Тёмный дворецкий. По осколкам души

— Черт возьми! — вырвалось у Фантомхайва. Звук приближающихся шагов становился все громче, а граф лихорадочно искал укрытие. Сейчас совершенно не время было появляться на людях. Вокруг царил хаос: повсюду кровь — его собственная и чужая, следы ожесточенной схватки. И это было лишь верхушкой айсберга. Сам Сиэль выглядел, мягко говоря, потрепанным. Весь в синяках и ранах, в разорванной одежде, он едва держался на ногах, готовый в любой момент потерять сознание. Появиться в таком виде перед посторонними означало бы потерять лицо, а вместе с ним и всякое достоинство. Хотя слухи парня волновали не так сильно, но все же ему не хотелось привлекать к себе излишнее внимание. — Похоже, у вас неприятности, граф, — внезапно раздался насмешливый голос совсем рядом, у самого уха Сиэля. — Опять ты! — вскрикнул граф, пытаясь отстраниться от бледного мужчины. Но тот ловко обхватил его за талию и прижал к себе. — И вам доброго дня, — улыбнулся Гробовщик, бросив взгляд в сторону приближающихся шагов. — Вижу, дела у вас неважные. Помочь? Фантомхайв замер, словно вкопанный. Его поразили не только неожиданные действия жнеца, но и боль, которая мешала ему мыслить здраво и удерживать равновесие. Шаги приближались неумолимо. Сиэль лишь медленно кивнул. Гробовщику не пришлось уговаривать. Он аккуратно подхватил графа на руки и, словно тень, растворился в густой лесной чаще. Легкое покачивание, когда Гробовщик нес его, было почти успокаивающим, если бы не постоянное напоминание о боли, пульсирующей в каждой клетке тела. Сиэль закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, на прохладном воздухе, который обдувал его обожженную кожу. Он чувствовал, как его несут, как его тело, такое тяжелое и непослушное, покоится в чужих руках. Это было унизительно, но в то же время… странно безопасно. Гробовщик, этот вечный насмешник, этот странный обитатель мира теней, оказался единственным, кто появился в самый нужный момент. И, что самое удивительное, он предложил помощь. И не смотря на то, что у графа было много вопросов, пока он решил отложить их до лучших времен. — Куда мы направляемся? — наконец выдавил из себя Сиэль, его голос был хриплым и слабым. Он не ожидал ответа, но даже сам факт того, что он смог задать вопрос, был маленькой победой. Гробовщик лишь усмехнулся, не замедляя шага. — Туда, где вас никто не найдет, граф. По крайней мере, пока вы не будете готовы показаться миру снова. — Его голос был ровным, без тени той издевки, что звучала раньше. Была в нем какая-то спокойная уверенность, которая успокаивала Сиэля больше, чем он хотел бы признать. Сиэль прижался к груди жнеца, чувствуя, как его собственное сердце колотится в унисон с чужим, более размеренным ритмом. Он думал о том, что произошло, о тех, кто преследовал его, о том, как близко он был к тому, чтобы все потерять. И о том, как неожиданно появилась эта странная, пугающая, но в то же время спасительная фигура. Парень не знал, что ждет его дальше, но одно было ясно: этот день изменил многое. И, возможно, даже его отношение к некоторым вещам и людям. Мысли текли медленно, словно обволакивая, как туман, который Сиэль так хорошо знал. Он всегда полагался на себя, на свой ум, на свою силу воли. Никогда не позволял себе показывать слабость, никогда не просил помощи. Но сейчас… сейчас он был сломлен. Физически и, возможно, даже морально. И в этот момент, когда он был готов сдаться, появился он. Гробовщик. Человек, который всегда казался ему чужим, даже враждебным. Но сейчас он был его единственной надеждой. Сиэль попытался приподнять голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, но боль пронзила его, заставив снова застонать. Он почувствовал, как руки Гробовщика слегка сжались, словно в ответ на его страдание. Это было неловкое, но в то же время утешительное прикосновение. Он никогда не думал, что сможет почувствовать что-то подобное к этому жнецу. Но сейчас, когда он был так уязвим, все его прежние представления рушились. — Спасибо, — прошептал Сиэль, слова едва вырывались из его горла. Он не знал, услышал ли его Гробовщик, но это было неважно. Главное, что он сказал это. Признал свою слабость, признал свою нужду в помощи. И, возможно, это было первым шагом к исцелению. Лес становился все гуще, тени сгущались, скрывая их от посторонних глаз. Сиэль чувствовал, как его тело постепенно расслабляется, как боль немного отступает, уступая место усталости. Он знал, что впереди его ждет неизвестность. Но впервые за долгое время он не чувствовал страха. Только странное, тихое спокойствие, которое приносило ему это неожиданное спасение. Он закрыл глаза, позволяя себе полностью довериться рукам, которые несли его. И в этот момент, в объятиях этого странного существа, он почувствовал себя в безопасности на столько, что вскоре провалился в беспокойный сон. *** Высокая, стройная девушка стояла в центре кабинета отца, слёзы катились по её щекам. — Пожалуйста, разорвите помолвку с лордом Леграном, — её голос дрожал от отчаяния. — Нет, — ответил мужчина твёрдо. — Почему? — Элеана, — вздохнул он, — ты уже не ребёнок и должна понимать, насколько этот брак важен для нашей семьи. — Для вас он важен, отец, но не для меня, — прошептала девушка. — Не смей перечить мне! — повысил голос отец. — Я не намерен идти на поводу у твоих капризов. — Но я не люблю Леграна, — сказала она, голос её дрожал. — Я тоже не испытывал любви к твоей матери, — ответил мужчина, — но мы поженились, и через год у нас появилась ты. — Но вы были примерно одного возраста, а между мной и лордом почти тридцать лет разницы. — Девушка нервно прикусила губу и сжала подол своего пышного платья. — Вы не имеете права так поступать со мной. Я — ваша единственная дочь и наследница рода. — Элеана, я уже всё сказал. Покинь мой кабинет. — Отец! — воскликнула она. — Вон! — зло крикнул мужчина, ударив кулаком по столу. — Слуги! Слуги быстро подбежали, подхватили ослабевшую девушку и вывели из комнаты. Элеана едва держалась на ногах, когда слуги почти впихнули её в покои. Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. В голове роились мысли, словно буря, не давая ни минуты покоя. Как мог отец быть настолько жесток? Разве он не видит, что этот брак — не просто формальность, а пытка для её души? Она опустилась на холодный пол, сжимая кулаки, чтобы не расплакаться вновь. Воспоминания о детстве, о тех редких моментах, когда отец проявлял хоть каплю нежности, казались теперь далекими и нереальными. Всё, что осталось — это холодный расчёт и безжалостная власть. Но Элеана не могла смириться. Она была не просто дочерью и наследницей, она была женщиной с мечтами и чувствами, которые никто не имел права игнорировать. В глубине души зародилась решимость — найти способ изменить свою судьбу, даже если для этого придётся пойти против всего мира. Она поднялась, стряхнула с платья пыль и, не оглядываясь, направилась к окну, откуда открывался вид на сад. Ветер играл с её волосами, словно напоминая о свободе, которая казалась такой далёкой и недостижимой. Свобода — вот чего ей хотелось больше всего, свобода выбирать свою жизнь, любить и быть любимой, а не быть лишь пешкой в чужой игре. Взгляд Элеаны устремился вдаль, туда, где сад сливался с ландшафтом, и где, по её воспоминаниям, она когда-то бегала беззаботно, забывая о придворных интригах и тяжести своего положения. Там, среди деревьев и цветов, она чувствовала себя живой, настоящей. Там не было ни помолвок, ни договоров, ни холодных взглядов отца. Но теперь всё изменилось. Девушка вспомнила слова матери, сказанные однажды в минуты откровения: — «Женщина сильна не только телом, но и духом. Никогда не позволяй никому решать за тебя, кем быть и как жить». Эти строки звучали в голове как мантра, придавая силы и уверенности. *** Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, но Себастьян не находил себе места. Поиски Сиэля затягивались, а сам мальчик словно растворился в воздухе. Демон не ощущал его присутствия, и даже печать, связывающая их, молчала, не откликаясь на его отчаянные призывы. Это было удивительно. Себастьян метался, охваченный тревогой, не зная, куда направить свои шаги. Он просто бежал, подгоняемый нарастающим отчаянием. Охота давно завершилась, и теперь все, включая маркиза Граура, были заняты поисками графа Фантомхайва. Слухи множились: кто-то утверждал, что юного графа, скорее всего, растерзали дикие звери, другие же предполагали, что он мог упасть с обрыва. Каждая новая версия лишь усиливала гнев Себастьяна. Он чувствовал себя загнанным зверем, крушащим все на своем пути, терзаемый яростью и бессилием. Его демоническая сущность, привыкшая к контролю и власти, бунтовала против этого хаоса, против этой потери. Сиэль был его целью, его контрактом, его единственным смыслом в этом мире. И теперь он был потерян. Демон ощущал, как внутри него нарастает холодная ярость, готовая вырваться наружу и поглотить все вокруг. Он не мог позволить этому случиться. Не мог позволить, чтобы его господин, его контрактор, стал добычей диких зверей или жертвой безрассудного падения. Дворецкий остановился, тяжело дыша, и огляделся. Солнце почти скрылось за горизонтом, бросая длинные, зловещие тени. Лес, еще недавно казавшийся просто местом охоты, теперь превратился в лабиринт, полный опасностей и неизвестности. Себастьян закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, отбросить панику и найти хоть малейший след. Он чувствовал, как его демоническая сила пульсирует в ответ на его отчаяние, но это было не то, что ему нужно. Ему нужна была связь с Сиэлем, а не просто проявление его собственной мощи. Он снова попытался призвать печать, вложив в это всю свою волю, всю свою сущность. И вдруг, едва уловимое, как шепот ветра, он почувствовал… что-то. Слабый, едва различимый отклик. Не печать, нет. Это было что-то другое. Что-то, что исходило от самого графа. Это было нечто чуждое, нечто, чего Себастьян никогда раньше не ощущал. Это было похоже на отголосок боли, смешанный с… страхом? Нет, не страхом. Скорее с чем-то горьким. Себастьян открыл глаза, и в них зажегся новый огонь. Он знал, куда идти. Он знал, что Сиэль жив, и он знал, что он нуждается в нем. С новой силой в отсутствующем сердце, Себастьян бросился вперед, следуя за этим едва уловимым, но таким важным сигналом. Он больше не бежал вслепую. Теперь у него была цель. И он не остановится, пока не найдет своего господина. Ничто не могло остановить его. Ни дикие звери, ни обрывы, ни даже сама тьма, которая сгущалась вокруг. Он был демоном, и он найдет своего графа. Он вернет его. И тогда… тогда он позаботится о том, чтобы никто больше никогда не посмел причинить вред Сиэлю.