Один наушник на двоих

Глава 23. Нити лжи и стальные цепи

В замкнутом пространстве главной лаборатории мгновенно стало невыносимо душно. Огромное скопление людей, их тяжелое, прерывистое дыхание и испарения сотен экзотических растений на полках Розы создавали удушливый, липкий парниковый эффект. Воздух казался настолько густым, что его можно было резать ножом. Чарли сидела в самом центре зала, намертво прикрученная к тяжелому металлическому стулу прочными цепями, которые наспех притащила Пэм.  Тяжелые звенья врезались в ее наряд, но фокусница лишь злобно скалилась, тяжело дыша. Остальные бравлеры окружили ее плотным, безмолвным кольцом, выжидая, пока у нее утихнет первая волна истерики. Шелли сделала шаг вперед. Ее шаги гулко отозвались от бетонного пола. Подойдя вплотную к пленнице, шериф с грохотом закинула ногу на край стола, нависая над Чарли, и одним резким, безжалостным движением сорвала плотный строительный скотч с ее губ. — А теперь отвечай. И без своих фокусов. — Голос Шелли прозвучал как удар хлыста. — Все, что нам только что выложила Джесси, это правда? — Вы идиоты! Кому вы верите?! — Тут же закричала Чарли, яростно дергаясь в путах, отчего цепи противно зазвенели. — Вы верите бредням испуганного ребенка?! — Не уходи от вопроса. Отвечай. — Шелли даже не моргнула, ее ладонь многозначительно легла на рукоять дробовика. — Да если бы я была предателем и работала на Сириуса, ваших драгоценных парней давно бы разорвали на части в том чертовом куполе в центре Парка Старр! — Чарли вызывающе вскинула подбородок, обводя зал безумным взглядом. — Как видите, все они вернулись! Все живы! Услышав это, Эдгар, стоявший чуть поодаль у стены со скрещенными на груди руками, осуждающе и горько фыркнул на всю комнату: — Пф. Конечно. «Все живы». Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать. Эдгар тут же осекся, вспомнив, что прямо рядом с ним стоит Леон. Парень медленно повернул голову.  Так и есть, Леон уже все слышал. Капюшон хамелеона слегка сдвинулся, и он буквально сверлил Эдгара взглядом своих приоткрытых, округлившихся глаз. Что это было за выражение лица? Злость? Дикое удивление? Или осознание надвигающегося ужаса? В следующую секунду Леон панически оглянулся по сторонам, его дыхание перехватило, и он резко дернулся, собираясь пулей вылететь из душного зала. Но не успел он сделать и шага, как чья-то сонная, но железная хватка намертво вцепилась в его воротник. Сэнди, даже не сдвинувшись с места и по прежнему лениво качая ножками на краю стола, умудрился точным движением перехватить парня за шкирку и без лишних слов силой вернул его на прежнее место, удерживая рядом с собой. — К вам двоим мы еще вернемся. — Шелли на секунду перевела тяжелый, подозрительный взгляд с Эдгара на Леона, а затем снова резко развернулась к фокуснице. — А вот ты… — Да я же говорю вам! — Чарли сорвалась на визг, пытаясь перекричать гул собственного сердца. — Она еще мелкая! У нее из за вечного стресса и сидения в четырех стенах начался бред! Она все придумала! Джесси, стоявшая в самом конце живой стены, от этих слов сжалась еще сильнее. От дикого страха она не могла издать ни звука, внутри нее все сковало льдом. Чарли умела запугивать, и ее ментальное давление до сих пор тисками сжимало горло маленькой инженерки. Было настоящим чудом, что девочка вообще нашла в себе силы прийти в кафетерий и открыться старшим. В этот момент кто то грубо, но уверенно толкнул Джесси в спину, заставляя сделать несколько шагов вперед, прямо в центр этого импровизированного судилища. Раз уж она стала инициатором и вскрыла этот гнойник, ей придется говорить лицом к лицу. Джесси испуганно обернулась через плечо. Сзади стояла Луми. Глаза металлистки опасно полыхали, а на лице читалось полное нежелание больше тянуть эту чертову драму. Луми устала от загадок, лжи и неопределенности под этим куполом. Каждому в этой комнате прямо сейчас были нужны четкие, суровые ответы. Джесси виновато опустила голову, пряча глаза под козырьком своей кепки, и еле заметно, но уверенно кивнула. — Я… я слышала ее разговор. — Тихо, срываясь на сиплый шепот, произнесла девочка. — И судя по всему, на том конце провода был тот самый Сириус, о котором вы все говорили… Услышав это, Чарли дико заерзала на стуле. Цепи оглушительно загремели, а в глазах фокусницы вспыхнуло настоящее безумие. Она рванулась вперед всем телом, готовая, казалось, зубами вцепиться в мелкую инженерку и заткнуть ей рот. — ЗАКРОЙ РОТ! СЕЙЧАС ЖЕ! — Истошно взвыла Чарли, теряя всякое самообладание. Джесси напуганно задрожала всем телом и инстинктивно попыталась сделать шаг назад, чтобы спрятаться, но тут же уперлась спиной в твердое, как скала, тело Луми. Металлистка даже не шелохнулась, удерживая девочку на месте и закрывая ей пути к отступлению.  Всем своим видом Луми показывала: пути назад нет. Договорить Чарли не успела. По лицу фокусницы вдруг прошелся резкий, хлесткий, обжигающий жар. Шелли не стала больше церемониться и тратить слова, она размахнулась и со всей силы врезала Чарли открытой ладонью по щеке. Звук пощечины эхом пронесся по душной лаборатории. Голова Чарли дернулась в сторону, а на бледной коже мгновенно проступил багровый след. Тяжело дыша, шериф кинула на притихшую фокусницу ледяной, уничтожающий взгляд, а затем быстро заставила себя успокоиться и повернулась к маленькой дрожащей рыжей девочке. Ее голос сразу стал мягче: — Мы слушаем тебя, Джесс. Продолжай. Не бойся ее. Джесси с трудом сглотнула огромный, вставший поперек горла ком и принялась еще сильнее, до красноты тереть свои маленькие ладони. — В-вообщем… Я… я… слышала, как она… — Да не мямли ты! Что конкретно ты слышала?! — Биби, стоявшая рядом, уже окончательно была на взводе. Она с силой рубанула воздухом, сжимая свою биту. Нервы у всех были на пределе. — Да что с вами не так?! Вы, чертовы эгоисты, проявите наконец терпение! — Шелли сама не заметила, как сорвалась на крик, оборачиваясь к толпе. Ее глаза яростно сверкали. — Чарли от нас теперь все равно никуда не сбежит, она в цепях! А Джесси страшно! Вспомните себя, когда этот ад только начался. И не врите мне, что вам не было до усрачки страшно! Шелли резко убрала ногу со стола и сделала шаг к окружающим бравлерам, буквально осыпая их волной стыда. Под ее тяжелым взглядом Биби недовольно цокнула, но отступила, а в зале повисла виноватая, глухая тишина. Джесси почувствовала, как к глазам подступают горячие слезы. Ее начала бить крупная, неконтролируемая дрожь, и она уже готова была разрыдаться от этого колоссального давления, как