался новой волной эмоций. Фэнг действовал уже совершенно слепо, ведомый лишь чистой, первобытной страстью, которая окончательно выжгла в его голове любые мысли о внешнем мире. Удерживая Эдгара за бедра, он заставил его прогбиться в пояснице еще сильнее. Пальцы каскадера до белизны в костяшках впивались в бледную кожу парня, оставляя на ней заметные красноватые отпечатки. Эдгар крепче прижался ладонями к скользкой плитке, шумно, со свистом втягивая ртом воздух. Колени парня заметно подкашивались от подступившего, зашкаливающего напряжения, и он держался практически только за счет сильных рук Фэнга, которые намертво фиксировали его таз. — Ф-фэнг… — Хрипло, едва разборчиво выдохнул Эдгар, и этот умоляющий, сорванный звук окончательно сорвал у каскадера все тормоза. Фэнг подался вперед, преодолевая последнее расстояние между ними и медленно, до предела плотно входя внутрь него.  Эдгар резко вскрикнул, его пальцы судорожно заскребли по влажному кафелю, а тело инстинктивно напряглось от обожигающего, непривычно сильного ощущения полноты. Каскадер замер на несколько секунд, тяжело дыша парню прямо в шею и давая ему возможность привыкнуть, освоиться с этой сладостной, тягучей болью, которая стремительно перерастала в чистое удовольствие. Как только Эдгар чуть расслабился, начав медленно двигать бедрами навстречу, Фэнг сделал первый, глубокий и уверенный толчок.  Из груди парня вырвался громкий, несдерживаемый стон. Каскадер начал наращивать темп, двигаясь мощно, ритмично и глубоко, каждый раз заставляя хрупкое тело Эдгара слегка подаваться вперед, ближе к стене. В тесной ванной комнате теперь отчетливо слышались только их тяжелое, рваное дыхание, хлесткие, влажные звуки соприкасающихся тел и непрекращающиеся, хриплые стоны Эдгара, который полностью растворился в этих ощущениях. Фэнг то и дело наклонялся ниже, покрывая быстрыми поцелуями мокрую от пота спину и лопатки своего парня, а его руки переместились выше, сжимая тонкую талию Эдгара и полностью подчиняя его своим движениям. Каждое новое проникновение отзывалось внутри них обоих мощной, пьянящей пульсацией, приближая их к той самой заветной черте, за которой существовали только они двоя. Темп Фэнга становился все более рваным и неистовым. Страсть, которая долгое время копилась внутри из-за постоянного стресса и страха за будущее, теперь требовала полного выхода. Каскадер двигался мощно и глубоко, каждым толчком заставляя Эдгара судорожно выдыхать и крепче цепляться пальцами за швы между плитками. Бледная кожа парня покрылась мелкой испариной, а по спине то и дело пробегала крупная дрожь от каждого нового проникновения, попадавшего точно в цель. — Еще… — Сорванным, умоляющим шепотом выдохнул Эдгар, окончательно теряя остатки гордости и контроля. Он сильнее подался назад, сам ловя каждое движение партнера и буквально растворяясь в этой тягучей, обжигающей волне удовольствия. Этот хриплый голос окончательно лишил Фэнга рассудка. Он перехватил Эдгара повыше, одной рукой крепко обняв его за грудь и прижимая к себе, а другой с силой сжав его бедро. Звуки в тесной ванной смешались в единый, оглушающий ритм: хлесткие шлепки тел, тяжелое, хриплое дыхание каскадера и громкие, несдерживаемые стоны Эдгара, который уже едва держался на ногах. Острое, пульсирующее наслаждение сковало их обоих, концентрируясь где-то внизу живота и плавно подбираясь к самому пику. Фэнг сделал несколько последних, максимально глубоких и быстрых толчков, выжимая из партнера финальный, долгий стон. В этот же миг мощная волна разрядки накрыла обоих парней одновременно. Эдгар резко выгнулся, судорожно зажмурив глаза, и его тело содрогнулось в финальном экстазе, пока Фэнг с глухим, утробным рыком изливался внутрь него, намертво фиксируя их соединенные тела в одном положении. Все было кончено. Несколько минут в комнате слышалось только их бешеное, загнанное дыхание. Фэнг обессиленно упал вперед, утыкаясь лбом в мокрую лопатку Эдгара. Он тяжело, со свистом дышал прямо над его подрагивающей спиной, чувствуя, как его собственное сердце готово пробить грудную клетку. Его спортивное тело все еще крупно дрожало от пережитого шока и эйфории, а капли пота медленно скатывались с его подбородка на бледную кожу партнера, смешиваясь с влагой на плитке. Они буквально дышали одним воздухом на двоих, медленно возвращаясь в реальность из этого жаркого, спасительного небытия. Фэнг выдохнул последний, обжигающе жаркий воздух прямо в мокрую лопатку парня и медленно, с тихим вздохом облегчения вытащил свой половой орган из хрупкого, бледного тела Эдгара. Ноги каскадера окончательно отказались служить, он просто бессильно съехал спиной по скользкой плитке стены и сел прямо на жесткий пол, туда, где в полном беспорядке валялась их одежда, сброшенная еще в самом начале этого сумасшедшего порыва страсти. Эдгар же, лишившись этой мощной опоры, плавно выгнулся обратно. Он наконец полностью расслабил каждую мышцу своего тела и сладко, до хруста в суставах потянулся.  