Numb

– Давай попробуем сегодня? – Умути подходит к Хару, вытирающей от влаги последнюю тарелку, прижимается сзади всем телом и оглаживает талию, – Ты хочешь? Девушка задумывается: все сложнее, чем просто да или нет. Во-первых, сегодня утро субботы: они могут весь день, абсолютно без обязательств или привязок, провести в кровати, даже не пытаясь разнообразить досуг. Чистый отдых. Во-вторых, овуляция очень приятно играет гормонами прямо сейчас, потому что от цепких рук на талии и теплого шепота прямо в ухо Хару уже ощущает взрывы возбуждения внизу живота. Будто все звезды сошлись, но... Хару правда не уверена: она пыталась кончить уже много, очень много раз – у нее это просто не выходило. И дело даже не в расслаблении, недоверии или чем-то подобном. А в ее сломанном мозге и отсутствии концентрации и адекватного восприятия своего тела. Могут ли они снова попробовать? Конечно да. Умути предлагает сделать это каждую свободную минуту. Сможет ли Хару перебороть свою голову и не скатиться в самоуничижение? Скорее нет, чем да. – Хару-Хару-я, ну ты чего, – канючит девушка совсем рядом с ухом, пуская по шее мурашки. Приходится чуть отодвинуться, чтобы не дергаться от каждого слова, – О чем ты думаешь? – Слишком много, – с трудом выдыхает Хару, ощущая головную боль от нежелания проговаривать причинно-следственную связь, которую она только что мысленно провела, вслух. Поэтому девушка заканчивает на этом объяснении и сжимает губы, разворачиваясь в объятиях. От нее все еще ждут ответ: также спокойно и преданно, не нервируя и не нагружая. И Хару правда благодарна за это. Мало кто понимает ее так, как Умути. – Ну, давай? – говорит Хару вопросительно, а потом нежно целует девушку, чуть привставая на носочки. Их разница в росте не настолько сильна, но Хару просто нравится ощущать изменение в теле, которые она создает сменой положения в пространстве. Умути с удовольствием отвечает ей, активно ведет поцелуй, чуть отклоняя девушку назад. Руки блуждают под футболкой, гладят мягкие бока, жмут к себе. Хару отрывается от поцелуя раскрасневшаяся, тяжело дышащая и слегка растрепанная. – Давай, – Умути подмигивает ей, вызывая смущенный визг, а потом тянет в сторону кровати. Она намеренно зашторивает окна, потому что знает, что девушка особенно чувствительна к свету и ей неловко от яркого солнца на своей коже. Умути возвращается на кровать, где сидит Хару, причем в том же положении, в котором ее и оставили: боком, с одной опущенной на пол ногой, сложив руки на колени. Она с запозданием реагирует на движения Умути, будто витая в облаках. – Что тебе сильнее всего мешает кончить, дорогая? – Умути поворачивает лицо Хару на себя. Та вновь громко смущается и пытается спрятаться в руках девушки, что держит ее лицо. – Я... отвлекаюсь? – мычит девушка, вспоминая все последние контакты, – И иногда не чувствую... Ну, перестаю чувствовать тело или прикосновения, а потом оно возвращается... А может и нет... – На что ты отвлекаешься? – Умути подобралась ближе, прижимая к себе Хару, что тут же спряталась в ее шею, вжимаясь носом в ключицу. – Мысли. Как обычно слишком много, – мямлит девушка, вдыхая приятный аромат духов. Вроде утро, когда Умути успела набрызгаться? – Все вместе и все не о том. Не могу сконцентрироваться на теле. – М... – Умути проводит руками по телу Хару, поглаживая во время монолога, а потом возвращает ее в предыдущее положение, – Давай сегодня постараемся над этими двумя проблемами поработать, хорошо? Ты мне доверяешь? – Да. Конечно, да! – возмущенно выдыхает Хару, ощущая как одна из рук девушки скользит к краю домашних шорт. – Тогда, пожалуйста, говори, если вдруг что-то будет не так, – Умути нагибается над девушкой, склоняет ее на подушки, подминая под себя, – И отвечай на все мои вопросы, ладно? – Да-да, хорошо, – кивает девушка, разглядывая медальон, что