вдруг на ее плечо сзади опустилась тяжелая, теплая и до боли знакомая рука. Пэм сделала шаг вперед. Мать прекрасно понимала, что ее дочь сейчас находится на грани истерики, она знала своего ребенка наизусть, чувствовала каждую ее эмоцию. Джесси испуганно подняла взгляд вверх и увидела лицо своей сильной, отважной мамы. В глазах Пэм не было паники, только бесконечная поддержка и готовность защитить свое чадо от чего угодно. Эта молчаливая родительская сила подействовала на девочку как отрезвляющий душ. Джесси собралась с мыслями, крепко зажмурилась и сделала один глубокий, очищающий легкие вдох, а затем медленно выдохнула. Дрожь в руках утихла. Она резко распахнула глаза, уверенно подняла голову и во всеуслышание направила указательный палец прямо в лицо замершей Чарли. — Я узнала, что Чарли… это дочь того самого Сириуса. Она его прямо так и назвала «отец». В ту же секунду душную комнату затопила оглушительная, мертвая тишина. Слова Джесси зависли в воздухе, словно разорвавшаяся бомба. Такого исхода не ожидала даже Пэм, ее уверенная, сильная рука, только что согревавшая плечо дочери, резко дрогнула и скользнула вниз. К горлу матери подступил липкий, неуловимый ужас.  Дочь Сириуса. Чудовище, запершее их здесь, все это время имело в бункере свои глаза и уши. Чарли, понимая, что маска окончательно сорвана, заерзала в цепях. На ее губах проступила бешеная, крысиная оскаленная улыбка, а из горла вырвалось злобное рычание. Она больше не пыталась оправдываться. Но точка невозврата в этой комнате была активирована не ею. В углу лаборатории стоял Леон. Глаза мальчика-хамелеона широко раскрылись от нахлынувшей, удушающей ярости. Вся его напускная отстраненность сгорела в одно мгновение. Он медленно, с силой вытащил руки из карманов своей зеленой толстовки. В шоковой, звенящей тишине зала отчетливо и жутко раздался громкий, сухой хруст его сжимающихся кулаков. Пару рваных, быстрых вдохов, и из самой глубины его легких вырвался душераздирающий, полный дикой боли и ненависти крик: — ТЫ!.. ТЫ ВСЕ ЗНАЛА! Леон с безумной силой рванул с места, готовый разорвать фокусницу голыми руками. Но Сэнди среагировал мгновенно, он сорвался со стола с чертежами и со спины мертвой хваткой обхватил Леона за торс, сдерживая его безумный порыв. — ОТПУСТИ! — Бешено забился в его руках хамелеон, пытаясь вырваться. — Да стой ты! Леон, стой! Она ведь еще даже не договорила! — Тяжело дыша, уговаривал его Сэнди, упираясь ногами в пол. — ТЫ ЗНАЛА! И ВСЕ РАВНО ОТПРАВИЛА НАС ТУДА! — Леон ничего не слышал, его взгляд был прикован к Чарли. Перед его глазами стояло лицо погибшей Ниты. — ОНА МОГЛА БЫ ЖИТЬ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Сэнди уже из последних сил удерживал своего парня. Леон бился как раненый зверь, его ноги буквально отрывались от земли, утягивая Сэнди за собой, но соня, стиснув зубы, отчаянно пытался удержать его на месте. — ОТПУСТИ ТЫ МЕНЯ, ОТПУСТИ! — Леон, пожалуйста! Успокойся! — ПУСТИ МЕНЯ ГОВОРЮ! — Не поддавайся эмоци… — Сэнди не успел договорить. Внезапная, резкая боль ослепила его. — АЙ, БЛ… Леон, полностью ослепленный яростью и горем, в этот момент не соображал, что перед ним его самый близкий человек, его парень. Животные эмоции и жажда мести били выше разума. Вырываясь из хватки, Леон со всей силы наотмашь зарядил пяткой Сэнди прямо под колено, четко в костяшку. Соня, вскрикнув от острой боли, тут же выпустил воротник толстовки. Подпрыгивая на одной здоровой ноге, он со стоном подхватил ушибленную голень и скорчился, едва сдерживая слезы. Освободившись, хамелеон коршуном рванул прямо на прикованную к стулу Чарли. Кто знает, что он собирался сделать с ней сейчас. Выколоть глаза, задушить цепями или забить до смерти. Чарли даже инстинктивно вжала голову в плечи, завидев это безумие. Но долететь до цели Леону не дала Шелли. Шериф коршуном перехватила мальчишку на полпути, намертво обхватив его своими сильными руками. Она приняла весь удар его ярости на себя, жестко блокируя любые попытки прорваться к фокуснице и удерживая бьющегося в истерике подростка. Леон отчаянно выбивался из рук Шелли, его кеды скользили по бетонному полу, а изо рта вылетали брызги слюны. Он продолжал истошно кричать через плечо шерифа, сжигая свои голосовые связки: — ЭТО ТЫ ВИНОВАТА! ТЫ, ЧЕРТОВА УБИЙЦА! ОНА ИЗ-ЗА ТЕБЯ ТАМ ОСТАЛАСЬ! Пока Шелли мертвой хваткой удерживала бьющегося в истерике мальчишку, буквально вцепившись ногами в землю, из полумрака за ее спиной бесшумно появилась Бея. Юный биолог действовала на удивление хладнокровно и быстро. В ее руке блеснул небольшой металлический пистолет-инъектор, который Роза обычно использовала для усмирения агрессивных мутантов-растений. Короткий щелчок и Бея точным, профессиональным движением вколола что то Леону прямо в основание шеи. Хамелеон осекся на полуслове. Его яростный крик перешел в сиплый выдох. Взгляд парня мгновенно затуманился, тело обмякло, потеряв всякий тонус, и в конце концов он безвольно повалился вперед. Шелли едва успела перехватить его за подмышки, чтобы он не пропахал носом пол, и удивленно, с легким шоком уставилась на низкорослую девушку-пчелу. — Он че, помер? — Фэнг, совершенно не вовремя включив каскадерский юмор, подал голос из угла, пытаясь хоть как то сбить градус этого сумасшедшего напряжения. Эдгар рядом с ним лишь болезненно хлопнул себя ладонью по лбу. — Он был ментально нестабилен. — Абсолютно спокойным, даже слегка монотонным голосом ответила Бея, убирая прибор в карман комбинезона. — Таких пациентов в состоянии острого аффекта нужно деактивировать как можно быстрее, пока они не навредили себе или окружающим. — И что конкретно ты ему сейчас вколола? — Шелли все еще озадаченно переводила взгляд с Беи на обмякшего подростка, продолжая держать его на весу за руки. — Простыми словами концентрированное успокоительное в легкой форме. Смесь на основе вытяжки из сонных цветов Розы. Уже через час, ну максимум через два, очнется в полном порядке. Услышав, что парень просто спит, Шелли сделала максимально невозмутимое и смертельно усталое лицо. Ей за этот вечер уже столько всего пришлось вытерпеть, что на церемонии сил не осталось. Она без лишних нежностей просто разжала руки, и Леон мешком свалился прямо на грязный пол, уткнувшись щекой в бетон и тихо, мирно засопев. Сэнди, все еще потирая ушибленное колено, аккуратно подполз к своему парню и сел рядом, охраняя его сон. Шериф раздраженно, с силой потерла перегородку носа, пытаясь унять подступающую мигрень, и тяжело выдохнула. Собрав остатки самообладания, она медленно