Ощущения были просто невероятными: казалось, будто Фэнг своими глубокими, сильными толчками буквально выбил и вытряс из него всю ту удушающую тревогу, панику и липкий страх, которые копились в душе последние дни. На смену им пришла блаженная, звенящая пустота. Не теряя ни секунды, парень перелез вперед и уютно сел верхом прямо на колени каскадера. Их затуманенные взгляды снова встретились. Оба все еще рвано, тяжело набирали в легкие дефицитный воздух ванной, но, несмотря на дикую усталость, нашли в себе силы одновременно податься вперед и вновь вцепиться в горячий, влажный поцелуй. На этот раз в нем не было прежней грубости, только чистая нежность. Их языки лениво переплетались, и парни лишь моментами нехотя отрывались друг от друга, чтобы сделать быстрый глоток кислорода. Прямо посреди этого глубокого поцелуя Фэнг вдруг не удержался. Какая то мысль промелькнула в его голове, и он, резко отвернувшись в сторону, издал громкий, хриплый смешок. — Ты чего? — Эдгар искренне не понял такой странной реакции, на секунду нахмурился и принялся внимательно всматриваться в раскрасневшееся лицо каскадера. — Черт, Эдгар… ты просто невероятен. — Фэнг тихо, но так до безумия искренне смеялся, прикрывая глаза ладонью и качая головой. — У меня слов нет. — Ой, да иди ты в сраку. — Фыркнул Эдгар, смущенно пряча лицо в остатках своей челки. — Я вообще-то только оттуда. — Каскадер шутливо перевел на него хитрый взгляд, откровенно дразня своего парня. Эдгар на секунду завис от такой наглости, а затем тут же звонко рассмеялся и со всей силы толкнул каскадера по плечу обратно в стену. Фэнг подхватил этот смех, и теперь они оба мокрые, уставшие и абсолютно счастливые, тихо, но с непередаваемым облегчением смеялись на пару, полностью позабыв обо всем плохом, что ждало их за пределами этой двери. Короткая передышка подошла к концу. Нехотя и лениво парни начали натягивать на себя одежду, которая уже успела впитать в себя густой запах жаркой страсти и капли их горячих жидкостей. Честно говоря, им обоим сейчас больше всего на свете хотелось просто остаться в этой тесной, безопасной ванной комнате, запереться от всего мира и бесконечно наслаждаться моментом. Но суровая реальность бункера глухо стучала в сознание, пора было возвращаться к людям. Фэнг с тихим щелчком повернул замок массивной двери и, галантно придерживая ее рукой, первым выпустил своего возлюбленного наружу. Парни неторопливо пошли по коридору бок о бок. Рука каскадера как бы невзначай, но очень заботливо легла на тонкую талию Эдгара, слегка притягивая его к себе. Они тихо переговаривались о какой-то глупости, и это их явно веселило, продлевая приятное послевкусие недавней близости. Однако стоило им сделать последний поворот и войти в главный зал лаборатории, как вся их расслабленность мгновенно улетучилась. Перед парнями предстала монументальная и шокирующая картина. Прямо в центре зала Шелли сидела верхом на Чарли, намертво заломив руки фокусницы за спину и безжалостно вжимая ее лицом в холодный пол. Рядом, расставив ноги для устойчивости, стояла Мэнди, и ее массивная конфетная пушка была взведена и наведена прямо в затылок пленницы. Биби опустилась на корточки прямо перед лицом Чарли, опасно прищурившись и ритмично, с глухим стуком ударяя своей верной битой по ладони. Вся остальная толпа выживших плотным, угрюмым кольцом окружила эту сцену: Сэнди лениво сидел на краю стола, заваленного чертежами Пэм, и безучастно качал ножками, но его сонный взгляд был прикован к центру комнаты. Рядом с ним замер Леон, его капюшон был натянут, руки зло стопорились на груди, а в позе сквозила яростная готовность броситься в бой. Чуть поодаль Мелоди крепко держала под руку Джанет, помогая раненой подруге сохранять равновесие на одной ноге и не упасть. Луми, Пэм и Бея стояли чуть в стороне, скрестив руки и буравя Чарли тяжелыми, выжидающими взглядами. А позади всех, сжавшись в комок, стояла маленькая Джесси, она виновато терла локоть и выглядела до полусмерти напуганной. Пришедшие из душевой парни никак не ожидали увидеть такое тотальное побоище вместо мирного вечера. Эдгар моментально среагировал на хаос его недавнее умиротворение испарилось, он удивленно и недовольно вскинул брови, а его голос прозвучал на весь зал суровым возмущением: — Какого хрена тут вообще творится?!