висит на шее Умути. Он переливается, раскручиваясь в разные стороны, и Хару вглядывается в узор на его краях. – Дорогая? – М..? – Хару подвисает еще на пару секунд, а потом с тяжестью тянет взгляд на лицо девушки. Та усмехается, смотря сверху вниз. От этого взгляда Хару вдруг чувствует, как проваливается в одеяло, на котором лежит. Хочется вжаться в его мягкость, демонстрируя самую нежную уязвимость. Чтобы Умути взяла ее, прижала со всей силы, зацеловала до путающихся мыслей. Умути удобно располагается между ног девушки, тянет ее футболку вверх, на что Хару быстро активизируется и снимает с себя ткань, оголяя тело. По какой-то причине это не вызывает никакой эмоции внутри: девушка тупо смотрит перед собой, будто ничего не произошло, пока откладывает одежду на другую часть кровати. – Ты такая красивая, Хару-я, – с любовью говорит Умути, оглаживая подтянутое тренировками и танцами тело. Мягкая небольшая грудь удобно ложиться в ладони, и девушка не отказывает себе в удовольствии аккуратно сжать ее, игриво проходясь пальцами по соскам. – Ты тоже, Мути-нуна! – мурчит Хару, дергаясь от прикосновений. Она чувствует сильные волны возбуждения, но все настолько интенсивно, что становится скорее неприятно. Она пытается уйти от касаний телом, но Умути, к счастью, быстро переводит руки на талию. Тут ощущается намного лучше. И безопаснее. – Ты знаешь, как меня возбудить, да? Негодница, – Умути вновь склоняется над девушкой, прижимает ее своим телом к кровати, заставляя почувствовать приятное давление, а потом глубоко целует. Хару вертится под горячими касаниями, сходя с ума: она чувствует, как смазка пачкает трусы, – и этот жар вдруг распространяется на весь таз. Хочется сбросить напряжение, вырваться, потереться обо что-то, но тело сверху не дает: намеренно держит голову и не оставляет выхода. Хару любит это безумно: когда ей управляют, когда ведут, когда говорят, что делать. И, что самое приятное, она чувствует почти все свое тело, потому что оно прикасается к телу Умути. Хару стонет от удовольствия, вслушивается во влажные звуки поцелуя и совсем плывет, когда Умути отстраняется и целует ее шею. Блять, как хорошо. Шея Хару всегда была чувствительной. Когда кто-то просто проходил рядом, она уже ощущала потребность прикрыть ее. От любого прикосновения Хару сразу покрывалась мурашками, неловко отскакивая в сторону. Поэтому когда Умути проводит языком по шее, а потом начинает нежно целовать, Хару дергается под ней и вертится все сильнее. Становится невероятно жарко. Но через пару секунд все ощущения уходят: Хару чувствует, где ее касаются губы, но вспышки бить перестали. Неловко говорить, тем более во время секса. Тяжесть сшивает уголки рта и Хару ничего не остается, кроме как замереть, ожидая, что Умути поймет намек. – Все в порядке? – шепчет Умути в шею, и Хару вдруг чувствует мурашки, которые спускаются к позвоночнику от шепота рядом с ухом. Черт бы побрал эту гиперчувствительность к звукам: асмр смотреть, конечно, круто, но вот это чувство заставляет спину призывно выгибаться, ощущая, как подгибаются пальцы на ногах. Ладно, плохо это ровно по одной причине: Умути не видит следов сопротивления и продолжает целовать тело, а Хару все также не может ничего сказать. Что же делать? Хару вдруг вспоминает о существовании своих рук, потому что на одной из них начало слетать кольцо, подаренное ей Умути на годовщину. Девушка снова переключается, совсем переставая осознавать, что происходит над ней: вертит пальцем кольцо, возвращая на место, потом приподнимает руку, ощущая, как та слегка дрожит от возбуждения и не может подняться полностью из-за тела сверху. Тела сверху? Точно, Умути. Хару дергает девушку за футболку, пытаясь остановить. Умути действительно останавливается, приподнимается и снова спрашивает, все ли в порядке. Хару может лишь молча