развернулась обратно к главному гостю этого вечера, к прикованной Чарли, которая с ужасом и какими то новыми нотками страха наблюдала за всей этой сценой. Шелли раздраженно выдохнула, на секунду прикрыв глаза, а затем медленно, с пугающим спокойствием снова подошла к Чарли. Она резко, но обманчиво нежно взяла фокусницу за подбородок, пальцами до белизны впиваясь в ее челюсть и заставляя смотреть прямо на себя. — Цель? — Тихо, с леденящей душу интонацией спросила шериф. — Что?.. — Чарли попыталась дернуть головой, но хватка Шелли была железной. — ЦЕЛЬ! — Уже во весь голос рявкнула Шелли, и этот крик заставил многих в комнате вздрогнуть. — Какова цель всего этого проклятого апокалипсиса?! Как вернуть разум больным, обезумевшим бравлерам? Как прервать волну частот, которые превращают нас в бездумных марионеток… твоего отца?! Отвечай! Чарли яростно заерзала на стуле, цепи заскрежетали по металлу, но, обведя взглядом хмурые, безжалостные лица вокруг, она поняла, что выбраться своими силами не получится. Помощи ждать было неоткуда. Но вместо страха в ней вскипела чистая, ядовитая гордость. — Я вам, неудачникам, вообще ничего не скажу! — Выплюнула она прямо в лицо шерифу. По комнате снова разнесся хлесткий, глухой звук. По щеке Чарли прилетел новый удар, и на этот раз Шелли вложила в него еще больше силы. Голову фокусницы откинуло в сторону, а цепи на стуле жалобно звякнули. Мэнди, все еще державшая конфетную пушку наготове, и Мелоди, подпиравшая Джанет, заметно заерзали от такого зрелища. Одно дело сражаться на арене Старр Парка, и совсем другое видеть такой жесткий, бескомпромиссный допрос в душных стенах подземной лаборатории. Напряжение в воздухе можно было физически ощутить. Чарли медленно, прерывисто дыша, перевела взгляд, полный чистой, концентрированной злобы, на Шелли. Ее левая щека теперь горела цветом спелого помидора, прямо на глазах наливаясь багровой шишкой и обещая превратиться в жуткий синяк. Из уголка губы потянулась тонкая струйка крови. — Да я хоть сдохну прямо здесь! — Прохрипела Чарли, безумно скалясь и с трудом ворочая языком. — Вам, конченым психам, я ничего не расскажу! Мой отец все равно придет за мной. Он видит все. И когда он вскроет этот бункер, вам ВСЕМ КОНЕЦ! Шелли злобно выдохнула, убирая растрепавшиеся волосы с лица, и резко развернулась ко всем присутствующим: — Ладно, ребята. Все равно мы сейчас из нее ответов не вытащим, она пошла в отказ. Давайте думать над планом. — Ты блять издеваешься?! — Биби от недовольства со свистом взмахнула битой из стороны в сторону, едва не задев стоявшую рядом певицу. — Она дочь нашего главного врага! Ее нужно немедленно устранить, пока она нас тут всех не передушила своими нитями! Мелоди, даже не моргнув, аккуратным движением длинного ногтя отодвинула массивную биту в сторону от своего лица. Бандитка недовольно зарычала, но спорить не стала, лишь с силой закинула оружие на плечо. — Нет смысла сейчас устраивать самосуд. Она нам еще пригодится как заложник или рычаг давления, — Шелли решительно подошла к огромной карте Старр Парка, расстеленной на соседнем столе. — В таком состоянии она все равно никуда не сбежит. Пэм, присмотрите за цепями. Биби злобно развернулась и стремительным шагом направилась в сторону женской каюты, громко бубня себе под нос: — Идиоты… Кругом одни святоши и идиоты… Мелоди, уверенно придерживавшая Джанет за талию, осторожно повела бледную подругу обратно в сторону медблока, той явно требовался покой после всего этого стресса.  Мэнди, опустив пушку, тоже уныло поплелась следом.  Шелли увидела, как уставшие, измотанные бравлеры начинают тихо расходиться по углам, и обреченно выдохнула себе под нос. — Ребята, останьтесь. — Шериф подняла голову, обращаясь адресно к Фэнгу с Эдгаром, которые до этого тихо стояли у входа. А затем перевела взгляд на сонного парня: — Сэнди, отнеси Леона в комнату. Пусть проспится и возьмет себя в руки. Сэнди никогда не обладал большой физической силой, поэтому задача оказалась не из легких. Тяжело, надрывно выдохнув от веса обмякшего хамелеона, он кое-как взвалил его руку себе на плечи и, волоча ноги, медленно направился по темному коридору в жилой сектор. В лаборатории повисла гнетущая тишина, разбавляемая лишь безумным тихим хрипом связанной Чарли. Фэнг обеспокоенно посмотрел на Эдгара, пытаясь взглядом прощупать его состояние после всего увиденного, и парни синхронно начали подходить к столу, где Шелли уже вовсю изучала карту Парка, подпирая голову руками. Наступало время для очень серьезного разговора. Тяжелая, удушливая тишина лаборатории, казалось, стала еще плотнее. Запах озона, сырой земли от расставленных повсюду мутировавших растений и едва уловимый, едкий аромат химикатов медленно въедались в кожу. Шелли так и не повернулась к парням. Она продолжала неподвижно стоять спиной к ним, опершись ладонями о края стола, но ее плечи заметно напряглись, а тон мгновенно изменился на пугающе холодный, подозревающий: — А теперь извольте мне ответить. Кто погиб в том куполе? О ком так яростно кричал Леон? Фэнг на секунду оцепенел. В горле пересохло, а сердце сделало глухой, тяжелый удар. Они с Эдгаром, конечно, собирались все рассказать шерифу, но не прямо сейчас, не при всех, ведь в паре метров от них все еще стояли бледная Пэм, притихшая Бея и маленькая, напуганная Джесси. Вываливать на них эту правду казалось настоящей жестокостью. — Что за пауза? — Резко, не терпящим возражений голосом подтолкнула Шелли, так и не оборачиваясь. — Погибло сразу двое. — Эдгар взял удар на себя. Он уверенно скрестил руки на груди, силой вытесняя из голоса дрожь, и посмотрел прямо на затылок командирши. — Двое?.. — Шелли медленно подняла руку, подпирая пальцами лоб, словно ей на плечи опустилась невидимая бетонная плита. — И вы молчали? — Мы не собирались наводить панику на остальных. Бункер и так на грани. — Отрезал мрачный парень, хотя внутри у него самого все болезненно сжалось от воспоминаний. — И кто же погиб? Эдгар сделал небольшую, рваную паузу. Он отвел взгляд в сторону, глубоко вздохнул, и когда он снова заговорил, в его обычно холодном голосе прорезалась такая глубокая, беспросветная печаль, от которой у присутствующих пробежали мурашки по коже: — Лили. И… Нита. Шелли тут же широко распахнула глаза, будто от физического удара, и резко вскинула голову, устремляя на парней полный сочувствия и скрытого ужаса взгляд.  У Пэм и Беи, стоявших чуть поодаль, буквально перехватило дыхание, они синхронно замерли, не в силах переварить услышанное. Джесси же резко прикрыла рот обеими ладонями, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Горячие слезы мгновенно обожгли ее глаза и покатились по веснушчатым щекам.  