Набранный вами номер недоступен

Год назад Хёнджин устало осматривал вагон — вокруг скучные сонные лица, всё серое и одинаковое. В Штатах он привык к мельканию красок, языков, жестов — там даже воздух был слоёным, пряным, чужим и оттого свободным. Здесь же всё плоское, выцветшее, приглушённое, словно кто-то убавил насыщенность на целом мире. Сам он со своими огненными волосами и пирсингом в брови и губе наверняка выделялся как экзотичный попугайчик в клетке с воробьями — яркий, неуместный, обречённый на то, чтобы его разглядывали с молчаливым осуждением. В Корее яркие волосы — привилегия инфлюенсеров и айдолов. На обычную работу с такой причёской не устроишься, про пирсинг и говорить нечего. Хёнджину пришлось вернуться — нужно было помогать родителям, да и зарабатывать за границей оказалось не так просто, как мечталось. Чаще ему удавалось подрабатывать моделью на редких съёмках для нишевых брендов, чем заниматься творчеством по-настоящему. Нью-Йорк — город, где мечты рушатся чаще, чем сбываются. Он лениво скользил взглядом по лицам, теперь казавшимся почти одинаковыми, пока не наткнулся на красивого парня — примерно его ровесника или чуть старше. Черты лица тонкие, но вместе с тем острые, как лезвие. Он определённо мог бы быть айдолом или моделью, но по его обычной, даже слишком скучной и недорогой одежде можно было сделать вывод, что он явно ничего не смыслил в модной индустрии. Хёнджин порылся в рюкзаке и выудил потрёпанный скетчбук в кожаной обложке и карандаш. Перелистнул свои наброски, сделанные преимущественно в Осаке, откуда он и вернулся в Сеул. Быстро зачёркал по бумаге, пытаясь ухватить и перенести на лист совершенно безучастное выражение лица красавчика. Хёнджин был уверен: есть лица, созданные для улыбок, но лицо этого парня существовало для пренебрежительного и равнодушного взгляда. Передать его черты с первого раза не удалось, и Хëнджин быстро стёр нелепые попытки. Когда он снова поднял взгляд, то встретился с вопросительным взглядом незнакомца. Это смутило. Хёнджин опустил глаза в скетчбук и сделал вид, что увлечён рисованием. Неожиданно парень подсел к нему — слишком раннее утро, свободных мест было много. — Мм, ты пытаешься меня нарисовать? — спросил он с нескрываемым любопытством. — Пытаюсь, — честно сознался Хёнджин. Отрицать очевидное бесполезно. — У тебя интересное лицо. — Хочешь сказать, что я красавчик? — От такой наглости Хёнджин немного растерялся, хотя, казалось бы, за границей он привык и к более смелым приставаниям. Но сейчас незнакомец застал его врасплох. — Ты всё равно красивее, — закончил он и самодовольно улыбнулся. — Какой-то слишком прямолинейный подкат, тебе не кажется? — Хёнджин растянул губы в притворной улыбке. — Это мой стиль, — спокойно заявил незнакомец. — Работает же? Хёнджин опустил взгляд и покачал головой, крепко стискивая карандаш между пальцами. Ему тяжело было это признать, но такой примитивный флирт и правда на нём срабатывал. Или же дело в том, что Хёнджину всегда нравились плохие мальчики — это его слабое место ещё со старшей школы. Вежливые и хорошие парни, которые носились с ним и выполняли все его прихоти, быстро ему надоедали. Но стоило парню проявить напор и наглость, Хёнджин тут же терялся и начинал вести себя как идиот. Вкупе с красивой внешностью этого незнакомца всё сработало как по щелчку пальцев. Хёнджин тут же с радостью вступил в игру, в которой ему была отведена роль жертвы. — Не уверен, — ответил Хёнджин. — Думаешь, таким примитивным флиртом ты меня удивишь? — Он бросил на парня испытывающий взгляд и невольно закусил нижнюю губу. — Я даже не пытался, — тот всё ещё улыбался. А потом поезд остановился, парень чертыхнулся, выбежал на станции и исчез в серой безликой толпе. Хёнджин тряхнул головой, пытаясь снять наваждение. Ощущение нереальности происходящего не покидало его. Незнакомец был похож на ожившую иллюзию, видение или фантом.

***

Хёнджин смотрел на себя в зеркало в ночном клубе и не узнавал. Волосы тёмного каштанового оттенка, маленькие, едва заметные дырочки на губе и брови напоминали о том, что недавно там был пирсинг. Он выглядел красиво и слишком… нормально. Обычно. Как все. Вокруг гремела музыка — густой, вязкий бас пробирался под кожу, заставляя грудную клетку вибрировать. Пахло кислым алкоголем, разгорячёнными телами и приторными духами, которые смешивались в удушливый коктейль. Хёнджин скользнул взглядом по танцполу — мелькание чужих лиц, сплетённых рук, мокрых от пота шей — и почувствовал себя невидимкой, застрявшим между двумя мирами: он больше не был собой, но ещё не стал тем, кем его хотели видеть. От этого внутри разрасталась пустота, холодная и прозрачная, как стекло. Завтра ему придётся стереть и свои глупые рисунки на ногтях, чтобы окончательно вписаться в образ офисного работника в Сеуле, слиться с толпой и вести до тошноты нормальную жизнь, как того хотели родители. Но никогда не хотел он сам. Может, в нём всё ещё бунтовал подросток, хотя ему уже исполнилось двадцать четыре. Наивные иллюзии и желание выделяться из толпы пора было оставить в прошлом. — Детка, милое личико, — протянул какой-то парень рядом, едва касаясь его щеки. — Не трогай меня! — возмутился Хёнджин, откидывая его руку. Это было неприятно — когда тебя касаются незнакомцы, наглые и до тошноты самоуверенные. Хёнджин думал, что ему нравится некоторая настойчивость от мужчин. Но ему не нравилось, когда забивали на его личные границы, когда наглость граничила с насилием. Он не давал повода с собой так обращаться, он даже не выглядел как шлюха. — Ну-ну, котёнок, не будь таким дерзким, — снисходительно произнëс парень с редкой бородой и жадным взглядом, похабно скользящим по голым плечам Хёнджина. Это было почти так же физически ощутимо, как и касание чужих рук. — Отвали, — бросил Хёнджин, но мудак не спешил уходить. Раньше этот гей-клуб считался вполне себе приличным, но, возможно, за годы отсутствия Хёнджина в Сеуле многое изменилось. — Отвали от него, — услышал он холодный, уверенный голос позади. И увидел в отражении того самого парня из метро. — Так бы сразу и сказал, что ты с парнем, — быстро сдался мудак с жидкой бородкой. Хёнджин выдохнул и опустил голову, когда тот вышел. — Я Минхо, — представился парень, включая кран рядом. Хёнджин на него не смотрел, но физически ощущал его присутствие и близость. — Не хочешь познакомиться и дать мне свой номер? Хёнджин повернулся к Минхо — его лицо выглядело невозмутимым, а профиль — идеальным. Одет он был в совершенно невзрачную чëрную футболку и джинсы, но всё равно казался потрясающе привлекательным. Сейчас Хёнджин заметил, что Минхо немного ниже его. Минхо словно был олицетворением той обычности и серости, которой Хёнджин так боялся и от которой бежал. Но всё равно он выделялся и сиял, привлекая внимание. Не яркостью, а спокойной красотой. Как классическое искусство. Себя же Хёнджин ощущал дешёвым поп-артом. — Если встретимся ещё раз, то я даже схожу с тобой на свидание. А пока прости, у меня ещё есть дела, — сказал Хёнджин и быстро вышел из уборной. — Будь осторожнее, — бросил Минхо ему вслед. Возможно, в глубине души Хёнджин и хотел, чтобы Минхо проявил настойчивость и упорство. Но в то же время он знал: ничего хорошего от этой химии между ними ждать не стоит. Он уже сотни раз так обжигался. Холодные, немного грубые, избегающие партнёры делали ему больно раз за разом. Возможно, причина крылась где-то глубоко в самом Хёнджине, но он не хотел её знать. Или просто боялся. Проще было ненавидеть своих бывших и считать их чудовищами, чем признать, что поломка где-то внутри, и раскапывать своё тёмное прошлое. Но Минхо пропал из его жизни. Он не сделал ничего, чтобы приблизиться к Хёнджину. И это равнодушие цепляло не на шутку, задевало глубинное чувство собственной неполноценности. Давило и показывало, что он недостаточно хорош, чтобы его добивались. Поэтому Хёнджин пошёл в бутик и купил себе новую рубашку. Конечно, такие траты не вписывались в его теперь уже достаточно скромный бюджет, он совершил эту покупку импульсивно. И как обычно постарался ни о чём не жалеть — в конце концов, шёлковая чёрная рубашка сидела на нём великолепно. Но в клубе он больше с Минхо не встретился. И когда понял, что именно ищет, перестал сам туда приходить. Хёнджину просто нужно было выкинуть Минхо из головы и подумать о себе и своей жизни. Которую теперь предстояло выстраивать заново в Сеуле, на новой работе, с новыми коллегами, которые явно его недолюбливали. Или Хёнджину просто так казалось.