смотреть на нее в ответ, пытаясь передать вспышки мыслей грустным взглядом. Как кратко пересказать, что– потом кольцо– вспомнила– руки– жмет– жарко– – Отвлекаешься снова? – пытается Умути, разглядывая грустное лицо напротив. Хару кивает пару раз, а потом чувство унижения накрывает ее с головой: мозг совсем не работает. Глаза наполняются влагой, и она пытается закрыть лицо, пару раз глубоко вдыхая и выдыхая. – Малыш, ну ты чего? – Умути обнимает Хару, убирает ладони от лица и целует в мокрые дорожки на щеках. Девушка стирает слезы, заставляя смотреть на себя, а потом легонько дует на лицо, от чего Хару тихонько хихикает и начинает успокаиваться, — Пожалуйста, скажи мне, что сейчас произошло. Хару с мольбой смотрит на девушку, надеясь, что она пошутила, потому что сил на слова сегодня явно меньше, чем обычно. Выходной, все-таки. Но в ответ смотрят все также спокойно, но уверенно, и Хару приходиться собраться с мыслями: вглядеться в зрачки, начиная их сравнивать и подмечать отличия. В это время мозг позволяет расслабиться, игнорируя тяжесть от невозможности говорить, и разрывает нити, что сшивали губы все это время. – Не знаю, на что отвлеклась. Перестала чувствовать что-то от поцелуев в шею, ты спросила «все ли в порядке», а я не могла ничего сказать. Мне нравится, когда ты лежишь на мне. У меня спало кольцо и я отвлеклась, чтобы его поправить. Из-за того, что не смогла полностью поднять руку, снова переключилась на тебя, – одним монотонным потоком пробормотала Хару, разглядывая красиво слипшиеся ресницы Умути. Одна из них объединена не в ту сторону, и девушка все пытается понять, какая она именно по счету. То ли тридцать вторая, то ли тридцать четвертая. У Хару всегда было плохо с математикой. – Давай снимем кольцо? – предлагает девушка, пытаясь найти выход из ситуации. Хару вдруг начинает осознавать, что сказала, и стыд приливает к ее щекам. Но на предложение она хмурится и прижимает к себе руку с кольцом, будто боясь, что Умути его отнимет. – Дело не в кольце, – Хару отводит взгляд, разглядывая оставленное на столешнице полотенце, – Если я сниму кольцо, то, во-первых, мне будет еще неудобнее, потому что палец будет жечь от пустоты. А во-вторых, я переключусь на то, как мои волосы неприятно жгут шею. Или на то, как твои сейчас касаются моего колена‐завяжи-их-пожалуйста. И даже если я завяжу свои волосы, мне будет мешать резинка, потому что я буду на ней лежать. И я просто это все не фильтрую... Ты куда? – Пойду волосы завяжу, – беспечно пожимает плечами Умути. Хару так и остается лежать посреди кровати, в одних шортах, не сдвигаясь с места ни на сантиметр. Она не понимает, требуется ли от нее что-то прямо сейчас. Умути приказов не давала, значит нужно лежать? Или ей надо до чего-то догадаться? Хару начинает нервно бить согнутыми коленками друг о друга. Одинаковый ритм успокаивает нервы, а звук приятно останавливает поток мыслей. Умути возвращается быстро: уже с завязанными в хвост светлыми волосами, пара прядей из которых выбивается на лицо. Она такая красивая, что Хару замирает, перебарывая в себе желание прикоснуться к гладкой коже. Битва с собственным самообладанием проиграна, поэтому когда Умути садится рядом с ее лицом, просит Хару подняться и завязывает ей волосы в короткую косу, которую обязательно закидывает на бок, то девушка аккуратно прикасается большим пальцем к коже. А потом и целует. Умути лишь улыбается в поцелуй, следом садясь на свое прежнее место, между ног девушки. – Я нормально выгляжу? – говорит Хару, пытаясь на ощупь определить, выбились ли пряди, и чувствует себя слегка неловко. – Ты всегда шикарно выглядишь, дорогая, – серьезно говорит Умути, оглаживая колени девушки. – Неправда, все периодически выглядят плохо, – говорит Хару, успокаиваясь от сказанной фразы. Все равно приятно. – Так хочешь мне