Маленькая Нита была для нее не просто сестрой Леона, она была одной из лучших, самых близких ее подруг под этим проклятым небом Старр Парка. И теперь ее больше нет. Даже Чарли, сидевшая на стуле с намертво заклеенным скотчем ртом, внезапно замерла. Она испуганно захлопала глазами, не веря собственным ушам. О каких смертях они говорят? Внутри фокусницы похолодело. Отец… отец никогда не предупреждал ее, что на арене пострадают или погибнут люди. Да, она жестоко манипулировала Джесси, угрожая, что расправится с Леоном, но это был блеф, злая игра, чтобы запугать девчонку! Мысль о том, что кошмар стал реальностью, заставила цепи на ее теле мелко задрожать. Шелли с силой провела ладонью по лицу, пытаясь стереть подступающий морок, и снова опустила взгляд на карту. — Вот почему он так злился… — Глухо проговорила она, вспоминая яростный, безумный взгляд Леона. — Это только сейчас его эмоции вышли наружу. — Тихо добавил Фэнг. Каскадер виновато принялся тереть край своей руки, глядя куда-то в пол и изо всех сил стараясь не смотреть на плачущую Джесси. — А с момента, как мы вернулись из купола, он еще сутки пролежал на койке в одной позе. Просто отвернулся к стене и никого не хотел ни слышать, ни видеть. — Что на счет Лили? — Шелли подняла на Фэнга тяжелый взгляд, требуя деталей. Услышав это имя, каскадер болезненно поджал брови. Огромное, удушающее чувство вины, которое он так усердно прятал за шутками в душевой, с новой силой ударило по нервам. В кончиках его пальцев началась мелкая, неконтролируемая дрожь. Фэнг судорожно выдохнул, чувствуя, как его снова затягивает в тот кошмарный момент. В эту секунду Эдгар мягко, но ощутимо положил свою ладонь ему на плечо. Каскадер вздрогнул, переводя взгляд на партнера. Эдгар смотрел на него спокойно и уверенно, всем своим видом давая понять: «Все хорошо»  Парень осторожно погладил Фэнга по предплечью, делясь своим теплом, а затем снова перевел мрачный взгляд на командиршу. — В этом нет его вины. Он защищался. — Твердо произнес Эдгар, ограждая Фэнга от любых подозрений. — Лили… она не удержалась и свалилась в огромный бассейн с кислотой. При этих словах Пэм и Шелли одновременно поморщились, словно от физической боли. В воображении каждой из них мгновенно промелькнула жуткая, детализированная картина того, насколько страшной, мучительной и болезненной была эта кончина. Воздух в лаборатории, казалось, остыл до предела, оставляя бравлеров один на один с осознанием того, что Сириус больше не играет в игры, он пришел уничтожать. Тишина, последовавшая за признанием Эдгара, была удушающей. Шелли бессильно опустилась на ближайший стул и полностью скрыла лицо в ладонях, пытаясь переварить масштаб катастрофы. Плечи лидера бункера мелко подрагивали. — Значит, купол действительно является логовом Сириуса! Нам нужно немедленно идти туда! — Пэм с силой сжала кулак перед собой, и в ее глазах вспыхнул яростный, материнский огонь готовности сражаться до конца, чтобы защитить оставшихся детей. — Это глупо, мы еще не готовы. — Ледяной, отрезвляющий голос Беи разрезал пространство лаборатории. Несмотря на юный возраст, ее голова работала как швейцарские часы. — Он намного сильнее нас. Нам нужен четкий, просчитанный план, а не слепая месть. — Вряд ли Сириус до сих пор в том куполе. — Эдгар спокойно излагал сухие факты, основываясь на том, что они с Фэнгом пережили. Он слегка сжал плечо каскадера, чувствуя, как того все еще подрагивает. — Мы прочистили практически все помещения под куполом и так и не нашли его след. Он не станет сидеть на одном месте. — Вы хотели одни с ним сражаться?! — Шелли резко подняла голову от ладоней, ее голос сорвался на крик, полный боли. — Вы хоть думали, как это смертельно опасно?! Вы могли погибнуть там все вчетвером! — Шелли, ты ведь даже не знаешь, из-за чего мы там оказались! — Хмуро ответил Эдгар, защищая Фэнга и память о девчонках. — Мы не хотели туда идти добровольно.  — Довольно! — Шелли с грохотом ударила ладонью по столу, заставив чертежи взлететь в воздух. По ее щекам уже вовсю текли горькие, злые слезы. — Марионетки это одно. Но мы теперь теряем людей безвозвратно! Ниту… Лили… Наш дом рушится. Нам нужно узнать слабые стороны Сириуса, его уязвимости, его базы! И я знаю, кто нам в этом поможет. Шериф медленно поднялась со стула, и ее потяжелевший, полный ледяной угрозы взгляд сфокусировался на связанной Чарли. Фокусница, уловив это изменение в атмосфере, злобно нахмурила брови и попыталась вжаться в спинку стула, но цепи намертво удерживали ее тело. Маска высокомерия окончательно сползла с ее лица, уступая место животному страху перед загнанными в угол бравлерами, которым больше нечего терять. Наступал самый жестокий допрос в истории этого бункера.

***

В женской каюте воздух казался холодным и затхлым, резко контрастируя с удушливой атмосферой лаборатории. Биби пулей влетела внутрь, и тяжелая металлическая дверь с оглушительным, яростным грохотом отскочила от стены, когда бандитка вышибла ее ногой. — Идиоты! Они хоть осознают, что делают?! Но нееет, видите ли, Чарли нам нужна, все такие правильные, все такие, сука, стратеги! — Биби наотмашь, со всей силы засадила кулаком в бетонную стену, даже не поморщившись от того, как кожа на костяшках мгновенно лопнула, оставляя багровый след на побелке. — Умные, блять! А Биби же у нас самая плохая! Я ведь наху... — Гневом ничего не изменить. — Глухой, вибрирующий от низких частот голос Луми раздался из полумрака каюты. Бандитка резко обернулась, тяжело и прерывисто дыша. Глаза ее яростно сверкали из под растрепавшейся черной челки. — Пришла меня жизни учить? — выпалила она, крепче сжимая пальцы на рукояти своей биты. — Пришла отдохнуть. — Металлистка даже не шелохнулась. С привычным металлическим грохотом своих тяжелых заклепок она лениво повалилась на узкую железную кровать, упираясь спиной в холодную стену и снизу вверх наблюдая за мечущейся по комнате бандиткой. — Все еще злишься? Биби лишь сильнее нахмурила брови, и из ее груди вырвался утробный, раздраженный рык, больше похожий на рычание загнанного в угол дикого зверя. — А по мне, блять, не видно?! Или я должна сидеть там и делать вид, что все отлично?! Прекрасно, невероятно, ахуительно?! Эмоции окончательно перекрыли разум. Биби с силой взъерошила свои черные волосы, ломая идеальную укладку, и буквально упала на колени прямо перед своей кроватью. Два глухих, яростных удара