***

Когда ему достался новый проект, Мина и Донгю смотрели на него с нескрываемой завистью и едва сдерживались, чтобы прыснуть ядом — конечно же, они считали, что Хëнджина устроили сюда по блату. Но это было не так. Вернее, частично. Потому что он явно понравился менеджеру, который занимался поиском кандидата в отдел дизайна. И Хёнджина взяли с мизерным опытом работы в частных проектах и в художественной студии. — Я поеду с тобой, тут нужен опытный человек, — Донгю явно хотел перехватить этот проект. На самом деле проект был небольшой, как и их компания. Обычная квартира, ничего особенного. Таких проектов полно, но всё равно они как пираньи сражались за каждый кусок. — Не нужно! Если хочешь взять проект, поговори с менеджером Каном, — ответил Хёнджин предельно спокойно, хотя внутри всё клокотало от возмущения и страха. Он надеялся, что хотя бы выглядит уверенно. Лучше пусть все считают его заносчивым ублюдком, чем слабаком. Дом, в который приехал Хёнджин, чтобы осмотреть квартиру, находился в новом элитном комплексе в Сонсу-доне. Поднимаясь в огромном прозрачном лифте, Хёнджин размышлял, каково это — жить в таком шикарном доме. Сможет ли он когда-нибудь позволить себе такую роскошную жизнь? Холл на этаже напоминал современный отель: столик, диваны, тропические растения. Квартира должна быть просторной — значит, работы будет много. Хёнджин нажал пальцем на сенсорную панель домофона, замок щелкнул и дверь открылась. Ему даже не задали вопросов, хотя то, что его пропустили на пункте охраны, означало, что его уже ждут. Он прошёл в светлую прихожую и представил, как красиво она смотрелась бы в сливочных тонах. Но все мысли напрочь выбило из головы, когда он увидел перед собой Минхо. Совсем другого Минхо — в светлом пуловере и голубых джинсах, с взлохмаченными волосами, словно тот только что встал с кровати и не причесался. Минхо едва приподнял брови, демонстрируя своё удивление. — Значит, я смогу наконец взять твой номер, — с усмешкой произнёс он, пряча ладони в карманы джинсов. Хёнджин замер, словно испуганное животное перед хищником. Бей, беги или замри. Его тело не слушалось. Зато сердце колотилось как бешеное где-то в районе горла. — Это твои апартаменты? — едва справившись с собственными чувствами, спросил Хёнджин. — Хотел бы я соврать и произвести на тебя неизгладимое впечатление, но, к сожалению, нет. Они принадлежат моему другу, он успешный продюсер в крупной компании. Минхо произнёс это легко и естественно, ему не нужно было казаться тем, кем он не является. И это почему-то восхищало Хёнджина. Сам бы он не отказался от соблазна примерить на себя роль богатого человека, пусть даже ненадолго. От этих мыслей стало стыдно за самого себя. — Честно, я вообще не разбираюсь в моде и дизайне, ещё хуже, чем хён. Но надеюсь, что у тебя получится каким-то чудесным образом ему угодить. Он на самом деле до умопомрачения любит порядок и симметрию. Похоже, он тот ещё извращенец. — Минхо тепло улыбнулся, говоря о своём друге, которого Хёнджин никогда не видел. Но уже почему-то ревновал Минхо к этому богачу — если судить по квартире. — Будем на это надеяться. Хёнджин рассматривал квартиру, составлял план, делал кое-какие заметки на планшете. — Может быть, хай-тек или всё же эклектика. Как он относится к винтажу? — спросил Хёнджин, переключаясь на работу. Хотя присутствие Минхо всё же сильно отвлекало и мешало сосредоточиться. Тот распахнул глаза и часто заморгал. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил Минхо. — Ну, он встречался с девушкой постарше в универе, это же не значит, что ему нравится винтаж? Хёнджин прыснул — Минхо и правда был забавным. И даже милым. — Думаю, я закончил, — наконец сказал Хёнджин, после того как обошёл все комнаты и сделал несколько снимков. — Пусть твой хён пришлёт нам план квартиры по почте. Варианты дизайна будут через неделю. — Ты хорошо постарался. Теперь я могу наконец узнать твой номер? — Минхо заигрывающе улыбнулся, разглядывая Хёнджина с ног до головы. Его взгляд был горячим, а улыбка заставляла Хёнджина в неё влюбляться. — Может быть, сначала всё же узнаешь моё имя? — Я и так его уже знаю, Хван Хёнджин-сси, — самодовольно произнёс Минхо. — Тогда ты и так обладаешь всей нужной информацией. — Хёнджин подарил ему натянутую улыбку и направился к двери. Но Минхо преградил ему путь. — Хёнджин-а, нельзя вот так бросаться пустыми обещаниями. Минхо сократил расстояние между ними, и Хёнджин невольно сделал шаг назад, к двери. В животе нарастало приятное волнение. Всё-таки Хёнджин слишком любил все эти игры в жертву и хищника, а Минхо, похоже, хотел с ним поиграть. — Может, тогда сводишь меня на ужин? — предложил Хёнджин. Минхо довольно улыбнулся, и Хёнджин уловил в его улыбке что-то кошачье. — Я знаю один ресторанчик неподалёку. Минхо отвёз Хёнджина в обычный, даже скромный традиционный ресторан, где подавали лапшу. Это было не то место, куда ведут понравившегося парня, чтобы произвести впечатление. Но в то же время эта уверенность Минхо подкупала Хёнджина — казалось, ему не нужно стараться, чтобы понравиться людям. Или ему просто плевать, понравится ли он кому-то. Хёнджин мог быть с собой достаточно честным, чтобы признать: его заботило чужое мнение. Даже если он бунтовал, делал вид, что ему плевать, красил волосы в яркие цвета и ногти чёрным лаком, даже если делал невозмутимый вид, когда его обсуждали за спиной коллеги, ему определённо было не плевать на мнение людей вокруг. Он искренне хотел нравиться, и это желание порой доводило его до края, заставляя разбиваться его хрупкое, словно хрустальная ваза, эго. Минхо отошёл ненадолго, чтобы поздороваться с владельцем ресторана и поваром — возрастным мужчиной в старом холщовом фартуке, знавшем лучшие времена, как и его хозяин. Когда он вернулся, Хёнджин уже успел раз десять изучить не слишком богатое меню на стене. — Хочу холодную лапшу, — сказал Хёнджин. — Хороший выбор. — Минхо громко позвал хозяина и сделал заказ. Тот посмотрел на Хёнджина с такой доброй и трогательной улыбкой, что он начал испытывать чувство вины за то, что так низко оценил это заведение. Но буквально через каких-то полчаса Хёнджин понял, как жестоко ошибся. Говяжий бульон вызвал у него настоящий гастрономический оргазм. — Почему это так вкусно?! — Я рад, что тебе понравилось, — мягко улыбаясь, сказал Минхо. Его глаза сверкали, словно в них были рассыпаны звёзды и внутри у Минхо целая Вселенная. Хёнджин тонул в них, в их теплоте и глубине, и ничего не мог с этим поделать. — Спасибо, — искренне поблагодарил Хёнджин хозяина после сытного ужина. — У тебя хороший аппетит, — заметил Минхо. — Просто было очень вкусно, — смутился Хёнджин. Минхо едва коснулся его ладони, но тут же убрал руку, словно обжёгшись. Это движение не ускользнуло от взгляда Хёнджина. Прощались они возле дома Хёнджина. Минхо вышел из машины, чтобы проводить его до ворот жилого комплекса. Хёнджин протянул руку. Минхо посмотрел на него озадаченно и вложил в неё свою ладонь. — Хён, телефон! — засмеялся Хёнджин. Минхо неловко улыбнулся и отдал свой телефон. Хёнджин быстро набрал свой номер и оставил себе гудок — звонить первым он не собирался, но быть готовым к звонку Минхо был обязан. И что-то ему подсказывало, что тот определённо позвонит. — Теперь я знаю и твой адрес, — заметил Минхо. — Это даже больше, чем я ожидал. — Надеюсь, ты не из тех тупых сталкеров? — в шутку спросил Хёнджин. — Скоро узнаешь, — бросил Минхо на прощание с серьёзным видом, но в глазах его плескались искорки веселья.