понравиться, малыш? – Умути сжимает внутреннюю сторону бедра девушки, на что та дергается и пытается свести ноги. Сделать этого, ей, конечно, не дают, так что она оставляет попытки, наслаждаясь электрическим током, что бьет в низ живота. По ощущениям, скоро надо будет стирать не только трусы, но и шорты. – Глупый вопрос, Мути-нуна, – бросает Хару, а потом пищит, когда чувствует впивающиеся в кожу острые ноготки. Еще и трех дней не прошло с маникюра, покрытие все такое же идеальное и крепкое. Так сжимает кожу, будто заставит ее лопнуть. – Что сделать, чтобы ты лучше концентрировалась? – вновь серьезно говорит девушка, отпуская хватку. Хару задумывается на долгую минуту, пытаясь сфокусироваться на внутренних ощущениях. – Ты... Можешь дать мне топик? – стыдливо говорит Хару, а потом еще и обнимает себя за плечи, когда Умути переводит взгляд прямо на ее грудь. – Ты меня смущаешься? – с удивлением спрашивает Умути, не ожидая предложения. – Нет-нет, не из-за этого! – быстро говорит девушка, будто уже знала, что ее неправильно поймут и придется объясняться, – Я без одежды не чувствую границы тела... Мне надо, чтобы меня что-то держало... Помнишь, я говорила, что поэтому хожу в одежде в облипку? Это то же. – Ну, давай, если тебе это поможет, – уверенно говорит Умути. Девушка подскакивает к шкафу, вытаскивает первый попавшийся черный топик и дает его Хару, что быстро натягивает ткань на себя. Резинка приятно стягивает ребра, при каждом вдохе чувствуется ткань, что прикасается к коже, и Хару выдыхает, ощущая себя намного более безопасно, а что главное – в пространстве. – Лучше? – Умути видит, как Хару быстро кивает на реплику, а потом спрашивает, – Тебе может и трусы тоже оставить? – Сложно, – бурчит Хару, ощущая усталость от разговора. С одной стороны, резинка приятно жмет с боков, с другой – очень сильно раздражает нервы. Что же делать? – Сама реши. – Устала говорить? – говорит Умути, пока целует коленку девушки. Та снова кивает и заглядывается на то, как красиво лежит чужая рука на собственном теле. С каждой секундой она чувствует нарастающий жар, исходящий от ладоней Умути, и пытается перенести туда все свое внимание. На фоне все еще жужжат разные мысли, но девушка запрещает себе отдаваться им и все крутит и крутит в голове мысль: «Умути». – Тебе нужно только слушать меня и кивать «да» или «нет», хорошо? Слушай меня внимательно и делай, что я говорю, – Умути наклоняется вперед, тянет руку и сжимает ей шею девушки. Хару выдыхает, ощущая бегущие по телу мурашки, – Чувствуешь? Хару активно кивает, когда воздух поступает тонким потоком, голова приятно тяжелеет. Через пару секунд Умути убирает руку, чуть царапая кожу ногтями. Она стягивает шорты, раздвигая ноги девушки. Хару разглядывает потолок, ощущая сгущающихся бабочек. – Смотреть на меня. – чеканит Умути, пока натягивает презерватив на два пальца, а потом отодвигает трусы чуть в сторону и медленно вставляет пальцы внутрь. Хару стонет от удовольствия и переводит взгляд на девушку. Волосы красиво двигаются с каждым движением руки: вперед и назад. Внутрь и наружу. – Ты чувствуешь? – еще раз переспрашивает девушка, разглядывая все реакции на смущенном лице. «Нет». Умути останавливается. Ее рука все также напряжена, взгляд прищурен, а язык пробегается по губам в попытках избавить от засухи во рту. Хару перед ней до огня в глазах сексуальна: плоский живот красиво тянется, волосы сбились, а глаза блестят влагой. Такая красивая. И вся, абсолютно вся – её. – Сейчас? – Умути сгибает пальцы, упираясь ими в верхнюю стенку. Звук хлюпающей смазки разносится по комнате, а Хару закатывает глаза, хватаясь за руку Умути, – Отвечай. «Да». И Умути возобновляет движения, аккуратно проходясь по верхней стенке. Внутри все плавно растягивается, и Умути чувствует приятную мягкость и смазку. Очень много смазки: те