Поварешка

— Так… еще момент… я почти подключил, подождите. Усопп ковырялся с роем проводов за экраном большой плазмы. — Ну, можно уже? — отозвался Луффи с дивана, нетерпеливо наминая джойстик, — Санджи, а есть еще поп-корн? — Включай! Нами нажала кнопку на игровой консоли, и по экрану побежала полоса загрузки. Усопп, потуже затянув на затылке пушистый хвост, вернулся на диван, плюхнувшись между Луффи и Зоро. — Кто еще хочет чипсы? — Я! — раздался хор голосов с дивана, и Санджи улыбнулся про себя, пересыпая снеки в большую прозрачную емкость. Он собрал огромный поднос с закусками и, держа во второй руке сразу несколько бутылок с газировкой, с цирковой ловкостью направился к дивану, сгружая провизию на небольшой журнальный столик. — О, пошло! — Луффи, закусив язык, вытянул шею, чтобы видеть экран над санджиной головой, — щас я тут всех размотаю, — предвкушающе улыбнулся он и для убедительности похрустел костяшками. — Луффи, — замялся Усопп, почесывая свой затылок, — я не уверен, что ты правильно понял концепцию игры… Санджи устроился в кресле, на подлокотнике которого, облокотившись о спинку, сидела Нами. От нее приятно пахло гелем для душа и легким парфюмом; Санджи чуть подался вперед, чтобы лучше видеть экран, на котором загружалась новая игра, написанная Усоппом и адаптированная для игровой приставки. Он перевел взгляд на разработчика и ободряюще тому улыбнулся — Усопп заметно расслабился, откинувшись на спинку дивана, и подтянул к себе еще один джойстик. Усопп мог храбриться, но Санджи видел, как он нервничал, представляя им свое творение. Сам Санджи ни на толику не сомневался, что презентация пройдет гладко — Усопп был гением. Еще на первом курсе, перебрав пива на одной из студенческих вечеринок, он рассказал Санджи, что с детства грезил компьютерами, и уже в средних классах начал разрабатывать мобильные приложения — сначала по фану, потом — за небольшую монету. Санджи был удивлен, но всего пару лет практики позволили ему выйти на хороший доход во фрилансе. Он выполнял заказы для разных ниш и компаний, и однажды Усоппу повезло пройти конкурс и поработать в команде одного из ведущих цифровых гигантов отрасли, который, после удачной реализации проекта на рынке, предложил Усоппу контракт с кучей бонусов и хорошей оплатой. Так, к своим неполным двадцати годам он уже был востребованным специалистом: корпорация, в которой он работал, снимала ему отличные апартаменты рядом с университетом, позволяя совмещать учебу с работой над проектами. Насколько Санджи знал, Усоппа не донимали ни с режимом работы, ни с посещением офиса; главным условием его соглашения было соблюдение дедлайнов. Но, несмотря на все свои профессиональные заслуги, Усопп оставался все тем же скромным парнем из провинции, привыкшим приукрашивать свои заслуги даже тогда, когда в этом не было необходимости. — Санджи? — Нами щелкнула пальцами у него перед носом, — я спрашиваю, ты будешь играть? — она протянула ему дополнительный черный джойстик. Санджи посмотрел на ряд кнопок на консоли, и отрицательно мотнул головой. Он поглубже сунул руки в карманы толстовки. — Нет, Нами, спасибо. В следующий раз, — Санджи оперся локтем о противоположный подлокотник, подложив ладонь под голову, и задумчиво посмотрел на плазму, где уже прогружался сеттинг. — Так, немного о лоре, — Усопп заговорил, когда по экрану побежали первые строки, погружающие в виртуальный мир, — сейчас мы окажемся на первой локации, а после можно будет выбрать себе персонажа и начать квест. — А монстры будут? А зомби? А главный босс? — завалил его вопросами гиперактивный Луффи, нетерпеливо ерзая на диване. — Смотри, — многообещающе улыбнулся Усопп и кивнул на экран. — Эм, — после непродолжительной тишины