***

Минхо не позвонил ни на следующий день, ни даже через три дня. Хёнджину больше не нравилась эта тупая игра, а то, что Минхо с ним играл, больше не вызывало сомнений. И самое ужасное, что Хёнджин начал проигрывать, потому что успел очароваться этой странной харизмой Минхо. Теперь Минхо не выходил у него из головы: красивое лицо, мягкая игривая улыбка, бархатистый голос. Хёнджину до безумия хотелось снова его увидеть, даже если эта встреча ни к чему не приведёт. Но голос разума абсолютно чётко говорил Хёнджину, что ему не стоит сближаться с Минхо. Возможно, несмотря на все эти внешние отличия, он такой же мудак, как и все его бывшие. И не важно, пикапер он или просто долбоёб, который испытывает терпение Хёнджина, — итог будет один. Влюблённый Хёнджин с разбитым сердцем и уязвлённым самолюбием, рыдающий в одиночестве от того, что его снова бросили. Хёнджин постоянно обещал себе, что такого больше не повторится, но всё равно каждый раз одно и то же. Если Минхо позвонит, Хёнджин намерен его отшить во что бы то ни стало. Звонок раздался именно тогда, когда Хёнджин пялился в телефон во время обеденного перерыва. «Не брать трубку ни за что на свете» — высветилось на экране. И Хёнджин не взял. Сколько же усилий ему стоило это игнорирование звонков Минхо! После пятого он решил заблокировать этого мудака, который, словно по методичке ёбаных пикаперов, ждал три дня, чтобы наконец позвонить. Вот же ублюдок, а Хёнджин уже успел очароваться его трогательной улыбкой и глазами. Эти мерзавцы всегда красивые и очаровательные! Наконец всё затихло. Но вечером ему позвонил новый номер, и Хёнджин напрягся. К его счастью — или разочарованию — это был тот самый хён Минхо, над заказом которого Хёнджин работал. — Здравствуйте, — услышал он в трубке приятный мужской голос. — Хван Хёнджин-сси? — Да, — ответил Хёнджин. С Бан Чаном он говорил впервые. — Мне грустно это сообщать, но мне придётся отказаться от заказа или перенести его на более поздний срок. Сейчас я уезжаю по работе в Штаты, а мой единственный не слишком занятый работой друг отказывается мне помогать. Я не знаю, есть ли у вас такая услуга, позволяющая отложить проект или заморозить его? — Минхо отказался? — растерянно спросил Хёнджин, выдавая себя с потрохами. — Обычно он более сговорчивый, но сейчас я не могу взваливать на него ремонт в своей квартире, а искать человека, который будет этим заниматься, у меня нет времени. Я уезжаю на пару месяцев в командировку, сами понимаете, я даже не смогу оценить эскизы и нюансы вашего проекта. Я должен быть уверен, что всё будет функционально и правильно сделано. Минхо знает меня и мои вкусы как никто другой, поэтому я попросил его этим заняться. Но сегодня он внезапно отказался. — Я всё понимаю, мне нужно обсудить все детали с юристами. К тому же я только начал работу над проектом, поэтому вам не придётся платить неустойку. — Это не проблема. Я больше разочарован, что не могу жить в своём жилье. — Чан тяжело вздохнул, и Хёнджин искренне начал ему сочувствовать. — Могу ли я поговорить с Минхо? — осторожно спросил Хёнджин. Ему не хотелось терять заказ из-за своей глупости и каких-то непонятных чувств, которые по сути ничего не значили. — Можете попробовать, — в голосе Чана прозвучала надежда. Хёнджин ушёл в туалет, чтобы собраться с духом и привести мысли в порядок. Через пять минут он убрал номер Минхо из чёрного списка и сам ему позвонил. — Да? — Минхо звучал раздражённо. — Я по поводу проекта Бан Чана, — с трудом произнёс Хёнджин, ощущая себя подавленным и униженным. — Хёнджинни, ты всё не так понял… — Пожалуйста, давай просто доведём этот проект до конца. Это касается моей работы, и я не хочу портить свою репутацию. Бан Чан-сси объяснил мне обстоятельства, и если ты отказался из-за меня, то не стоило этого делать. Это просто работа, и я извиняюсь, что заблокировал твой номер, не подумав. Хёнджин сгорал со стыда и благодарил всех богов, что не приходится говорить это Минхо в лицо. И тот хотя бы не увидит его красной пристыженной физиономии. — Хорошо, — тут же согласился Минхо. — Свяжусь, когда эскизы будут готовы.