пальцы, что не спрятаны под презервативом, уже почти полностью покрыты ей только из-за активных движений. Ноги Хару трясутся и разъезжаются в разные стороны. – Все в порядке? – мурчит Умути, наблюдая за мечущейся на кровати младшей. Одно удовольствие следить за каждой ее реакцией. «Нет». – Мне остановиться? «Нет». – Что не так? – озадаченно спрашивает Умути, замедляясь. Она механически переводит другую руку на клитор, начиная легонько проводить по нему большим пальцем. Хару подбрасывает на простынях и она прячется в руках, пугаясь такой своей реакции. – Ох, дорогая, как же ты красиво смотришься на моих пальцах прямо сейчас, – Умути ускоряет движения, любовно поглядывая на картину перед собой. «Нет». «Нет-нет-нет». – Что... Что такое, Хару-я? – Умути резко останавливается, в ступоре смотря на сходящее с ума тело. «Нет-нет», – Хару безумно вертит головой, а рукой пытается дотянуться до рук Умути. Та наблюдает за судорожными движениями молча, пытаясь выцепить хоть какой-то намек. Хару вдруг слегка похлопывает ногтями, покрытыми черным лаком, по руке, которая сейчас в ней. – Вытащить пальцы? «Да». Хару неприятно морщится, когда чувствует натяжение от полного движения внутри. Смазка вытекает на одеяло, пачкая ткань. Умути все также непонимающе сидит посреди кровати, пытаясь вспомнить, когда все пошло не так. Хару в это время приподнимает ноги и пытается их свести, но у нее не получается этого сделать, потому что девушка сидит прямо между ними. – Мне... неудобно, — хрипит Хару, нехотя открывая рот. Умути тут же отползает назад, наблюдая, как девушка соединяет ноги и устало выдыхает. Умути пользуется моментом и решает выбить из девушки хотя бы еще пару фраз, которые помогут понять, что происходит. – Ты как? Что произошло? – Умути смотрит, как девушка переваливается на бок, глубоко дыша. – Все нормально, – говорит Хару, а потом разворачивается обратно на спину. Она пусто смотрит в пространство перед собой, практически не двигаясь, что очень для нее нехарактерно. Умути привыкла, что девушка в любое время раскачивается из стороны в сторону, трясет ногой или щелкает языком. Поэтому смотреть на нее сейчас – по-странному больно. – Не нормально. Говори, – Умути ложится рядом с ней, заставляя влезть в объятия. Хару с удовольствием сжимается в размерах и подлезает под бок девушки, утыкаясь головой ей в ключицу, – Давай, малыш, мне очень нужно знать. Пожалуйста. Хару молча ворочается пару минут, пытаясь максимально прижаться к телу напротив, а потом затихает. Внизу неприятно сохнет смазка, раздражая итак чувствуительную кожу, отверстие слегка жжет от предыдущего натяжения, а возбуждение будто притупилось – ни жара, ни ощущений. Волосы, выбившиеся из косы, ужасно раздражают шею, и девушка вертит головой, пытаясь почесать кожу шеи. – Хару-я, – вновь пытается Умути, сжимая девушку в объятиях. Та выдыхает и прижимается губами к домашней футболке Умути с каким-то логотипом рок-группы. Ткань приятная, прямая, глаженая и пахнет вкусно. Хару лежит еще долгих две минуты, пытаясь взять себя в руки и открыть рот. Выходит с трудом, сила воли отказывается работать под тяжестью смутных химических процессов в мозге. – Либо одно, либо другое... – мурчит Хару, когда находит в себе остатки сил. Она чувствует, как возбуждение сидит в ее теле огромным сгустком, не позволяющим нормально функционировать: она чувствует, что соски нериятно трутся о ткань топика, что переносит ее к немеющему ощущению во всем теле – особенно на шее. Хару чувствует себя щенком, у которого зло вздымается шерсть. На фоне полного безразличия тела, девушка отчетливо ощущает тянущую боль в тазу – слишком долго ноги находились в одном положении, а Хару не смогла вовремя сказать о дискомфорте. – Что это значит? – Умути поднимает голову девушки, но та отводит взгляд и смотрит на медальон на шее