протянул Зоро, — это. Ферма? Мы на ферме? — Да, похоже на то, — отозвалась Нами, проверяя функции кнопок, — Зоро, только не двигайся, а то нас всех выкинет к чертовой матери отсюда. Ророноа что-то недовольно пробурчал в ответ и уставился в плазму. — Вау, да это целая плантация! М-м, сколько овощей, — голодно протянул Луффи, — хэй-хэй, какой крутой горошек! Он живой? — Луффи указал пальцем в экран, — ну же, смотрите. Да у него три катаны и берцы. На пару мгновений повисла тишина. Санджи прорвало первым. Он захохотал, согнувшись пополам и колотя рукой по креслу. — Го-го-горошек… Катаны… О боже… Секундой позже остальная команда тоже начала хихикать, сверяя горох на экране с насупившимся Зоро. Схожесть выходила стопроцентная. — О-о, — громко продолжил комментировать Луффи, указывая пальцем в экран, — а у этой кукурузы завитые брови и сигарета! Санджи едва не поперхнулся воздухом, и в тот же момент комната содрогнулась от гогота Ророноа. — Почти как настоящий, — со знанием дела отметил Луффи. — Санджи, дай-ка мне свой джойстик. Зоро, нажми на правую стрелку. Зоро, на правую. Правую. Вот эту, да. Ага, теперь сюда, где крестик. Нет, это кружок. Вооот. Смотрите, они дерутся! — Вау, как круто! Кукуруза пуляется ядрами, — среди всеобщего смеха один Луффи оставался предельно серьезным, глубоко погрузившись в сеттинг, — ага, а горошек отражает их катанами. Балдеж! Спустя десять минут друзья, переведя дух, продолжили игру, выбрав себе по персонажу: Луффи возглавил команду овощей-искателей-приключений в образе спелого томата в соломенной шляпе, Нами нашла в галерее мандарин в купальнике и остановила выбор на нем, а Усопп, с отмашки Санджи, взялся играть за кукурузу. Вчетвером с зеленым горошком, который все норовил выйти за пределы локации, врезаясь то в забор, то в стены неигровых хозяйственных построек, команда принялась за первый квест. Все еще чувствуя, как от хохота колотится сердце, Санджи вышел на балкон, чтобы продышаться и перекурить. Вид с высотки был отличный, весь университет лежал внизу, как на ладони, и Санджи даже нашел их с Зоро корпус, пытаясь прикинуть, сколько дней-часов тому бы потребовалось, чтобы пройти эти полкилометра и добраться до цели в одиночку. Санджи встал вполоборота, облокотившись локтем о перила, и посмотрел вглубь гостиной, где царил нешуточный ажиотаж: Нами с ногами сидела на кресле и яростно долбила по кнопкам джойстика, Луффи забрался на спинку дивана и играл оттуда, Зоро сполз на пол и сидел, вытянув ноги, а Усопп играл стоя, держа геймпад навесу. Повинуясь порыву, Санджи достал телефон и быстро сделал фотографию всей компании. Он оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Зоро еще раз, прислушиваясь к себе — ничего. Только тихая теплая радость — ровно то, что он испытывал, смотря на любого из своих друзей. С момента, как Санджи перестал бороться со своими эмоциями и признал их для себя, — сколько уже прошло? месяц, два? — его состояние, слава морским Королям, выровнялось, и больше никакие симптомы болезненной безответной влюбленности не проявлялись. По крайней мере, не так явственно. Он по-прежнему находил Ророноа достойным уважения и даже восхищения, был рад готовить для него; Санджи с удовольствием тренировался с ним и ходил на утренние пробежки, ему нравилось подтрунивать над Зоро, помогая с письменной домашкой по философии и классической литературе, и он даже не находил обременительным иногда стирать его вещи заодно со своими, — но все эти бытовые мелочи он готов был делать для любого из своих друзей. Такие мысли воодушевляли и успокаивали. Сигарета обожгла замерзшие пальцы и, ежась от ледяного ветра, тянущего с моря, Санджи поспешил к друзьям, обратно в тепло гостиной. Разработанная