***

Хёнджин тянул с этим проектом, пока менеджер отдела не вызвал его к себе и не велел поторапливаться. Это было унизительно, но куда менее унизительно, чем наконец встретиться лицом к лицу с Минхо. Тот выглядел невозмутимо, снова встречая Хёнджина на пороге квартиры Чана. Они спокойно обсуждали детали, вносили правки. Стоя это делать было не очень удобно, поэтому Минхо предложил спуститься в кофейню на первом этаже, и Хёнджин согласился. Он почти успокоился, стараясь не думать о своём фейле, пока Минхо не коснулся его плеча. Хёнджин вздрогнул и разлил кофе на светлые джинсы. Он встал с места, ощущая себя ещё более подавленным, чем был до встречи с Минхо. — Прости, это моя вина, — сказал тот, протягивая Хёнджину салфетки. — Я отойду ненадолго, — выдохнул Хёнджин, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Их было слишком много: и разочарование в себе, и обида на Минхо, и невыплеснутая злость и агрессия, которые копились в нём всё это время. Хёнджин слишком зациклился на этом парне, о котором толком ничего не знал. Вообще ничего. Они ведь по сути были чужими друг другу. Сейчас Хёнджин думал, что проще было бы переспать с ним тогда в клубе и забыть об этом. Минхо потерял бы к нему интерес, а Хёнджин бы точно так глубоко не влип. — Эй, кажется, у меня дежавю, — сказал Минхо, заходя в уборную, где Хёнджин не слишком успешно пытался отмыть пятно на брюках. — Ты делаешь только хуже… — Это точно, — согласился Хёнджин. — Я всегда всё порчу и делаю только хуже. — Брось, это всего лишь пятно. — Минхо подошёл, забрал из рук Хёнджина влажную салфетку и опустился перед ним на корточки. Он придержал его бедро и осторожно, круговыми движениями начал вытирать бежевое пятно на уже влажной джинсе. — Если кто-то нас сейчас застукает, будет неловко. Хёнджин обескураженно уставился на Минхо, а потом до него дошла нелепость всей ситуации, и он зашёлся смехом. Минхо в ответ нахмурился, снизу вверх глядя на него. — Вообще-то тебе не стоило меня блокировать, пока не выслушаешь. — И что бы ты мне интересного рассказал? Как потерял телефон или что у тебя при смерти двоюродная прабабушка? — На самом деле мой кот заболел, и я возил его на операцию… Было не до флирта, знаешь ли. — Я на это не поведусь. — Я могу показать фото! — возмутился Минхо так искренне, что Хёнджин начал сомневаться в своих умозаключениях. — Не хочу тебе верить. Если ты прав, то мудаком буду выглядеть я… Минхо внезапно усмехнулся. — Я не считаю тебя мудаком. — Минхо поднялся и оказался очень близко. Даже опасно близко. Но он ничего особенного не сделал, просто достал телефон и показал Хёнджину фото своего рыжего кота в пластиковом воротнике-воронке. — Это ничего не доказывает, — слабо сопротивлялся Хёнджин, хотя сам уже начинал верить Минхо больше, чем в свою теорию. — Если честно, мне мало кто нравится с первого взгляда, но ты понравился ещё тогда в метро. Когда сидел и чëркал карандашом в своём блокноте. — Минхо говорил об этом так прямо и открыто, что Хёнджину стало неловко. — Твоя внешность привлекла внимание, но было что-то ещё, что я не могу даже сейчас объяснить. Что заставляет меня перед тобой оправдываться, прояснять эту глупую ситуацию, чтобы не потерять тебя. Хёнджин почувствовал, как собственное сердце его предаёт, начиная отчаянно колотиться. — Мы должны на этом закончить… — Голос предал Хёнджина так же, как и сердце. Он потерялся окончательно. В уборную зашёл мужчина, и Хёнджин поспешил выйти первым. Уже на улице его догнал Минхо. — Давай я подвезу тебя. У Хёнджина не получилось отказаться, он и сам не знал почему. Какая-то его часть всё ещё хотела дать Минхо шанс. И себе тоже. Вдруг на этот раз всё получится? Что, если и правда существует эта любовь всей жизни, в которую он так отчаянно верил все эти годы. Так отчаянно, что видел эту любовь в глазах чуть ли не каждого парня, который был достаточно настойчивым, чтобы не сбежать сразу. Пока они ехали в машине, все эти мысли крутились в голове у Хёнджина и, возможно, даже отражались на его лице. — Хёнджинни, хорошего вечера, — Минхо не выглядел обиженным и не пытался снова завести эту тему. Только Хёнджин ощущал себя глупо, как никогда. Его рука замерла на ручке двери. Если он сейчас уйдёт, возможно, Минхо откажется помогать Чану и Хёнджин лишится проекта. Но ему казалось, что Минхо так не поступит. Да и боялся Хёнджин не этого. Сколько ещё он будет себя обманывать, колебаться и бояться, что ему снова сделают больно? — Я хочу увидеть твоего кота, — сказал Хёнджин. — Тогда я тебе поверю. — Суни у родителей, в Гимпо, — ответил Минхо, выглядя совершенно растерянным. — Но у меня есть Дуни и Дори. Может, взглянешь на них? Хёнджин хмыкнул и невольно расплылся в улыбке. Через час он сидел в гостиной у Минхо на корточках и гладил двух его котов, которые спали на диване и даже не особо реагировали на ласку Хёнджина. — Думаю, ты им понравился, — заметил Минхо, выходя из кухонной зоны с двумя чашками. — По ним трудно понять. — То, что они позволяют себя трогать, уже говорит о глубокой симпатии. — Минхо вручил чашку с чаем Хёнджину и сам уселся на диван, чуть в стороне, явно стараясь не беспокоить котов. — Так значит, ты кошатник? Что ещё я должен о тебе знать, прежде чем… — Хёнджин замолчал, чуть не выпалив «влюбиться». Минхо часто заморгал, уставившись в стену. — Ну, думаю, это самое главное. Мои коты и есть моя семья. Ещё у меня есть пара друзей — Джисон и Чан, с которыми мы выпиваем на выходных в баре. Ну и Ёнбок, с которым мы вместе работаем, он мне как четвёртый кот. — А кем ты работаешь? — Занимаюсь постановкой хореографии и обучаю танцам. Ты не заинтересован в моих уроках? Хёнджин внимательно оглядел Минхо, замечая, что у него достаточно крепкие ноги и особенно бёдра. Да и плечевой пояс не слабый. — Я долго занимался балетом, потом был моделью. — Не хочешь стать айдолом? У меня есть знакомый продюсер, — Минхо улыбнулся. — Нет уж, спасибо. Я уже слишком стар для глупых мечт. — Но работа дизайнером интерьеров не твоя мечта? — Нет, конечно. Я мечтал заниматься творчеством, работать моделью и путешествовать по миру. Стать лицом какого-нибудь популярного бренда, но с этим ничего не вышло… — Я думаю, люксовые бренды потеряли удивительной красоты модель. — Это наивный комплимент. — Я никогда не вру, во всяком случае, пока дело не касается моего начальства. — Минхо усмехнулся. — Хёнджинни, ты невероятно красивый. Тебе не нужны яркие волосы и пирсинг, чтобы выделяться. Ты и без этого сияешь… Хёнджин ощутил, как от слов Минхо начинают гореть шея и уши, а потом ещё и щёки. Почему-то ему было невероятно приятно услышать эти слова от Минхо, словно он и правда был особенным человеком для него. И Хëнджину отчаянно хотелось увидеть себя этими глазами, в которых он сиял. — Тебе не стоит так разбрасываться комплиментами. — Думаю, тебе часто такое говорят. — На самом деле нет. Такое — впервые. Хёнджин подсел ближе к Минхо. Они ещё немного поболтали о разном. С Минхо оказалось очень легко разговаривать. Хёнджин рассказывал о своих путешествиях, Минхо — о котах и работе в агентстве. Они во многом были очень разными — это Хёнджин считывал сразу же. Но энергетика Минхо успокаивала Хёнджина, и он чувствовал себя в этой небольшой квартире, рядом с Минхо, в окружении его котов, в безопасности. — Уже поздно. Не хочешь остаться? — спросил Минхо. — Я могу постелить тебе здесь, на диване… — Нет, я лучше пойду. Завтра рано на работу. Никак не могу привыкнуть к ранним подъёмам. Они меня выматывают. — Хёнджин зевнул и встал с дивана. Минхо вызвал ему такси и проводил вниз. На первом этаже, в холле у лифтов, Хёнджин поддался спонтанному желанию. Он прижал Минхо к стене и поцеловал в губы — нежно и мягко. Когда он собрался отстраниться, Минхо ему не позволил, притягивая обратно. Его ладонь обжигала поясницу даже сквозь слои одежды. Минхо целовал его иначе — глубоко, страстно, горячо. Его язык скользнул по губам Хёнджина, а потом и по кромке зубов, заставляя того приоткрыть рот. Их дыхание смешалось, губы соединились, а языки сплелись в горячем танце. Голова шла кругом от этих ощущений, тело горело огнём. Хёнджин слабо застонал, и Минхо отстранился, глядя ему в глаза. Этого было достаточно, чтобы Хёнджин окончательно потерял голову. Он знал, что запомнит этот момент надолго, а может, и навсегда. Сердце ускорялось, адреналин в крови не находил выхода, хотелось снова прижаться к Минхо. Хотелось его целовать, обнимать, слиться в одно целое. Хёнджин снова так глупо влюбился.