кулаками пришлись по старому матрасу, взметнув в воздух облако мелкой пыли. Девушка замерла в этой позе, уткнувшись лбом в одеяло и шумно, рвано втягивая ртом воздух. В этот момент в приоткрытую дверь каюты тихо вошла Мэнди. Королева сладостей, все еще державшая свою массивную пушку под мышкой, заметно занервничала и сделала шаг назад, оценивая масштаб чужой истерики. — Просто бесится, не обращай внимания. Успокоится еще. — Лениво бросила Луми с кровати, даже не повернув головы в сторону вошедшей. — Не дождетесь! — Биби резко развернулась на коленях, яростно махнув рукой в сторону девчонок. — Во мне, в отличие от вас, осталось хоть какое-то здравие ума! И я, блять, прекрасно понимаю, насколько опасно там, снаружи, для наших друзей! Мы сидим здесь и нянчимся с крысой, пока остальные дохнут! В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза. Луми медленно открыла свои глаза, оценивающе посмотрела на тяжело дышащую бандитку, а затем плавно поднялась со своей койки. Ее тяжелые ботинки глухо застучали по полу. Она подошла почти вплотную к Биби, которая все так же сидела на коленях, и сверху вниз посмотрела на нее. Бандитка медленно, сжигая металлистку взглядом, стала поднимать на нее свои полные ярости глаза. — Поговорим? — Тихо, без капли прежнего пофигизма спросила Луми, протягивая руку. — Мне! Не о чем! С тобой говорить! — Биби резко отпихнула ее ладонь, с силой сжав пальцами край грязного армейского одеяла на кровати. Агрессия внутри нее не то что не спадала, она закипала с новой, пугающей силой, готовая выплеснуться на любого, кто окажется слишком близко. Луми, проигнорировав выпад, все же медленно опустилась на кровать Биби. С тихим вздохом она откинула голову назад, утыкаясь взглядом в покрытый трещинами бетонный потолок каюты. — Знаешь... Я ведь тоже чертовски зла. — Негромко произнесла она. — Да по тебе и вообще не скажешь! — Огрызнулась Биби, дернув плечом, но в ее голосе уже прорезалась первая трещина. — Потому что я думаю о других. — Луми оставалась на удивление спокойной, но в ее низком голосе проступил по-настоящему грозный, стальной тон. — Если я выпущу свой гнев наружу, я только сильнее напугаю остальных. В этом замкнутом пространстве каждый отреагирует по-разному, начнется паника. А нам сейчас нужны бойцы с холодной головой. Иначе мы не выживем. Металлистка плавно повернула голову и заботливо, без капли прежней отстраненности, посмотрела на бандитку: — Понимаешь меня? Биби ничего не ответила. Все еще крепко хмуря брови, она стыдливо опустила взгляд в пол, чувствуя, как упрямая злость внутри начинает медленно капитулировать. Тяжело вздохнув, она поднялась с колен и наконец села на край скрипучей кровати, по-прежнему гипнотизируя взглядом потертый линолеум. — Эй. Мы ведь все до смерти боимся, и все до единого хотим вернуть своих близких. — Луми наклонилась чуть ближе, пытаясь поймать упрямый взгляд злой бандитки. — Но нельзя же из-за каждого чиха и каждой несправедливости так сильно взрываться. Лишь собравшись с умом, мы сможем всех спасти. Кроме нас... здесь больше никого не осталось. Мэнди, молча наблюдавшая за ними из угла комнаты, тихо опустила свою массивную пушку на землю. Весь ее боевой задор испарился. Королева сладостей аккуратно подошла к девушкам и присела на кровать с другой стороны от Биби, оказывая молчаливую поддержку. Биби сидела между ними, сжимая кулаки, а ее лицо наливалось жгучим стыдом за свою недавнюю вспышку. — Все будет хорошо. — Тихо пообещала Луми, и на ее губах появилась едва заметная, теплая улыбка. — Как только выберемся отсюда и вернемся к прежней жизни... сразу соберемся в гараже у Драко. Завалимся всей толпой и выпьем по банке холодного пива под хорошую музыку. Луми бережно положила свою руку на плечо жесткой кожаной куртки Биби, слегка сжав его: — И главное... Она не успела договорить. Вся броня бандитки рухнула в одно мгновение. Биби резко, всем телом подалась вперед и мертвой хваткой вцепилась в объятия металлистки. Она зарылась лицом в ее плечо, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу слезы и до боли зажмурив глаза.  Челюсти бандитки сводило от напряжения, она слишком долго строила из себя непробиваемую. Луми мягко приняла этот отчаянный жест. Она крепко обняла девушку в ответ, надежно прижимая ее к себе и баюкая, давая выплеснуть остатки накопившегося под землей кошмара. Металлистка подняла глаза на сидящую напротив Мэнди, та лишь тепло и понимающе улыбнулась, глядя на них. Несмотря на все прошлые разногласия, вечные споры и разницу в характерах, Луми и Биби сейчас были в одной лодке. И цель у них была одна на всех, выжить и спасти тех, кто им дорог. Луми мягко похлопала девушку по спине, чувствуя, как напряжение в теле бандитки наконец начинает спадать, и тепло улыбнулась. — Ну ты чего? Совсем раскисла. — Металлистка издала мелкий, добрый смешок и ласково погладила Биби по растрепавшимся черным волосам, успокаивая ее, как маленькую. Биби, все еще утыкаясь носом в Луми, глухо и как то совсем по-детски пробубнила: — Я так скучаю… Так чертовски скучаю по своей прежней жизни. По своим улицам, по своим… друзьям. По всему, что у нас было до этого ада. Мэнди при этих словах с глубокой печалью опустила взгляд. В ее мыслях мгновенно вспыхнул образ Честера, этого невыносимого, упрямого шута, который, несмотря на все свои дурацкие пранки, вытащил ее и спас из этого чертового апокалипсиса. Где он сейчас? Жив ли? От этих мыслей сердце королевы сладостей болезненно сжалось. Луми сразу заметила, как погрустнела Мэнди. Она обвела девчонок взглядом, и в ее голосе зазвучала непривычная, даже удивительная забота для такой обычно суровой и закрытой металлистки: — Бабы, ну вы чего в самом деле? Рано нас хоронить. Мы еще не проиграли, этот Сириус у нас еще сожрет грязи со дна парка. Мы ему эти цепи на шею намотаем, помяните мое слово. Биби наконец отстранилась, разрывая объятия. Она шмыгнула носом, утерла остатки слез рукавом куртки и коротко, но уже искренне усмехнулась: — Спасибо тебе, Луми. И… прости меня за ту ситуацию в кафетерии. Я реально перегнула палку. — Да ладно, все в порядке. Ты ведь была на эмоциях, я все понимаю. — Луми шутливо, но ощутимо стукнула Биби кулаком в предплечье. — Хотя, признаться честно, ты меня тогда знатно выбесила. Я едва сдержалась, чтобы не прописать тебе ответку. Биби звонко рассмеялась, легко, с непередаваемым облегчением, и в тон подруге тоже несильно ударила металлистку в плечо. Тьма, так долго сгущавшаяся в этой каюте, наконец отступила, уступая место настоящей командной вере.