Усоппом игра оказалась гибридной стратегией с элементами шутинга, хоррора, квеста и бродилок. После пяти с половиной часов беспрерывных боев с рыбоподобными людьми (или антропоморфными рыбами? Санджи так и не понял этот сюжетный твист), привидениями и гигантами, головоломок и смены локаций — вся компания чувствовала себя ушатанной в край. Даже сам Санджи, так и не взявший в руки джойстик, но все это время непрерывно наблюдавший за друзьями, чувствовал себя эмоционально истощенным от бесконечных боевок. — Ну как? — спросил Усопп, сохраняя точку в игре и выходя на главный экран. — Охуенно. — Усопп, без шуток. Я готова жить в этой игре. — Это просто пушка-огниво! Ты гений! Тебе должны дать премию! — Не знаю, что ты курил, мой друг, — улыбнулся Санджи, поднимаясь с кресла и похрустывая косточками, — но это, черт возьми, гениально. Польщенный Усопп только смущенно потер нос, пряча радостную улыбку. — Ну, вы знаете. Любые совпадения с реально существующими людьми… — Да мы уже поняли, — хмыкнул Зоро, покряхтывая и вставая с пола. Он потянулся, как большой кот, и Санджи подвис на несколько секунд, наблюдая за ним. — Хотите, можно у меня заночевать? Диван раскладывается, и есть еще надувной матрас. — Да не, мы пойдем, — широко зевнула Нами, — если Луффи не уложить в течение часа, он начнет буянить. Завтра к первой вставать. — Эй, Нами! Меня не надо укладывать. Я уже не маленький. — Ага, да. Тогда шуруй убирать со стола. — Нами суровая… — Забей, — окрикнул его Санджи, — я останусь у Усоппа и помогу убраться. Идите без меня, встретимся в общаге. Только доведите Маримо до комнаты, чтобы не пришлось вызывать спасательную бригаду для его поисков. — Да не надо, чувак… — Усопп похлопал его по спине, проходя мимо, но не слишком активно. — Меня не надо никуда доводить! — Ророноа кинул в Санджи пустую банку из-под газироки, и тот пинком отправил ее обратно. Жестянка приземлилась на зеленую голову, вызвав смех у Луффи, который уже натягивал на Зоро свой шарф, словно бандану. — Пойдем, скорее! Надеюсь, Хаччи еще не закрылся, я хочу такояки. Нами сокрушенно покачала головой. — Ты же только что поел, матерь божья… Санджи улыбался, слушая их возню за спиной, пока разбирался с грязной посудой и мусором. Он слышал, как они натягивали куртки и ботинки. Он как раз заканчивал с сортировкой мусора, когда Нами окликнула его из прихожей. — Хей, Санджи? — обернулся через плечо, закончив с перевязкой пакета, — может быть, тебя все-таки подождать? Он с мягкой улыбкой покачал головой. — Ничто не радует меня больше твоей заботы, мой чудесный цветок, но, прошу, не беспокойся обо мне. Хватит с тебя обременений на сегодня, — словно вторя словам Санджи, Луффи забрался Зоро на спину, повязав шарф вокруг его шеи, как поводья, и, судя по болезненному кряхтенью последнего, неслабо зарядил тому под ребра. — Кстати, Санджи, — голова Луффи на длинной шее сделала поворот почти на 180 гардусов, — Эйс приезжает в город на пару недель. Как называется кафе, в котором ты работаешь? Он хочет зайти выпить с тобой кофе. — Эм… — Санджи рассеянно посмотрел на пену на своих руках и назвал адрес, — ты можешь дать ему мой номер, пусть напишет перед тем, как прийти, чтобы я точно был на месте. За счет заведения, разумеется. Ророноа рядом с Нами заржал, и она треснула его по голове. Она послала Санджи на прощание воздушный поцелуй и, стащив Луффи за ухо с чужой спины и держа Зоро за капюшон куртки, потащила обоих к входной двери. Сердце Санджи в очередной раз наполнилось трепетом от того, насколько все-таки удивительной девушкой она была. От того, какими дивными и многогранными созданиями были женщины. Санджи физически ощутил как деревенеют мышцы его лица. Он сглотнул и вернулся к