***

— У тебя кто-то появился? — спросила на обеде его коллега Рюджин, единственная, кто хорошо относился к Хёнджину. Теперь они вместе обедали и обсуждали этих офисных крыс. — Это так очевидно? — Хёнджин невольно бросил взгляд на экран смартфона, лежащий на столе рядом. — Ты постоянно пялишься на телефон, словно ждёшь чьих-то сообщений, а ещё улыбаешься… Как-то особенно. Кажется, кое-кто всерьёз втюрился? — Рюджин улыбнулась, глядя на Хёнджина. Она и правда была за него рада. — Покажи мне его! У тебя же есть фото? Хёнджин открыл галерею — там было несколько фото котов Минхо и пара его странных селфи. Всё-таки у Минхо было довольно специфическое чувство прекрасного, но Хёнджину всё равно нравились эти глупые снимки, которые он присылал. Для Рюджин он выбрал самое обычное из всех фото Минхо — просто селфи с обиженной физиономией. — Да он настоящий красавчик! Не сравнится с тобой, конечно, но тоже на уровне! — Рюджин ещё немного порассматривала фото. Хёнджину было приятно, что Минхо назвали красивым. — И как он в постели? Я не имею в виду какие-то грязные подробности, но всё же? — Мы ещё не спали, — ответил Хёнджин. — У нас было всего три свидания, ну или четыре… — Всего? Не думала, что ты такой целомудренный. Я бы такого красавчика уже уложила давно трахнула. Хёнджин вздохнул. — Минхо не торопится, а мне как-то не хочется форсировать события… Как я буду выглядеть в его глазах, если открыто начну приставать? Рюджин поправила волосы и закатила глаза. — Похоже, всё серьёзно, — вздохнула она. — Смотри, не обожгись. А то влюбишься, а у него там какие-то проблемы. Или окажется извращенцем. — Я ничего не имею против извращений, — усмехнулся Хёнджин, листая фотографии Минхо в телефоне. Знала бы Рюджин, какими извращениями занимался сам Хёнджин. — Оу, ну тогда я за вас спокойна. Возможно, два извращенца нашли друг друга. Тут же зазвонил телефон — это был Минхо. Хёнджин невольно расплылся в улыбке, нажимая «ответить». — Ты как раз вовремя, — сказал Хёнджин в трубку. — Думал о тебе. — Надеюсь, что-то совсем неприличное? — Минхо как обычно звучал слишком самодовольно. Но Хёнджину это в нём очень нравилось. — Очень неприличное, — шепнул Хёнджин, не сдержав смешок. — Мне приехать, чтобы ты рассказал мне лично все свои грязные фантазии? Хёнджин снова хихикнул, ощущая себя влюблённым подростком. Его всегда заводил этот флирт Минхо, его комплименты, его близость и руки на заднице Хёнджина. Но что заводило ещё больше, так это то, что Минхо не переходил границы. Он флиртовал напропалую, улыбался маняще и дерзко, бросал на Хёнджина по-настоящему горячие и жадные взгляды, под которыми тот ощущал себя его добычей, страстно и горячо целовал. Но всегда вовремя останавливался, словно не хотел переходить невидимую черту. Словно знал, как это заводит Хёнджина, заставляет сходить с ума от желания и невозможности это получить. Словно ждал, что Хёнджин сам перейдёт эту черту и сдастся, начнёт умолять и просить о большем. У Минхо было просто невероятное терпение, а Хёнджин чувствовал, что уже на грани.