***

В мужской каюте царили полумрак, тишина и тяжелая, давящая сырость. Единственным звуком в этой глуши было монотонное, редкое капанье воды где-то за вентиляционной решеткой. Леон прерывисто вздохнул и тихо, лениво застонал от тупой, ноющей боли в затылке и неприятных спазмов в желудке, последствия убойного коктейля Беи давали о себе знать. В глазах стояла плотная прозрачная пелена, мешавшая сфокусировать взгляд на бетонных стенах. Мальчик несколько раз с силой протер лицо ладонями, пытаясь согнать остатки искусственного сна, и, тяжело опираясь на подрагивающие локти, стал медленно подниматься с матраса. Он сел на краю койки, низко опустив голову, уткнувшись лбом в свои колени и обхватив ее руками. Мысли ворочались медленно, словно сквозь слой ваты. Леон отчаянно пытался восстановить хронологию последних событий. «Купол… Кровь… Медблок… Главный зал… Джесси… Смерть Ниты… ЧАРЛИ! ТОЧНО! Чарли! Она дочь этого ублюдка Сириуса, она во всем виновата! Он ведь так и не добрался до нее, не отомстил за сестру!» Вспышка запоздалой ярости мгновенно выжгла остатки слабости в теле. Полностью позабыв о физической боли, Леон резко вскочил с кровати. В его глазах снова зажегся опасный огонь, и он уверенно, сквозь зубы процедил себе под нос: — Сейчас эта фокусница у меня, получит… Он уже развернулся к выходу, готовый сорваться на бег и снести любого, кто встанет на пути к лаборатории, как вдруг застыл на месте, словно вкопанный. Что то заставило его обернуться. В углу той же самой скрипучей койки сидел Сэнди. Соня, тихонько шипя сквозь зубы и болезненно морщась, аккуратно размазывал какую-то полупрозрачную мазь из тюбика по своей ноге, прямо под коленной чашечкой. На коже уже отчетливо проступал жуткий, сине-бордовый отек, след от точного удара костяшкой кеда. Леон замер, и вся его праведная злость в секунду испарилась, оставив после себя лишь леденящую пустоту. Воспоминания услужливо подкинули финальную сцену перед его отключкой: Сэнди держит его со спины, пытается спасти от глупостей, умоляет успокоиться… а Леон просто бьет его наотмашь. Своего самого близкого, самого родного человека, который никогда в жизни не сделал ему ничего плохого. Позабыв о Чарли, о мести и о Сириусе, Леон медленно, ссутулившись, подошел обратно к кровати. Он аккуратно, боясь лишний раз потревожить парня, опустился на матрас рядом с соней. — Эй…? — Тихо, скребущим горло голосом позвал хамелеон, заглядывая Сэнди под растрепанную фиолетовую челку. — Ты… как? Сэнди никак не ответил. Он лишь сильнее нахмурил брови, не поднимая головы, продолжил методично втирать мазь в поврежденную ногу. От его привычной сонной мягкости не осталось и следа, сейчас от парня веяло глухой, обиженной стеной холода. Леон почувствовал, как внутри него закипает ужасный, удушающий поток стыда. Горло сдавило, а парень начал панически метать глазами из стороны в сторону, не зная, куда деть свои руки. Осознание реальности ударило под дых: Ниту уже не вернуть, ее больше нет в этом мире, но здесь, прямо перед ним, сидел единственный живой человек, которого он любил всем сердцем. И этого человека он только что ранил сам. Дрожащими пальцами хамелеон попытался аккуратно прикоснуться к плечу Сэнди, к его фиолетовой жилетке, чтобы хоть как-то наладить контакт. Но стоило его ладони почти коснуться ткани, как Сэнди резко, демонстративно отдернул плечо назад, не позволяя Леону прикоснуться к себе. Леон замер. Он очень сильно удивился этому жесту и почувствовал, как сердце пропускает удар, а стыд накрывает его с головой, выжигая все мысли. Он медленно опустил виноватый взгляд на ногу Сэнди. На смуглой коже под коленкой уже вовсю проступал жуткий, наливающийся фиолетовым цветом синяк и сильная гематома. Ткани вокруг костяшки опухли. Видимо, удар пришелся действительно страшный. Оно и понятно, Леон в состоянии дикого адреналина и аффекта вообще не рассчитывал свои силы, готовый крушить всё на своем пути. Пытаясь хоть как-то загладить свою вину и показать, что ему не плевать, хамелеон робко потянулся руками вперед, желая перехватить тюбик. — Тебе помочь? Давай я… Сэнди тут же, без единого слова, дернул руку в сторону, убирая мазь подальше от Леона, а его лицо исказилось в еще более мрачной и болезненной гримасе. Он молча потянулся к небольшой полке над кроватью и достал оттуда стерильный бинт. Видимо, пока Леон спал без чувств под успокоительным Беи, соня, прихрамывая, успел дойти до медблока и забрать оттуда все нужные медикаменты. Размотав белый рулон, Сэнди принялся аккуратно, тугими кольцами заматывать раненую ногу. Леон смотрел на эти белые полосы, и ему казалось, что он готов заживо сгрызть себя изнутри, чувство вины было настолько сильным, что дышать становилось тяжело. — Пожалуйста! Ну поговори со мной, прошу тебя! — Почти сорвался на плач Леон, подаваясь вперед. — Скажи хоть что нибудь! Наори на меня! Сэнди проигнорировал и этот умоляющий возглас. Он зубами перекусил край марлевого бинта, с глухим стуком поставил остатки рулона на прикроватный столик и точными, заученными движениями надежно завязал узелок на повязке, проверяя, плотно ли зафиксировано колено. Сэнди, пару раз осторожно согнул и разогнул ногу в колене, проверяя повязку, и снова тихо, сквозь зубы зашипел от пронзительной боли. Движения давались с трудом. Парень аккуратно спустил штанину, и свежий белый бинт окончательно скрылся за его широкими розовыми штанами. Леон, чувствуя себя самым ничтожным существом в этом бункере, снова попытался хоть как-то, хотя бы кончиками пальцев коснуться своего партнера. Но Сэнди умело, резким и коротким взмахом руки отмахнулся от него, даже не дав дотронуться до ткани жилетки. В обычной, прежней жизни соня никогда не отличался особой тактильностью по отношению к окружающим, он вечно спал, держался в стороне и не любил лишних объятий. Но для Леона всегда делалось исключение. С Леоном он становился мягким, позволяя тому проявлять чрезмерную, порой даже удушающую любовь и ласку, отвечая взаимностью на каждый жест. Но в данный момент все изменилось. Сэнди просто физически не хотел не то что разговаривать, а даже находиться рядом с тем, кто сделал ему больно. Буквально сделал больно, наплевав на все, что их связывало. Леон уже физически не выдерживал это глухое, бьющее по ушам молчание. Оно казалось ему страшнее любого крика. — Ну пожалуйста! Сэнди… давай поговорим, ну не молчи ты, умоляю! Сэнди не выдержал. Его пальцы судорожно, до белых костяшек сжали старую простынь на матрасе. Он резко повернул голову и с ужасным, несвойственным ему раздражением и скрытой обидой прямо из-под челки взглянул на хамелеона. Его обычно полузакрытые, сонные глаза сейчас горели колючим, трезвым и очень злым огнем. Сэнди сделал глубокий, судорожный вдох, и его будто прорвало. Накопившаяся за эти адские сутки обида, физическая боль и страх за них двоих выплеснулись наружу мощным, неудержимым потоком. Он кричал негромко, но в этом приглушенном голосе было столько яда и надрыва, сколько Леон не слышал от него за все годы знакомства: — Поговорить?! О чем, Леон? О том, как ты меня чуть калекой не сделал?! Я пытался тебя удержать, чтобы ты глупостей не натворил, чтобы Шелли тебя там на месте не пристрелила за твою истерику! А ты на меня даже не посмотрел! Тебе было плевать! Леон смотрел на него с полным, беспросветным отчаянием. В груди все сжалось от его тона. Парень судорожно приоткрыл рот, пытаясь вставить хоть слово, хоть как-то защититься, но Сэнди просто не дал ему успеть. Его несло