уборке. После того, как Санджи закончил с сушкой посуды и вытер стол в гостиной, он приготовил для Усоппа чай, и, сервировав легкий поднос, отнес его в гостиную. Усопп сидел за одним из своих рабочих столов и орудовал крошечной отверткой над чем-то, что напоминало разобранный корпус фотоаппарата. Санджи оставил поднос на верхней полке и вчитался в витиеватые буквы на боку камеры. Его лицо медленно вытянулось. — Это «Фото-муши», модель «раковина»? Усопп поднял на него глаза, скрытые очками, и в черных лицах Санджи увидел свое непропорциональное вытянутое изображение. — Ты знаешь эту марку? — он поднял фотоаппарат и показал Санджи, — я нашел его на барахолке, здесь нужно заменить пару винтов, купить пленку, и будет, как новенький, — он протянул его Санджи, и тот взял технику, словно драгоценность. Прохладный корпус был знакомым на ощупь, и Санджи несколько раз взвесил его в руке. Он еще раз посмотрел на потертую линию букв. — Да. Зефф подарил мне такую на пятнадцатый день рождения, — он внутренне улыбнулся, вспомнив, каким сокровищем казалась ему эта камера, и сколько фотографий он сделал на нее. Ерунда, в основном: солнечный зайчик, необычной формы сосулька, надетая на ветку дерева вязаная перчатка. Санджи посмотрел на Усоппа, — ты мог бы продать мне ее, когда починишь? Брови Усоппа взлетели к самой линии роста волос, и он поднялся со стула, вынудив Санджи сделать полшага назад. — Продать? Продать?! — Санджи нахмурился, не понимая, чем вызвана злость его друга, — ты шутишь, я отдам ее тебе просто так! — он потянул Санджи за плечо, заставив обернуться, и указал на застекленный шкаф, — да у меня тысячи таких, я скупаю старую технику и чиню, когда есть время. Это просто хобби. Даже не думай о деньгах. Санджи подошел к указанному шкафу и посмотрел на ряды старой бытовой техники. Вообще-то, тот тостер выглядел очень даже хорошо… Он вернулся к Усоппу и протянул ему камеру, все еще сомневаясь. — Ты уверен? Все-таки, это твой труд и время. Усопп уже вернулся к работе, снова сосредоточившись на отвертке и паяльнике. — Чувак. Ты буквально только что убрал мою квартиру. Здесь при заселении не было так чисто, — Санджи ощутил, как начинают неистово полыхать его лицо, — не то, чтобы я был против, но, поверь, я бы в жизни не взял с тебя и берри. Санджи отвернулся, чтобы скрыть смущение, и достал сигареты. — Перекурю и тоже пойду домой. Когда он стоял на балконе и смотрел на черное небо над головой, дверь позади него открылась, и через мгновение Усопп, по горло замурованный в пуховик так, что торчали только отдельные фрагменты его лица, встал рядом. Он пихнул Санджи в плечо. — Хочешь дунуть? Только сейчас Санджи заметил зажатый между его пальцев косяк. Он представил, как оседает тяжестью сладкий дым на корне языка, как немеет кожа на руках и тихий звон наполняет затылок. Как можно откинуться на спинку дивана, вытянуть ноги и считать точки на потолке, представляя, что это созвездия, которых в городе не видно за завесой смога и выхлопных газов. Почти неизбежно его мысли скатились к сегодняшней дате, и Санджи понял, что попытка ослабить контроль над своим подсознанием неминуемо подтолкнет его к черной спирали мыслей, на грани которой он балансировал с самого утра. Друзья и так достаточно о нем заботились; было бы эгоистично возлагать на их плечи еще и необходимость выводить его из бэд-трипа, в наступлении которого, зная себя, Санджи ни минуты не сомневался. Он с улыбкой покачал головой. — В следующий раз. Усопп пожал плечами и закурил. Через двадцать минут Санджи вышел на улицу, морщась от ударившего в лицо ледяного ветра. Он поглубже зарылся носом в высокий шарф и спрятал ладони в карманы пальто. Ноги Санджи повели его длинным маршрутом, и