***

Этим же вечером они пошли на свидание в кино. Выбор фильма Минхо предоставил Хёнджину, поэтому они смотрели очень трогательную драму. Минхо нежно поглаживал коленку Хёнджина, пока тот всеми силами пытался не обращать на его действия никакого внимания. Удавалось это плохо, потому что внутри накатывала волна желания. Член тяжелел, с губ сорвался слабый вздох. Минхо убрал руку и наклонился к уху Хёнджина. — Тебе не нравится фильм? — шепнул он, опаляя раковину горячим дыханием. Хёнджин даже не мог вспомнить, о чём кино, и не понимал, что происходит на экране. Его мысли уплывали в другую реальность, где они с Минхо безудержно трахались. Минхо, словно испытывая его терпение, откинулся на спинку кресла и следил за Хёнджином, прикрыв веки. Его язык скользнул по губам, и это стало последней каплей. Хёнджин вышел из зала и быстрым шагом направился в туалет. Он наклонился над умывальником и облил лицо водой — это дурацкое наваждение. Минхо специально это делал или не понимал, какое впечатление производит на Хёнджина? Нет, он, конечно же, всё понимал. Он далеко не невинный мальчик. — Всё хорошо? Ты просто так быстро ушёл, я… Он замер, столкнувшись со взглядом Хёнджина. Тот в одно мгновение схватил его за ворот свитера и потащил в самую дальнюю кабинку. Когда они оказались в тесном пространстве, Хёнджин закрыл крышку и толкнул Минхо на унитаз, а сам опустился на колени. Когда Хёнджин поднял взгляд, то увидел растерянность и замешательство в глазах Минхо. — Это туалет кинотеатра, а не гей-клуба, — усмехнулся он. — Тебе никогда не сосали в туалете кинотеатра? — парировал Хёнджин. — Мне никогда не сосали в туалете. — Значит, у тебя появится новый опыт. Сможешь поставить галочку. Хёнджин заправил пряди волос за уши и быстро справился с молнией на джинсах Минхо. Тот шумно выдохнул, стоило Хёнджину коснуться губами его члена сквозь тонкий хлопок. — Блядь, Хёнджинни, что же ты творишь? — простонал Минхо, мягко касаясь шеи Хёнджина. Тот потёрся носом о его член, а после спустил резинку, освобождая его. Член Минхо был ещё вялым, но быстро твердел от касаний Хёнджина. Тот обхватил его рукой и облизал ствол по всей длине. — Тебе же это нравится, хён? Разве нет? — шепнул Хёнджин, возбуждаясь так, что собственный член уже болезненно упирался в грубую джинсу. — Разве это может кому-то не понравиться? — выдохнул Минхо и прикусил губу, когда Хёнджин облизал головку, не разрывая зрительный контакт. — Ты такой красивый, что встанет даже у импотента. Минхо мягко ерошил затылок Хёнджина, задавая направление. Тот отчаянно сосал, впуская член до самого горла, облизывая языком каждую венку. Чёрт, ему и правда это нравилось. Хёнджин боялся себе в этом признаваться, но давно уже про себя понял: ему нравится сосать мужские члены, нравится, когда его грубо берут, когда трахают как последнюю шлюху в туалете, заставляя сходить с ума. Он специально, порой даже неосознанно, выбирал парней, которые на это способны. Которые готовы дать ему это ощущение подчинения, слабости, безволия. Которые хотят видеть в нём красивую шлюху, готовую на всё ради них. Но Минхо был не таким. Или просто боялся выпустить эту часть, боялся быть жестоким, боялся сделать Хёнджину больно. Он гладил его шею, зарываясь ладонью в волосы, слабо двигал бёдрами, мычал, кусая губы до крови, чтобы сдержать стоны. — Хёнджинни, я сейчас… Я уже… Блядь. Хёнджин любил, когда парни кончают ему на лицо или не позволяют отстраниться, вжимая лицом в пах, и изливаются в самое горло. Но Минхо оттянул Хёнджина за волосы и запачкал свою одежду — идиот. Хёнджин забрался на колени Минхо, и тот погладил его по щеке, вглядываясь в лицо. — Так хорошо постарался, — шепнул он, а потом поцеловал Хёнджина. Губы саднило, но поцелуй вышел настолько нежным и чуждым обстановке этого грязного туалета, что Хёнджин растерялся и обмяк в нежных руках Минхо. — Хён, я… — Хёнджин сам не знал, что собирается сказать. Но ощущал себя совершенно уязвимым, гораздо более уязвимым, чем когда его трахали, вжимая лицом в подушку. — Тише, — пробормотал Минхо, прикусывая его нижнюю губу. Он скользнул ладонями по ягодицам Хёнджина, и тот отчаянно застонал, осознавая, как же сильно он возбуждён. Минхо быстро справился с его джинсами, запустил кисть под резинку белья, обхватывая влажный от выступающей смазки член. Хёнджин вскинулся на руках Минхо, уткнулся носом в его плечо, цепляясь за мягкий свитер, пока тот уверенной и твёрдой рукой ему дрочил. — Молодец, так хорошо справился. Такой красивый, такой влажный и горячий специально для хёна, — шептал Минхо. Хёнджин жалобно скулил, со всей силы стискивая шерстяную ткань в кулаках. Он был вот-вот готов кончить, ещё совсем немного. Но Минхо вместо того, чтобы ускориться, наоборот замедлил темп, провёл большим пальцем по щели и тут же нежно коснулся губами шеи Хёнджина. Этого было достаточно, чтобы тот излился в ладонь Минхо с глухим сдавленным стоном. — Всё хорошо? — спросил Минхо. Хёнджин посмотрел на него рассеянно и кивнул.