девушки. Он неудобно впивается ей в шею в боковом положении, и Хару тянет одну из рук, вытягивает цепочку, что уже оставила след на нежной коже, и только потом успокаивается и поднимает взгляд. Умути тихо благодарит ее, но смотрит все также выжидающе. – Либо пальцами двигай, либо ... – Хару глупо хлопает глазами, а потом смущается и отворачивает голову, – Ну, не все сразу. Я не могу сфокусироваться. – Поняла, а сейчас ты в порядке? – Умути все также обеспокоенно спрашивает. Мало ли, ее девушке плохо, а она об этом не знает. – Да-да, с тобой я всегда в порядке, – мычит Хару, пытаясь проигнорировать ползающих насекомых под кожей. Из-за волос теперь чешется все тело, и девушка начинает качаться вперед и назад, затягивая в это и Умути. – Малыш, это не так работает. Если я вдруг делаю что-то не так, мне обязательно нужно это знать, понимаешь? – Умути позволяет Хару двигаться, потому что знает, насколько это успокаивает нервы девушки, – Я не могу обо всем догадываться. – Да знаю я, блин, – злится Хару, когда чувствует липкие волосы на своей шее. Она отталкивает Умути и тянется руками к голове, дергая волосы вверх с силой. Они больно тянут кожу, и Хару выдыхает, ощущая блуждающие по шее потоки воздуха, – Мне-лежа-неудобно-и-надо-быстро, – бубнит она между строк, пока пытается избавиться от остаточного дискомфорта. Умути тоже остранется и идет выкинуть презерватив и вымыть руки. Все-таки, Хару довольно сильно ее испачкала, и не хочеться раздражать девушку еще одним неприятным ощущением. Она вновь заходит в ванную, тянет из коробки крабик и возращается на кровать к Хару, что все это время терла кожу шеи, пытаясь избавиться от ощущения. – Тогда давай сделаем так, – Умути меняет их положение: садится к стене, тянет за собой девушку, что с неприязнью опускает волосы, начинающие раздражать кожу еще сильнее, закалывает косу вверх и затягивает тело к себе на колени. Хару быстро понимает намек и ставит ноги по обе стороны от девушки, чувствуя, как теперь призывно она раскрыта: Умути тут же кладет руки на бедра, сжимает их, пару раз легонько похлопывает по коже, на что Хару будто просыпается: сжимает пальчики на плечах девушки и стонет от удовольствия. Кровь снова приливает к тазу, Хару чувствует, как возбуждение разогревает все внизу и начинает выделяться новая смазка. – Дорога-я, – игриво шепчет Умути, приподнимая Хару с места, – Не та-ак. – Не понимаю, – Хару пытается сдвинуться, но совсем не может проследить ход мыслей девушки и растерянно застывает на месте. Поэтому Умути приходиться – буквально — взять все в свои руки. Девушка переставляет одну из ног между своих, садит Хару на нее и сгибает колено, прижимая поверхность своего бедра к чувствительной промежности девушки. – Ох, Мути-нуна, – зигрывающе мурчит Хару, ощущая желание немножко повыводить девушку, чтобы она еще раз взяла ее сильнее, сжала, потянула, перенесла. Господи, ну что угодно, чтобы ощутить это полунемое тело. К счастью, Умути и правда реагирует: крепко хватает за талию и вжимает себе в ногу. Хару мычит от удовольствия, запрокидывая голову, а потом начинает двигать бедрами: вперед-назад, вперед-назад. Голова кружится от напряжения. Тело ощущается как никогда реально: каждое движение заставляет напрягаться, возбуждение пульсирует, и Хару может себе позволить двигаться с одинаковой амплитудой и идеальным ритмом. – Хорошо? – с удовольствием говорит Умути, тянется руками к трусикам, оттягивая их в сторону. Она сразу чувствует, как горячая кожа соприкасается с кожей бедра, покрывая все влажной смазкой. Хару глупо кивает головой, начиная загнанно дышать. Умути радостно разглядывает вид перед собой и не может удержаться: берет одну из рук, что до этого сжимала ее плечо, подносит к своим губам и трепетно целует каждый пальчик. Хару приоткрывает глаза, слезливо смотря на картину перед