он доверился их движению, позволив вывести себя на полуночную набережную. В этот час она была пустынной, и ничто не прерывало ее гулкой тишины, кроме свиста ветра и плещущихся далеко внизу темных волн. Повернувшись спиной к реке и прикрыв огонек зажигалки ладонью, Санджи раскурил сигарету и двинулся дальше по пустой улице. Этот день подходил к концу, и Санджи был рад, что провел его не один. Джадж говорил, что он принадлежит Джерме и никогда не найдет себе дома вне семейного особняка, а потом на годы запер его в подвале. Он говорил, что у Санджи никогда не будет семьи, кроме Винсмоуков, но с легкостью вычеркнул его с их генеалогического древа, ни разу не вспомнив о нем за десять лет. Ичиджи говорил, что ему лучше было не рождаться, чем осквернять своим существованием их безупречный геном. Ниджи говорил, что если бы не мама, он бы утопил его еще в детстве. Мама. Все они оказались неправы. Санджи нашел своих людей. Нашел тех, кого он мог с гордостью назвать семьей. Его место было среди них, и он бы не променял его ни за что на свете. Его внимание привлекла горящая вывеска на противоположной стороне улицы — крошечный стеклянный киоск «Цветы — круглосуточно». В горле снова появился ком, словно он проглотил кусок стекла. Санджи, поддавшись порыву, перебежал безлюдную дорогу и скрылся за прозрачными дверями. Вскоре он вышел оттуда, держа в руках огромный букет длинных неупакованных подсолнухов. Он остановился у невысокой ограды и перевел взгляд на черную воду далеко внизу. Если все реки стекались в один мировой океан, был ли шанс, что какие-то из этих нежных желтых лепестков, пачкающих пыльцой лацканы его пальто, доплывут до Норт-Блю? Санджи прикрыл глаза, вдохнул легкий запах, идущий от цветов, и резко выбросил руку вперед, давая букету выскользнуть из хватки — тяжелые стебли полетели в реку. Быстрое течение подхватило яркие, как блюдца, головки и потянуло их за собой — в море. Санджи наблюдал за их скольжением по чернильной непроницаемой глади. Он давно пережил утрату матери. Пережил, как смог; как мог пережить потерю единственного любящего и любимого человека пятилетний мальчик, больше ни для кого в целом мире не представляющий ценности. — Санджи?! Санджи! Эй, это мы! Он дернулся, втянув голову в плечи, и развернулся на каблуках. Луффи бежал к нему с противоположного конца улицы, размахивая руками. Силуэты Нами и Зоро, упакованные в теплые осенние куртки, просматривались за ним. Санджи сглотнул, отряхнул руки и спрятал их поглубже в карманы. Ему потребовалась секунда, чтобы расправить плечи и встретить спутанный комок конечностей Луффи на твердых коленях. — Вы почему еще не в общаге? Доверили Маримо себя вести? — Иди нахуй, — бросил тот, когда они с Нами приблизились. — Ты сам что тут делаешь? Если пытаешься выпилиться, могу подсобить. Нами с силой ударила Ророноа под колено и с тревогой посмотрела на Санджи. Тот отвел взгляд. — Ау! За что? Луффи заглянул Санджи в лицо. — Ты голодный? Если ты голодный, мы можем вернуться к Хаччи. Санджи закинул руку Луффи на плечо. — Хватит использовать меня как повод потакать своему аппетиту, — Санджи вытащил сигарету изо рта и указал ее горящим кончиком в сторону одного из подсвеченных мостов, — я просто наслаждался видом ночного города в осенней тишине… Луффи вывернулся из-под его руки и, наклонив голову, снова внимательно посмотрел ему в лицо. — Тогда зачем ты бросил в воду цветы? Зоро тебя заметил с того угла. Рот Санджи пересох, и он резко обернулся к Ророноа, который смотрел на него не менее выжидающе, чем Луффи. Несмотря на пронизывающий холод, Санджи ощутил, как загораются его уши, намокают ладони, и живот сдавливает паникой. Что он должен был сказать? Соврать им? Сказать