***

Хёнджин начал думать, что всё слишком хорошо и слишком не похоже на реальность. Возможно, он спал или видел сны с идеальным парнем в своей жизни. Хотя Минхо не был идеален, но так сильно отличался от тех парней, с которыми раньше встречался Хёнджин, что тянул на сто из десяти. Он любил животных, умел готовить, у него была интересная работа и самые красивые глаза на свете, которые сияли, когда он смотрел на Хёнджина. Слишком рано так сильно влюбляться, думал Хёнджин, пытаясь успокоиться и притормозить свои чувства. Но он уже влюбился, наверное, ещё тогда в метро… — Это глупо верить в соулмейтов, — врал Хёнджин, когда Минхо рассказывал ему про какое-то аниме, которое смотрел в оригинале, чтобы изучать японский. — Хм, мне казалось, что ты из тех, кто в такое верит. — Я же не наивный дурачок. — Даже если и так, я не осуждаю. Мне всегда нравились немного наивные и милые парни. Они были в продуктовом, ходили с тележкой между рядами, выбирая что купить к ужину, который собирались приготовить вместе. Хёнджин думал, что это похоже на сцену из мелодрамы. Покупать вместе с парнем продукты, вместе готовить, а потом всю ночь заниматься сексом. — А ты? Ты разве в такое веришь? — Хёнджин прикусил губу. — Честно? Я об этом даже не задумывался! — Минхо очаровательно усмехнулся. Ему так шла улыбка, потому что она делала его таким мягким, живым, настоящим. И невероятно притягательным. Хёнджин видел, как другие люди смотрят на Минхо. Он нравился многим, даже несмотря на то, что не старался быть милым почти ни с кем. Разве что с Хёнджином и, наверное, со своими близкими. Когда они вернулись домой, Хёнджин позволил себе маленькую шалость — прижать Минхо к входной двери и глубоко поцеловать. Сразу же сминая его губы и скользя ладонью по груди вниз. Минхо послушно приоткрыл рот, позволяя Хёнджину вести. И как только его руки оказались на ягодицах Хёнджина, тот тут же отстранился. — Пошли готовить ужин, ты обещал, — с улыбкой шепнул Хёнджин ему в губы. Эта явная и довольно примитивная провокация сработала — оказывается, у Минхо было не так уж много терпения. — К чёрту ужин, — ответил он и жадно припал к шее Хёнджина. Тот дрожал, пока Минхо вылизывал и посасывал чувствительную кожу, его губы скользили ниже, и Хёнджин застонал. — Ты же этого и добивался, да? Минхо отстранился с довольной улыбкой и отпустил Хёнджина. — Всё-таки мне нужно тебя сначала накормить, — бросил Минхо, схватил пакеты и поспешил в сторону кухни. Хёнджин привалился спиной к двери и шумно выдохнул. Зря он пытался играть с Минхо — теперь у него крепко стоял, и есть совсем не хотелось. Минхо позволил Хёнджину просто мыть овощи и наблюдать за тем, как сексуально он выглядит, когда готовит. Рукава были закатаны, обнажая красивые руки, увитые венами. Хёнджин не удержался от фантазии, в которой облизывал пальцы Минхо один за другим. Кажется, Минхо всё считал по его лицу. — Не переживай, Хёнджинни. Когда покончу с пастой, я хорошенько займусь тобой, — произнёс он обыденным тоном, давя ребром ножа зубчик чеснока. — Хён, я не переживаю, потому что вижу, что у тебя стоит. Может, мне тебе помочь, пока ты режешь овощи? Минхо бросил взгляд на Хёнджина, но потом снова вернулся к готовке. Через десять минут Хёнджин уже в нетерпении ёрзал на стуле, как маленький ребёнок. Он начал бегать вокруг Минхо, стараясь понять, что тот делает. Но тот отправил его к плите варить пасту. Оказалось, Минхо не пускал пыль в глаза, когда говорил, что закончил кулинарные курсы. Его паста была просто божественной: нежный соус с остринкой, тающий во рту фарш и идеальные спагетти. Хёнджин прикрыл глаза от удовольствия и издал мягкое урчание. Когда он открыл глаза, то столкнулся с ласковым взглядом Минхо. Глупое сердце Хёнджина трепетало. Минхо потянулся к нему через стол. Хёнджин удивлённо распахнул глаза. Минхо стёр остатки соуса с уголка его губ большим пальцем и тут же его облизал. Ножки стула со скрежетом царапнули паркет, стул упал на пол, зазвенела посуда. Хёнджин оказался на столе, а Минхо — между его ног. Они жарко целовались, сминая губы, толкаясь языками. Хёнджину нужно было выйти почистить зубы или хотя бы прополоскать рот, но всё это теряло смысл, когда Минхо с силой прижал его тело к своему и, удерживая за ягодицы, потащил в спальню. Минхо сел на кровать, а Хёнджин оказался у него на коленях. Они продолжали жарко и мокро целоваться, вылизывая рты друг друга. Минхо задрал пуловер Хёнджина до самого ворота, обнажая затвердевшие соски, и тут же расстегнул молнию на его джинсах. Он нежно провёл языком по ореолу соска, и Хёнджин громко, отчаянно застонал. — Вау, ты такой чувствительный, — довольно протянул Минхо. — Ты слишком долго меня мучил, — раздражённо ответил Хёнджин, запуская пальцы в его волосы. Ему так нравилось, как Минхо ласкал его соски, и вместе с тем это всё ощущалось так остро, что в груди скапливался болезненный ком. Хёнджин не понимал, чего хочет больше: притормозить или ускориться, чтобы наконец кончить. Минхо осторожно уложил его на кровать и сам забрался сверху. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — откровенно спросил он. Хёнджин спрятал лицо в изгибе локтя — почему ему было стыдно попросить об этом у Минхо? Ведь он и правда только об этом и думал последние пару недель, до стёртых пальцев дроча в душе по вечерам. — Не заставляй меня просить об этом… — выдавил Хёнджин. — Посмотри на меня, — попросил Минхо. Хёнджин убрал руку, и Минхо осторожно поцеловал его в губы. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Хёнджинни, и если ты ещё не готов, то ничего страшного… — Хён, блядь, я не могу ни о чём больше думать, как об этом, — сдался Хёнджин. Минхо довольно улыбнулся и поцеловал Хёнджина в живот, тут же спуская брюки. Его всего коротило от того, что делал с ним Минхо: как он стягивал с него бельё, как целовал головку его влажного члена, как брал в рот сразу глубоко, до самого горла. Хёнджину было стыдно от того, во что он превращался: он извивался на постели, отчаянно толкаясь в горячий и влажный рот Минхо. — Хён, я хочу тебя внутри. Пожалуйста, — совершенно потеряв над собой контроль, простонал Хёнджин. Минхо выпустил его член изо рта и опустился ниже, разводя его ноги. — Тебя надо подготовить… — Не надо… Блядь, если бы Хёнджин знал, что будет чувствовать себя так уязвимо, то не стал бы себя растягивать. Теперь ему отчего-то было дико стыдно. — Вау, ты подготовился? — Минхо явно его дразнил, и Хёнджин в ответ отчаянно заскулил. — Просто трахни меня! — выпалил он. Минхо достал бутылочку смазки из верхнего ящика тумбочки — кажется, он тоже готовился — и вылил жидкость на ладонь, распределяя между пальцами и согревая. Хёнджин прикрыл глаза и кусал губы в жадном нетерпении. Его снова охватывали противоречивые чувства. — Эй, не закрывай глаза, смотри на меня… Ты такой красивый сейчас, да и всегда. Само совершенство. Минхо ласково скользнул взглядом по телу Хёнджина и толкнулся мокрыми пальцами в его уже растянутую дырку. — Вот так, — шепнул он, наклоняясь к Хёнджину. Тот сдавленно застонал, когда Минхо нарочно задел простату. Член на животе дёрнулся, а поясница невольно выгнулась — тело реагировало острее обычного. — Тебе нравится, Хёнджинни? — Минхо склонился над ним и выглядел потрясающе. В его чёрных, как бездны, глазах сверкали искры. Хёнджин мог бы вечно рисовать эти глаза, но никогда даже не приблизился бы к оригиналу. Он рассеянно кивнул и сжал челюсти от накатывающей волны возбуждения. Чувств становилось слишком много, они выплёскивались через край, заставляя Хёнджина терять рассудок. Медленно, понемногу, с каждым движением пальцев Минхо внутри, с каждым его до невозможности нежным поцелуем в шею. — Хватит, пожалуйста, — начал умолять Хёнджин. Пальцы с хлюпающим влажным звуком вышли из него. Минхо наскоро справился с пуговицей и молнией на джинсах одной рукой — вышло довольно ловко, даже не учитывая, что рука была левая. — Сними футболку, — попросил Хёнджин. Это было не обязательно, но ему нужно было чувствовать Минхо кожа к коже. Это желание было для Хёнджина новым… Или он уже просто забыл, каково это — заниматься любовью, а не просто спариваться по-животному. На губах Минхо заиграла улыбка. — Как скажешь, — пробормотал он, стягивая футболку и оголяя свой торс. Хёнджин видел его впервые и пытался запечатлеть в памяти как фото, чтобы никогда не забыть. Минхо был красивым. Его тело было не слишком рельефным и не сухим, как у самого Хёнджина, но крепким и подтянутым. На боку, почти на косточке, виднелась белёсая полоска шрама. Хёнджин невольно её коснулся. Минхо вздрогнул, а потом почти рухнул на Хёнджина, и тот развёл ноги шире. Минхо входил медленно, не торопясь, словно собирался трахать Хёнджина всю ночь. Мучить, заставляя сходить с ума от желания. Но это была лишь иллюзия. Хёнджин громко застонал, стоило Минхо войти до конца — чувство заполненности дарило ни с чем не сравнимое удовольствие. Минхо сам тяжело дышал Хёнджину в шею, удерживая себя на руках. Он двигался быстрее и быстрее — стенки Хёнджина слишком легко раскрывались перед ним. Словно они были созданы друг для друга. Какая глупость… Хёнджин откинул голову и вцепился пальцами в плечи Минхо. Тот начал вбиваться коротко и быстро, заставляя Хёнджина рассыпаться от удовольствия. Это был обычный секс в самой обычной позе, но почему-то Хёнджина сносило в оргазм слишком быстро. Он чувствовал, как приятно покалывает кончики пальцев на ногах, как мутится рассудок, как собственное тело подаётся навстречу чужому. — Хёнджинни, ты так хорошо меня принимаешь, — хрипло шептал Минхо между отчаянными стонами. Хёнджин вторил ему, ещё громче. Уши закладывало, и тело в один миг сжалось до песчинки и рассыпалось на атомы. Минхо сделал несколько толчков, а потом вышел и кончил Хёнджину на живот. Их тёплая сперма смешалась, образуя странный узор. Хёнджин закрыл глаза, ощущая, как по щекам текут слёзы. — Хённи, что-то не так? — испуганно прошептал Минхо, накрывая своим телом Хёнджина, как тяжёлым одеялом. Хёнджин зажмурился крепче и покачал головой. Ему было тяжело переживать все эти чувства внутри себя, выдерживать их, потому что это было слишком. Этот секс. И этот Минхо. — Слишком хорошо, — произнёс Хёнджин и ощутил грудной клеткой сдавленный выдох Минхо, который, кажется, всерьёз беспокоился за него. Разум горел в огне, а сердце замедляло ход, ровно отсчитывая пульс.