собой. Она чувствует, как напряжение пронзает позвоночник, ноги трясутся от напряжения, все сжимаясь и разжимаясь, а возбуждение начинает активно концентрироваться в низу живота, кружа голову. Так хорошо. – Я люб... Люблю тебя-ох-блять- Нуна! – Хару переходит на стоны, когда возбуждение простреливает ее тело. Она сгибается и сжимает бедра, отчего Умути аккуратно похлопывает девушку по ногам, прося не давить настолько сильно. Но Хару лишь валится на нее всем телом, ощущая, что полностью выжата: в голове приятно пусто звенит, и она чувствует, как близка к потере сознания. Руки трясутся и падают по две стороны от тела, и Хару полностью расслабляется, замирая в объятиях Умути. – Закончила? – девушка похлопывает по спине уставшее тело, успокаивая и возвращая в реальность. Хару лишь устало и удовлетворенно кивает, пытаясь прийти в себя, – Надо помыться, дорогая, – в ответ Хару разочарованно поднимает взгляд, умоляя не сдвигаться с места. Сил совсем не хватает. Вот вообще ни на что. После такого оргазма остается только лежать пару дней и наслаждаться отходняком, – Ты, негодница! Посмотри, как ты меня испачкала! Хару смущенно отворачивается, потому что ей и смотреть не надо: она итак чувствует следы смазки, что сейчас холодят кожу, по ощущениям, абсолютно везде. Наверняка, на Умути еще больше, она же о неё– Стыдно-то как! Она использовала свою девушку как игрушку, чтобы довести себя до– Хару начинает громко смущаться и прячет лицо в ладонях, а потом еще и прижимается к шее Умути, увеличивая эффект безопасности. – Малыш, ты в порядке, – начинает негромко проговаривать Умути, пытаясь вывести Хару из спирали мыслей, – Мы сейчас покупаемся, потом закажем твою любимую еду и будем весь день смотреть выступления твоего любимого айдола. Идёт? Хару вдруг активизируется, выпрямляется и будто начинает светиться. Умути хихикает с поведения девушки и целует ее в растянутые от улыбки губы. – Но сейчас, моя принцесса, мы идем мыться, – говорит Умути, не терпя возражения. Она встает с кровати первой, уходя в ванную и начиная подготавливать ее. Хару в это время с трудом поднимается, ощущая слабость во всем теле. Единственное, что ее привлекает в ванной прямо сейчас – перспектива потом лежать под своим любимым желтеньким пледом, в чистой одежде и гладкими ножками проводить по ткани, перебирая ими каждые три секунды. Ощущение усталости навалится на нее еще сильнее после душа, поэтому она с неохотой добирается до двери в ванную, наблюдая за танцующей по всему помещению девушкой: она добавляет немного пены, капает ароматизаторами и достает свой любимый гель с верхней полочки. Хару ничего не может с собой поделать: она подходит к Умути и обнимает ее сзади, целуя в изгиб шеи. Та лишь улыбается на это действие, продолжая читать что-то на упаковке. – Спасибо тебе, – лепечет Хару, потираясь щекой о приятную ткань футболки. – Хэй, – Умути озадаченно разворачивается в объятиях, – Не за что, малыш. Это моя обязанность. – Не говори так! – они обе начинают смеяться с формулировки, – Такая ты законопослушная гражданочка... – прибавляет Хару, весело смотря в лицо девушки. – Так точно, – Умути кладет руки на талию Хару, тянет их вверх и начинает стягивать оставшуюся одежду. Девушка позволяет ей это, а потом первая лезет в ванну, усаживаясь посередине. Вода горячая, приятно пахнет, и все раздражение, которое до этого приносила кожа, медленно утихает. Умути садится за ней, выполняет всю трудную работу – двигается и моет ее тело целых два раза разными гелями –, а потом обтирает полотенцем и отправляет обустраивать кровать. К середине дня они обе, удовлетворенные и счастливые, сидят под одним большим пледом, жуют чизбургеры – потому что Хару очень любит вкус соуса и всегда просит заказывать именно этот фаст-фуд – и смотрят вышедшее вчера вечером шоу любимой к-поп группы девушки.