правду? Всю? — Это не ваше гребаное дело, что Санджи здесь делал! — Нами неожиданно шагнула вперед и, взяв его под руку, лихо развернулась в сторону общежития, — он взрослый человек, и может хоть лужайку перед корпусом засадить кабачками в полнолуние, вас это касаться не должно. От ее яростной защиты Санджи ощутил колоссальную, нечеловеческую неловкость. Он переставлял ноги одну за одной, по инерции, пока не остановился и не встал, как вкопанный. Его пробрал холодный пот, а в груди начало клокотать. Периферийное зрение плыло, и он уперся взглядом в свои промокшие ботинки. Всего несколько предложений. Он мог это сделать. Ему не нужен был щит от собственного прошлого, потому что свое настоящее он ковал сам. — Я… — Санджи коротко облизнул губы сухим языком. Несколько слов. — Сегодня годовщина смерти моей матери. Мне было пять, когда она погибла, — он пнул носком лежащую на земле пивную крышку. — и…я уже много лет не был в месте, где она похоронена, — он поджал губы, — и вряд ли окажусь там в обозримом будущем. Санджи кожей ощутил тяжесть произнесенных слов. Она отгородила его от друзей невидимой прозрачной стеной, и сожаление, что он все-таки позволил своему рту молвить, наполнило Санджи до краев, до последней клетки тела. — Мне жаль, что это случилось с твоей мамой. — Санджи вздрогнул, когда Луффи положил руку ему на плечо, и, несмотря на ее тепло, Санджи захотелось избежать этого прикосновения. Он отдернулся и снова прикурил сигарету, избегая смотреть на Зоро. Сейчас ему не хотелось видеть выражения его лица. — Это ужасно, Санджи, — Нами снова обняла его за руку, и в этот раз Санджи позволил ей увести себя в сторону университетского комплекса. — Я искренне тебе сочувствую. Может быть, ты хочешь рассказать о ней? Санджи отрицательно помотал головой и улыбнулся уголком рта. То хорошее, что он мог рассказать, едва ли имело ценность для кого-то, кроме него. Подаренная мамой кулинарная книга, улыбка с которой она пробовала его подгоревшее печенье, плохо сложенный бумажный журавлик на прикроватной тумбочке у ее больничной кровати. До университета они дошли в тишине. Попрощавшись с Нами и Луффи на КПП, Санджи поднялся вместе с Зоро на их этаж. — Слушай, кок, — начал Зоро, когда они пересекли порог комнаты и сняли верхнюю одежду. Санджи щелкнул чайник, потирая замерзшие ладони, — про твою маму. Санджи обернулся к нему, чувствуя смущение от того, что Ророноа решил продолжить эту тему. Он не был уверен, что готов говорить об этом прямо сейчас и именно с Зоро, поэтому руки сами сошлись на груди в защитном жесте. — Я не знал об этом, и… — набрав в грудь воздуха, Маримо сказал, — я знаю, что это никак не может помочь тебе, и это ничего уже не изменит, — Ророноа хмурился и смотрел в пол перед собой, когда говорил. Санджи не помнил, чтобы когда-либо видел его таким сосредоточенным, напряженным и тщательно подбирающим слова одновременно, — но своих родителей я никогда не знал. Коширо усыновил меня, вырастил и воспитал, как своего сына, но до пяти лет я жил в детском доме. Я был там с рождения, сколько себя помню. Санджи посмотрел на Ророноа, приоткрыв рот от удивления. Вот как… То есть, тот мужчина, с глубоким спокойным голосом, с которым Санджи разговаривал по телефону после «инцидента» — не был родным отцом Ророноа? Санджи хорошо помнил, насколько тот был взволнован и полон решимости приехать, когда ему сообщили о травме Зоро. Санджи сглотнул. Он не знал, что ответить. Они никогда не разговаривали так, у Санджи не было готового скрипта. Потому что это был Зоро. Санджи не ждал от него насмешки, но и не ответной откровенности тоже. — Маримо, — он приказал своему голосу быть твердым, — ты не должен мне ничего такого рассказывать. — Я понимаю