***

— Как насчёт того, чтобы потусить с моими друзьями в пятницу? Мы давно собирались выбраться, приехал мой друг из Штатов. Джей, я тебе рассказывал. Хёнджин лежал у Минхо на руках, словно его кот, а тот совершенно бездумно перебирал его волосы, пялясь на экран смартфона. Он во что-то напряжённо вчитывался, но Хёнджину становилось скучно — эгоистично хотелось завладеть всем вниманием Минхо. Даже если придётся за него бороться с котами, хотя эта битва не будет равной. — Хорошо проведите время. Мне нужно встретиться с Джисоном и решить его многолетнюю проблему, — пробормотал Минхо равнодушно. Хёнджин невольно начал ревновать к этому Джисону, которого ни разу не видел даже на фото. Минхо не особо любил рассказывать о своих друзьях, а может быть, всё ещё не считал Хёнджина важным человеком в своей жизни. Они встречались почти три месяца, и Хёнджин был уверен, что они уже достаточно близки даже для того, чтобы познакомиться с родителями. Но он не форсировал события, боясь всё испортить, как делал это миллионы раз. — Рюджин хотела на тебя посмотреть, — надувшись как пятилетка, пробормотал Хёнджин. Минхо нагло сжал его губы между пальцами, почти до боли, и усмехнулся. — Пусть побережёт своё сердце, — пошутил Минхо. Хёнджин ударил его по рукам, а потом натянул искусственную улыбку. — Расскажи о Джисоне… Не то чтобы Хёнджину было приятно о нём слышать, но любопытство перебарывало ревность. Ему нужно было знать… — Ну, он часто шумный, капризный, требует много внимания от своих хёнов. Но в душе очень ранимый. Впрочем, у вас много общего, — Минхо окинул Хёнджина оценивающим взглядом. — Почему тогда ты с ним не трахаешься? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем Хёнджин успел подумать. Минхо вздохнул и убрал телефон, обращая всё своё внимание к Хёнджину — наконец-то! — Потому что мы друзья и слишком хорошо знаем тёмные стороны друг друга. И они нас не возбуждают. — Только не говори, что ты трупы в подвале прячешь… Какие ещё тёмные стороны? — Те, что не хочется никому и никогда показывать. Но в конце концов именно знание о них нас с ним и сблизило. Минхо убрал чёлку с лица Хёнджина, вглядываясь в него. — Мне ты свои тёмные стороны, значит, показывать не собираешься? — Не хочу спугнуть свою добычу раньше времени. — Минхо хищно оскалился, и Хёнджин прыснул — что за дурак! Через пару дней Хёнджин знал об этом Джисоне всё и даже больше. Оказалось, у них был общий друг — Чанбин. После университета их пути разошлись, но они до сих пор иногда списывались. Чанбин работал вместе с Джисоном, Чаном и Минхо в одной из крупнейших развлекательных компаний. Минхо занимался постановками танцев, а эти трое были продюсерами и, похоже, довольно успешными. Джисон активно вёл социальные сети, хоть его лента и не представляла для Хёнджина никакого эстетического интереса: размытые селфи, студия, глупые фото Чанбина и Чана, иногда там мелькал и Минхо. Но Хёнджин смотрел на эти снимки снова и снова, пытаясь понять, что связывает этих людей, почему Минхо так тепло улыбается на общих фото и что вообще происходит в этом чужом мире, куда его не звали. Ревность разгоралась сама собой, без всякой логики. В конце концов он узнал о Джисоне всё: его вкусы в еде, предпочтения в одежде, любимый цвет, запах его духов. И заодно — обо всех остальных друзьях Минхо, конечно, не таких раздражающих, как Джисон. Хёнджин не планировал становиться сталкером. Это вышло само собой — как-то слишком легко и пугающе естественно. Сначала он просто хотел узнать, с кем Минхо проводит время, когда не с ним. Это же нормально? Все гуглят своих парней. Или почти все. Или только те, кто боится, что их в любой момент могут бросить, а они даже не поймут, что пошло не так. Он подписался на Джисона с фейкового аккаунта — старого, созданного ещё в Штатах для каких-то глупых конкурсов. И включил уведомления. С этого дня жизнь Хёнджина разделилась на «до» и «после». Он всё так же встречался с Минхо, целовал его, смеялся над его шутками, готовил с ним ужин. Но теперь в каждой паузе, в каждом моменте, когда Минхо отворачивался к телефону, Хёнджин думал: «Он пишет ему? Он смеётся над его сообщениями?» А потом приходили уведомления. Джисон выложил историю. Хёнджин шёл в ванную, закрывал дверь, включал воду для фона и смотрел. Вот Джисон в танцевальной студии — снимает себя в зеркало. На заднем плане, у станка, стоит Минхо и поправляет одежду. Мельком, но Хёнджин узнал эту футболку — он сам подарил её Минхо две недели назад. Тот тогда хмыкнул и сказал: «Ну, спасибо, буду в ней дома ходить». А теперь он в ней на работе. С Джисоном. Следующая история: Джисон сидит на полу, прислонившись спиной к дивану, и что-то жуёт. Камера дёргается, и в кадр попадает Минхо — он сидит рядом, почти вплотную, и тянется к пачке чипсов в руках Джисона. Их плечи соприкасаются. Джисон смеётся за кадром, отпихивает его локтем, Минхо в ответ пихает его в бок. Обычная дружеская возня. Но Хёнджин смотрел на это, и у него сводило челюсть. Он представлял, как заходит в эту комнату, как Джисон поднимает на него взгляд — удивлённый, немного испуганный, — а Минхо смотрит с раздражением: «Что ты тут делаешь? Это мои друзья, не лезь». Хёнджин выключил телефон и долго смотрел на своё отражение в тёмном экране. Он себе не нравился. Он был себе противен. Но остановиться не мог. Однажды вечером, лёжа в постели после очередной ночи у Минхо (тот уже спал, отвернувшись к стене), Хёнджин открыл свежую историю Джисона. Там было короткое видео: они с Минхо шли по вечерней улице, Джисон снимал их отражение в витрине. Он обнимал Минхо за плечи, притягивал к себе, утыкался носом в висок. Минхо не отстранялся. Он даже не хмурился. Просто позволял. Хёнджин смотрел на спящего рядом человека и чувствовал, как внутри что-то ломается с тихим, почти неслышным хрустом. Он не злился на Минхо. Он злился на Джисона — за то, что тот мог прикасаться к Минхо без страха, без оглядки, без этого вечного вопроса «а не слишком ли я навязчив?». За то, что Джисону не нужно было заслуживать близость — она у него просто была. Хёнджин закрыл глаза и представил, как однажды встретит Джисона лично. Как посмотрит ему в глаза и улыбнётся самой очаровательной из своих улыбок. А потом сделает так, что Минхо больше никогда не выберет его общество. Потому что Хёнджин не собирался делиться. Он никогда не умел делиться. Он либо забирал всё, либо разрушал до основания. Утром он проснулся с твёрдым решением: он узнает о Минхо всё. Каждого друга, каждую привычку, каждую слабость. Он станет незаменимым. Самым важным для Минхо человеком. Телефон снова завибрировал — новая история от Джисона. Хёнджин потянулся к экрану.