дальше, он выговаривал все, что мертвым грузом осело на душе еще с момента штурма: — В том несчастном куполе… Ты ведь меня вообще ни во что не ставишь! Я тебя просил остановиться, умолял пойти обратно в укрытие, пока всё вокруг рушилось! Но ты побежал, наплевав на меня, наплевав на команду, и сам же… сам же наткнулся на тело своей сестры! Ты хоть понимаешь, что тебя могли убить там?! Сэнди был очень зол. Он буквально отчитывал Леона как маленького, нашкодившего ребенка, который совершил непоправимую глупость и теперь трусливо жмется к стенке. Подавшись вперед, соня жестко, с силой ткнул указательным пальцем прямо в зеленую ткань толстовки, указывая Леону на его грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце хамелеона: — Я думал, мы вместе! Ты мне обещал, Леон! Ты сам сказал, что в этом апокалипсисе мы будем держаться рука об руку, что бы ни случилось! Но ты убегаешь при первой же возможности, как только тебе сносит крышу! Вообще меня ни во что не ставишь! Сэнди резко распахнул руками в стороны, едва не задев полку, и тяжело, прерывисто задышал. Глаза его блестели от гнева и обиды. — Все, Леон! С меня хватит, я больше не могу. Я уже чертовски устал вечно мириться с твоими психами и вытаскивать тебя из дерьма. Я тоже много кого потерял в этом парке, ты не думал об этом?! Не один ты здесь страдаешь! Леон до боли стиснул зубы, его брови жалобно поджались, а в уголках глаз мгновенно сверкнули крупные, горячие слезы. Но плакать он принципиально не стал, упрямство и гордость заставили его сдержать этот порыв, хотя внутри все буквально разрывалось на части. Парень сидел неподвижно под этим градом обвинений, чувствуя, как его собственная одежда давит на плечи. Хватка Сэнди, его слова, этот жесткий тычок в грудь — все это больно било по живому. Хамелеон панически, со страхом в душе пытался придумать, что ответить на это. Мысли хаотично метались в голове. Как ему теперь оправдываться? Ведь Сэнди был абсолютно, чертовски прав в каждом своем слове, и от этого становилось только холоднее. Тяжелое, давящее молчание повисло между ними, как глухая стена. Сэнди до последнего ждал хоть каких то слов, хоть малейшей попытки объясниться от своего партнера, но Леон так ничего и не сказал. Он лишь беззащитно замер, не в силах выдержать тяжести собственной вины. Соня окончательно потерял терпение. Закатив глаза от бессилия и глухой обиды, он, превозмогая резкую боль в пораненном колене, медленно встал со скрипучей кровати. В его голове в этот момент что-то окончательно перегорело, он был готов уйти прочь из этой душной каюты, раз и навсегда поставив жирную точку в их отношениях, которые больше не приносили ничего, кроме разрушения. Но стоило ему сделать первый тяжелый шаг к выходу, как со спины послышался шорох. Сэнди почувствовал, как в ткань его фиолетовой жилетки судорожно, мертвой хваткой вцепились пальцы хамелеона. — Пожалуйста! Останься... — Сорвался на хриплый, надрывный шепот Леон, и в его голосе прорезался первобытный страх. — Я просто боялся... Я безумно боялся за тебя, за всех! Не оставляй меня одного в этом кошмаре! Сэнди от этих слов передернуло. С силой, почти яростно он рванул жилетку на себя, выбивая ткань из пальцев Леона. Его израненная душа до краев наполнялась жгучей, удушающей несправедливостью. Он обернулся, глядя на парня сверху вниз с горькой, ядовитой усмешкой: — Как забавно вышло, Леон... — Тихо, но с пугающим надрывом произнес соня. — Как забавно вышло, что я ведь хотел абсолютно того же, о чем ты меня сейчас умоляешь! Я тоже многого боялся! Я тоже не хотел, чтобы ты оставлял меня одного в этом кошмаре, когда ты просто разворачивался и бежал навстречу смерти! Но тебе тогда было плевать на мои чувства. Сэнди резко развернулся, снова собираясь уйти и оборвать этот болезненный разговор, но Леон не сдавался. Он в панике снова потянул его за одежду, цепляясь за последнюю соломинку. Соня лишь устало, обреченно вздохнул и медленно обернулся назад. Леон уже не стоял на ногах. Он сполз с кровати и сидел прямо на грязном полу на коленях. Его тело била дикая, неконтролируемая тряска, а взгляд был намертво прикован к бетонному покрытию. Капюшон сдвинулся, открывая лицо. — Не уходи… — Едва слышно, разбито выдавкул хамелеон, сжимая пальцы на ткани. Соня хмуро свел брови к переносице. Без лишней агрессии, но твердо и холодно он вновь аккуратно убрал дрожащую руку хамелеона со своей одежды. Наступил момент, когда бегать друг от друга больше не было смысла. С трудом, сдерживая шипение от прострелившей колено боли, Сэнди опустился на корточки прямо перед стоящим на коленях парнем. Он протянул руку, пальцами приподнял лицо Леона за подбородок и заставил того посмотреть себе прямо в глаза. Леон испуганно, с замиранием сердца поднял взгляд, и внутри у него все окончательно похолодело. В этих глазах напротив больше не было той безграничной, теплой любви, что грела его раньше. Не было той слепой поддержки, и не было той мягкой, сонной ласки, которая была способна утешить его и защитить от всего мира в любой, даже самый жуткий момент. Руки Леона ходили ходуном. Он смотрел в эти когда то самые родные, а теперь пугающе холодные, трезвые сонные глаза, в которых не осталось ни единой привычной искры. Перед ним сидел чужой, глубоко раненный им же человек. Сэнди долго всматривался в эти испуганные, полные бесвыходного отчаяния глаза, после чего сделал глубокий, тяжелый вдох. В его голосе больше не было ярости, осталась лишь звенящая, пугающая пустота, от которой у Леона поползли мурашки по коже: — Леон… Мы пойдем и уничтожим Сириуса вместе. Сделаем это ради Ниты. Но между нами… всё. Пока весь этот ад не закончится, даже не подходи ко мне как к своему парню. Я просто физически не могу так больше. Мне нужно выжить. И тебе тоже нужно наконец то включить голову. Внутри Леона в это мгновение будто что то с оглушительным скрежетом раскололось. Острые осколки его разбитого мира разлетелись внутри грудной клетки, глубоко вонзаясь в саму душу, и вся его реальность окончательно рухнула, превратившись в пепел. В этот миг он до хрипа, каждой клеточкой своего существа проклял тот чертов день, когда на их родной город наступил этот безумный хаос. Потерять сразу двух самых близких людей за двое суток, для него это было слишком. Это был персональный, невыносимый ад. Леон беспомощно опустил взгляд в пол, капюшон окончательно сполз, открывая лицо, и на пыльный бетон один за другим стали падать тихие, горькие и обжигающие слезы абсолютного бессилия. Сэнди, стараясь не смотреть на эту картину, опустил взгляд и с тихим, болезненным шипением попытался подняться с корточек. Травмированное колено тут же пронзило острой болью. Хромая и едва удерживая равновесие, он дошел до тяжелой железной двери и уже протянул руку, отчаянно желая дернуть ручку и навсегда выйти из этой душной каюты, как вдруг внутри него самого что-то сильно ударило. Обида наткнулась на глухую, непреодолимую стену любви и привязанности. Лицо сони исказилось в болезненной гримасе стыда. Его пальцы задрожали над холодной металлической ручкой, так и не осмелившись дернуть ее вниз, чтобы поставить жирную, беспощадную точку в их отношениях. Парень замер на несколько секунд, а затем медленно, через силу обернулся назад. Хамелеон так и сидел на грязном, покрытом побелкой полу, полностью зарывшись в свои удушающие эмоции и содрогаясь от беззвучных слез. Сэнди до боли зажмурился и громко, томно выдохнул, издав тяжелый, раздраженный рык. Он сдался. Сам себе сдался.