тебя, — веско сказал Зоро, прервав его, и посмотрел Санджи прямо в глаза. Тот оцепенел, словно пойманный в силки, — я знаю, каково… Это. Он не стал продолжать, но это было и не нужно. Санджи отвернулся, закусив щеку изнутри. Он все понял. Санджи был по-настоящему благодарен Зоро за то, что тот не произнес задуманного вслух, и ему не пришлось ни отрицать, ни подтверждать, что то, что грызло его годами, было беспросветным и глухим одиночеством. Признать это сейчас значило сказать самому себе, что именно от него Санджи бежал сколько себя помнил. И не было в его импульсивных порывах и устремлениях ничего большого и великого, кроме жажды близости. Санджи не был уверен, что готов к этому уровню честности с самим собой. В груди снова знакомо кольнуло. — А. И вот еще, — не получив ответа, Зоро, который раз за вечер проявляя чудеса тактичности, перевел тему и отошел к своему столу, открывая один из внутренних ящиков, — в общем, кок. Я кучу дерьма на тебя взвалил, когда подрался с Михоуком, не могу представить, через что ты прошел, и… — Санджи стряхнул с себя оцепенение и заинтересованно вытянул шею. — Мы это уже проходили, Маримо, — он ухватился за эту возможность свернуть разговор, как за соломинку, — сделанного не воротишь. Хватит заниматься самобичеванием. — Помолчи, ну, — едва не рыкнул Ророноа, и Санджи вскинул брови, прикусив язык. Ему показалось или Зоро был… Смущен? Тот развернулся к нему, держа в руках небольшой сверток. Санджи не мог различить цвета его лица в приглушенном свете, но голос у Маримо был вибрирующе низким, как если бы ему было сложно сохранять его ровным, — черт. В общем, я все искал повод… — Зоро избегал на него смотреть, мучительно подбирая слова, — как это сказать тебе и… — мир Санджи качнулся, и он сделал шаг Ророноа навстречу. Грудная клетка словно распахнулась, и Санджи показалось, что еще секунда — и он взлетит, — короче, спасибо. Это тебе. На этом Ророноа поджал губы, словно на сегодня свой словарный лимит он исчерпал, и практически силой всунул Санджи в руки небольшой сверток, все-таки посмотрев на него. Сердце Санджи затихло на полтакта, а после — зазвенело музыкой. — Это? Мне? — он неверяще смотрел на небольшую упаковку в ладонях, — Маримо, это лишнее, ты ничего не… — Просто открой. Упаковка была ужасна. Сама по себе крафтовая бумага смотрелась хорошо и качественно, но проверить это не было никакой возможности — весь сверток был опечатан скотчем так, словно под слоями упаковки находились особо опасные радиоактивные отходы, выпуска которых ни в коем случае нельзя было допустить. Санджи отошел к кухонному уголку и достал нож. Под слоями скотча и бумаги обнаружилась небольшая черная коробка. Он прикоснулся пальцами к гладкой поверхности и приоткрыл ее. — Маримо, — резко вскинулся Санджи, прихлопнув крышку ладонью, преисполнившись дурных предчувствий, — если там паук или какая-то живность… — Блять, да открой ты уже. Санджи одним движением открыл коробочку и замер. Внутри лежал небольшой металлический портсигар, поблескивая гладкими боками. Санджи, едва дыша, прикоснулся кончиками пальцев к прохладному металлу, повторяя его изгиб. На поверхности портсигара была выгравирована изящная тонкая поварешка. Горло перехватило спазмом, а сердце усиленно закачало кровь по венам. Он, едва дыша, достал предмет из коробки, взвесил в руке, и щекотка, вибрирующая в горле, прорвалась наружу — Санджи рассмеялся и в каком-то инстинктивном, импульсивном жесте прижал портсигар к груди. Он поднял глаза на Ророноа, и захлебнулся собственным выдохом — Зоро смотрел на него, неотрывно, не мигая, и брови его были сведены к переносице в почти болезненном изломе; все это лицо, с претензией на брутальность, сейчас было искажено непониманием, словно он не мог определить, нравится Санджи его подарок или нет. Будто были шансы, хоть малюсенькая вероятность, что Санджи не отдаст ему свое сердце на растерзание после этого жеста. Притаившееся в груди тепло, молчавшее с последнего санджиного инсайта, обманувшее его этим мнимым плато спокойствия — пролилось и затопило всего Санджи, ошпарило изнутри и толкнуло вперед. Ему захотелось обнять Зоро, изо всех сил стиснуть крепкие плечи, руки сами взлетели выше, но Санджи замер в полушаге от Ророноа, натолкнувшись на его настороженный взгляд. Он осекся и, чтобы сгладить неловкость, крепко хлопнул Зоро по плечам двумя руками, чуть встряхнув, но не позволяя собственным ладоням задержаться на теплой коже дольше необходимого. Легкие сморозило в попытке сделать вдох: словно он подошел близко-близко к какой-то линии, за которой зияла открытая неизвестная пропасть, и от ощущения близости к которой болезненно тянуло под ложечкой. Полушаг, отделявший его от Ророноа, казался непреодолимым. Он сморгнул слезы радости и посмотрел на Ророноа с улыбкой. — Черт, Маримо. Спасибо тебе. Я...черт, просто спасибо. Тот, наконец, улыбнулся ему в ответ и смущенно почесал нос, отвернувшись. Санджи заметил легкий румянец на его скулах и поспешил отойти. Он понял, что обескуражил Ророноа своей бурной реакцией, заставил того чувствовать себя неуютно под градом его чувств, но неудобство и дискомфорт были последними эмоциями, которые он хотел вызывать у Зоро, особенно, после его трогательного подарка. Санджи постарался максимально непринужденно рассмеяться, перебрасывая портсигар с ладони на ладонь, и принялся суетиться. Сел на кровать, достал из кармана брюк сигареты и стал перекладывать их в новый дом. Портсигар приятной тяжелой прохладой лежал в руке. Санджи не мог перестать улыбаться и трогать его твердые бока. — Маримо, только не говори мне, что ты ради этого снова пошел в грузчики, — крикнул он Зоро, скрывшемуся в ванной. — Да не пошел я ни в какие грузчики! — раздалась с той стороны двери. — Тебя снова позвали на завод? — Ты мне дашь спокойно поссать или нет?! Санджи рассмеялся, положил портсигар на прикроватную тумбочку и расстелил постель. Когда Зоро вышел из уборной, Санджи снова обратился к нему. — Мужской стриптиз? — Пиздец, ты изврат, — хмыкнул Ророноа и принялся переодеваться. Санджи отвернулся, расстегивая свою рубашку. Да, так было проще. Так было понятнее. Взаимные подколки, обзывательства, подтрунивания — это была та дорожка, по которой Санджи готов был идти с закрытыми глазами. И, если это был тот путь, по которому Зоро готов был идти рядом с ним, то Санджи примет его без колебаний. Он проглотил комок своих эмоций, заталкивая их поглубже под ребра, и завалился на кровать. — Ладно, окей. Храни свои секреты, — процитировал он известного киногероя, — но, признай. Это Нами посоветовала? — Что?! Да с чего ты взял! Ведьма бы с меня еще денег взяла за консультацию, я же не дурак переплачивать… Санджи улыбнулся, но продолжил. — Да ладно, кого ты лечишь. Про Луффи даже не спрашиваю, вы одного поля ягоды. Усопп? — Да я говорю тебе, я сам придумал. Гребаная завитушка… — Зоро завозился на своей кровати. — Значит, Чоппер, — неумолимо продолжал Санджи. — Ты меня слушаешь вообще? — Неужели госпожа Нико?! — Санджи задумчиво почесал подбородок. — Ко-о-ок, — зарычал Ророноа. — Да ну. Фрэнки?... — А ну отдай обратно. — Ну уж нет! — засмеялся Санджи и четким движением всунул портсигар под подушку. Самый черный день в году, который обычно разматывал Санджи в щепки, вдруг просветлел, благодаря Маримо, и стал по-настоящему памятной точкой в календаре — Санджи знал, что никогда, ни в одну из последующих годовщин он более не почувствует себя одиноким.