Фьють.

Прямо в макушку Леона прилетел тяжелый фиолетовый ботинок, глухо отскочив в сторону. Хамелеон от неожиданности даже плакать перестал. Не понимая, что вообще произошло, он судорожно зажмурился, и принялся растерянно гладить себя ладонью по ушибленной голове. Парень медленно поднял заплаканные, опухшие глаза вверх. Прямо перед ним, придерживаясь за стену и забавно балансируя на одной здоровой ноге, находился его соня. Сэнди сердито скрестил руки на груди, хотя в его усталом взгляде уже сквозило привычное, теплое смирение: — Вот не могу я блин, оставить тебя тут одного... — Тихо проворчал Сэнди, и в уголке его губ промелькнула едва заметная, горькая улыбка. Пошатываясь, он двинулся обратно к парню, собираясь снова опуститься рядом с ним прямо на пыльный пол. Леон, мгновенно позабыв про свои слезы, обиды и гордость, среагировал на автомате. Он резко привстал с колен и аккуратно, но крепко подхватил соню под руки, придерживая его за талию и принимая весь вес на себя, чтобы тот, не дай бог, снова не травмировал и без того пострадавшую ногу. Общая боль и страх потерять друг друга снова сплотили их, не дав разойтись в разные стороны перед лицом грядущей бури. На мгновение они столкнулись взглядами, в заплаканных глазах Леона читалось немое, сокрушительное «спасибо», а в полузакрытых глазах Сэнди усталое, но бесконечное прощение. Хамелеон, не теряя ни секунды, отчаянно кинулся в объятия к партнеру, но сделал это на удивление бережно, по прежнему крепко удерживая его за талию, чтобы соня уверенно стоял на ногах. Сэнди на секунду опустил взгляд, словно для проформы еще пытаясь сохранить остатки напускной строгости, но сопротивляться долго не смог. Он мягко выдохнул и все же обнял своего возлюбленного в ответ, смыкая руки на его спине. — Прости меня… пожалуйста, прости… — Леон до боли зарылся лицом в большой, уютный фиолетовый шарф Сэнди. От этой ткани все еще едва уловимо пахло их прошлой, счастливой жизнью: легким ароматом сонной магии, сухими благовониями с восточного базара Тары и дорожной пылью арен. Этот родной запах посреди сырого, мертвого бункера показался Леону самым настоящим спасением. Сэнди тепло улыбнулся и, мягко отстранив одну руку, неторопливо провел ладонью по растрепанным волосам хамелеона, перебирая прядки. Это был их личный, привычный жест, которым соня без лишних слов всегда показывал свою чрезмерную, глубокую любовь и ласку. Напряжение, терзавшее каюту, наконец то растворилось в этом тихом примирении.

***

Атмосфера в бункере, некогда пропитанная паникой и отчаянием, теперь до краев наполнялась глухой, осознанной решимостью. Каждый понимал, это их последний, решающий рывок на спасение Старр Парка и того, что осталось от их дома. Игры кончились, пришло время положить конец этим страданиям. В женской каюте наконец воцарился хрупкий покой. Девушки обустроили тот скромный уют, в котором так отчаянно нуждались с самого первого дня катастрофы, и бесконечным спорам наконец-то был положен конец. Чуть дальше по коридору, в тускло освещенном медблоке, раздавался негромкий эхо-смех. Джанет, заново и пока еще очень неловко училась ходить после тяжелого ранения, то и дело теряя равновесие. Со смехом она в очередной раз едва не полетела на пол, но вовремя упала в надежные руки поп-дивы Мелоди.  Раньше они были непримиримыми соперницами на сцене, делили стадионы и фанатов, но общая беда сожгла прежние обиды. Апокалипсис переплавил конкуренцию в сильную, искреннюю и очень близкую связь. В это же время в главном зале вовсю шла стратегическая работа. Шелли, Эдгар и Фэнг сгрудились над картой, приглушенно обсуждая план штурма и споря о том, как подобраться к Сириусу и уничтожить его раз и навсегда. Рядом Бея сосредоточенно перебирала склянки, ампулы с сиропами и антидотами, упаковывая полевые аптечки для бойцов. Пэм вместе со своей дочерью Джесси, склонившись над верстаком в ворохе проводов и микросхем, заканчивали сборку новых высокотехнологичных наушников. Эта разработка была их главным козырем, тяжелая бронированная изоляция полностью отсекала любые внешние звуковые волны, защищая разум бравлеров от зомбирующих частот Сириуса. Встроенная закрытая радиосистема позволяла ребятам слышать только друг друга при нажатии кнопки, улавливая сигнал на расстоянии до километра. Все были заняты делом. Но в этой суматохе, подготовке и личных разговорах кое-кто совершил роковую ошибку. Связанная Чарли в углу лаборатории осталась абсолютно без присмотра… Чарли, скрывая ехидную ухмылку, незаметно запустила пару своих маленьких паучков. Крошечные лапки бесшумно просеменили по бетонному полу, взобрались по штанине Шелли и с ювелирной точностью выхватили связку ключей прямо из ее кармана. Умные игрушки мгновенно вернулись к хозяйке.  Секунда, и замок на тяжелых оковах тихо щелкнул. Цепи с глухим металлическим звоном упали на землю. Бравлеры в зале даже не обернулись, решив, что Чарли в очередной раз просто раздраженно ерзает на стуле. Девушка резко встала, с наслаждением расправила плечи и размяла затекшую шею. В этот же миг Эдгар, периферийным зрением уловив движение, резко поднял голову:  — Эй! Она освободилась! Но было уже поздно. Француженка мастерски, одним отточенным движением подбросила свое верное йо-йо вверх. Яркая нить намертво обмоталась вокруг потолочной балки, и Чарли, легко оттолкнувшись от пола, взмыла в воздух, эффектно зависнув над головами бравлеров. — До скорого, тупицы! — Пренебрежительно бросила она сверху, и ее голос эхом разнесся по главному залу. — Встретимся в Старр Парке. Мы с отцом любезно будем ждать вас в куполе. И вы чертовски дорого заплатите за то, что вы с ним сделали! Чарли сильно раскачалась на прочной веревке и точным прыжком подлетела к самому выходу из бункера. Фэнг, среагировавший быстрее всех, уже на полной скорости бежал на перехват, готовясь провести сокрушительный удар в прыжке. Но фокусница легким щелчком пальцев выпустила плотную струю паутины, и парня мгновенно, с ног до головы, обездвижил прочный кокон. Фэнг недовольно зарычал, пытаясь разорвать путы, а Чарли лишь цокнула языком и театрально покачала перед его лицом указательным пальцем: — А-а, не так быстро, красавчик. Мы еще встретимся, не торопись. Не теряя больше ни секунды, Чарли с размаху ударила ладонью по кнопке аварийного открытия главного выхода. Тяжелая железная гермодверь с шипением поддалась, выпуская клубы холодного пара, и медленно поползла вверх. Фокусница проскользнула в образовавшуюся щель и скрылась в темноте. Дверь с грохотом захлопнулась обратно. Девушка окончательно сбежала, унеся с собой все их секреты и предупредив Сириуса. В зале воцарилась мертвая, звенящая тишина. Шелли медленно опустила взгляд на пустой карман, Эдгар сжал кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. Карты раскрыты, пути назад отрезаны.

Теперь… финального боя точно не избежать.